Хроники Хранителей

– Это не я. – помотал головой Кант. – Тоум-Ра привёл нас сюда, мы нужны здесь.

Ёжик хлопнул себя по лицу.

– Ты не забыл, что мы сейчас гоняемся за моим украденным Тоум-Ра? Мальчишка поднял перстень и убежал!

Но Кант подошёл к трупу, коснулся совы, начертил перед ней какой-то символ и стряхнул пальцем на тело.

Тело засветилось синим изнутри.

Голова потянулась к шее, встала на свое место. Безобразная щель засияла небесной голубизной, а после – заросла.

Кровь на траве втянулась в тело тонкими пунцовыми нитями.

– Мы сюда пришли. – заговорил Кант. – И знака идти дальше пока нет. А раз уж здесь тело старика, который пытался отобрать нашу сумку у мальчишек, то, возможно, его стоит оживить. Не забывай “Терпение. Милосердие. Мудрость.”. Мудрость. Похоже, сейчас нужно проявить именно это.

– Полный бред. – уныло процедил Ёжик. – Похоже, мне крышка. Останусь без Тоум-Ра. Хранитель без Тоум-Ра – вот смеху-то…

Он опустил голову и сел на скамейку рядом с подъездом.

Тело старика издало громкий звук, словно кто-то щёлкнул пальцами.

– Кстати, не знал, что умеешь оживлять.

Кант ответил не сразу. Скосив на него взгляд, Ёжик увидел вдруг, что напарник сидит и смотрит в одну точку, перебирая в воздухе пальцами, не то пытаясь нащупать что-то, не то секундой ранее упустив что-то ценное.

– У меня жена погибла. – Ёжик не узнал Канта: голос словно шел откуда-то из погреба.

– Давно? – брякнул Ёжик первое, что пришло на ум и тут же пожалел.

– Ты ведь знаешь: когда обретаешь Тоум-Ра, он воплощает первое, о чем его просишь. – Кант словно не заметил вопроса. – Этим и раскрывает себя для Хранителя – и то первое делает нормой для него, всегда доступной силой. Никто об этом не знает, разумеется, поэтому каждый и желает черт-те знает чего… А Рита умерла неделей раньше. Сам понимаешь, как я себя тогда ощущал…

– И ты захотел, чтобы она вернулась?

– Это было единственное, о чем я просил. – скрипнул Кант зубами. – Но, если бы я, конченный болван, просил только об этом… Я просил всего один день рядом с ней, чтобы она снова стала моей звездой. Я цедил это про себя день и ночь… Сам не заметил, как в какой-то лавке увидел сову на цепочке – протянул руку… А сам ничего толком не вижу, и повторяю про себя «Всего день, всего день, и пусть она дальше снова светит мне…» И тут смотрю: рядом она. И говорит: «Милый мой, у нас есть один день».

– То есть, после…

– После прошел день. – глухо ответил Кант. – И она снова умерла. И стала звездой. Моей звездой.

Ёжик поежился и примерно минуту сидел молча. Впервые за полгода совместной работы ему стало чуть понятнее, отчего Кант такой мрачный, молчаливый и постоянно погружен в себя.

– Тебе нужно стихи писать. – искренне сказал он.

– Зачем? – задумчиво спросил Кант.

Ёжик поперхнулся.

– Ну, это… Красиво говоришь… А, не суть! – махнул он рукой. Всё-таки, Кант есть Кант. – Какие у нас дальше планы? Дождёмся, пока он встанет?

– Да. – кивнул Кант, встряхиваясь и снова возвращаясь в обычное состояние. – обычно это происходит в течение пятнадцати минут, но зависит от возраста… А это ещё что?

Во двор въехали машины с мигалками. По одной из каждого выхода – с краев домов и из арки. Машины затормозили примерно в двадцать метрах от Хранителей, из них высыпал десяток людей в форме, на Хранителей наставили пистолеты и автоматы.

– Кант… – в легкой панике начал Ёжик.

– Стоять на месте, руки держать на виду! – из центральной машины вышел подтянутый накачанный мужчина с погонами офицера. Не доставая пистолета, бодрым шагом подошел ближе.

Цепко и оценивающе оглядел обоих парней, быстро оценил обстановку, после чего быстро прошёл мимо, подошёл к телу старика, проверил пульс.

– Мёртв. – крикнул он в сторону машин.

– Это он сейчас мёртв, но скоро… – начал Ёжик, тут же понял, как это глупо звучит, обернулся за помощью к Канту и с изумлением увидел, что тот уже стоит с заведенными за спину руками.

Офицер не обратил на Ёжика и толики внимания, вместо этого поднял с земли блокнот, повертел и сунул старику в карман.

– Этих двоих в участок, труп – с ними. – бросил офицер в сторону машин. – В отделении разберемся.

Ёжик похолодел. Мысли забегали как муравьи в развороченном муравейнике. Офицер стоит спиной. Кант, похоже, ничего не собирается делать. Если их сейчас повезут в отделение – всё кончено. Кант оттуда ещё смотается – а он, без Тоум-Ра, останется там навсегда.

За офицером, в трёх метрах, была приоткрытая дверь подъезда. Одним прыжком мимо оперативника, рвануть, добежать до верха, на крышу и далее по ним – этот район был хорош тем, что дома здесь строили в упор друг к другу, и крыши соединялись в целые поля, по которым можно было гулять часами.

На крышу. И бежать. Ждать, пока освободится Кант – и найдёт его.

Команда сзади не должна стрелять, пока здесь их офицер.

И Ёжик рванул! Мимо офицера, который изучал тело старика. К подъезду. Вот уже дверь рядом, руку протяни…

Вдруг чуть ниже затылка резко и неприятно щёлкнуло. В глазах потемнело, ноги подогнулись, и Ёжик лбом встретил дверь, до которой так и не дотянулся.

Последнее, что он услышал – команда офицера. У него даже тон не изменился. всё это было для него буднично и привычно.

– Грузите их в машину!

Саша и Ирек

Я: Один Тоум-Ра – один Хранитель. Они рождаются вместе, тоскуют друг без друга и ликуют, когда соединяются – уже навек, безраздельный и неисчислимый век!

R: Каждый Тоум-Ра появляется для одного конкретного Хранителя. Когда Хранитель рождается, в это же время во Вселенной появляется Тоум-Ра для него. Никто другой, кроме конкретного Хранителя, не может использовать его Тоум-Ра.

Кодекс Хранителей, пункт 44.

Всё шло псу под хвост. Нет такси, и они не могут уехать в порт. А если и уедут, там их будет ждать Гарг. Если останутся здесь – то не уедут в порт и не сядут на корабль. И останутся здесь, в Городе, с полной сумкой денег.

Абсолютно бесполезных денег, так как потратить их здесь всё равно не дадут. Если уплыть на Острова, то там можно жить как короли… А здесь же их быстро поймают.

Неделя до следующего корабля. За эту неделю нужно как-то окольными путями купить билет. Переодеться. Нарядиться какими-нибудь артистами. Да за эти деньги можно купить билеты на теплоход целому маскараду и затесаться в толпе!

У Саши аж голова разболелась от потока мыслей. Но варианты, что делать дальше – всё равно были.

– Надо прощаться. – сказал Ирек. – И разделяться.

Это было как гром среди ясного неба. И идиотизм на этом не кончился. Ирек упрямо продолжил чеканить слово за словом – как гвозди в доски вбивал.

– Мы деньги взяли, теперь дальше каждый сам по себе. Ты оставляй себе это кольцо если хочешь, я возьму деньги.

Перед глазами Саши пролетели последние три года совместных вылазок, воровства и афер. Все планы до единого составлял он, он же всегда решал, что делать в сложных ситуациях. Их могли уже десять раз арестовать и схватить. Все “деловые пары” в лесу распадались и погибали, попадали в засады полицаев и исчезали в Питомнике.

Менялись года, менялись улицы, менялись законы. От лучшего, к худшему. От страха к ужасу. От плохого, к безнадежному.

И только идиотизм Ирека оставался неизменным. Как и сейчас, проявляясь не вовремя и не к месту.

Только это уже было слишком…

– Ты свихнулся?

– Нет… – казалось, Ирек чуть не плачет.

Что происходит?

Саша вытянулся на скамейке и закрыл глаза. Ну что за дурак его напарник? Или он всерьёз думает, что один сможет уйти от полиции и от Стаи? Держаться вместе им сейчас – самое верное дело. Осталось донести это до Ирека.

Подъехал автобус, шумом мотора и лязгом закрывающихся дверей оборвав мысли Саши.

Саша выждал пару секунд и открыл глаза, собравшись объяснить напарнику, что на самом деле сейчас происходит и почему им нужно держаться вместе.

В автобусе стоял Ирек, с сумкой в руках. Закрылась дверь, и автобус стартовал и исчез в конце улицы.

И опять наступила тишина.

Асфальт всё так же плавился от жары. На улицах по-прежнему не было ни души.

На третьем этаже у дома через дорогу распахнулось окно, из него высунулась девушка, восторженно ухнула: “Ну и жара!”. Увидев Сашу на остановке, она помахала ему. Саша слабо улыбнулся, тоже поднял руку.

Из того же окна высунулся голый по пояс парень, хмуро оглядел Сашу, что-то шепнул девушке на ухо. Та посерьёзнела, исчезла в окне. Парень захлопнул ставни.

Саша опять почувствовал, что он абсолютно один. Город против него. Даже Ирек его бросил.

Ни денег, ни напарника. Ничего.

Одно бесполезное кольцо, которое, к тому же, не снимается.

Хотя его можно загнать… В лесу краденые драгоценности обменивали за бесценок. Там орудовал кузнец, который примет кольцо – даже если его придется снимать вместе с пальцем.

Ну а что потом?

Сейчас самое верное – ехать за Иреком. И уговорить хотя бы дать ему денег на билет. Ведь не настолько он жаден, чтобы не поделиться с бывшим напарником, с которым четыре года делил хлеб, одной купюрой?

А там… острова и море. И плевать. Уж лучше жить там, чем загинаться здесь.

Но чтобы попасть в порт, нужны деньги.

Саша вздохнул и пробормотал:

– Как бы я хотел уметь вызывать такси – где угодно, откуда угодно… чтобы БАЦ! – и появилось. А потом БА-БАХ! – и увезло куда нужно…

Вдруг раздался щелчок – из кольца на пальце: глаза тигра горели ярким огнем!

Мгновение Саша смотрел в глаза тигру, не в силах отвести взгляд. На секунду его обуял страх, он попытался снять кольцо. Но вот свет потух.

Раздался хлопок. Рядом с остановкой затормозило желтое такси, засигналило как бешеное. Окно опустилось, из него по пояс высунулся тощий долговязый парень в клетчатой кепке.

– Такси заказывали? Ехать будем? Парень, тебе куда?

Кант и Ёжик

Я: С готовностью принимайте трудности и невзгоды, которые ждут вас на пути Хранителей. Помните, что каждая трудность – ступенька к завершению вашей миссии.

R: Инспектируя мир, вы можете столкнуться с преступностью, несправедливостью или завышенными ценами на чай. Продолжайте следовать миссии, несмотря ни на что.

Кодекс Хранителей, пункт 62.

Пробуждение было жёстким. Голова гудела, словно внутри играл духовой оркестр с барабанами. Виски пульсировали.

Руки связаны за спиной и прикованы наручниками к стене. Ноги тоже – к скамье, на которой Ёжик сидел.

Перед ним – Кант, на противоположной скамье.

Справа на скамье пристегнуто тело старика. всё ещё мёртвого.

Под потолком скупой свет плоской энергосберегающей лампы. Слева – наглухо запертая дверь, справа – ещё одна, без ручки. Похоже, в салон автомобиля.

Качает. Они внутри металлической камеры на машине, которая, видимо, использовалась для перевозки задержанных. Ёжик припомнил, что когда приехал отряд их арестовывать, чуть поодаль остановился крупный черный грузовик с контейнером вместо кузова. Скорее всего, они были внутри него.

Ёжик прокашлялся, Кант поднял глаза.

– Он всё ещё… – указал на него бровями Ёжик.

– Да, мёртв. Он стар, а время оживления зависит от возраста. Моя невеста ожила через пять минут, но ей было восемнадцать лет. Старик может ожить через час, а может через два.

– А куда нас везут?

– В местное СИЗО. – пожал плечами Кант. – Либо в тюрьму. Не знаю, как у них здесь всё устроено.

– Восхитительно. – пробормотал Ёжик. – Как же болит голова… Ты можешь нас отсюда вытащить?

– Не могу. – огорошил его Кант. – У меня руки связаны. Но не переживай, мы здесь не случайно. Тоум-Ра нас сюда привёл – и значит, нас что-то ждёт.

Ёжик взревел и в одной громкой и красноречивой фразе высказал наконец Канту все, что он думает про волю Тоум-Ра, его овечью покорность судьбе и выкрутасы с инспекцией. Про жару этого чёртового мира, его звериных обитателей и волшебные “Терпение. Милосердие. Мудрость”, которыми Тоум-Ра Канта кормил их с самого начала дня.

Фраза длилась пару минут, во время которых Кант не повёл и бровью.

– А знаешь, меня всегда удивляло, насколько ты близко всё принимаешь. – ответил он, когда у Ёжика кончилось дыхание и он осел на скамью, красный и потный. – Обычно, когда Хранитель находит Тоум-Ра, его уже мало что волнует.

– Значит, я какой-то не такой Хранитель. – огрызнулся Ёжик. – Какого лешего мы тут сидим?

Раздался громкий щелчок. Старик на скамейке заворочался, поднял голову. Осмотрелся. И задёргался изо всех сил!

– Полицаи! Крысы! Букашки! Прыгай, таракан, на любого таракана придется капкан! Замуровали! Сволочи! Мальчишки, щенки! Убью!

– Ты уверен, что не зря его оживил? – кинул Ёжик Канту. И участливо обратился к старику. – А вы знаете, где сейчас эти мальчишки?

Но старик всё вертелся на скамье, как уж, прижатый камнем. И продолжал ругаться во всё горло, перемежая оскорбления злыми поговорками.

Полицейские не подозревали, что всё так обернется и пристегнули его не крепко – только чтобы тело не болталось. И старик быстро высвободил руки и снял цепи. Вскочил, первым делом пробежался по машине, ощупывая цепкими костлявыми руками каждую щель.

Ёжику он напомнил паука, который мечется по банке в поисках выхода.

– Дверь заперта… – шипел он сквозь зубы.

– Ты бы нас освободил. – укоризненно заметил Ёжик.

– С какой это стати… – процедил Старик, щупая дверь в кабину и осторожно нажимая на ручку, его лицо просветлело. – Открыта… Открыта! Каждый таракан получит свой капкан!

Он обернулся, выдохнул. Прильнул к щели под потолком.

– Ещё долго ехать. – шипел он сам себе под нос. – Довольно долго.

Одним прыжком он оказался у Ёжика и принялся шарить по его карманам.

– В свои залезь. – буркнул тот.

Старик остановился, хмыкнул, запустил руку в свой карман. Вытащил блокнот, который сунул ему офицер. Повертел. Открыл, пролистал до последней исписанной страницы. Вчитался. Лицо его озарила улыбка! Порывшись в карманах, он достал старенький мобильник, что-то кому-то написал.

– Глупые щенки, смешные глазенки… – пропел старик почти любовно. – Свободы хотят, в море на тепло летят. Кто счастья на двоих пожелает, тому железо бок прошибает. Дух вышибает!

– Где они? – спросил Кант.

– Не твое дело! – зло рявкнул старикан. – Я – смотрящий за щенками! Сам поймаю, за шкирку повожу. А там и в гроб положу… Ха!

Машина остановилась. В кабине послышались голоса. В замке снаружи загремел ключ.

Старикан завертел головой, заметался по коробке. Ёжик не без злорадства наблюдал за ним. Но старик прыгнул к своей лежанке, как ящерица вполз под цепи и лег в прежней позе – словно и не вставал.

Через секунду открылась дверь в кабину. Вошел офицер. Подошёл вплотную к Ёжику.

– Что, так и не ожил? – издевательски спросил он, кивнув на старика.

– Скажу правду – подумаешь, что я издеваюсь. – честно ответил ему Ёжик.

Офицер коротко замахнулся и ударил Ёжика под дых.

Из-за цепей Ёжик не мог согнуться, поэтому просто повис, глотая воздух.

– А ты что скажешь? – поинтересовался офицер, подойдя к Канту. – Мы остановились заправиться – машинка у нас большая, долго занимает. Вот я и решил посмотреть, какой мусор мы сегодня везем в Яму.

Сплюнув в сторону, офицер быстро обыскал Канта, ни на миг не замолкая.

– Мы по пять раз на дню собираем по городу разный сброд, чтобы потом бросить его к такому же сброду. Ну, убили вы этого человека – в чём веселье-то? Лопатой! Куда веселее голыми руками. Думаешь, почему я вас не застрелил? Потому что не по уставу. А почему я на вас пошёл? Надеялся, что будете сопротивляться. А может быть, сейчас? Хочешь дать мне по роже, тощий? А?

Офицер замахнулся дубинкой на Канта, как у совы на шее пленника вдруг загорелись глаза.

Ярко-синий свет звонко зазвенел и ошпарил офицера словно электрошок.

– Что ещё за…? – дубинка глухо звякнула о пол, офицер отпрянул на шаг, нелепо взмахнул руками, чуть не задев Ёжика, после подобрался и поднял руки, встав в боевую стойку. Глотая ртом воздух, пучил глаза на сову, дергаясь в направлении к Канту – то ли не решаясь подойти, то ли не находя сил сил преодолеть синий свет, который продолжал литься из глаз совы.

– Это еще что такое? Что это такое, я спрашиваю?! – рявкнул он Канту.

– Сзади. – коротко ответил Кант.

А Ёжик наконец прокашлялся, продышался, поднял голову и увидел: за офицером стоит старик. Он неведомо как выбрался из-под цепей, не издав ни звука, даже ни звякнув. Мало того – в руках его была полицейская дубинка – подобрал её с пола, когда офицер выронил.

Один короткий, но мощный удар по затылку – и офицер рухнул на пол.

– Шавка… – бросил старик, плюнул на тело и уже хотел выйти, но подошёл к Ёжику и освободил его.

– Сильный кажет, псу прикажет. Он сказал мне привести вас, если не получится стырить вашу сумку и смыться по-тихому. Мне это претит, но…

– Стырить мою сумку? – взбеленился Ёжик. – Кто тебе приказал стырить мою сумку?

– Эй-эй… – попытался смягчить его Кант. – Не лучше ли будет пойти за ним и увидеть, кто за этим стоит?

Но Ёжик съехал с катушек. Слишком много всего случилось за последнюю пару часов.

– Нет, не лучше! Из-за него мы торчим здесь, хотя должны были уйти! Из-за него нас взяла полиция, меня избили… Да тебе-то всё равно, ты-то… Ты…

И тут произошло странное. Все слова стали казаться Ёжику смешными, а агрессия на старика – нелепой. Руки сами собой опустились. Он растерянно повернулся к напарнику.

И увидел, что глаза совы опять горят синим, а палец Канта указывает на него.

– Да ты же… – попытался возмутиться Ёжик. Но опять не смог.

– Ёжик, а ведь ты пока не Хранитель. – слова Канта доносились словно из-за стеклянного купола. – На Хранителя Тоум-Ра не действует, только на обычного человека.

– Не может быть. – машинально сказал Ёжик, удивляясь, что эмоций совсем нет. Внутри было пусто, как в надутом сером шарике. – Я уже полгода как твой напарник. И Тоум-Ра у меня есть – кольцо с тигром. Только его украли.

– Это меня и поразило с самого начала. – кивнул Кант, не опуская палец. – Нельзя украсть Тоум-Ра у Хранителя. Невозможно. Ни украсть, ни отобрать, ни что-то ещё. Ты видел, что случилось с офицером? Остается один вариант – ты был просто транспортом.

– Транспортом…? – тупо повторил Ёжик.

– Ага. Настоящий Хранитель – в этом мире. И он нашёл свой Тоум-Ра. Благодаря тебе! Я никогда не слышал о подобном – что Тоум-Ра и Хранитель рождаются в разных мирах и Тоум-Ра попадает к своему Хранителю, прикидываясь Тоум-Ра другого… Значит, бывает и такое.

– Тот парень?

– Да, именно! – радостно закивал Кант. – Ни разу не слышал, чтобы Хранитель крал собственный Тоум-Ра!

У Ёжика подкосились ноги. Он опустился на скамью, чувствуя, что тело стало ватным.

– И что теперь?

– Идти за стариком. – Кант опустил палец. Сияние совы погасло. – Посмотрим, через кого Судьба решила сыграть на этот раз!

Но Ёжик никуда не торопился. Он сидел и тупо смотрел перед собой, машинально потирая рукой то место, где находился раньше его Тоум-Ра.

В душе образовалась пустота. Словно и не было последнего полугода радости от путешествий по множеству разных миров.

Он не Хранитель. Он просто транспорт.

Теперь и идти некуда, и гнаться не за кем. Всё равно Тоум-Ра не его. Так чего стараться? Пусть его бросают в тюрьму.

– Ёжик, ты не понял. – Кант подошёл к нему, присел, заглянул в глаза. – Ты пока не Хранитель. Только пока. Возможно, ты пришёл в мир, где твой Тоум-Ра, понимаешь? Весь твой путь вёл тебя к этому миру. Радуйся!

– Радость аж из ушей лезет. – кисло заявил Ёжик, нехотя поднимаясь. – Ладно, пошли. Посмотрим, кто заварил эту кашу.

Саша

Я: Чудеса. Чудеса повсюду!

R: В любой момент времени события могут повернуть куда угодно.

Кодекс Хранителей, пункт 4.

Большой полутёмный ангар – рядом с портом среди заброшенных складов.

Он и Ирек – их привязали к двум стульям, поставили в центре.

Вокруг – Стая. Дикие глаза и хищные лица, готовые разорвать двух мальчишек за то, что они захотели счастья на двоих.

Кредо – один из негласных главарей Стаи – хищно ухмыльнулся

– Ну что, дети? Цветы жизни… Будем вянуть? Или ещё к солнцу потянемся?

Пока неведомо откуда появившийся таксист вез его в порт, Саша чувствовал смутную тревогу.

Но эта тревога растворялась в уютном салоне таксиста. Это была старая машина, место которой в музее. Очень давно такси ездили именно такие – напоминающие ёлочные игрушки, пузырчатые, длинные и чуточку нелепые. Хотелось похлопать такую машину по капоту и сказать ласковое: “Ну что, братишка?”

Так и эта.

Казалось, что пара метров – и машина остановится навсегда. Она ворчала на каждом повороте, мотор стучал, а салон трясло, стоило колесам встретить самую маленькую кочку.

Таксист под стать автомобилю – молодой длинный парень в клетчатой кепке-хулиганке, которой он упирался прямо в потолок салона. За всю дорогу он не проронил не слова, улыбаясь Саше доброй простодушной улыбкой из зеркала заднего вида – и это было очень кстати: мальчику как раз не хотелось разговаривать.

Парень постоянно вслушивался в шум, стук и шелест мотора и что-то переключал на приборной панели.

И только у самого порта Саша вспомнил, что у него нет денег.

– Сколько я вам должен?

Таксист повернулся. Посмотрел так, как если бы Саша спросил у него, сколько собак он съел на обед.

– Ты что, с ума сошёл?

– Извините… – пробормотал Саша и быстро вылез из салона.

Такси резко стартовало и скрылось за поворотом.

Здесь и взяли Сашу, не успел он подумать, куда мог пойти Ирек. В лучших традициях Стаи – подкрались сзади и прижали к лицу ткань с пахучим составом. Один вдох – и Саша уснул.

Проснулся уже здесь.

…

Кредо достал из кобуры на поясе длинный нож и начал его точить об кожаную наручу.

Саша оглянулся – у Ирека не было с собой сумки. Значит, Стая её уже отобрала. Что им ещё-то нужно? Ладно – снимут кольцо с пальца. Хорошо бы, не с пальцем… а дальше?

– Где деньги, мальцы? – прервал его размышления Кредо. – А ну да, как же так-то… откройте им рты!

Из толпы вокруг подошли двое, сорвали скотч у Саши и Ирека. Ирек быстро задышал.

– Где деньги? – повторил Кредо. – Я вас обоих прирежу, а начну с тебя, умник! – показал он ножом на Сашу.

“Вот и конец” – отстранённо подумал Саша. – “Вот бы убраться отсюда подальше… Как-нибудь, неважно как”.

И ему опять стало легко и спокойно – уже второй раз за день. И совсем не страшно.

Кредо посмотрел на них. Ухмыльнулся

– Хорошо, тогда… начнем с тебя. – указал он на Сашу лезвием и сделал шаг…

Тишину и шелест старого склада разорвал пронзительный звук визжащего мотора!

Сверху раздался грохот! Пробив крышу, прямо перед мальчишками, оттеснив Стаю и подняв кучу застарелой пыли, упало ярко-желтое такси! То самое!

Из него выбежал всё тот же долговязый таксист в белой футболке и клетчатой кепке.

– Такси заказывали? – не дожидаясь ответа, он подбежал к Саше, одним движением сорвал с него цепи и указал на Ирека. – Его берем?