Пожарный из горячих точек

Примерно через час к автобусу подошла Иванова. Ее лицо было непроницаемым, но Артем, привыкший читать людей по мельчайшим признакам, уловил в ее позе напряжение.

– Группа в админкорпусе никого не нашла, – сообщила она, обращаясь скорее к Соколову, чем к Артему. – Но они нашли кое-что интересное. В кабинете начальника смены, том самом, окно которого выходило на горящий цех. На подоконнике – следы от обуви. Кто-то стоял там недавно. И на столе… был установлен мощный лазерный целеуказатель, направленный в сторону нашего командного пункта.

Ледяная волна прокатилась по спине Артема. Лазерный целеуказатель. Это не для сигналов. Это для наведения высокоточного оружия или для обозначения цели снайперу.

– Они до сих пор здесь, – тихо прошептал он. – Они наблюдали за нами. За мной.

– Возможно, – согласилась Иванова. – Или они уже выполнили свою задачу и ушли. Взрыв и пожар – отличная маскировка для проникновения и отхода. Мы проверяем все камеры наблюдения по периметру, но большинство из них выведены из строя заранее.

Внезапно гул пожара сменился нарастающим, зловещим шипением, а затем раздался новый, более мощный взрыв. Из цеха номер три вырвался гигантский столб огня и черного дыма, увенчанный грибом из раскаленных газов. Земля содрогнулась. Все находящиеся на командном пункте инстинктивно пригнулись. Посыпались стекла в уцелевших окнах соседних зданий.

– Второй взрыв! Цех номер три! Обрушение северной стены! – закричал кто-то в рацию.

Хаос достиг своего апогея. Артем, не обращая внимания на приказы оставаться на месте, выскочил из автобуса. Его опыт подсказывал: после такого взрыва последует цепная реакция. И он оказался прав. С шипением и свистом огонь начал перекидываться на соседний цех – номер четыре, где, если он правильно помнил схему, хранились готовые партии растворителей.

Иванова, отбросив всю официальность, схватила его за рукав.

– Родин! Где ваш капитан? Нужно немедленно эвакуировать всех на большее расстояние!

Артем окинул взглядом площадку. Ставицкого не было видно. Горчаков, бледный как смерть, стоял рядом с машиной, уставившись на новый очаг пожара.

– Капитан! Ставицкий! – закричал Артем.

И тут он его увидел. Ставицкий и еще двое пожарных пытались отвести рукавную линию, чтобы перенести ствол на новый очаг. Они находились слишком близко к эпицентру нового взрыва. Над ними нависала поврежденная ферма перекрытия, из которой сыпались искры и куски шлака.

– Игорь! Отходи! Сейчас рухнет! – завопил Артем, но его голос потонул в общем грохоте.

Он рванулся вперед, но сильная рука Ивановой удержала его.

– Куда вы?! Там обвал!

– Мой капитан там! – рывком высвободился Артем.

В этот момент раздался оглушительный скрежет, и огромная секция кровли, пылающая, как факел, с грохотом обрушилась именно в том месте, где секунду назад стоял Ставицкий. Земля содрогнулась. Облако раскаленных искр, дыма и пыли накрыло площадку.

Артем, не помня себя, бросился к месту обвала. Иванова, выхватив табельный пистолет, побежала за ним, крича в рацию вызов медиков и группы спасения.

– Игорь! Ставицкий! – кричал Артем, влетая в облако дыма и пыли.

Он увидел страшную картину. Двое пожарных лежали без движения, присыпанные обломками. Ставицкий стоял на коленях, одной рукой упираясь в землю, другой сжимая плечо. Из-под пальцев сочилась кровь. На него упала небольшая металлическая балка, но основную массу обрушения приняла на себя пожарная машина, стоявшая чуть в стороне, теперь наполовину раздавленная.

– Жив… – прохрипел капитан, увидев Артема. – Ребята… помоги ребятам…

Артем и подбежавшая Иванова быстро стали разгребать горячий щебень и обломки. Одного пожарного удалось откопать быстро – он был без сознания, но жив. Со вторым было хуже – его нога была придавлена крупной бетонной плитой.

В это время с другого конца площадки, из-за угла цеха номер четыре, донесся новый звук – не взрыв, а резкая, короткая очередь из автоматического оружия. Затем вторая. Крики. Паника.

Иванова замерла, ее лицо вытянулось.

– Мои люди… – прошептала она. – Это стрельба со стороны периметра оцепления.

Она поднесла рацию к губам.

– Команда, доклад! Что происходит?

В ответ послышался лишь треск помех и сдавленный крик: – …нас обстреливают! Неизвестные… прорываются через западный забор… Не можем… – связь прервалась.

Артем посмотрел на Иванову. В ее глазах он увидел то же, что чувствовал сам. Это была не просто диверсия. Это была военная операция. Диверсанты не ушли. Они решили довести дело до конца, устранив всех, кто мог им помешать, включая сотрудников ФСБ.

– Майор! – крикнул подбежавший молодой оперативник Орлов. Он был ранен, кровь текла по его виску из небольшой раны. – Группа из трех человек. В масках, с автоматами. Прорвались через оцепление и скрылись в районе склада готовой продукции. Мы их потеряли!

– Склад готовой продукции? – переспросила Иванова. – Но это в противоположной стороне от выхода. Они идут вглубь территории. Зачем?

Артем, все еще помогая медикам грузить раненого пожарного на носилки, вдруг все понял. Как пазл, картина сложилась в его голове.

– Не вглубь, майор. Они идут к эвакуации. Пожар и взрывы – не главная цель. Это дымовая завеса. Буквально и фигурально. Главная цель – не уничтожение, а проникновение. Куда-то, куда нельзя попасть в обычных условиях.

– Проникновение? Куда? – не поняла Иванова.

– В цех номер четыре сейчас перекинулся огонь? – быстро спросил Артем.

– Да, но…

– А что под цехом номер четыре? По техкарте, которую я видел, там находится старый подземный тоннель. Еще с советских времен. Для транспортировки особо опасных материалов между цехами без выноса на поверхность. Его должны были законсервировать, но вводят в строй только в случае чрезвычайной ситуации.

Иванова смотрела на него с открытым ртом.

– Откуда вы знаете…

– Я интересовался схемами всех потенциально опасных объектов в городе, – отрезал Артем. – Это моя работа. Они используют тоннель. Чтобы проникнуть куда-то, что находится далеко за пределами этого завода. Или чтобы вынести что-то.

Майор мгновенно сообразила.

– Лаборатория… – прошептала она. – Под землей, в полукилометре отсюда, находится заброшенный НИИ «Синтез», который раньше был частью этого комбината. Там десятилетиями ведутся секретные разработки по химическому оружию двойного назначения. Он законсервирован, но охраняется. Они идут туда.

Теперь все встало на свои места. Поджог, диверсия, убийства, отвлекающий маневр – все это было нужно, чтобы под прикрытием хаоса небольшая, хорошо вооруженная группа проникла через старые, забытые коммуникации на объект строгой секретности.

– Надо их остановить, – просто сказал Артем. – Если они вынесут оттуда хоть грамм того, что разрабатывают, последствия будут хуже любого пожара.

– Моя группа рассеяна, рации глушат, связь с центром прервана, – с отчаянием в голосе констатировала Иванова. – Спецназ будет здесь не раньше, чем через двадцать минут. Они уже там.

Она посмотрела на Артема. И в ее взгляде был не приказ, а вопрос. Мольба.

Артем Родин посмотрел на горящие руины, на уносимого в скорую Ставицкого, на испуганное лицо Горчакова. Он снова почувствовал ту самую, давно забытую тяжесть в груди. Тяжесть ответственности. Тяжесть выбора. Это была не его война. Он дал себе слово никогда больше не брать в руки оружие.

Но враг был здесь. И он угрожал его дому, его товарищам, его городу. И против него были бессильны все пожарные расчеты мира.

Он медленно выпрямился. Его глаза встретились с глазами майора.

– Где склад оружия вашей группы? – его голос был тихим, но в нем слышался лязг стали.

Иванова, не говоря ни слова, кивнула в сторону своего разбитого служебного внедорожника. В багажнике лежали два автомата Калашникова с подствольными гранатометами, пистолеты и бронежилеты.

– Орлов! – крикнула она молодому оперативнику. – Вы с Родиным проходите к складу готовой продукции. Найдите вход в тоннель. Задержите группу. Я попытаюсь восстановить связь и направить к вам подмогу.

Орлов, все еще бледный от потери крови, смотрел на Артема с новым, смешанным чувством страха и уважения.

– Пожарный… – пробормотал он.

– Бывший штурмовик, – поправил его Артем, уже направляясь к внедорожнику. – Сегодня, кажется, мой выходной закончился.

Он открыл багажник. Запах смазки, металла и пластмассы ударил ему в нос, вызвав целую лавину воспоминаний. Он взял в руки автомат. Знакомый вес. Холод приклада. Он снял магазин, проверил его наполненность, передернул затвор. Все движения были автоматическими, отточенными тысячами часов тренировок.

Он набросил на себя бронежилет поверх грязного пожарного комбинезона. Сунул за пояс пистолет. Взял несколько магазинов и гранат.

– Вы знаете, как этим пользоваться? – ехидно спросил Орлов, запихивая в кобуру свой пистолет.

Артем повернулся к нему. В его глазах горел тот самый огонь, который видели когда-то его враги в горах Чечни. Огонь холодной, расчетливой ярости.

– Капитан, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали старые, командирские нотки. – Я родился с этим. Ведете вы. Я – огневая поддержка. Двигаемся.

Они побежали в сторону склада, оставляя за спиной рев пожара и крики людей. Артем Родин снова шел на войну. Его война нашла его. И на этот раз он был к ней готов.

Глава 3. Тоннель в прошлое

Воздух на территории завода был непригоден для дыхания. Едкий химический смог, смешанный с дымом от горящей пластмассы и резины, застилал глаза и горло, несмотря на то, что они надели противогазы, взятые из багажника внедорожника Ивановой. Артем бежал впереди, его движения были точными и экономичными, как у волка, идущего по следу. Орлов, тяжело дыша, пытался не отставать. Рана на его голове кровоточила, пропитав бинт, который он наспех намотал.

– Ты уверен, что тоннель где-то здесь? – хрипло спросил оперативник, спотыкаясь о груду пустых бочек.

– Склад готовой продукции – это одноэтажное здание с синей крышей, – не оборачиваясь, бросил Артем. – По техсхеме, вход в тоннель должен быть в подсобке, за помещением с гальваническими ваннами. Его использовали для слива особо токсичных отходов без контакта с воздухом.

Он резко поднял руку, заставив Орлова замереть. Впереди, из-за угла, донеслись приглушенные голоса и звук отодвигаемого тяжелого предмета. Артем прижался к стене, плавно снял с предохранителя свой автомат. Орлов, дрожащей рукой, последовал его примеру.

– Два голоса, – прошептал Артем. – Остались прикрывать выход. Или вход.

– Как будем брать? – в голосе Орлова слышалась паника. Он был следователем, бумажной крысой, не бойцом.

Артем мельком взглянул на него. Капитан был не готов к ближнему бою. Ранен, напуган.

– Останешься здесь. Прикрывай тыл. Если услышишь выстрелы или увидишь кого-то, кроме меня, – стреляй в воздух. Это будет сигналом для Ивановой, если она сможет подойти.

– Но…

– Это приказ, капитан, – голос Артема не допускал возражений. В нем снова зазвучали те самые командирские нотки. – Твоя задача – живым дождаться подмоги и указать им путь.

Не дожидаясь ответа, Артем бесшумно двинулся вперед. Он не пошел прямо к углу, а сделал крюк, прополз под разбитым транспортером и оказался у другого входа в складское помещение – через разбитое окно. Заглянув внутрь, он увидел двух человек в темной тактической форме и противогазах. Они стояли у открытого люка в полу, из которого тянуло затхлым, холодным воздухом. Один из них, высокий и жилистый, что-то говорил в портативную рацию. Второй, более коренастый, с автоматом на груди, внимательно смотрел на входную дверь.

«…группа «Бета» вышла на точку сбора. Повторяю, группа «Бета» на точке сбора. «Альфа», доложите обстановку на поверхности».

В рации что-то захрипело в ответ, но разобрать слова было невозможно. Помехи.

Артем оценил обстановку. Помещение было заставлено стеллажами с канистрами. Укрытий много. Но противников – двое. Оба вооружены, оба настороже. Шанс на бесшумное устранение был, но минимальный. Нужен был отвлекающий маневр.

Его взгляд упал на несколько канистр с надписью «Ацетон». Легковоспламеняющаяся жидкость. Рискованно, но другого выбора не было. Он снял с поясной кобуры пистолет Ивановой – бесшумный ПБ. Проверил глушитель. Выстрел будет тихим, но не беззвучным.

Он прицелился в ближайшую канистру с ацетоном, стоявшую в метре от коренастого диверсанта. Выстрел. Глухой хлопок. Канистра вздрогнула, из пробитого отверстия хлынула прозрачная жидкость. Резкий запах ударил в нос даже сквозь противогаз.