Некромантия и помидоры

– Я… подумаю.

– Вот и умница, – сказала Эмма Константиновна. И отключилась. Только в трубке что-то так щёлкнуло, нехорошо. А телефон сам выпал из руки Зинаиды, потому что руку эту вдруг судорога свела. И боль была острой, пробивающей до самого локтя, а потом и выше. Она разлилась, парализуя, мешая дышать. Но тотчас отступила.

– Мама! – Алекс влетел в комнату, тоже сонный и растрёпанный. – Мама…

– Я… руку отлежала, – Зинаида вымученно улыбнулась. – Видишь, пальцы… не шевелятся.

– Пальцы, – Сашка тоже вошла и повторила слово, так, на растяжку, словно пробуя на вкус. – Па-альцы…

Она протянула руку и коснулась Зинаиды. Её собственные, бледные до полупрозрачности, легли сверху. И боль оступила. Как-то так и сразу.

– Мам?

– Это… просто судорога.

– Нет, – сказала Сашка с уверенностью, и Алекс тоже сунулся рядом. Две головы столкнулись, и показалось, что они снова говорят друг с другом. И пусть не слышно ни слова, ни звука даже, но ведь говорят! И связь их теперь стала явной, как никогда.

Нельзя их разделять.

Категорически.

А Эмма разделит. Пусть не так, как Тумилин. Она гораздо умнее и мягче, она сделает всё исподволь, потихоньку, сперва загрузив Алекса учёбой, а Сашку процедурами. Потом отправит их с Сашкой куда-нибудь на реабилитацию, потом…

Чтоб. А может, Зинаида выдумывает? Злится на бывшего и ищет врагов везде. Предложение-то хорошее. Отличное просто. И проблемы Зинаиды оно решает, причём все и сразу.

А потому и подозрительно.

А ещё отказаться от такого выгодного предложения очень сложно.

– Мам! Сашка считает, что это бабка тебе сделала! – озвучил результат переговоров Алекс.

– Она, конечно, ведьма, – Зинаида пошевелила пальцами, к которым возвращалась чувствительность, – но…

– Сашка считает, что она не просто так объявилась. Она ж давно не звонила, всё через папеньку. А тут вдруг сама. И теперь тебе больно.

– Уже не больно.

– Да, я знаю, – Алекс плюхнулся на кровать, а вот Сашка отошла к двери. – Пошли, что ли, кашу варить? Сашка кушать хочет.

И та кивнула.

Даже так?

А ведь ей точно стало лучше. Вон, и кожа порозовела, и в целом выглядит почти нормальным ребенком. Как раньше.

– Тогда идём варить! – Зинаида, выбросив из головы лишние мысли, вылезла из кровати. – Кстати, а может, лучше не кашу? Хотите тостов?

– С яйцом и сахаром? Хотим! – Алекс ответил за двоих и, вернувшись к сестре, взял её за руку. – Сашка с нами хочет посидеть. Ладно?

– Конечно. Буду только рада.

Теплица встретила тишиной и запахом помидорной зелени. Разогретый воздух окутал Зинаиду, успокаивая и переключая мысли на совсем иные дела.

Она открыла окна, впуская свежий воздух. И сама же вдохнула. Здесь всегда думалось особенно легко. И мысли были правильными, как никогда.

Зинаида нежно коснулась шершавого ствола. Надо будет полить. И подкормить всё-таки кальцием, особенно «Минусинские стаканы»[1], которые так и норовят загнить. А вот «Суровая дыня немцев Поволжья», как всегда, не подвела. Огромные плоды только-только начали набирать цвет, но ещё неделька-другая и можно будет пробовать.

Секатор сам лёг в руку. Щёлкнули лезвия, и тяжёлый лист упал на землю. И второй последовал за ним, обнажая стебель и тяжёлые зеленоватые шары. Вот так. Обрезка всегда успокаивала Зинаиду.

Может, всё-таки рискнуть?

Если всем вместе?

Алекс будет уезжать в школу. Возвращаться домой. Сашка получит учителей. Врачи… врачи не знают, что с ней, а потому толку от них немного.

Стоило задеть ствол, и на Зинаиду посыпались сухие жёлтые цветочки. Вот ведь. И кто это опять не вяжет? «Искупление кровавой души Роберта»? Точно, оно. С самого начала капризничает. Теперь ещё и листья заворачивать начал. И вот вроде бы зелёные, никаких признаков ни грибка, ни бактериалки, а поди ж ты. Зато рядом «Зеленое сердце Софии» вяжет без пропусков, старается. Зинаида наклонилась и потянулась, чтобы закрепить держатель кисти. А то ведь точно обломится. С её счастьем-то.

Поднырнуть не получалось.

Вот ведь в прошлом же году обещала себе, что будет сажать в два ряда, чтоб можно было протиснуться. А потом то вдруг отойдёт, то выкидывать жаль, то ещё что. И в итоге приходится протискиваться меж стеблями, принимая интересные позы.

– Доброго утра, – раздался голос, заставивший Зинаиду замереть. Чтоб… – Извините. Не имел желания вас напугать.

– Ничего, – дрогнувшим голосом сказала она, подцепив-таки пластиковым крючком основание кисти. – Вы… не напугали.

Так, самую малость.

И лист вот скукожился. Только что был зеленым, пусть слегка морщинистым, но неплохим. А тут взял и скукожился. Ладно, его всё одно обрезать надо было.

Вымещая раздражение, Зинаида дёрнула этот треклятый лист. А он взял и отвалился. Она же покачнулась, теряя равновесие и только успела подумать, что падать надо влево, потому что справа у неё «Мятежный звёздный истребитель» наливаться начал. Всего один кустик и уцелел после заморозков. И если сейчас Зинаида на него упадёт…

– Осторожно, – упасть ей не позволили.

Удержали.

Как-то помогли распрямиться, а потом подняли и поставили на тропинку.

– Я… – Зинаида густо покраснела. – Я…

– Я тоже порой увлекаюсь, – сегодня на Рагнаре была белая футболка с изображением пары пушистых котят. Он поймал взгляд и смутился. – Племянница выбирала. Говорит, здесь такое носят. И что котята вызывают у людей симпатию.

– А… аргумент, – согласилась Зинаида и чуть отступила. – А вы что тут делаете?

– Вот, осматривал забор. Знаете, его весь менять надо. Там, дальше, он ещё держится, но очень условно.

– Старый уже, – она стянула перчатку с печалью отметив, что та всё-таки порвалась и зеленый помидорный сок проник внутрь. И успел почернеть, окрасив и пальцы. – Только… извините, я пока не готова менять весь забор.

Потому что денег осталось совсем немного.

И не факт, что хватит на ближайший месяц. Хоть ты и вправду помидоры на рынок вези. Правда, и везти нечего. Чтоб… не стоило об этом думать, потому что настроение испортилось окончательно.

– Я вас расстроил, – Рагнар сделал свой вывод. – Я могу сложить надёжный забор. Из камня.

– Дядя? – в теплицу заглянула Хиль. Она тоже была в маечке с котиками и розовых штанишках, которые заканчивались под коленями и не просто, а пышными бантами. – А вы тут что?

– Забор обсуждаем. Я предлагаю сложить из камня. Так надёжней.

– Не соглашайтесь! Сперва он возведет его на три метра, потом решит, что это недостаточно безопасно и доложит ещё два сверху, затем в качестве улучшения предложит ров, подъёмный мост…

– Хиль!

– А потом вы опомниться не успеете, как ко всему этому добавится три пояса ловушек и вообще на вёрсты вокруг даже комары будут летать исключительно подвластные дядиной воле.

– Хиль!

– Мам! – из-за спины Хиль высунулся Алекс. – А мы с Хиль познакомились! А она на велике не умеет! А можно я научу?

– Можно, – разрешила Зинаида и с радостью, потому что лучше уж о велике говорить, чем о заборе и печальных её финансах.

– А…

– Дядь! Мы тут рядом покатаемся! Не скучай! – Хиль махнула рукой и, подхватив Алекса, дёрнула. – Побежали, пока он не передумал!

– Я не… она…

– Выросла, да? – спросила Зинаида. – Компоту хотите?

– Хочу, – Рагнар не стал отказываться. – Проклятый?

– Почему?!

– Да… так. Я… если вы не возражаете, пройдусь?

Возражать? С чего бы.

– Нет! Вот нет… ты не так! Смотри не на колёса, а перед собой! И равновесие лови! – Алекс вытащил главное своё сокровище – велосипед, подаренный Тумилиным на прошлый день рождения. – Да, вот так… отталкивайся…

Хиль оттолкнулась и, взвизгнув, бодро покатилась по дороге.

– Очень живая девочка, – Зинаида не знала, что ещё сказать. Уходить, даже за компотом, почему-то не хотелось. А ещё подумалось, что три года тому Алекс так же учил кататься Сашку. Пусть она и старше, но у него ведь лучше получалось.

– Живая, – произнёс Рагнар очень странным тоном. – Вы правы. И она права.

– Простите?

– Это так. О своём.

– Вы за неё переживаете?

– Да.

– Это нормально.

– Да?

– Я за своих тоже постоянно переживаю. И порой это прямо до трясучки, и без всякой причины, накатывает и… вот, – Зинаида смотрела, как Алекс бежит по дороге, размахивая руками. – Они же уверены, что бессмертны. И что ничего плохого с ними не случится.

– Да.

– И что мир вокруг чудесен и добр.

Алекс остановился, переводя дыхание. И снова донёсся смех Хиль.

– А он совсем не такой, мир, – произнёс Рагнар, прикрывая глаза от солнца. – И случается всякое. Со всеми.

С Сашкой вот. Зинаида повернулась к дому и увидела, как штора в Сашкиной комнате чуть сдвинулась.

Смотрит?

– И порой что бы ты ни делал, этого недостаточно.

На неё поглядели. Странно поглядели. Будто Рагнар хотел что-то добавить, но не стал.

– Компот, – спохватилась Зинаида. – Я сейчас. А вы вот… забор хотели посмотреть. Только смысла нет, я… сейчас я. Вернусь. Или лучше… давайте к нам. Сейчас всё равно жара, только дети и могут бегать. А я обычно прячусь. Я жару не очень переношу. А…

Что она несёт?

Чушь, конечно. От жары. Или помидорами надышалась? Тумилин говорил, что это у неё плебейское прошлое лезет, вот и тянет в земле ковыряться.

– Благодарю, – Рагнар поклонился. – Если мое присутствие вас не стеснит, то буду рад.

Надо же…

– Ничуть, – почти не соврала Зинаида. И запоздало вспомнила, что на кухне у неё бардак. Вообще Тумилин считал, что она от рождения обладает удивительным свойством создавать бардак везде, где появляется, а уж если речь заходит о готовке…

Господи.

Там ведь и посуда в умывальнике. И стол она, кажется, не протёрла. И в принципе…

На этой кухне пахло солнцем.

Пусть здесь не было очага, в который вместилась бы бычья туша, но кому в нынешнем мире нужно совать бычью тушу в очаг? Или вот печь… даже там, в замке, её растапливали только к возвращению Хиль. А в остальное время повар обходился обычною магплитой.

– Я сейчас. Извините, – женщина метнулась к столу. – Я не ждала гостей и… вы присаживайтесь. Куда-нибудь…

Стоило бы откланяться, потому что ей явно было неловко, но уходить Рагнару не хотелось.

Здесь ведь пахло солнцем.

Как когда-то…

…а не догонишь! – сестра хохочет, ускользая из рук, чтобы остановиться и показать язык. – Мой пряник!

– Твой, твой… – Рагнар с трудом удерживается, чтобы не рассмеяться.

Он ведь взрослый.

Солидный.

И почти уже закончил университет. В магистратуру поступать планирует. А она кто? Малявка? От горшка – два вершка? Справедливости ради с последнего его приезда Ясинка вытянулась. И изменилась тоже. Только ему не хотелось признавать.

– Хочешь? – она отламывает кусок и протягивает Рагнару. – И Бьорни надо…

– Я ему тоже привёз.

Солнцем пахло не только на кухне.

Дома.

И камнем. И железом, но тёплым, одомашненным, которое рождалось в заговорённых горнах Хильдра, чтобы после стать плугом, способным разбудить самую дикую землю.

Или вот бороной.

Ножом, верным, что пёс.

Кубком, который, приняв Слово, обретет особые свойства и будет дороже золотого. Многое умел отец. И Бьёрн, несмотря на малые годы, вертелся рядом. И дар его огненный горел яркою искрой.

А вот Рагнар в кузницы старался лишний раз не ходить. Не любил огонь тёмную его силу. Когда-то это обижало, да… отец правильно сказал. Сила, она, как секира, разною бывает, но в конечном счёте, куда нанести удар, решает рука, что эту секиру держит.

– Простите, – тихий голос вырвал из воспоминаний. – Вы…

– Задумался, – Рагнару стало совестно. Напросился в гости. Занял место, а кухонька была мала и получалось, что в ней он занимал очень много места. – У вас тёплый дом. Напомнил… другой.

Тот, которого не стало.

Тот, который он столько лет силился забыть, и казалось, что даже вышло. Только получалось, что Рагнар сам себя обманывал.

– Компот. Но могу сделать кофе. Правда, только растворимый…

– Спасибо. Я люблю компот.

Смотрит так, внимательно, будто что-то такое знает о нём. Но не говорит, а кивнув, отступает, оставив на столе стакан с компотом.

Кисленький.

Из красной смородины. И мята тоже ощущается. И…

– Дядь! – Хиль влетела в дом. – Дядя! Там… там…

Она запыхалась и растерялась.

– Там какой-то тип к Алексу прицепился! Фух! – она забрала из руки стакан и осушила одним глотком. – Он мне не нравится, дядя. Морда – во! А наглый!

– Судя по описанию, это мой бывший, – Зинаида решительно шагнула к двери.

И Рагнар поднялся.

Что ж, хорошая драка – это именно то, что способно поднять настроение мужчине. В спину донеслось.

– Дядь, только помни! Секиру не использовать… и убивать тоже нельзя! Без веского повода!

А ведь хорошая оговорка.

Без веского, стало быть… без веского Рагнар никогда и никого не убивал.

Часть 6. О прошлом и немного – о настоящем

– Да не собираюсь я никуда ехать с тобой, – Алекс стоял, скрестив руки на груди.

Тумилин.

Конечно, только его сегодня и не хватало, чтобы день всецело удался. И главное, Хиль удивительно точно его описала. И наглый. И морда стала ещё шире. И в целом-то. Нет, в костюме Тумилин производил впечатление человека солидного. Но к этому впечатлению у Зинаиды давно уже иммунитет выработался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Личный опыт автора. Ни на одном из 40+ сортов вершинная гниль не садилась. А здесь без постоянной подкормки кальцием просто не обойтись. Хотя сорт отличный.