Стройка века

Его взгляд упал на потолок. Над головой проходила система пожарного водопровода. Трубы уже были смонтированы, но не подключены. А на одной из них висел… да, именно то, что нужно. Строительный уровень, длинная алюминиевая рейка с колбами. Кто-то из рабочих оставил.

Он снял его бесшумно. Тяжелый, удобный. Он взял его как гарпун, прицелился. Он не целился в человека. Он целился в трубу пожарного водопровода, метрах в пяти от киллера.

Размахнулся и метнул уровень с силой, которую дали годы тренировок и природная мощь.

Алюминиевая рейка, вращаясь, пролетела по воздуху и со звонким, оглушительным грохотом ударила по металлической трубе. Звук в ночной тишине был подобен взрыву гранаты.

Киллер с ПНВ инстинктивно рванулся от трубы, развернулся, поднял оружие. Его внимание было на секунду приковано к источнику шума. Этой секунды хватило Михаилу.

Он был уже рядом. Не бежал, а просочился сквозь пространство, как призрак. Его левая рука с молниеносным движением захватила ствол автомата, отводя его в сторону, а правая, со сверлом, зажатым между пальцами, совершила короткий, тычковый удар в основание шеи противника.

Тот издал хриплый, прерывистый звук и обмяк. Михаил не дал ему упасть, мягко опустил тело на пол, забрал его оружие, вынул магазин, швырнул автомат в шахту лифта. Звук падения был долгим и постепенно затихающим.

Один. Но это была лишь разведка. Основная группа была впереди.

Стрельба снизу стихла. Что там? Прорвались? Убили всех? Холодный пот выступил у него на спине. Он не мог позволить себе думать о Волкове. Он должен был думать о тактике.

Его рация, которую он переключил на зашифрованный канал, вдруг ожила. Сквозь шипение и помехи пробился голос Глеба. Напряженный, сдавленный.

– Тарасов!.. Выжили… Один ранен… Держимся на двенадцатом… Их трое… Минируют подходы…

Михаил сжал рацию. – Продержитесь еще десять минут. Я создаю им проблемы наверху.

– Понял… – в голосе Глеба слышалась усталость. – Будем держаться.

Десять минут. Это вечность в таком бою.

Михаил отошел от тела и снова погрузился в лабиринт. Ему нужно было найти способ заблокировать лестницу, не дать верхней группе соединиться с нижней. Его взгляд упал на кран-балку – подвесной грузоподъемный механизм, который двигался по рельсам под потолком всего этажа. На его крюке висела массивная палета с мешками сухой строительной смеси.

Идея оформилась мгновенно. Он добрался до пульта управления краном. Замок был примитивным, он вскрыл его за секунду с помощью двух отверток. Включил питание. Моторы ожили с низким гудением.

Он схватил за рычаги. Он не был крановщиком, но базовые принципы понимал. Он навел крюк с палетой прямо над входом на лестничную клетку. Мешки весили не меньше тонны. Идеальный таран.

Он поднял палету до упора, до самого потолка, а затем резко отпустил тормоз. Груз с оглушительным ревом, с искрами от трения тросов, помчался вниз и с мощным, сокрушительным ударом врезался в площадку перед лестницей. Бетон затрещал, металл скрипел. Образовалась непроходимая завала из мешков, исковерканной палеты и бетонной пыли. Путь сверху был заблокирован. Надолго ли – не знал, но на его десять минут должно было хватить.

Сверху послышались крики, ругань. Они поняли, что их отрезали. Теперь верхняя группа была в ловушке между ним и завалом. А нижняя, та, что штурмовала укрытие Волкова, осталась без поддержки.

Первый этап был выполнен. Теперь нужно было перейти в наступление. Его целью была верхняя группа. Раздробить их поодиночке.

Он оставил кран-балку и снова взял в руки баллон с монтажной пеной. Идея родилась спонтанно, когда он увидел вентиляционную решетку. Система вентиляции была смонтирована, но не запущена. Воздуховоды были чистыми, пустыми трубами.

Он подошел к одной из решеток, снял ее. Засунул внутрь трубки баллона и нажал на курок. С шипением густая белая пена хлынула в воздуховод, заполняя его, как артерию. Он проделал то же самое с еще двумя решетками в разных частях этажа. Он не знал точной схемы, но знал, что система связана. Пена, расширяясь, поползет по трубам, забьет их, возможно, дойдет до тех мест, где засели киллеры. Это не убьет их, но создаст панику, заставит их покинуть укрытия.

И он не ошибся. Через пару минут с другого конца этажа донесся приглушенный крик, а затем беспорядочная стрельба. Кто-то выстрелил в решетку, пытаясь остановить надвигающуюся белую массу.

Михаил двинулся на звук. Он был охотником. А охотник знает, что раненый зверь часто сам выходит на охотника.

Он увидел одного из них. Тот отступал из небольшой комнаты, отстреливаясь от ползущей из вентиляции пены. Он был в маске, в тактическом жилете, его движения выдали панику.

Михаил выждал, пока тот повернется к нему спиной, выходя в коридор. И тогда он пошел в атаку. Бесшумно, стремительно. Он не кричал. Не предупреждал. Его удар был точен и безжалостен. Используя захват, который когда-то отрабатывал тысячи раз, он обезоружил киллера, выкрутил ему руку и, пригнув к полу, тихо спросил:

– Сколько вас? Кто заказчик?

Тот пытался вырваться, но хватка Михаила была стальной. Он хрипел что-то на ломаном русском, проклиная.

– Говори, – Михаил увеличил давление, и раздался неприятный хруст.

Киллер закричал, но крик его был слабым. – Шесть… Верх… Четыре… Низ…

Шесть сверху, включая двух убитых. Четыре снизу. Всего десять. Трое уже были нейтрализованы. Значит, сверху осталось трое, а снизу, у Волкова, тоже трое, как и докладывал Глеб.

– Заказчик? – повторил Михаил.

– Не знаю… Клянусь… Нас наняли через посредников… Должны были убрать Волкова… и всех свидетелей…

Всех свидетелей. Значит, и его, Михаила, и охрану, и, возможно, даже тех, кто был на КПП. Полная зачистка.

В голове у Михаила что-то щелкнуло. Холодная ярость, которую он так долго держал в узде, начала медленно подниматься из глубин. Эти твари пришли на его стройку. Угрожали его людям. Убили, возможно, кого-то из охраны. И теперь они хотели убить всех.

Он не был палачом. Но он был солдатом. А на войне есть только одна цель – выжить самому и уничтожить врага.

Он оглушил киллера ударом рукоятки отобранного пистолета по голове и оставил его в луже медленно ползущей пены. Пусть живет. Пока.

Теперь он знал расстановку сил. Трое сверху, отрезанные завалом. И трое снизу, штурмующие укрытие Волкова.

Пришло время спускаться.

Он вернулся к шахте грузового лифта. Его лебедка все еще висела там. Он снова пристегнулся и, на этот раз не включая мотор, просто отпустил тормоз, начав контролируемо спускаться по тросу, перехватывая его руками в толстых перчатках. Это было быстрее и тише.

Он пролетел мимо девятого этажа. Восьмой. Седьмой. На шестом он замедлился и остановился. Отсюда он мог подобраться к двенадцатому этажу с другой стороны, через систему технических этажей и вентиляционных камер.

Выбравшись из шахты, он оказался в помещении, заполненном гудящими трубами и задвижками – технический узел. Отсюда вела узкая, почти вертикальная лестница наверх. Он полез по ней.

С одиннадцатого на двенадцатый этаж вела одна-единственная дверь, скрытая за панелями. Он знал о ней. Это был его черный ход. Он приоткрыл ее на сантиметр.

То, что он увидел, заставило его сжаться.

Коридор перед складом огнеупорных материалов, где засели Волков и охрана, был похож на поле боя. Стены были исщерблены пулями, на полу валялись гильзы. Дверь в склад была заблокирована изнутри чем-то тяжелым, но ее торец был сильно поврежден – видимо, пытались взломать. В конце коридора, за импровизированным укрытием из перевернутого стола и ящиков с гвоздями, лежал один из охранников Волкова. Не Глеб. Второй. Он не двигался. Из-под него растекалась темная лужа.

Чуть ближе, возле другой колонны, укрывался Глеб. Он был ранен – видна была кровь на рукаве, лицо бледное, осунувшееся. Но он держал свой пистолет, его взгляд был сосредоточен на другом конце коридора.

Там, метрах в двадцати, за углом, находились киллеры. Михаил видел тень одного из них, отбрасываемую аварийным светильником. Они не штурмовали в лоб. Они выжидали. Видимо, ранили Глеба и одного убили, но и сами понесли потери. И теперь ждали подкрепления сверху, которое не могло пройти из-за устроенного им завала.

Михаил оценил обстановку. Прямая атака была самоубийством. Глеб прикрывал подход, но его позиция была уязвима. Нужно было зайти с фланга.

Он заметил, что над самым потолком, вдоль всего коридора, проходила система вентиляции. Воздуховоды были широкими, квадратными, достаточно прочными, чтобы выдержать вес человека. И они вели прямиком над головами киллеров.

Не раздумывая, Михаил отступил назад, нашел решетку вентиляции в техническом помещении и с помощью монтировки сорвал ее. Воздуховод был чист. Он влез внутрь. Тесно, пыльно, но проходимо. Он пополз, как червь, ориентируясь по памяти на план этажа.

Шум его движения заглушался гулом из бойлера где-то ниже. Он прополз метров десять, потом свернул. По его расчетам, он должен был быть прямо над ними.

Он нашел решетку и осторожно заглянул в щель. Да. Прямо под ним, внизу, двое киллеров. Они стояли спиной к нему, прикрывая подход по коридору. Третий, видимо, был дальше, прикрывая тыл.

Михаил отодвинулся. У него не было оружия, кроме пистолета, взятого у предыдущего киллера. Но стрельба в замкнутом пространстве воздуховода была бы безумием. Ему нужно было что-то другое.

Его рука нащупала в кармане то, что он подобрал на десятом этаже, – пару тяжелых металлических гаек. Примитивно, но эффективно.

Он снова подполз к решетке, прицелился и бросил одну гайку так, чтобы она упала позади киллеров, у самого угла коридора.

Металлический звон заставил их резко обернуться. В этот момент, когда их внимание было отвлечено, Михаил с силой толкнул ногами решетку. Та с грохотом вылетела и упала на пол.

Один из киллеров поднял голову как раз в тот момент, когда Михаил, как демон, вывалился из потолка. Он не прыгнул. Он просто обрушился на них сверху, всем своим весом.

Его падение пришлось на обоих. Он услышал хруст костей, крики. Одного он пригвоздил к полу, другого отшвырнул в стену. Его кулак, держащий пистолет, со всей силы обрушился на голову первого. Тот затих. Второй, оглушенный, попытался подняться, но Михаил был уже рядом. Короткий, точный удар в висок – и второй тоже перестал двигаться.

– Глеб! – крикнул он. – Третий! Где третий?

– Сзади! Осторожно! – донесся хриплый крик Глеба.

Михаил откатился за укрытие как раз в тот момент, когда из-за угла ударила очередь. Пули прошили воздух там, где он только что стоял.

Третий киллер. Последний из нижней группы. Он был где-то в глубине этажа.

Михаил перевел дух. Его грудь вздымалась, но не от страха, а от адреналина. Он посмотрел на Глеба. Тот показал ему знак – «Я в порядке, держусь».

Теперь ситуация изменилась. Вместо трех киллеров, штурмующих укрытие, остался один. И где-то наверху, на десятом-одиннадцатом, были еще трое, отрезанные завалом, но, возможно, уже нашедшие способ обойти его.

Михаил подполз к Глебу.

– Ранен?

– Пуля прошла навылет, через мышцу, – скрипя зубами, ответил тот. – Держусь. Аркадий Дмитриевич в порядке, за дверью. Сергей… – он кивнул на тело охранника, – не выжил.

Михаил кивнул, сжав губы. Первая смерть. На его стройке.

– Ты можешь держать эту позицию? – спросил он Глеба. – Я пойду за последним.

– Могу. Только патронов в обойме на одну очередь.

– Этого хватит.

Михаил взял у убитого киллера его автомат, проверил магазин. Почти полный. Теперь у него было серьезное оружие.

Он двинулся вглубь этажа, туда, где скрылся последний нападающий. Этаж был огромным, открытым пространством, заставленным стройматериалами. Идеальное место для игры в кошки-мышки.

Он шел, пригнувшись, используя колонны как укрытие. Его слух был напряжен до предела. Ветер завывал с новой силой, предвещая усиление дождя. Где-то далеко, на улице, послышался звук сирены. Полиция? Скорая? Или это просто ему почудилось?

Внезапно он услышал шаги. Быстрые, отступающие. Не к лестнице, а в сторону противоположного фасада здания. Тот пытался уйти.

Михаил ускорился. Он не мог позволить ему сбежать и предупредить остальных.

Он вышел в большую залу, где должны были быть будущие апартаменты. Окна здесь еще не были вставлены, проемы зияли черными дырами в ночном небе. Дождь хлестал внутрь, заливая бетонный пол.

И он увидел его. Последний киллер стоял у самого края, у открытого проема. Он снял маску, и Михаил увидел молодое, испуганное лицо славянской внешности. Он что-то говорил в свой коммуникатор, но, видимо, связи не было.

Увидев Михаила, он резко поднял автомат.

Михаил был быстрее. Он не стал стрелять. Он бросился в сторону, за штабель изоляционных плит. Очередь прошила плиты, подняв облако пыли.

– Сдавайся! – крикнул Михаил. – Твои товарищи мертвы! Спускайся вниз, и останешься жив!

Ответом была еще одна очередь. Отчаянная, бесполезная.

Михаил выглянул из-за укрытия. Киллер стоял спиной к пропасти. Ветер трепал его волосы. И в его глазах читалось не просто отчаяние, а животный ужас. Не столько от Михаила, сколько от чего-то другого. От провала задания. Или от тех, кто его нанял.

– Они… они убьют меня, если я вернусь с пустыми руками, – прокричал он сквозь ветер, и его голос сорвался.

– А я убью тебя, если ты не сдашься, – холодно парировал Михаил. – Выбор за тобой.

Киллер посмотрел на него, потом в черную бездну за спиной. И принял решение. Он резким движением швырнул автомат в сторону Михаила – не в него, а просто на пол – и поднял руки.

– Я сдаюсь! Не стреляй!

Михаил осторожно вышел из-за укрытия, держа оружие наготове. Он подошел ближе.

– Ложись на пол! Руки за голову!

Киллер медленно, с видимым облегчением, начал опускаться на колени. И в этот момент его взгляд упал куда-то за спину Михаила, и в его глазах вспыхнула новая паника.

– Осторожно! – закричал он.

Но было поздно.

Оглушительный выстрел раздался сзади. Пуля пролетела в сантиметре от головы Михаила и ударила сдавшегося киллера прямо в лоб. Тот откинулся назад, как подкошенный, и исчез в черном проеме окна. Его тело, не издав ни звука, растворилось в дожде и тьме.

Михаил резко развернулся, вскидывая автомат.

В дальнем конце залы, у входа, стояла фигура в черном. Высокая, худая. В руках – длинноствольная снайперская винтовка с глушителем. Это был не тот тип, что остальные. Это был лидер. Тот, кто командовал группой. Он пришел с верхних этажей. Значит, они все-таки нашли способ обойти завал.

– Призрак, – произнес незнакомец. Его голос был низким, безэмоциональным, звучал как скрежет металла. – Давно не виделись.

Ледяная волна прокатилась по телу Михаила. Его старое прозвище. Из прошлой жизни.

– Кто ты? – спросил он, не опуская оружия.

– Удивительно, что ты еще жив, – продолжал незнакомец, игнорируя вопрос. – После того провала в Грозном. Все думали, ты сгорел в том доме.

Михаил почувствовал, как по его лицу пробежала судорога. Грозный. Пять лет назад. Зачистка дома, заминированного террористами. Взрыв. Из его группы выжили только двое. Он и…

– Шериф? – с невероятным усилием выдавил Михаил.

Фигура сделала шаг вперед, и свет от уличных фонарей, пробивающийся сквозь дождь, упал на его лицо. Изможденное, с тонкими губами и холодными, как лед, глазами. Да. Капитан Шереметев. Позывной «Шериф». Его бывший командир. Человек, который, как считалось, погиб в том же взрыве.

– Выходит, слухи о моей смерти были несколько преувеличены, – слабо улыбнулся Шереметев. – В отличие от слухов о твоих навыках. Они, я вижу, никуда не делись. Бочки, краска, монтажная пена… Оригинально.

– Ты… ты работаешь на них? – Михаил все еще не мог поверить. – Ты пришел убить Волкова?

– Я пришел выполнить контракт, Миха, – Шериф пожал плечами. – После того как нас списали, нужно было как-то выживать. Наши навыки… востребованы на частном рынке. А этот заказ – просто работа. Ничего личного.

– Ничего личного? – голос Михаила дрогнул от ярости. – Ты убиваешь невинных людей! Ты только что убил своего же!

– Дезертира, – поправил Шериф. – Он проявил слабость. А слабые не выживают. Как и те, кто встает на пути. Уйди, Миха. Дай мне сделать свою работу. Уйди, и я позволю тебе жить. В память о старых временах.

Михаил смотрел на человека, которого когда-то считал братом. Они вместе ели из одного котелка, прикрывали друг друга в боях, спасали жизни. А теперь этот человек стоял перед ним с винтовкой, нацеленной на него.

– Я не могу этого сделать, – тихо сказал Михаил. – Это мой объект. Эти люди – под моей защитой.

– Тогда ты умрешь, как герой, – холодно констатировал Шериф. – Жаль.

Он двинулся вперед, и Михаил понял, что разговор окончен. Пришло время для последнего аргумента. Для пули.

Он нажал на спусковой крючок.

Глава 3. Брат на брата

Очередь из автомата Калашникова, короткая, как удар кнута, прошила пространство залы. Но Шереметев – бывший «Шериф» – уже не стоял на месте. Он качнулся в сторону, как боксер, уходя от удара, и его собственная снайперская винтовка, казавшаяся неповоротливой в ближнем бою, коротко и хрипло хлопнула. Пуля, сорвавшаяся с нарезного ствола, прожужжала в сантиметре от уха Михаила, ударив в бетонную колонну позади него, осыпав его мелкими осколками.

Близко. Слишком близко.

Михаил не стал испытывать судьбу. Он рванулся с линии огня, кувыркнулся за штабель гипсокартонных листов, которые с грохотом завалились, создавая импровизированную баррикаду. Дождь хлестал ему в лицо через зияющий оконный проем, смешиваясь с потом и бетонной пылью. Сердце колотилось не от страха, а от ярости и невероятного, оглушающего предательства.

Шериф. Его командир. Человек, который когда-то вытащил его с минного поля, прикрыв своим телом. Теперь он стрелял в него. Холодно, расчетливо, без тени сомнения.

– Неужели думал, что твой убогий «Кедр» достанет меня, Миха? – донесся спокойный, почти насмешливый голос Шереметева. Он двигался по залу, его шаги были бесшумными, призрачными. – Ты же меня учил: в ближнем бою важнее скорость и непредсказуемость. А ты стреляешь как новичок. Расслабься.

Михаил сжал автомат. Он знал, что Шериф прав. Его выстрел был продиктован эмоцией. Шоком. Этого было достаточно, чтобы убить обычного киллера, но не Шереметева. Этот человек был хищником высшего класса. И он играл с ним. Психическая атака. Старая, как мир, тактика – вывести противника из равновесия.

– Зачем, Шериф? – крикнул Михаил, меняя позицию, отползая дальше вглубь залы. – Деньги? Не верю!

– Всегда только деньги, Михаил, – голос Шереметева доносился уже с другой стороны. Он использовал эхо в огромном пустом помещении, чтобы сбить с толку. – Или ты думал, мы после увольнения будем торговать на рынке арбузами? Нас сделали, как псов для травли, а потом выбросили. Я просто нашел новых хозяев. Более щедрых.

– Ты стал наемником! Палачом!

– А ты? – в голосе Шереметева впервые прозвучала язвительность. – Строитель? Хранитель офисных мышек? Не смеши. Ты всего лишь спрятался. А я остался в игре.