Хлад – 4

– Что насчет физических характеристик? – уточнил я, разглядывая, как двое лаборантов в белых халатах достают маленькие стеклянные емкости, внутри нечто неопределенное, похожее на белковую массу.

– Полное усовершенствование в соответствии с программой модификации физической оболочки на максимальном уровне, – четко отрапортовал Глебов и снова обеспокоенно взглянул на коллегу по руководству проектом. Боялся, что все лавры достанутся итальяшке? Зря, для меня они в этом отношении равны.

– Сила, ловкость, выносливость, повышенная реакция? – перечислил я.

Ученый кивнул.

– Совершенно верно, ваша светлость. А также измененная физиология и биохимия отдельных частей тела и внутренних органов, – он пожал плечами. – По сути это идеальные солдаты, созданные для войны. Именно такой тип оболочки будет использован при дальнейшем массовом производстве.

– На базе человеческого генома, но не являясь людьми, – негромко заключил я.

И мысленно добавил: пока не людьми. Но ближе, чем прошлые экземпляры кадавров, в большинстве напоминающих големов – оживших кукол, лишь отдаленно похожих на живых существ. С нашими образцами ситуация обратная, они будут походить на людей, хотя и не слишком.

– Что по поводу магических способностей? Думаете они проявятся в должной мере, как изначально планировали разработчики STB?

В свое время основной упор умники из лабораторий концерна System Technologies and Bio сделали именно на получении искусственных одаренных. Будет обидно, если на выходе получатся пусть и похожие на человеческих существ, но обычные кадавры. Их и без этого умели делать все, кому не лень. А точнее, у кого имелись подходящие возможности, в частности мастера магии жизни.

Кстати, именно из-за функциональных ограничений антропоморфные големы не получили широкого распространения. Какой смысл вкладываться, создавая дорогую и не слишком сообразительную игрушку, если ее можно заменить живым человеком? Это гораздо проще и эффективнее.

К тому же, несмотря на вышесказанное, наладить действительно массовое производство подобных големов затруднительно. Сколько каждый мастер может изготовить за месяц? Десяток? Если постарается и станет работать без отдыха, может чуть больше. В масштабах мирового рынка это даже не капля в море, а совершенно незначительная величина. Поэтому сейчас кадавры это прерогатива отдельных кланов, у кого на службе достаточно мастеров жизни, и эксцентричных богачей, любящих экзотику вроде искусственных горничных.

– К сожалению, на данном этапе ничего нельзя сказать по поводу возможного наличия или отсутствия магических способностей, – произнес Глебов, подумал о чем-то, морща лоб, и, будто опомнившись быстро добавил: – Хотя если они все же проявятся, то их уровень точно не будет превышать второй или третий.

Это я и без него знал, но не стал ничего говорить.

– Мы готовы, – сообщил Пацио, поворачиваясь в нашу сторону.

От меня последовал кивок.

– Приступайте.

Началось священнодействие – превращение неживого и немертвого в структуру, способную ходить, действовать, говорить, превращая сгустки белковой массы, протоплазмы и аминокислот в человеческое подобие.

Сначала все шло точно, как в секретном ангаре STB Южного Бруклина. Появились зародыши, начавшие стремительный рост. Однако затем процесс замедлился, на этапе, когда существа стали напоминать ящериц.

Пацио коротко ругнулся на итальянском и подскочил к артефактам Фламбергов, поколдовал с подключенной к ним отдельной панели с клавиатурой и торжествующе выкрикнул:

– Есть! Готово! Сейчас все пойдет!

Глебов кисло наблюдал за коллегой. В отличие от итальянца, уже проводившего такие опыты и стоящего у истоков экспериментов, гость из Конфедерации участвовал в этом впервые и не знал всех тонкостей процедуры.

А между тем все действительно пошло по плану, возвращаясь к прежним темпам развития зародышей. Буквально на глазах они вырастали, превращаясь сначала в детей, затем в подростков, и в конце – в половозрелые человеческие особи. Две модели по пять человек, мужчины и женщины, итого два десятка созданий. Атлетически сложены, хорошо физически развиты, с пропорциональными сформировавшимися фигурами.

Глядя на идеальные груди женского образца, я тихо промолвил:

– Если кто-нибудь из персонала попробует использовать особи в качестве секс-игрушек, того я лично утоплю в жидком азоте, а перед этим медленно и вдумчиво порежу на лоскуты. Это понятно?

Несмотря на то, что слова были сказаны негромким голосом, их услышали все в лаборатории. И дружно вздрогнули. Я не угрожал, я предупреждал простым обыденным тоном, словно говоря о привычных вещах. И именно это испугало умников в белых халатах. Они сразу поверили и теперь были предупреждены.

Глядя на вполне неплохие первичные половые признаки у образцов-мужчин, я так же негромко добавил:

– К мужским моделям это тоже относится.

Стоящая у дальнего стола женщина, завороженно пялившаяся на плавающие в стеклянных резервуарах тела, вздрогнула, чуть не уронив пробирку с зеленоватым реактивом. Рыжая, высокая, с крупной грудью и тонкой талией, не скрываемой даже белым лабораторным халатом, она бросила в мою сторону испуганный взгляд и поспешно отвернулась.

Озабоченная нимфоманка, мечтающая переспать с кадавром? Неважно, в любом случае, мы тут создаем не кукол для постельных утех, а идеальные боевые машины. Мне не нужно, чтобы в моих будущих бойцах мозги переклинило из-за того, что кому-то вдруг захотелось совокупиться с големом.

– Когда их можно будет вытаскивать? – я вгляделся в лицо ближайшего образца. Без растительности на голове, они выглядели все одинаково, за исключением половой принадлежности, но по плану их должно быть пять разных моделей, отличающихся по внешним отличительным признакам.

Почему не сделать всех разными? А зачем? Хотя, в принципе, наверное, возможно. Но это потребует лишних затрат в плане времени и ресурсов. Чего сейчас нет.

– Все показатели биологической активности в норме, – доложил Пацио, сверившись с монитором прибора, следящего за показаниями жизнедеятельности организмов.

В этот момент существо в резервуаре вдруг резко открыло глаза. Я машинально отступил, так как стоял слишком близко.

– Это всего лишь неспровоцированная мышечная реакция, – поспешил успокоить итальянец. Я медленно кивнул. Глаза существа смотрели в пустоту перед собой, в них не было ни единого проблеска жизни.

Выглядело жутковато даже для меня.

– Хорошо, продолжайте работу, – удостоверившись, что все идет как надо, я направился к выходу.

Торчать здесь еще несколько часов, пока мозги кадавров наделяют поведенческими реакциями по программе «Солдат», не входило в мои планы. Сегодня ждали еще другие дела, не менее важные, чем создание ядра будущей личной гвардии.

3

Южноамериканский континент.

Дикие территории.

14:05 по местному времени

Вертолет завис на высоте полутора метров. Вращающиеся с бешеной скоростью лопасти прижимали траву, превращая расстилающуюся растительность в диковинный гладкий ковер. Легкий прыжок, ноги в армейских ботинках мягко пружинят, раздается крик Даниэлы в спину:

– Ты уверен, что нам не нужно подождать где-нибудь неподалеку? – голос девушки звучит громко, пытаясь перекричать шум работающего на всех оборотах двигателя.

– Нет, улетайте, – я обернулся, махнул успокаивающе рукой.

– Точно? Пилот сказал, в паре километров отсюда есть еще одна свободная площадка, мы можем подождать там, – она не хотела оставлять меня одного посреди кишащих дикими хищниками джунглей.

Стало смешно. Похоже моя колумбийская красавица забыла, с кем говорит, и что для такого, как я, все хищники мира опасны не более чем домашние пудели.

Вместо ответа я улыбнулся. Она поняла, прикусила губу, безмолвно ругая себя за глупость. Что одному из Двенадцати весь животный мир бразильской фауны? Всего лишь легкая неприятность, максимум имеющая возможность отвлечь на пару секунд.

– Я беспокоюсь, – неожиданно сказала Даниэла и виновато улыбнулась.

Я подошел ближе к зависшему вертолету дотянулся до сидящей у борта девушки и погладил ее по бедру. Затем не удержался и шлепнул, метя по попке, разрядив обстановку.

– Улетайте, – повторил и кивнул, подтверждая, что все в порядке.

Даниэла неохотно кивнула, прокричала в микрофон шлема приказ пилоту на взлет, на прощание махнув рукой. Я стоял еще несколько секунд, провожая взглядом поднимающийся и разворачивающийся вертолет. Через пару мгновений силуэт обтекаемой машины скрылся за верхушками деревьев, и только шум работающих винтов доносился еще какое-то время.

После наступила тишина. Я остался один посреди первобытных джунглей.

Моя нынешняя подруга из колумбийского спецназа права. Здесь и правда водились всевозможные хищники: и мелкие, вроде ядовитых змей и пауков, и крупные вроде пум и анаконд, способные сожрать человека целиком. И первых и вторых было в избытке. Не прямо здесь, но в ближайших окрестностях, настороженных вторжением в свое царство грохочущей железной машиной, но уже готовых проверить, кого это нелегкая принесла в их дом.

Окажись в этом месте простой путешественник, да еще в одиночку и без оружия, прожить ему максимум до захода солнца. И то, если повезет, и дикие звери сначала понаблюдают за неизвестным двуногим, подбираясь ближе для стремительного броска.

У меня таких проблем нет. Мне не нужно оружие, я сам живое оружие во плоти.

К тому же оставаться слишком долго в этих местах не входило в мои планы. Сделать дело, а затем уходить. И вертолет для этого не нужен. Тому, в чьей власти пространство, нет необходимости переживать насчет подобных вещей.

Я встал в центре открытой поляны, огляделся, со всех сторон окружала стена плотных деревьев, помедлил, сосредоточился.

Руки взметнулись над головой, одновременно вокруг закрутились сжатые ленты энергии, в видимом спектре похожие на колебания воздуха. Два удара сердца, и температура в окружающем пространстве начала стремительно падать, уходя ниже нуля.

Висящее в небе солнце мигнуло, словно протестуя против нарушения привычного порядка вещей, но ничего не могло с этим поделать. Вторжение в естественный ход событий произошло.

Такого никогда не происходило в этом климатическом поясе. Из ниоткуда начал падать снег, сначала робкие снежинки, отдельными лепестками несмело опускаясь на примятую вертолетом траву, затем настоящий снегопад, покрывая не только землю, но и окружающие деревья.

Невиданное зрелище для этих мест, дикое до безумия. Но оно происходило, белым саваном окутывая джунгли, превращая экзотические деревья в зимний лес.

Это являлось началом, зримым визуальным проявлением пущенных в ход куда более сложных заклятий, чем простой вызов снега, продолжавшего падать из пустоты, невзирая на чистое небо и яркое солнце. Последнее в бесполезных попытках пыталось избавить деревья и землю от неестественного для них снежного покрова. Но тщетно, снег не желал таять даже под жаркими лучами бразильского светила.

Энергетические потоки обратились сначала лентами, затем перешли в упругие жгуты, формируя структуру сложносоставного заклятья. Это была магия высшего порядка, разворачивающаяся постепенно, как раскрывается цветок, распуская бутон.

С эстетической точки зрения это выглядело красиво. Любой имеющий способность видеть переплетения магической энергии поневоле залюбовался бы складывающимся рисунком, несущим белый, голубоватый и синий оттенки. Потоки схлестывались между собой, текли дальше, разворачивались, рисуя причудливый узор, и распадались обратно, чтобы через секунду вновь складываться в завораживающий орнамент магических проявлений.

В какой-то момент творимые заклинания проступили на визуальном уровне, став частью материального мира. Это было действительно красиво. Энергетические потоки захлестывали, став источником рукотворной бури.

Я стоял в ее центре и управлял приходящей энергией. Это был не выброс чистой силы, а нечто другое, когда воздух и материя перемешались между собой. Это был настоящий прорыв из другого слоя пространства.

И в него просочился Хлад.

Стихия проявилась в своем истинном облике, и окружающая реальность окончательно рухнула. Верх и низ поменялись местами, мир замер, обратившись в бесконечную плоскость. Ее было невозможно осознать до конца, мозг отказывался воспринимать странные картины, формирующиеся на стыке материального мира и чуждого измерения.

Давление усиливалось, но я понимал, что останавливаться нельзя. Любая ошибка, любая неточность, любое даже самое малейшее проявление слабости – и Хлад сожрет адепта, невзирая на то, что считает своим единственным настоящим носителем.

Это была прогулка по самому краю, но я не отступал, веря в собственные способности. Может, кто иной и дрогнул бы в такой ситуации, и навсегда бы исчез, но я верил, что все получится.

Так и случилось.

Высоко в небесах появилась колдовская форма в виде тонкой струны. Она подрагивала от напряжения, и в такт ее дрожи вибрировал весь окружающий магический фон. На долю секунды струна стала мной, а я превратился в нее. Чтобы потом с неслышным для обычного человеческого уха звоном разорваться, переходя в состоянии волны. Волны магической энергии, чья толщина не превышала микрона, она схлопнулась, и питаемые бушевавшей вниз энергетической бурей разлетелись по свету, в считаные мгновения огибая планету.

Я опустил руки, медленно открывая глаза. Где-то на границе сознания все еще подрагивала аура собранной силы, но уже стремительно утихая, практически досуха высосанная отправленными в путь струнами-волнами.

Джунгли обратились в зимний лес. Мгновение после заключительного аккорда творимых заклятий деревья стояли бело-льдистыми изваяниями, затем раздался громкий треск. Деревья лопнули ледяным крошевом. Льдинки на секунду зависли в воздухе, будто застыв, а потом обрушились вниз, погребая под собой исчезнувший вместе с ними приличный кусок леса.

Я стоял посреди вымороженного плато. В центре громоздились ледяные образования, похожие на скалы. В воздухе сохранялась сверхнизкая температура. Лед не таял.

– Неплохо будет смотреться со спутников, – я хмыкнул, неосознанно потирая ладони, хотя никакого холода, конечно, не чувствовал.

Окажись здесь и сейчас случайный свидетель, он бы решил, что в сердце бразильских джунглей некие силы неведомым образом перенесли огромный кусок Арктики. Что, если подумать, в каком-то смысле, так и есть. Правда с серьезными оговорками начиная с того, что окружающий лед имел колдовское происхождение.

Я прислушался к собственным ощущениям, отслеживая перемещение отправленных в путешествие струн. Они уже несколько раз обогнули планету, но все еще не могли найти того, ради чего были созданы.

Проклятье! Неужели не получилось?! Но почему, я же все рассчитал! Или в расчеты вкралась ошибка?

Взгляд скользнул по ледяной пустыне вокруг. Все зря? Или нет? Кроме всего прочего, это была открытая демонстрация силы. Послание для всех, кто думал, что сможет легко справиться с Проклятыми.

И все равно, основная задача была иной. Обидно, столько усилий пропало даром. Я потратил немало времени, пытаясь модифицировать стандартного «вестника» для поиска других Отверженных, наделив свойствами, способными находить и определять странные проявления в мировом магическом фоне. Это оказалась невероятно трудоемкая работа, и похоже напрасная, определить нужное место не удалось.

Когда надежда почти рухнула и рука поднялась сотворить пас для открытия пространственного перехода обратно, одна из струн вдруг отправила отклик-сигнал. Она нашла нужную аномалию.

Еще несколько мгновений я стоял, чутко вслушиваясь в собственные ощущения. Сложное поисковое заклинание передавало лишь эхо магических возмущений, ориентированных на площади в сотни квадратных километров. Понадобились усилия, чтобы локализовать направление, выделить область и мысленным взором очертить получившийся круг.

– И все равно достаточно прилично, – я прикусил губу, прикидывая, как поступить дальше.

Идти лично? А смысл? Чтобы обыскать даже три десятка квадратных километров локализованной области, понадобится прорва времени. Бегать в одиночку не вариант, тем более в тех краях.

Почти центр Африканского континента.

Черт, даже если сесть и хорошо подумать, худшего места для поиска не найти. Африка считалась еще более дикой, чем Южная Америка, и гораздо опаснее с точки зрения нахождения там. Слишком много имелось племен, практикующих магию смерти. Вуду, как они ее называли. По мне так, самая настоящая некромантия, с доброй примесью черного колдовства.

Лезть и начинать поиски на земле, используя магию, значит объявлять о своем появлении во всеуслышание. Нельзя сказать, что шаманы смогут доставить много проблем, но от постоянных атак придется отбиваться. Местные не потерпят на своей земле чужака и обязательно захотят изгнать, как бывало не раз на протяжении многих столетий.

В свое время европейцам так и не удалось закрепиться на черном континенте, хотя попытки предпринимались не раз, включая полномасштабные вторжения с использованием армий. Но всегда все заканчивалось одинаково, медленно истекая кровью, захватчики уползали назад, по пути теряя людей и силу.

– Нет, устраивать заварушку с черными вождями не стоит, – я тихо пробормотал, прикинув возможное развитие событий.

Оставалась единственная возможность: выявить точное местоположение при помощи спутниковых снимков. Имея примерное место и зная временной интервал, используя нужные компьютерные программы, это будет несложно сделать. Вот если бы пришлось прошерстить весь континент, тогда процесс мог затянуться. К тому же известны примерные временные рамки, когда нужно искать, что делает задачу на порядок проще.

В общем, пришла пора вновь обращаться к современным технологиям. Учитывая, что на первом этапе использовалось мощное колдовство, это выглядело иронично.

– Без технологий никуда, – я хмыкнул и провел перед собой рукой.

Окружающий мир дернулся и превратился в плоскость. Открылся пространственный переход. Шаг вперед, и позади остается вымороженный участок бразильских джунглей, превращенных в ледяное плато.