Ладонга

Трасса, по которой мы ехали внезапно рванула вверх, и я не сразу поняла, что теперь мы движемся по эстакадному мосту.

– Неплохо придумано, – Игорь одобряюще хмыкнул. – Это ж все гости по прилету в страну сразу видят его столицу с высоты.

За окном, по мере того, как мост вел нас все выше и выше, открывался чудесный вид: город рос вверх словно кристалл, сияя гранями современных небоскребов из стекла и сверхпрочных материалов. Здания, что по высоте своей не дотягивали до городских гигантов, хвастались огромными окнами и создавали второй уровень города. Третий уровень представлял собой строения привычные для любого населенного пункта, даже не носящего звания столицы. Пяти и шестиэтажные жилые дома, школы, офисы. Они уже не сверкали в солнечном свете, но смотрелись не менее гармонично. Ну и ближе к краям город ниспадал уже знакомыми нам домиками и магазинчиками.

По мере движения вперед, за небоскребами открывался чудеснейший вид на морской залив, и с этой стороны город уже нарос современными постройками почти на самое побережье, оставив лишь узкую полоску пляжа.

Столица, носившая то же имя, что и страна, действительно поражала и привлекала внимание.

– Думаю, вам это пригодится, – Реджина протянула туристические буклеты, внутри которых предусмотрительно поместили карту. – Ехать еще минут сорок, так что отдыхайте и наслаждайтесь видами. Мост описывает почти полный круг, позволяя рассмотреть город со всех сторон.

Игорь практически сразу же задремал. Вот уж чему я удивляюсь, так это его таланту провалиться в сон в любом месте. Развернув буклет я изучала город, его структуру и главные развлекательные центры. Раз уж приехала, то буду получать удовольствие.

Музеи, торговые центры, ночные клубы, кинотеатры… Чего тут только не было. Но! В центре. Чем ниже дома, тем меньше интересных для туристов мест. Или может карта не все показывает? Я перешла к чтению исторической справки. Базу я уже знала, но вот кое что из новейшей истории страны запомнила: лет тридцать назад, на одиннадцати островах архипелага нашли минералы, по структуре своей напоминавшие стекло, но оказавшиеся в сотни раз его прочнее. Их происхождение списали на вулканическую активность, что была на этой территории лет пятьсот, а то и больше назад. Вулканы выгорели, превратившись в обычные горы, а порода осталась. Правительство Рахту быстренько начало разработку месторождений, а затем выставило минерал на продажу на Мирровых рынках. Сверхпрочный материал, который идеально подходил для производства компьютерного оборудования, медицинской техники, скупали в количествах все ведущие Мирровые державы. Страна обогатилась, начала стремительно развиваться, и вскоре вновь представила себя, уже как туристический центр. Да и часть особо красивых отдаленных островков приобретали богачи со всей планеты.

Что ж, я начала понимать, почему о Рахту говорили мало, а учебники истории выделяли на нее лишь пару абзацев. Довольно своеобразная культура, дорогой курорт, поставщик материала, о котором знают лишь его потребители, да и то стараются не распространять свои секреты… Страна жила, пусть не изолированно, но и не привлекая внимания. Этакая, богатая скромница.

Мне это определенно нравилось.

Наша квартира располагалась в новом современном жилом комплексе: много зелени, удобные террасы, фонтаны и спортивные корты. А еще очень мало жильцов. И от этого становилось тоскливо.

Мы поднялись на третий этаж и Реджина сама открыла нам двери квартиры. Женька вошла первая, затем Игорь с вещами. Я проскользнула следом за нашим гидом.

Что ж, квартирка оказалось чистенькой, опрятной. Две жилые комнаты, кухня, ванная и туалет. Стены выкрашены в приятный бежевый цвет, даже часть мебели есть, вроде шкафов и кроватей. Причем застеленных кроватей. Все готово для жизни.

Я прошла на кухню, понимая, что в комнатах сейчас будет суета. Из окна открывался шикарный вид на море. Не такое уж и далекое, всего пара кварталов. Я хотела спросить Реджину, можно ли ходить на пляж, но не успела. Откуда-то из комнат донесся возмущенный крик сестры:

– И вот как это понимать? Вы же говорили, что ремонт здесь окончен?

– Простите? – Гид, судя по стуку каблуков, пошла смотреть на причину шума.

Я решила тоже выяснить, что так встревожило Женьку.

Вся компания нашлась в самой большой комнате. Игорь замерь у дверей, позволяя Реджине войти, гид ушла от него всего на два шага, и тоже остановилась. В центре комнаты стояла моя сестрица, топча подошвами туфель ровный круг из рассыпанного неизвестно кем белого порошка.

– Это что, известка? – Женька сурово смотрела на Реджину.

– Больше на муку похоже, – хмыкнул Игорь.

А вот наша провожатая ничего не говорила, зато смотрела на белый круг огромными глазами, и нервно теребя рукава блузки.

– Простите, – наконец пролепетала девушка. – Но вчера вечером этого не было. Возможно…. Возможно сторож что-то учудил, или недосмотрел и кто-то рассыпал. Я… Я узнаю. Я уверена, что ничего страшного в этом нет. Просто шалости местных… Или ошибка уборщицы.

Она попятилась. И я вдруг поняла, что Реджина ужасно боится круга. Присмотревшись, я заметила, что он был неравномерным. На белой поверхности кто-то начертил линии, знаки, буквы… Тут и мне стало страшно: вспомнились ритуальные круги, что рисовали адепты Ладонги. Но сюда то он как попал?

– Уж надеюсь, что разберетесь, – судя по голосу, настроение Женьки снова ухудшилось.

Она вышла из комнаты, оставляя за собой белые следы, прошла к выходу из квартиры. Игорь и Реджина последовали за ней, последняя старалась на следы не наступать. Я же наоборот подошла к кругу поближе. Часть знаков сестра смазала, наступив, но общий узор был виден. Я достала планшет, сделала несколько снимков, надеясь попозже найти описание круга в сети.

– Убери эту гадость с пола, – крикнула Женка из коридора, догадавшись где я сейчас нахожусь.

Пришлось искать салфетки и одноразовые полотенца. А потом добрых полчаса сметать порошок и отмывать пол. Благо еще Игорь помог, заодно определив, что встретили нас и правда мукой.

На ужин заказали еду из местного ресторанчика. Старались выбирать знакомые блюда, но все равно в каждом чувствовался привкус чужой страны: рис был слишком сухим, рыба – с местными специями, курица – в тягучем кляре. И вкусно – и непривычно.

Женька была задумчива и молчалива, может устала, может – пыталась понять себя и свои ощущения. В результате Игорь решил, что пора нам всем спать. Что мы и сделали. Мне снились облака, вначале белые, а затем почему-то окрасившиеся в нежно-зеленый цвет. Я падала в них, качалась на воздушных потоках, и даже не боялась, что там внизу земля…

Проснулась я довольно резко, словно вспомнила что-то важно, но тут же забыла. Несколько минут я лежала в душной темноте и пыталась понять: где я и почему ночь такая странная? Потом вспомнила перелет и успокоилась. И так, мы в другой стране, где зима – и не зима совсем, а так период затяжных дождей. Где кофе – один из продуктов для поставок соседям, и местные жители знают сотни способ его применения. Где ведьмы могут словом проклясть неугодного или пошептав над водой излечить любою болезнь. Где магия по сути своей и не магия, а сила веры в человеческие силы и возможности. Где духи не уходят в новую жизнь, а остаются привязанные к земле ритуалами…

Спать внезапно не хотелось. Я достала планшет и решила поискать хотя бы примерное описание круга, что был найдет в новой квартире. Но почти час кропотливых поисков ни к чему не привел. Часть символов использовались во многих ритуальных кругах и надписях, а сестра еще умудрилась стереть именно центр рисунка – где и были самые важные для опознания знаки.

Что ж, сейчас я могла сказать лишь одно: кто-то довольно профессионально и со знанием дела нарисовал ритуальный круг в нашем новом доме. Сестра его активировала, и нам оставалось только ждать последствий. Какими они вообще могли быть? Да какими угодно: от положительных, вроде временной удачи и здоровья, до отрицательных – мелких пакостей и… Я старалась не думать о самом худшем варианте.

В комнате было слишком жарко, не спасало даже открытое окно. Я отложила планшет и пошла на кухню за водой. И в дверях замерла, чуть не заорав от страха: у кухонного окна стоял белый силуэт, словно призрак.

– Тоже не спится? – спросил он знакомым голосом.

– Женька, блин… – я почувствовала, как часто бьется сердце. – Напугала.

– Извини, – сказала сестра, тихим и очень грустным голосом.

Ого. Вот это уже что-то новенькое. Сестра у меня как гранит – показывает минимум эмоций, особенно таких, раскрывающих ее душу. И тут вот одна, у окна…

– Да жарко очень, – я осторожно приблизилась к столу, взяла бутылку с минералкой и подошла к Женке. – А ты чего не спишь?

– Понять не могу… – сестра помолчала и добавила. – Правильно ли я вообще поступила, приехав сюда?

Хорошо, что я еще не отпила воды, а то бы подавилась. Женька сомневалась! Да она в последний раз сомневалась, когда три года назад работу меняла. И то я об этом узнала подслушав их разговор с Игорем. А сами сомнения были краткими и очень деловыми. А тут… Может новые впечатления так ее потрясли?

– А что не так? – спросила я сестру.

– Все не так. Страна не та, отношения не те. Страшно мне. Вас еще сюда потащила.

Женька развернулась, и мы оказались лицом к лицу, две сестры за последние пять лет совсем забывшие как это общаться по душам. Она положила мне руки на плечи, а затем вдруг прижала к себе, обняла. Я не знала, что думать, что говорить. Просто обхватила ее за талию и уткнулась носом в плечо. Как же это все сложно. А ведь раньше мы были целым миром друг для друга. Но тогда, нас объединяло общее горе и попытки выживать в суровой реальности. Сестру эту попытки закалили, но и сделали грубой, непробиваемой. Каждый платит свою цену. Какую заплатила я?

Женька отстранилась, хотя все еще сжимала одной рукой мое плечо.

– Извини, я сегодня опять тебе нагрубила, – в темноте ночи была слабо видна ее усталая улыбка.

– Да ладно, – я пожала плечами. – Не в первый раз. И не в последний. Защитная реакция, ты же знаешь.

– Возможно, – сестра устало вздохнула.

Мы несколько минут молча смотрели в окно, на редкие освещенные окна соседних зданий, на далекое море, на тонкий серп Раделлу в небе. Наконец, Женька вздохнула и поежилась, словно от холода.

– Попробую еще поспать, – сказала она и пошла к выходу с кухни.

В дверях она замерла и сказала:

– Пообещай, что если со мной что-то случится, то ты не станешь подвергать себя опасности!

– Что? – Я захлопала глазами. – Да что с тобой то случится?

– Пообещай! – Голос ее был спокойным но требовательным.

– Ладно, обещаю, – сказала я растерянно.

– Хорошо, – и Женька ушла в темноту коридора.

Я стояла у окна и думала: а что это вообще сейчас было?

Ох, если бы я еще тогда забила тревогу? Если бы я уже утром понеслась искать помощи, а не теряла драгоценные сутки… Но откуда я могла знать, что ночное поведение сестры, было своеобразным криком о помощи. Первый показатель ее проклятья.

Но, мне проще было списать все на усталость и стресс.

Волноваться я начала только через пару дней.

Глава 3. В которой я торгуюсь за яблоки и получаю отказ в помощи.

Сестра никогда не пила кофе. Что в принципе было странно, при ее то темпе жизни. Зеленый чай, соки, минералка… Но не кофе. А тут уже третий день подряд она употребляла этот напиток литрами и не морщилась. Черный кофе без сахара. И не растворимый, а молотый, свежесваренный. Она даже кофеварку под это дело купила.

– С каких пор ты стала фанаткой данного напитка? – спросил ее как-то Игорь.

– Не помню, – буркнула Женька и залпом опустошила кружку.

Игорь покачал головой, я поежилась. В нашей семье кофемания была моей особенностью. И не то, что бы я запрещала ее сестре – попробуй ей запрети. Но не так же резко и не в таких же количествах.

С Женькой в эти дни вообще творилось что-то неладное. И страсть к кофе была самым безобидным показателем.

Та странная ночная вспышка эмоций стала последней по отношению ко мне. Начиная со следующего утра сестра словно и не замечала меня. С Игорем еще разговаривала, а мимо меня проходила, словно я стала пустым местом. Мои вопросы уходили в пустоту, попытки привлечь внимание – игнорировались. Я не могла понять, что ж такое происходит, и ужасно хотела, что бы сестра стала прежней. И холодность в мой адрес сменилась на агрессию, примерно дней через пять.

Теперь она уже не обходила меня, если я преграждала ей путь, а просто отпихивала в сторону. Окрики и ругань стали частыми явлениями, и даже увещевания Игоря не останавливали.

Моя сестра может быть настоящей мегерой. Ее крики не раз пугали наших соседей. А уж какие витиеватые нецензурные выражения она умеет закрутить… Тут даже бывалые обитатели неблагополучных районов уважительно кивают. Из себя ее может вывести любая внезапная мелочь: от забытой дома заколки до пятен грязи на юбке. НО! Никогда! Никогда она не опускалась до рукоприкладства. Даже за самые глупые и ужасные свои проступки я получала устные выговоры, отработку в виде дел по дому и заточение в комнате. Но она меня ни разу не ударила.

До сегодняшнего дня. А я всего лишь подняла с пола ее цепочку. Да, не просто цепочку, а с маминым кулоном, памятью о родителях, но ведь и раньше я ее брала. Даже примеряла. А тут – просто хотела обратно на тумбочку положить.

А Женька налетела на меня, словно ведьма, вырвала цепочку, бросила на кровать. А мне отвесила такую затрещину, что в голове зазвенело. И не сказав ни слова сестра просто ушла из комнаты, видимо заваривать себе кофе. Опять.

Я сидела на полу и не знала, что думать. Голова еще болела, но ни слез, ни злости не было. Зато была растерянность и страх. Да что ж такое твориться с моей сестрой?

Она отправляет утром на работу: садится в машину, что везет ее в офис, а вечером Игорь привозит ее домой. Готовит еду, правда, почти всегда по местным рецептам, которые раньше не очень то понимала и любила. Общается только с Игорем и литрами пьет кофе.

Да, Женька и раньше могла быть замкнутой, но не на столько. Это уже попахивало… одержимостью?

Я скользнула взглядом по полу и заметила мелкие белые крупицы у плинтуса. Немного муки, что я так и не смогла вымести полностью. Неужели и правда тот круг дал такие последствия?

Ближе к обеду вернулся Игорь. Он умудрился найти подработку в местном центре обслуживания компьютерной техники, и каждый день на пару часов уходил из дома.

– Женька странно себя ведет, – я дождалась когда он умоется и придет на кухню за обедом.

Сестра спала в своей комнате. На меня она опять не обращала внимания.

– Да уж, заметно, – Игорь задумчиво ковырнул вилкой слишком сухое мясо.

– И это с того момента как мы приехали, – продолжила я.

– Угу, – он все же попытался прожевать кусок, но справлялся с ним плохо.

– И с момента как Женька в круг наступила.

– И что?

– Может он на нее так и повлиял?

– Как? – Игорь даже от мяса отвлекся

– Ты про местные верования вообще читал? – Я задала ему прямой вопрос. – Про одержимость, духов?

– Лен, – он отложил вилку и устало потер виски. – Ну хоть ты не дури. У твоей сестры обычный стресс. Не раз уже такое было. Вспомни как вы ругались, когда ты поступала в колледж. Да, ведет она себя странно. Мне тоже не нравится. Я ее с работы забираю, а она то проектные документы чертит как безумная, то бумаги рвет от злости. Ее понять надо, потерпеть. К врачу сводить на крайний случай. Какие тут духи? Магия уже повывелась давно, а она про духов.

– Магия на Мирре всегда была, – я упорно гнула свое. – Если она сейчас не на виду, не значит, что ее вообще нет. Тем более в таких изолированных странах.

– Так…– Игорь вновь взялся за вилку. – Допустим это местная магия. Допустим Женьку прокляли. И что нам делать?

– Не знаю… – Я вдруг поняла, что и правда не продумывала еще вариант спасения сестры. – Может к ведьмам обратиться?

– К шаманам, ага. – Игорь хмыкнул. – Давай так, если найдешь доказательства одержимости сестры, тогда и поговорим. А пока у нее на лицо все показатели стресса. И очень надеюсь, что он скоро пройдет.

После неудачного разговора с Игорем дома я сидеть уже просто не могла. Поэтому и выскочила на улицу, плевать что в самый солнцепек.

За те дни, что мы живем в Рахту я успела неплохо изучить наш район и даже пару раз выбиралась в центр. Немного гуляла по окраинам, даже каталась на трамвайчике. Трамвайное движение тут было не такое развитое, как в моем родном городе, но зато у него был один большой плюс: можно было быстро добраться до старого рынка на другом конце города. Именно там, я планировала найти помощь или хотя бы ответы на некоторые вопросы.

По дороге до остановки, и уже сидя у окна в размеренно покачивающемся вагончике, я постаралась собраться с мыслями, составить план действия. И так, мне надо найти тех, кто сможет рассказать мне и о кругах и об одержимости, и о том, как от нее избавиться. По сути, с этим вопросом можно к любому магу или к любой ведьме подойти, но не факт, что ответят. Тут как с врачами. Думаешь, что любой медик знает, на какое заболевание указывают симптомы, а на деле – нужен специалист в определенной области. Тут главное область угадать.

И вот с этим было сложнее. Как же быстро закрутились события. Сестра поменялась просто в одной мгновение – несколько дней и вот это уже не знакомый человек, а чужая пугающая сущность.

Мысли снова закрутились, на душе стало холодно и одиноко. Это что ж, я одна против напасти буду? Но ведь десять лет назад и моя сестра так же была одна против всех: родители погибли, на руках шестилетняя сестра, денег нет, родни нет… Но ведь она справилась! И я справлюсь.

Обязана справиться.

Мимо проносились простенькие домики, все больше трех и пятиэтажные – мы выезжали на окраины. Еще пару остановок и рынок. Я все чаще и чаще замечала метки оставленные служителями Ладонги: черные и алые цветы, нарисованные на стенах домов, бусы из фольги на ручках дверей и оконных рамах, перевернутые на манер алтаря камни на перекрестках. Десятки примет и намеков – духи следят за вами.

В Ладонге как минимум десять духов. Двое старших: те самые влюбленные из легенды – Дэнебра и Сальскрим. Он – дух ночи и смерти. Она – дня и жизни. Противоположности, уравновешивающие друг друга. К нему обращаются редко, лишь в крайних случаях, помня о плате, что требует он в замен. А вот к Денебре шли по любому поводу. Считалось, что по доброте своей, она отвечает на любые просьбы, помогает всем нуждающимся.

Есть в религии и младшие духи, носящие имена других погибших, в ту роковую ночь. И каждый отвечает за свою сферу: воду, сон, страхи, любовь… И с каждым работают по отдельности. Невозможно призвать всех сразу, как невозможно одному шаману или одной ведьме быть жрицей нескольких духов. Это в первую очередь влияет на человека. Ведь каждый призванный потребует плату: одному хватит цветов или душистой воды, а другой и часть памяти заберет, не побрезгует.

Кажется, только Денебра не требовала ничего взамен. Да и сложностей с ее призывом было меньше. Может и правда, стоит обратиться за помощью к жрице этого духа?

Трамвай качнулся и остановился. А я так задумалась, что даже не сразу поняла, что пора выходить. Вот и выскочила в последний момент. Я стояла на остановке и думала, куда теперь идти. Как вообще найти служителя культа? Настоящего, а не шарлатана или новичка.

Справа и слева от меня тянулась улочка с невысокими домами, на первых этажах которых располагались кафе или магазины. Если пройти по улице направо – то можно выйти в парк. А если развернуться и встать спиной к трамвайным путям – можно увидеть рынок. И он не зря считается одной из главных достопримечательностей Рахту.

Здесь все как сотни лет назад: крытые деревянные лавочки, полное отсутствие ценников, возможно поторговаться и изобилие разнообразного товара. Фрукты и овощи, ткани и специи, антиквариат и товар запрещенный, вроде зелий и магических амулетов. Рынок растянулся на пару улиц, работает круглосуточно, и тут свои четкие правила торговли и поведения. Соблюдать их советуют даже туристам, а то можно попасть в неприятности. И я очень надеялась, что смогу добыть нужную информацию, без особых проблем.

Я шла мимо лавочек, мимо лотков и киосков, появившихся тут на месте разрушенных магазинчиков. Товар рассматривала, и даже с любопытством, но на все призывы купить при примерить лишь головой качала – спасибо, нет. Чего я вообще ищу?

Возле очередного лотка с фруктами я не выдержала. Алые яблоки манили своей сочностью, а пара разрезанных плодов так пахла… Я невольно сглотнула.

– Вкусные, сладкие, сочные, – хозяин лавки мой взгляд тут же заметил и запел привычную песню. – Купите, не пожалеете.

– Сколько? – Я мысленно прикинула сколько денег у меня при себе вообще есть.

– Меняю плод на монету, – улыбнулся во весь рот мужчина.

– Смотря на какую монету, – я скептически хмыкнула.

Райлу – местная волюта, выпускалась в двух видах: в металле и в бумаге. Второй вариант использовался если номинал был выше сотни, а так – мелочь вся в монетах. Но тут и на мелочь можно вкусно поесть, а можно и десятки бумажек оставить ни за что.

Хозяин лавки порылся в карманах, вытащил из одного светлую монетку с единичкой и двумя нолями, выбитыми на поверхности.

– Яблоко а сотню? – Я искренне возмутилась. – Да я за одну монетку пирожков наемся.

Улыбка мужчина стала более хищной. И тут я поняла, что меня вовлекли в извечный рыночный спор о цене – со мной просто торговались. А это уже искусство. Просто так цену не сбросишь и не назначишь. Даже если на кону простое яблоко. Кстати, сколько сейчас они в магазинах стоят?

– Да десятки за одно хватит, – я решила идти по минимуму.

– Ох милая, да кабы я каждому дарил яблоки по такой цене – я бы разорился, – мужчина театрально схватился за голову. – девяносто не меньше.

– С ума сошли? – Тут уже я начала будить в себе актрису. – Мне лет мало, на шее у сестры сижу, откуда у меня такие деньги. – тринадцать.

– Пятьдесят за три – последняя цена.

– Фиг, за три и тридцать можно.

Из соседних палаток смотрели продавцы. Кажется мини-спектакль им нравился. Обращали на нас внимание и редкие в такую пору покупатели. Кто-то даже подошел поближе.

– За тридцать я лишь два дам, хочешь три – плати все сорок.

– Вот и давай два за тридцать, – я хлопнула ладонью по прилавку, опуская на него монетки.

Хозяин торгового места пару секунд смотрел на деньги а затем громко засмеялся.

– Хорошо торгуешься, – он выбрал два крупных яблока и сложил в бумажный пакет, который передал мне в руки.

– В первый раз, если честно, – я пожала плечами.

– Ясно, а ищешь то чего? – Мужчина спрятал деньги в карман и теперь смотрел на меня серьезно и спокойно.

Я задумалась. Вот так сразу выложить всю историю я не могла, но и бесцельно слоняться по рынку мне надоело.

– Вы не знаете, – я замялась. – где можно найти ведьму, работающую с именем Денебры?

Продавец замер, осмотрел меня внимательно и уже как-то подозрительно.

– А тебе то зачем? За любовными зельями к таким не ходят, тут другие магазины есть…

– Я не за зельями, мне помочь надо человеку. Вылечить.

– А что, медицина ныне не всесильна?

– Тут другое… – я запнулась. Ну вот как тут быть? – Мне нужна помощь. Кажется тут в проклятье дело.

Хозяин палатки задумался, а потом сказал чуть тише.

– Я то могу тебе подсказать, но ты меня пойми, к настоящей ведьме за глупостями не бегают. Сама то понимаешь, куда собралась? Это ж не игрушки. Не книжки сказок.

– Сказки у меня давно закончились, – так же тихо ответила я ему.

– Ладно… – он выбрался из своей палатки, махнул рукой соседу, мол – пригляди, и повел меня дальше по улице.

Возле лотка с зеленью мы остановились, мужчина оглядывался, словно высматривая кого-то, затем резко свернул на вторую ярмарочную улицу. Мы ходили от палатки к палатке, иногда останавливаясь, иногда резко меняя направление. В какой-то момент я уже решила, что он просто меня дурит, но тут мой проводник ускорил шаг и уже через пару секунд нагнал девушку с бумажным пакетом в руках.

– Кира, солнце мое, я вам тут клиентку привел, – обратился он к незнакомке очень вежливо.

Девушка обернулась, окинула меня взглядом темно-зеленых глаз, затем посмотрела на продавца.

– Спасибо конечно, – сказала она, – но как-то и не нуждались.

– Она говорит, что надо, что важно, – мужчина смутился.

– Поговорим, – Кира вздохнула и кивнула моему проводнику.

Он кивнул в ответ и поспешил обратно в свою лавку. Я же осталась наедине с девушкой, стояла и рассматривала ее как дура. Ну да, такой типаж я видела впервые: кожа смуглая, но не темная, скорее уж золотистая, каштановые волосы заплетены в десятки мелких косичек и перехвачены цветным шарфом. Глаза огромные, зеленые, без намека на косметику. И одета она в длинную темную юбку и пеструю блузку. Местный колорит.