Читать книгу Развод с предателем. Ты сделал меня уборщицей, но я стала хозяйкой завода! (Камила Левитан) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод с предателем. Ты сделал меня уборщицей, но я стала хозяйкой завода!
Развод с предателем. Ты сделал меня уборщицей, но я стала хозяйкой завода!
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с предателем. Ты сделал меня уборщицей, но я стала хозяйкой завода!

— Иди мочи полы, мышь, — процедил Виктор сквозь зубы, поправляя манжету рубашки. — И помни: дочь твоя умрет в очереди к врачу, если ты будешь дышать моим воздухом без разрешения.

Его слова впивались в кожу, как гвозди. Но внутри, под маской сломленной женщины, что-то щелкнуло. Он не проверил меня. Он презирал настолько сильно, что не мог представить, что я способна на хитрость. Пока он орал на охрану, я незаметно коснулась рукава, убедившись, что флешка с исходниками всё ещё там.

Меня вытолкали в холл. Шум совещания инвесторов доносился из-за стеклянных дверей, гул голосов, смех. Они праздновали победу над конкурентами, не зная, что один из них уже начал копать под их фундамент.

Я побрела в подсобку для инвентаря, где пахло хлоркой и сыростью. Там, сидя на перевернутом ведре, меня ждал Дмитрий Вольский. Он курил, выпуская дым в потолок, и я едва различала его лицо в полумраке.

Он не встал, когда я вошла. Просто медленно повернул голову. Его глаза, серые и холодные, как сталь, скользнули по моему лицу, затем по рукам, ищущим что-то.

— Ты рисковала всем ради кусочка металла? — спросил он тихо. Голос был бархатным, но в нем слышался звон клинка. — Или ради мести?

Я молча достала флешку из рукава и положила её на стол, покрытый пылью. Дмитрий взял её двумя пальцами, прокручивая между ними, как фишку казино.

— Ради дочери, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но и ради правды тоже.

Дмитрий усмехнулся. Впервые за всё наше короткое знакомство эта улыбка не была насмешливой. В ней было уважение хищника, увидевшего достойную добычу.

— Правда стоит дорого, Алина. Очень дорого.

Он положил флешку в карман пиджака и достал из внутреннего кармана конверт. Положил его на стол передо мной. Внутри лежали ключи и контракт.

— Я оплачу лечение Маши и предоставлю квартиру. Но взамен мне нужен полный доступ к внутренней бухгалтерии завода и твои знания. Ты станешь моим экспертом. Мы будем поглощать «СтальМет» по частям.

Гордость заставила меня отшатнуться. Опять покупка. Опять сделка, где я — товар. Виктор купил мою молодость, теперь этот хотел купить мою боль.

— Я не продаюсь, — сказала я жестко, глядя ему прямо в глаза. — Я работаю экспертом. Вы платите за мои знания, а не за мою жизнь. Никаких долгов. Никакого чувства вины.

Дмитрий замер. На мгновение в комнате повисла тишина, такая плотная, что можно было резать ножом. Затем он рассмеялся — коротко, сухо.

— Ты права. Деньги делают людей слабыми. А нам нужны сильные.

Он придвинул контракт ближе.

— Подпиши.

Я взяла ручку. Рука не дрожала. Когда я поставила свою подпись, телефон Дмитрия завибрировал на столе. Экран осветился именем «Виктор». Лицо мужчины мгновенно изменилось. Веселье исчезло, оставив после себя ледяную маску опасности.

Он ответил, слушая несколько секунд, а затем произнес фразы, от которых у меня по спине побежали мурашки:

— Если Ника узнает, что я здесь, сделка сорвана. Убери её из коридора. Прямо сейчас.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его глазах больше не было союзничества. Только расчет.

— Это был Виктор. Он уже догадался, что кто-то копался в архиве. Теперь он будет искать не тебя, а меня.

Дмитрий встал, накидывая куртку.

— Ты — приманка, Алина.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я не просто исполнитель. Я живая мишень. Похоже, он использовал мой «обморок», шум в коридоре, чтобы спровоцировать Виктора на ошибку и заставить его показать карты раньше срока. Я ещё сжимала ручку, которой подписала контракт. Колпачок треснул у меня в пальцах.

Дмитрий подошел к двери. На пороге он обернулся. Его силуэт четко очертился в контровом свете дежурного освещения.

— Завтра в восемь. Не опаздывай. И научись стрелять, если хочешь остаться в живых после этой игры.

Дверь захлопнулась. В подсобке осталась только я, гул вентиляции и собственное учащенное сердцебиение, которое казалось мне теперь самым громким звуком в мире.

Глава 4

Квартира Вольского пахла не домом. Пахла стерильной пустотой и кондиционером. Стекло, хром, холодный мрамор под ногами, от которого сразу сводило пальцы. Ни одной лишней вещи, ни одной пылинки. Это была витрина, а не жилище.

Я стояла в прихожей с мокрым плащом на плечах, чувствуя себя грязным пятном на идеально белом ковре. Маша оставалась в больнице. Мне нужно было найти угол для её игрушек. Любой угол, где они не выглядели бы как вторжение варваров в храм порядка. Но здесь всё было прикручено к стенам или убрано в недра мебели. Я лихорадочно оглядывалась, ища хотя бы ящик для мусора, куда можно спрятать пластмассовых динозавров дочери, пока её не выписали и она не устроила хаос.

— Вы можете оставить вещи там, — голос прозвучал сухо, без интонаций.

Из глубины гостиной вышла женщина лет пятидесяти. Строгая форма, седые волосы собраны в тугой узел. Она смотрела на меня так, будто я была ошибкой в программном коде, которую пора удалить.

— Я сама, — пробормотала я, пытаясь забрать у неё из рук тяжелый чемодан с документами.

Она перехватила мою руку. Хватка была железной, неожиданной для такого худого запястья.

— Здесь не принято, чтобы гости таскали багаж. Идите в комнату. Отдыхайте.

Я отдернула руку. Кожу жгло. Она не просто убирала территорию, она охраняла её от меня. От моего страха, от моей бедности, от того факта, что я дышу этим дорогим воздухом.

— Спасибо, — сказала я тихо, но внутри всё сжалось в тугой ком стыда.

В ванной комнате тоже не было места для жизни. Зеркало во всю стену, полотенца, сложенные треугольниками. Я открыла шкафчик под раковиной, ожидая увидеть женские баночки, духи, крем для рук. Пусто. Только набор инструментов: разводные ключи разных размеров, отвертки, банка с WD-40. Дмитрий Вольский жил один? Или он считал, что настоящая женщина должна и губы красить, и текущие трубы чинить?

Я закрыла дверцу. Руки дрожали. На запястье пульсировала жилка, напоминая о недавнем дожде и прокуратуре. Я достала из кармана плаща смятые бумаги. Грязь въелась в волокна, превратив мои патенты в черные разводы. Я попыталась их расправить, но пальцы скользили. Комочек грязи упал на край ванны. Белый фарфор стал серым. Меня замутило. Я подхватила грязь салфеткой, потом ещё раз протёрла фарфор: вот теперь узнают, что я здесь.

Бумаги я сложила обратно в карман плаща и весь день не выпускала его из виду. Вокруг текла чужая, выверенная жизнь: горничная двигалась по квартире бесшумно, кондиционер гнал сухой холод, а я металась между комнатами, не зная, куда деть себя, и к вечеру осела на кухне у темного окна.

Вечер тянулся резиной. За окном гасли окна соседних домов одно за другим, а я сидела неподвижно, вслушиваясь в гул воды в трубах и лязг лифта за стеной. Плащ с деньгами за кольцо я не снимала: внутренний карман тяжёлым жгутом лежал у груди, и это был единственный тёплый вес на мне.

Дмитрий вернулся около десяти вечера. Он не стучался. Просто появился в дверях кухни, где я сидела, обхватив колени руками, глядя в темное окно. Его взгляд скользнул по мне, оценивая не состояние души, а готовность к работе.

Он молча положил на стол конверт и пластиковую карту.

— Деньги на лечение. Карточка доступа к серверам «СтальМет». Логин и пароль в конверте.

Я посмотрела на конверт, потом на него. Внутри кипело желание сказать спасибо, упасть в ноги, заплакать. Но вместо этого из горла вырвался твердый, чужой голос:

— Я не служанка.

Уголок рта Дмитрия дернулся. Усмешка была хищной, обнажающей зубы.

— Ты мой эксперт, Алина. Эксперты не служат. Они работают. За деньги.

Напряжение не исчезло, оно сменило знак. Если раньше я чувствовала себя жертвой, то теперь стала частью механизма. Шестеренкой в его машине возмездия.

— Иди спать, — бросил он и развернулся к барной стойке, налив себе виски.

Спальня была огромной. Кровать казалась гробом, накрытым шелком. Я легла, натянув одеяло до подбородка. Тишина давила на уши. В этой квартире даже часы не тикали.

Сон пришел быстро, но принес с собой кошмар. Виктор. Его большие руки сжимают подушку на моем лице. Воздуха нет. Легкие горят. Я задыхаюсь, слышу его смех: «Ты ничего не стоишь без меня».

Я рванулась вверх, захлебываясь воздухом. Сердце колотилось так, что ребра болели. Пот стекал по спине, холодный и липкий.

И тут я услышала это. Скрип пола. Где-то в коридоре. Кто-то ходил. Медленно, методично, приближаясь к спальне.

Паника ударила в голову сильнее кошмара. Я схватила телефон. Пальцы соскользнули с экрана. Позвонить Дмитрию? У меня был только его рабочий номер. Что он скажет? Что я параноик? Или что я слишком эмоциональна для работы?

Шаги остановились у двери.

Ручка повернулась. Дверь бесшумно открылась. Свет коридора резанул глаза, заставив зажмуриться.

Передо мной стояла горничная. В руках стакан воды и маленькая упаковка таблеток.

— Он знает, что вы боитесь темноты, — сказала она тихим, почти безжизненным голосом. — Он оставил свет в коридоре включенным. Примите успокоительное. Завтра будет долгий день.

Жест доброты оказался клеткой. Дмитрий следил за мной даже во сне. Моя безопасность оплачивалась полным контролем. Я взяла стакан. Вода была холодной. Таблетка на языке имела горький привкус предательства собственной свободы.

Я выпила всё залпом. Горничная молча забрала стакан и скрылась в темноте.

Сон пришёл быстро и без снов — об одной из таких радостей клетки не пишут в проспектах. Последнее, что я запомнила, — щелчок выключателя в коридоре и шаги, удаляющиеся к дальней двери.

Ночь провалилась в чёрный колодец: ни образов, ни звуков, только издалека донёсся гул моторов да скрипнула кровать подо мной, когда я переворачивалась со спины на бок.

Утро началось с боли в висках и ощущения, будто спала я вдвое меньше положенного. Остатки снотворного все еще держали сознание в плену. Я встала, ноги гудели.

Зашла в ванную. Посмотрела в зеркало. Под глазами синяки, кожа землистая, волосы растрепаны и торчат в разные стороны. Я начала приводить себя в порядок, привычным движением растирая тональный крем. Рука замерла.

На запястье, под слоем тонального крема, проступил старый шрам. Ожог от плиты. Восемь лет назад. Виктор кричал, что помощники ему не нужны, что я должна справляться сама, пока он играет в покер с друзьями. Я тогда не успела отдернуть руку от раскаленной конфорки. Боль была такой острой, что я потеряла сознание. А он только усмехнулся: «Не умеешь готовить — не жалуйся».

Моё тело помнило унижения лучше, чем разум. Кожа помнила страх. Мышцы помнили напряжение. Чтобы победить Виктора, мне нужно было перестать быть жертвой — в бумагах и в плоти. Хотя бы перестать прятать запястье, когда на меня смотрят.

Я схватила влажную салфетку и начала яростно стирать макияж. Тональный крем оставался на салфетке. Под ним осталось голое лицо. Жесткое. Холодное. Без маски «тихой мышки».

Я посмотрела себе в глаза и потянулась за полотенцем. Щипало веки; на лице остались красные следы от салфетки. В таком виде и пойду.

Сегодня я пойду на завод. Не как жена должника, не как уборщица. Как технолог, который знает, где зарыта бомба.

Вернувшись в спальню, я увидела на столе очки. Те, которые слетели у прокуратуры и ударились об асфальт. Одна линза треснула, оправа погнулась.

Я села на пол. Достала из кармана тюбик суперклея, который носила с собой со времен коммунальной квартиры. Капнула аккуратно на сломанную дужку. Прижала её к оправе, стараясь не коснуться клея.

Трещина в линзе делила мир на два сегмента. Но оправа теперь держалась; можно было читать, не придерживая её рукой.

Я надела очки. Виски всё ещё ныли, зато буквы перестали расплываться.

Открыла ноутбук Дмитрия, который лежал на прикроватной тумбочке. Пароль не нужен. Экран уже был активен. В папке «Проект» лежал файл. Название было написано крупным шрифтом:

«СтальМет_Схема_Взрыва.pdf»

Я открыла файл. Красные стрелки показывали аварийный выброс из установки термообработки, рядом были нанесены школа и жилые дома. Не инструкция к подрыву — расчёт последствий отказа. Внизу стояло: «Предварительно. Нужна проверка технолога». Я придвинула ноутбук: вот зачем ему понадобилась я.

Виктор думал, что я сломана. Он думал, что я буду собирать его осколки и платить за них своей жизнью. Но он забыл главного: я инженер. И я знаю, как читать чертежи. Даже те, которые ведут в ад.

Глава 5

Машу выписали через неделю. Ещё несколько дней мы провели дома, а потом врач разрешил вернуться в сад.

Дождь хлестал по брезентовому тенту ангара, создавая ритмичный гул, который заглушал стук моего сердца. Я стояла у служебного входа со стороны склада, чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую ткань униформы уборщицы. В кармане фартука лежал телефон — единственный ключ к жизни Маши, единственный шанс вернуть то, что Виктор называл «своими патентами».

Меня остановила рука охранника Гены. Тяжелая, пахнущая табаком и дешевым спиртом ладонь легла на моё плечо, не давая шагнуть дальше.

— Алина Сергеевна? — он прищурился от света фонаря. — Вы же... жена Виктора Андреевича. Или бывшая? Он сказал, никого после десяти. Ни души. Даже мышей.

— Гена, — я заставила себя улыбнуться так, чтобы уголки губ не дрожали. — Помнишь прошлую пятницу? Ты был в подсобке с бутылкой «Столичной». Дверь была не закрыта. Если Виктор узнает, кто дежурил в нетрезвом виде во время ночной смены... Твоя пенсия, твои внуки, твой спокойный сон — всё это испарится быстрее, чем та водка.

Гена побледнел. Его пальцы разжались.

— Пять минут, — проскулил он, отводя взгляд. — Только пять. Камеры... они смотрят, но я скажу, что техника глючит.

— Спасибо, Гена.

Я нырнула внутрь, словно в темную воду. Воздух здесь был другим: тяжелым, пыльным, с запахом старой бумаги, плесени и машинного масла. Это был запах моего прошлого, запах цехов, где я когда-то считала себя частью чего-то большего. Теперь я просто тень.

Фонарик телефона выхватил из мрака ряды стеллажей. Свет вспыхнул, и где-то в углу раздался тихий механический щелчок. Камера. Она начала поворачиваться. Медленно, неотвратимо, как глаз хищника.

Если она зафиксирует моё лицо, Виктор узнает через минуту. И тогда не будет ни работы, ни денег на антибиотики для дочери. Будет только полиция и обвинение в промышленном шпионаже.

Инстинкт выживания включился раньше мысли. Я упала на колени, вжимаясь в грязный пол рядом со стеллажом с макулатурой. Колени мгновенно ободрались о ржавые уголки металла, боль острым ножом полоснула по коже, но я не издала звука. Подтянулась под нижнюю полку, скрываясь в слепой зоне объектива.

Сердце билось так громко, что мне казалось, Гена услышит его снаружи.

Я добралась до нужного шкафа — красного, металлического, с надписью «Проектная документация. Секретно». Раньше здесь висел простой навесной замок. Сейчас красовался электронный считыватель карт и клавиатура.

Виктор заменил замки неделю назад. После того, как я попыталась забрать свои личные вещи. Он хотел показать, что контролирует каждый дюйм пространства.

На экране мерцал красный индикатор: «Отказ доступа».

Беспомощность накатила волной тошноты. Я стояла здесь, в грязи, царапая коленки, а дверь перед моим носом оставалась закрытой. Я знала, что лежит внутри, а на табло горело: «Отказ доступа».

Телефон завибрировал в кармане. Один короткий сигнал. Дмитрий.

Я дрожащими пальцами поднесла аппарат к уху.

— Слушаю, — шепнула я.

Голос Дмитрия звучал хрипло, низко, вибрируя прямо в черепе. Он не здоровался.

— Код восемь-четыре-девять-два. Введите сейчас.

— Но...

— Введите код, Алина. Не спорьте. Система безопасности завода принадлежит мне столько же, сколько и ему. Просто он об этом пока не знает.

Пальцы сами потянулись к цифрам. 8492. Замки щелкнули, как выстрелы. Дверца распахнулась, выпуская наружу облачко пыли.

Я почувствовала ледяной холодок, пробежавший по спине. Дмитрий взломал защиту завода моего бывшего мужа удаленно. Пока я мучилась с замком, он уже был внутри системы. Кто этот человек? Спаситель или новый хозяин клетки?

Внутри шкафа лежали папки. Оригиналы чертежей сплавов. Те самые, которые я рисовала ночами, пока Виктор храпел рядом, считая меня удобной домохозяйкой.

Я достала телефон, готовясь сделать снимки. Щелк. Щелк. Страницы летели одна за другой. Руки тряслись, но глаза жадно впитывали доказательства. Здесь были подписи инженеров, дата разработки, мои расчеты. Все.

Шаги.

Не осторожные, шаркающие шаги Гены. Тяжелый, уверенный стук ботинок по бетону. Брендовые туфли на толстой подошве. Я знала этот звук. Он резонировал в каждой клетке моего тела годами страха.

Виктор.

Он вернулся за забытыми документами? Нет, он искал утечку. Он чувствовал опасность.

Дверь в архив начала открываться. Скрип петель прозвучал как приговор.

Убежать было некуда. Окна на высоте пяти метров, главный вход один. Пожарный выход был далеко, за рядами стеллажей.

Инстинкт зверя загнал меня в угол. Рядом стояла пустая картотечная тумба для старых перфокарт. Она была высокой, узкой, с откидной крышкой.

Я нырнула внутрь, задвинув крышку за собой. Темнота сомкнулась вокруг, плотная и удушающая. Пахло сухостью и деревом. Я сжала руки в кулаки, прижимая телефон к груди, чтобы экран не светился сквозь щели.

Свет в архиве включился. Резкий, режущий глаза даже через веки.

— ...Да, Ника, успокойся, — голос Виктора заполнил пространство. Он говорил по телефону, ходя туда-сюда. Его шаги эхом отдавались в металлических стенах. — Эта мышка? Да, я её задавил. Полностью. Она теперь полы моет за гроши. Смешно, правда? Та, которая умнее всех в этой конторе, теперь убирает мой сортир.

Я сжала зубы так сильно, что заныли десны. Внутри ящика стало жарко, душно. Каждый вдох давался с трудом.

— Патенты? Они уже у меня. А эти... — он остановился совсем близко к моему укрытию. Я чувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с сигаретным дымом. Этот запах всегда вызывал у меня тошноту, и сейчас он ударил в голову. — Эти чертежи лежат здесь. Никто их не тронет. Я проверю завтра утром перед советом директоров.

Его палец постучал по крышке ящика. Тук. Тук.

Сердце пропустило удар.

— Ладно, еду домой. Жду тебя, солнышко. Целую.

Он засмеялся коротко, злобно. Затем шаги удалились. Дверь хлопнула. Свет погас.

Тишина была оглушающей. Я ждала еще десять минут, боясь дышать. Когда я наконец выбралась, ноги стали ватными. Я опиралась на стену, стряхивая с лица пыль и паутины.

Внезапно рубильник в коридоре щелкнул. Погас и свет из коридора, оставив меня в абсолютной темноте.

Кто-то вырубил электричество.

Страх сменился яростью. В руке появилась тяжелая железная арматурина, которую я подобрала у стены.

— Выходи! — крикнула я в темноту, хотя голос предательски дрожал.

— Спокойно, Алина.

Знакомый бархатный бас. Дмитрий вышел из тени у пожарного выхода, ведущего за ангар.

Он не включил свет. Просто протянул руку. В его ладони лежал чистый платок.

— Вытри лицо. У тебя кровь на щеке. От царапин.

Я машинально взяла платок. Его пальцы коснулись моей шеи. Кожа вспыхнула электрическим разрядом. Страх смешался с непонятным, запретным возбуждением. Он был опасен. Как и Виктор. Но этот хищник видел во мне не жертву, а партнера.

— Есть что-то? — спросил он тихо.

— Да. Всё.

Он взял у меня телефон, быстро пролистал галерею, проверяя качество снимков, и при мне нажал отправку. Снимки ушли на его планшет; телефон он вернул мне.

— Идеально. Идем.

Мы вышли через пожарный выход, минуя охрану. Машина Дмитрия, черный внедорожник, ждала в тени ангара.

Когда мы садились в салон, фары соседнего грузовика осветили дорогу. Навстречу нам вышла Ника.

Она держала в руках папку с чеками, явно придя забрать документы для бухгалтерии. Её каблучки звонко цокали по асфальту.

Она увидела нас. Сначала удивление, затем узнавание. Её лицо исказилось гримасой отвращения и торжества.

— О, Алинчик, — протянула она сладким, ядовитым голосом. — А ты всё-таки нашла себе работу. Хотя бы в качестве прислуги для господина Вольского?

Она достала телефон, направляя камеру на меня, грязную, в униформе, рядом с Дмитрием.

— Виктор Андреевич будет очень рад увидеть фото своей бывшей жены в компании конкурента. Это называется «измена», верно?

Дмитрий не стал спорить. Он вышел из машины, спокойно подойдя к Нике. Он был выше неё почти на голову. Его тень накрыла её целиком.

Ника побледнела, но продолжала держать телефон поднятым.

— Опустите трубку, Ника, — голос Дмитрия был ровным, без эмоций.

— А то что? Прикажете?

— Ваш отец работает грузчиком на складе металлобазы «Восток». Это моя сеть. Если эта фотография попадет в руки Виктору, я уволю вашего отца сегодня ночью — без объяснений и без отработки. Просто потому, что его дочь связалась с людьми, которых он ненавидит.

Ника замерла. Телефон медленно опустился.

— Вы... вы не посмеете.

— Я уже посмел уничтожить три завода, которые мешали мне дышать, — Дмитрий посмотрел ей прямо в глаза. — Стирайте. Сейчас.

Ника, дрожа от злости и страха, нажала кнопку удаления. Фото исчезло. Она развернулась и побежала прочь, шлепая каблуками по лужам.

Я сидела в машине, глядя на свои грязные руки.

— Ты жесток, — сказала я.

— Я эффективен, — ответил Дмитрий, заводя двигатель. — Разница в том, чего мы добиваемся. Я хочу получить работающее предприятие. Он — забрать деньги и оставить железо ржаветь.

Глава 6

Дорога до моего подъезда заняла пятнадцать минут. Мы молчали. Я перебирала в голове кадры, которые успела сделать. Чертежи. Подписи.

У подъезда Дмитрий заглушил двигатель и открыл снимки на планшете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner