Темные воды

— Дейрон! — крикнул Реин.

Я резко сжал пальцы.

Тьма исчезла.

Русалка воспользовалась заминкой и рванулась к воде, но солдаты успели набросить на неё сеть. Несколько человек потянули канаты в разные стороны, не позволяя ей добраться до волн. Она билась, царапала песок и кричала, пока сети наконец не сомкнулись на ней.

Остальные русалки отступили. Некоторые скрылись под водой, другие продолжали наблюдать за нами издалека. Их бледные лица появлялись между волнами, и в каждом взгляде читалась ненависть.

Я оглядел берег. Песок был истоптан, сети порваны, а рядом с камнями лежали солдаты. Одни стонали, другие уже не подавали признаков жизни. Прилив медленно подбирался к нашим ногам, смывая кровь и оставляя после себя лишь тёмные разводы.

Мы потеряли людей ради одной пленницы. Я посмотрел на неё. Русалка лежала в цепях, тяжело дыша, но даже теперь пыталась дотянуться до ближайшего солдата острыми когтями.

— Отправьте сигнал кораблю, — приказал я. — Пусть возвращаются к берегу.

— А если остальные нападут снова? — спросил капитан.

Я перевёл взгляд на тёмные волны.

— Тогда мы встретим их здесь.

Русалка вдруг подняла голову. В её глазах отражался неподдельный страх. На мгновение я замер, присев на корточки, и вгляделся в неё. Она не была похожа на взрослую особь. В её лице ещё оставалось что-то детское, а мокрые волосы прилипли к щекам. Она выглядела слишком юной, хотя я понятия не имел, сколько лет живут русалки и когда их принято считать взрослыми.

Её глаза метались из стороны в сторону, хвост выворачивался в надежде выбраться из пут. При этом она смотрела на меня с такой ненавистью, словно готова была вцепиться мне в горло при первой же возможности.

Подойдя ближе, Реин наклонился, привлекая её внимание.

— Такие прекрасные создания, а по натуре монстры, — тихо произнёс он.

Русалка резко повернула к нему голову и оскалилась. Её губы дрогнули, обнажая острые зубы, а из груди вырвалось низкое, почти звериное рычание. Она рванулась вперёд так стремительно, что сети натянулись. Реин едва успел отпрянуть, когда её когти рассекли воздух у самого его лица.

— Чёрт! — выругался он, выпрямляясь. — И всё-таки я предпочитаю женщин, которые не пытаются меня сожрать.

— Тогда тебе стоило родиться в другом королевстве, — бросил я, поднимаясь на ноги.

Реин фыркнул, но улыбка быстро исчезла с его лица. Он снова посмотрел на пленницу.

Теперь, когда она ненадолго перестала метаться, можно было разглядеть её лучше. Её кожа отливала серебром в лунном свете, а между мокрыми прядями поблёскивали крошечные чешуйки. Хвост был покрыт мелкой чешуёй цвета морской зелени, но у самого основания виднелись кровавые царапины, оставленные сетью. Она была слишком юной.

Я не знал, сколько ей лет, но одно понимал точно: она не походила на тех взрослых русалок, которых описывали в хрониках. И всё же в её взгляде было столько ненависти, что на мгновение я усомнился в собственных наблюдениях.

— Уберите от неё оружие, — приказал я.

Капитан удивлённо посмотрел на меня.

— Ваше величество?

— Я сказал убрать оружие. Если мы хотим доставить её живой, незачем тыкать ей копьями в лицо.

Солдаты нехотя отступили на несколько шагов, хотя никто не опустил меча. Русалка проводила их взглядом, а затем снова посмотрела на меня. Страх никуда не исчез. Он лишь спрятался глубже, уступив место настороженности.

— Ты понимаешь человеческую речь? — спросил я.

Она молчала.

— Прекрасно, значит, начнём с простого. Ты пойдёшь с нами.

Её лицо исказилось от ярости. Она рванула сети, и они натянулись до предела.

— Лучше убей меня, — прошипела она.

Я выпрямился. Впервые за всё время она произнесла что-то понятное. Голос оказался неожиданно тихим, почти сорванным, но в нём не было ни мольбы, ни покорности.

— Не собираюсь, — ответил я. — Мне от тебя кое-что нужно.

Она посмотрела на меня так, словно я был хуже любого чудовища, скрывающегося в глубинах моря.

Возможно, так оно и было.

***

К тому времени, когда мы закончили собирать раненых и готовиться к отъезду, корабль уже вернулся к берегу. Пленницу закрепили цепями и перенесли на подготовленную повозку. Она продолжала сопротивляться, но силы постепенно оставляли её.

Реин вызвался сопровождать её до замка.

— Кто-то же должен присмотреть за нашей гостьей, — заявил он, поправляя ремень меча. — Не хотелось бы, чтобы она по дороге откусила кому-нибудь голову.

— Постарайся, чтобы этим кем-нибудь не оказался ты, — ответил я.

— Буду иметь в виду.

Он направился к повозке, бросив на меня короткий взгляд. Я знал, что Реин не станет задавать лишних вопросов и доставит русалку в замок в целости и сохранности. По крайней мере, настолько, насколько это было возможно после сегодняшней охоты.

Я же направился к своей лошади. Но, сделав несколько шагов, остановился. Что-то заставило меня обернуться. Я осмотрелся. Солдаты седлали коней, капитан отдавал последние распоряжения. Море шумело, волны накатывали на берег, оставляя на песке белую пену. Ничего необычного.

И всё же меня не покидало странное чувство. Словно кто-то звал меня. Я нахмурился и медленно повернул голову в сторону скал. Чуть поодаль, почти скрытый в тени деревьев, стоял небольшой храм.

Храм Калиоса.

Сколько я себя помнил, он всегда находился здесь, переживая бури, войны и беспощадный морской ветер. Когда-то люди приходили сюда молиться морскому божеству, которого считали началом всего сущего. Калиос был связан с водой, жизнью и её зарождением, а потому рыбаки и моряки приносили ему дары перед долгими путешествиями.

Но с некоторых пор храм опустел.

Он был настолько древним, что люди постепенно начали бояться этого места. Время не пощадило его: часть стен обрушилась, ступени покрылись трещинами, а деревянные двери потемнели от сырости. Теперь от некогда величественного святилища осталось лишь жалкое подобие того, чем оно было прежде.Я не бывал здесь много лет. И никогда прежде не испытывал желания вернуться. Однако сейчас что-то необъяснимое тянуло меня туда. Я бросил последний взгляд на солдат и направился к храму.

С каждым шагом ощущение становилось сильнее. Оно напоминало невидимую нить, натянутую где-то глубоко внутри меня. Я не понимал, что происходит, но почему-то был уверен: стоит мне развернуться и уйти, и это чувство не исчезнет.

Поднявшись по полуразрушенным ступеням, я толкнул тяжёлую дверь. Она со скрипом поддалась. Внутри было темно и пусто. Лишь лунный свет проникал сквозь проломы в потолке, ложась бледными пятнами на каменный пол. Воздух пах сыростью и пылью. Паутина покрывала стены, а на полу валялись обломки камня, осыпавшиеся с древних колонн.

Я прошёл в главный зал и остановился. Передо мной находился старый алтарь, почти скрытый под слоем пыли. Его поверхность была испещрена трещинами, а высеченные на камне символы настолько стёрлись, что разобрать их было почти невозможно. Неподалёку зияла широкая пробоина в полу, уходившая в темноту. Место выглядело заброшенным уже не одно столетие. И всё же стоило мне переступить порог, как тьма внутри меня встрепенулась.

Я замер.

Магия, обычно послушная и подчинявшаяся моей воле, внезапно пришла в движение. Она металась из стороны в сторону, словно обнаружила нечто знакомое. Я чувствовал её беспокойство почти физически, будто внутри груди проснулось что-то живое и теперь отчаянно пыталось вырваться наружу.

— Что за чёрт… — пробормотал я.

Я прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях.

Тьма рванулась в разные стороны. Тени на стенах задрожали, а затем поползли по каменным плитам, вытягиваясь длинными чёрными полосами. Они скользили между колоннами, поднимались по стенам, исчезали в трещинах и появлялись вновь, словно что-то искали.

Я попытался остановить их, но магия словно перестала слышать меня. Она то утекала из-под контроля, то возвращалась обратно, становясь ещё сильнее. В висках застучало, дыхание сбилось. Я схватился за голову, чувствуя, как по телу пробегает неприятный холод.

Я боялся потерять себя. Боялся однажды перестать понимать, где заканчивается моя воля и начинается тьма, которая постепенно поглощала меня изнутри. Я слишком хорошо помнил, чем это закончилось для моего отца.

— Хватит, — процедил я сквозь зубы.

Тени замерли лишь на мгновение, а затем снова пришли в движение.

Я сжал кулаки и попытался подчинить магию своей воле. Медленно, усилием, от которого напряглись мышцы, я потянул её обратно, заставляя вернуться туда, где ей и полагалось находиться. Постепенно тьма начала успокаиваться.

Но что-то по-прежнему удерживало её внимание. Я чувствовал это так же ясно, как собственное сердцебиение. Магия словно прислушивалась к чему-то, чего я не мог ни увидеть, ни услышать. Она больше не металась хаотично, но продолжала беспокойно колебаться, будто ждала ответа. Я открыл глаза и посмотрел на алтарь.

Ничего.

Только древний камень, пыль и тишина.

Я не понимал, что произошло. Не знал, почему моя магия отреагировала именно здесь и что могло заставить её выйти из-под контроля. Но оставаться в храме больше не хотелось. Развернувшись, я поспешил к выходу.

Лишь оказавшись снаружи, я смог вдохнуть полной грудью. Ночной воздух обжёг лёгкие, и я несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Тьма постепенно стихала, но я всё ещё чувствовал её присутствие. Она словно затаилась, не желая возвращаться к привычному бездействию.

Я оглянулся на храм.

В лунном свете он казался ещё более мрачным, чем прежде. Тёмные провалы окон напоминали пустые глазницы, а полуразрушенные стены скрывали то, чего я не мог понять.

С этим местом определённо было что-то не так. И мне совершенно не нравилось, что моя магия знала об этом больше, чем я сам.

Чувствуя себя истощённым, я добрался до коня и вскочил в седло. Вскоре мы покинули берег, оставляя позади шум моря и древний храм. Я не знал, что именно произошло этой ночью. Но, направляясь обратно в замок, впервые за долгое время ловил себя на мысли, что проклятие, от которого я пытался избавиться, могло скрывать гораздо больше тайн, чем я предполагал.