Сестрица Алёнушка

– Добыть их невероятно трудно. Сами подумайте, как заставить ведьму плакать? Как собрать её слёзы. Нет верных решений, всё индивидуально. Одно понятно, добровольно ведьма своих слёз не отдаст.

– Прежде чем её плакать заставлять, надо сначала узнать, кто она, – вздохнула Алёна. – У меня даже мыслей нет. Кого я могу подозревать?

– Нинка, кто ж ещё! Ни малейших сомнений.

– Это новая соседка? – уточнила Алёна.

– Она. Она злодейка. Мы с ней… – бабушка вдруг замолчала, и закончила не слишком уверенно: – м-м-м, э-э-э, с молодости знакомы. Когда она в нашей деревне появилась, с маленькой дочкой, я и подумать не могла, что она ведьмой окажется. Прикидывалась добропорядочной она чрезвычайно умело. Да и у меня были причины ей доверять. А когда поняла, поздно было. Столько мне сил, столько стараний потребовалось, чтобы её из деревни выгнать, и вспоминать не хочу. Если бы не трагедия с её дочкой, может и не пришлось бы ту войну устраивать.

– А что с дочкой случилось? – живо заинтересовалась Алёна.

– Дочка её, Татьяна, про ведьминские дела матери ничего знать не хотела. Хорошая девчушка росла, всё в куклы играла. А уж лет двенадцать исполнилось, ну да времена другие были, не как сейчас: вас из телефона не вытащишь. Что там у неё с матерью вышло, какая ссора, я не знаю, но Татьяна дверью хлопнула и бежать. Я ей из-за забора: «Таня! Таня!» – да где там! Рванула так, только пятки сверкали.

Бабушка замолчала, видимо, вспоминая события прошлого.

– И что да-а-а-альше? – не вытерпел Иван.

– Искали её всей деревней. Мама ваша должна эту историю помнить. Участкового вызвали. Милиционер с собакой из района приехал. Да так и не нашли. Следы в лес за деревней вели, а там болото – собака след потеряла. Все решили, что девочка в болоте сгинула. Тем более, что они ж приезжие. За неполных два года, которые они к тому времени у нас прожили, всё досконально не изучишь. В лесах за деревней и местные бывает часами плутают. Леший водит. Он у нас шалун.

– А что соседка?

– Нину все жалели, каждый посочувствовать старался, помочь. Да ведь чем тут поможешь в такой беде? Никто кроме меня не знал, что она ведьма, она осторожно к силе прибегала. Вредила понемногу, исподтишка: и себя не выпячивала и выгоду свою умело прятала. И более всего от меня колдовство скрывала, знала, кто я. А я не открывалась, что уже разгадала её сущность, тихонько противодействовала, как могла.

– Ты поэтому хотела её из деревни прогнать?

– Да я поначалу и не хотела, – бабушка громко вздохнула. – Слабенькой она ведьмой в те времена была, да ещё самоучка. Никто её не учил. А если б под контролем берегини оставалась, так и не набралась бы сил. Конечно, тех кто на путь ведьмы вступил, тех переделать почти невозможно, они силу из людских страданий, ссор да раздоров берут. Устроят пакость, и им хорошо. А это затягивает. Коли коготок увяз – всей птичке пропасть. Но если колдовство их не удаётся, то и силы лишь убывают. Раз не вышло, два не вышло. Глядишь, Нина бы всё реже ремеслом своим промышляла. Ей бы в нашей деревне хорошо жилось, самое место для неё. Но когда Танюша пропала, Нину как подменили. Сильные чары в ход пошли, опасные для деревни. Не знаю, чего добивалась? Может, силы копила, потому как надеялась дочку отыскать и спасти.

– А ты не искала Татьяну? – перебила Алёна. – Я имею в виду колдовством, своими способностями?

– Да как не искать, искала, конечно. Не чужая всё-таки. – бабушка кашлянула и тут же пояснила: – Я хотела сказать, соседка всё-таки. Искала её со всем старанием. Но та словно в воду канула, никаких следов. И странные были у меня результаты, неоднозначные. Я даже не смогла определить, жива ли девочка. То так выпадало, то наоборот. Первый раз у меня такой крупный провал вышел. Но видать, имелись причины, чтобы мои поиски бесплодны остались. А Нина-то гораздо слабее меня была, да и знала меньше. Если сама пыталась отыскать дочку, то могла и не понять, что к чему. В общем стала она силу копить, не считаясь ни с кем и не выбирая методов. И тут уж мне пришлось взяться за Нину основательно. А когда я её опасное колдовство разрушила, к ней обратный удар вернулся. Такое не пропустишь, сразу понимаешь, что к чему. Один раз, другой, и она догадалась, что ей берегиня противодействует, а кто я, давно знала. Но тогда хватило ей ума понять, что не справиться ей со мной. Уволилась из колхоза и уехала. В деревне все думали, что не может жить там, где дочь пропала. Никто истинной причины не знал, кроме меня.

– А когда она верну-у-у-улась? – проблеял Ванька.

– Она к нам сегодня заходила, – сообщила новость Алёна. – А мы же не знаем её, мы её в первый раз видели.

– Три дня назад приехала. И в своём старом доме поселилась, а он уж много лет пустовал. Со мной поздоровалась, как ни в чём не бывало. Ни слова, ни намёка на прошлое, будто и не было между нами той войны, будто и не бежала она из деревни, проиграв. И я по старой памяти не ждала от неё больших проблем. Но она за эти годы немало сил накопила, и опыта набралась. Ударила так, что я не смогла отразить, и вот с приступом сердечным на больничной койке.

– Так, это из-за не-ё-о-о-о ты болеешь? – вскинулся Ванька.

– Её работа. Но на этом она, как видно, не успокоилась, решила мстить с размахом, не ограничиваясь. Чтобы у меня не было времени и сил на борьбу с ней, она сразу и против вас колдовство затеяла. И снова ей удалось. Думаю, она в тебя, Алёна, метила или в вас обоих. Ты потенциальная берегиня, и пока я болею, ты одна можешь с её колдовством совладать.

– Я же ничего не умею, – запротестовала внучка.

– Нина-то о том не знает. Думает, тебя всему учили с малолетства, как у нас принято. У тебя наследственность, у тебя магия в крови.

– Так, что там со слезами ведьмы?

– Да ничего, вряд ли у тебя получится их собрать. Придётся другой путь искать. Вот если бы я один амулет от мамы в наследство получила, тогда ещё шанс был бы. Но на нет и суда нет.

– А что за амулет?

– Семейная реликвия была, – тяжко вздохнула бабушка. – Дальний предок наш для своей жены делал, со всею любовью мастерил, вот и вышла уникальная вещь, для берегини весьма полезная. И кроме всяких защитных свойств мог он слёзы собирать. Такое чудесное свойство. Если кто-то в пределах трёх метров слёзы лил, то все они внутри амулета скапливались. А слёзы сильный реагент: больного вылечить, или, скажем, душевную боль унять – всегда слёзы нужны. А напрямую попросить не всегда можно. Мама моя от своей мамы получила его, когда ей пятнадцать лет исполнилось, как тебе сейчас, Алёнушка.

– И куда же он делся потом? – недоверчиво спросила Алёна. – Неужто потеряла?

– Ну что-ты! Пуще глаза берегла. Но время-то было злое, несчастное. Непростая история там вышла.

– Расскажи-и-и-и, – подал голос Иван.

– Да, бабуль, расскажи, – взмолилась Алёна.

– А не устали? Не замучила вас бабка стариковскими разговорами? Час-то поздний.

– Нет, нет, давай рассказывай. Ты про прабабушку ничего никогда не рассказывала, а нам же интересно.

– Ну, смотрите. Остановите, если что. Странное там дело такое случилось, я сама долго не могла поверить. У нас на север от деревни, в сторону Волчьего яра, в километре примерно есть старый бункер. Глубокий бункер, огромный. Для чего его строили, и что там было раньше, я, по правде сказать, и не знаю. Но когда в сорок первом деревню фашисты захватили, они этот бункер быстро отыскали и под свои нужды приспособили. И ладно бы для обороны или под склад там использовали, но они какие-то жуткие эксперименты там проводили.

– Что за эксперименты? – не поняла Алёна, от бабушкиного рассказа у неё по спине поползли мурашки.

– Над людьми. Исследовали необычные способности, очень интересовала фашистов эта тема. И в основном туда детей сгоняли. С разных мест свозили, издалека. Мрачные дела творились. Война, немцы местных за людей-то не считали. Что на их извращённый ум придёт, то и творили, и никакой защиты от них не было.

– Мы по ист-о-о-ории проходи-и-и-или, – поддакнул Иван.

– По истории, – повторила бабушка, и голос её показался Алёне очень усталым. – Из нашей деревни, из нашего Светлого Полесья почти всех мужчин на войну забрали. Дед мой на фронт ушёл сразу же добровольцем, да так и не вернулся потом. А Бабушка вместе с мамой уехать не успели. Уж больно немцы наступали быстро. Ну, каких-то особых зверств в деревне не совершали, бог миловал. Деревенских наших почти не трогали. Евреев у нас не было, коммунисты все на фронт подались. Председателя колхоза правда расстреляли сразу, а так, кто не лез на рожон, те тихонечко существовали. Так мама мне рассказывала, ей тогда шестнадцать как раз исполнилось. Бабуля-то моя была опытной берегиней, умело скрывала свои способности, а мама молодая слишком, не сдержалась. И знали в деревне-то, что она девица непростая. Кто побаивался, а кто за помощью бегал: лечила за милую душу, лучше любых докторов. Зато если кто маленьких обижал, или жену пьяный лупил, так лучше на глаза Маше было не попадаться. Марией маму мою, прабабушку вашу, звали, ну вы же помните.

– Помним, – за двоих подтвердила Алёна. Приврала, конечно.

– Видать, кто-то из деревенских проболтался. Народ-то всякий был, были и те, кто с немцами близко сошёлся. Ну, маму в бункер и забрали. И бабушка помешать не смогла, да и верила она в силу, что та в обиду дочь не даст. Много у берегинь секретов.

Бабушка замолчала, задумалась.

– Что с ней сделали? – Алёна прервала затянувшуюся паузу.

– Она вы-ы-ы-жила? – испуганно проблеял Иван.

– Ну раз я родилась, значит, выжила, – засмеялась бабушка. – Я уж много позже войны-то родилась. Хоть понимаю, для тебя всё это древность. Когда немцы драпали, спасаясь от красной армии, он все бумаги, документы, плёнки какие-то из бункера вывезли. Грузовиками возили, столько всего накопилось. А всех, кого в бункере в плену держали, уничтожить, расстрелять хотели. С собой везти не могли, не до того им было, а свидетелей оставлять побоялись. Вывели всех из бункера, и к оврагу, к Волчьему Яру, повели на расстрел. Только мама глаза фашистам отвела, и все дети смогли сбежать, уберегла она их, а вот взрослых спасти не вышло.

– А амулет? – напомнила Алёна.

– Маму прямо с улицы забрали, привезли и в камеру закрыли. Ну, может, не камера, а комната просто под замком и с голыми стенами. Из всей мебели только кровать, да ведро вместо туалета. Мама почти ничего не рассказывала, вспоминать не хотела. Амулет на шее висел на шнурке, а сразу их никто не обыскивал. Она тотчас сообразила, что амулет надо прятать, иначе отберут.

– Куда же в пустой камере спрячешь-то?

– Пришлось соображать быстро. А кровати стояли настоящие, не сколоченные нары, видать, от прежних владельцев бункера остались. Знаете, железные такие кровати, с сеткой, на которую матрас кладут. Сейчас редко такие увидишь. И спинки железные из трубок и блестящими шариками сверху. Открутила такой шарик на спинке и амулет туда засунула. В одну из ножек кровати.

– Здо-о-о-рово догада-а-а-алась! – обрадовался Иван.

– Да, здорово. Только забрать не успела. Она же не знала, что их на расстрел повели, их каждый день на всякие эксперименты водили. До сих пор амулет там, внутри ножки кровати спрятан, в комнате триста тринадцать.

– А дальше что было?

– Когда красная армия пришла, сунулись они в бункер, да что-то не пошло у них. Вроде даже погиб кто-то из сапёров. Командир решил людьми больше не рисковать, велел вход подорвать, чтобы никто туда не шастал. Мальчишки в моё время пытались залезть. Проход внутрь там остался, да только никто далеко не ушёл, возвращались быстро. Страшно там, говорят.

– Так может… – начала Алёна.

– Даже не думай! – тут же прервала её бабушка. Отчитала строго: – Вижу, что ты замыслила. Взрослые дядьки-сапёры не справились, а ты хочешь голову тигру в пасть сунуть. Всё равно не знаем, как Нину плакать заставить. Что ты её пытать будешь? Так что обойдёмся без амулета, найдём другой способ. Я тоже не лыком шита, кое-что умею. Но вот что странно, если для спасительного зелья слёзы ведьмы нужны, наверняка для оборотного зелья тоже слёзы нужны.

– Тоже ведьмы?

– А вот и нет, слёзы кровного родственника того, против кого зелье готовишь. Да ещё не любого, а не дальше, чем два поколения. Вот я бы для вас подошла, а моя мама уже нет. Но как Нина могла мои слёзы заполучить, или слёзы ваших родителей? Ума не приложу. У меня, когда сердце прихватило накануне, слёзы из глаз так и полились. Но Нины рядом не было. Одна я была дома, точно говорю.

– А если у неё такой же амулет был? Чтобы слёзы собирать?

– Вот если бы с нашим фамильным амулетом, тогда понятно. Могла бы под окном сторожить, поблизости. Но амулет наш уникальный был. Один такой, только у нашей семьи. Ни от кого, кроме своей мамы, никогда про такое не слыхивала. Нет, не понимаю. Может, Нина новомодный рецепт какой использовала? Без слёз? Всё, Алёнушка, Ванечка, устала я, – выдохнула бабушка. – Остальное завтра обговорим. Приходите в это же время на чердак, там защита хорошая, я позвоню и поболтаем.

– Ты выздоравливай, пожалуйста, – голос у Алёны дрогнул, получилось очень жалостливо. – Мы скучаем.

– Конечно, Алёнушка. Я скоро буду дома.

Бабушка положила трубку, и ребята спустились с чердака.

– Пойдём за росой, – предложила Алёна.

– А заче-е-е-ем? Слёзы-то мы не зна-а-а-а-аем как получить. – отмахнулся Ванька, беззаботно скача вокруг сестры. – Бабушка сказа-а-а-а-ала, что она всё реши-и-и-ит.

– А что она должна была сказать? Да прекрати скакать! – прикрикнула Алёна. – Думаешь она тебе скажет, что ты Ванечка навсегда козлом останешься?

– Думаешь, она обману-у-у-у-ула?! – Ванька замер будто мгновенно превратился в статую. Только глаза расширялись всё больше.

– Да. Нет. Не знаю! – отмахнулась Алёна. – Она будет пытаться, но способ-то, рецепт мы с тобой нашли, и другого нет. Пусть бабушка ищет свой способ, а нам нужно постараться сделать всё по рецепту. Понимаешь?

– Ага, – кивнул пришедший в себя козлик. – Но не понимаю ка-а-а-ак.

– И я пока не понимаю. Будем делать, что сможем. Вдруг в процессе что-нибудь придумаем?

Им снова пришлось идти на улицу и, постоянно оглядываясь на дом соседки Нины, набирать вечернюю росу под растущей луной. Когда предусмотрительно захваченная из сундука с чердака пробирка наполнилась наполовину, Алёна плотно заткнула её пробкой, и они поспешили домой.

Наконец они могли отдохнуть. Сумасшедший день, полный ужасов и магии, толстых фолиантов и непонятных стихов подошёл к концу. А что ждёт их завтра? Алёна не хотела об этом думать, боялась растерять свою решимость. Она страшилась, как бы назавтра кошмар не только не закончился, а не перешёл бы в полную и окончательную катастрофу.

– Я спа-а-а-ть, – не сдержав зевоты, Алёна едва ли не повторила новую манеру брата разговаривать. – Тебе кровать разбирать?

– Не на-а-адо. Я на кухне на дива-а-а-нчике устроюсь. Только све-е-е-т оставь.

– Вот, ночник включила и оставила. Но если что, кричи. Или стучи копытом в дверь.

И Алёна скрылась в своей спальне.

Глава 7

Когда Алёна проснулась, солнце уже вовсю оккупировало её небольшую комнату, заглянуло в каждый уголок, отражалось от зеркала на дверце старого шкафа. Алёна жмурилась, и вылезать из постели не спешила. Пока стук копыт по полу в соседней комнате не напомнил ей о проблеме. Алёна вздохнула и принялась за дела.

Иван давно поднялся, но будить сестру не решался. Раньше за ним подобной деликатности Алёна никогда не замечала. Оказывается, люди могут меняться? Неужели для этого надо превратиться в козла? Впрочем, некоторые, по мнению Алёны, были козлами от рождения, хоть и выглядели вполне по-человечески.

Позавтракали они быстро и быстро собрались. Бутерброды и оставшиеся пирожки для Алёны, четверть кочана свежей капусты и морковка для Ваньки отправились в его рюкзачок. В Алёнин рюкзак легли куртки, так, на всякий случай, найденный у бабушки хороший фонарик, спички, для надёжности завёрнутые в полиэтиленовый пакет. Больше Алёна ничего не придумала. Несмотря на жару, она натянула джинсы и клетчатую рубашку с длинным рукавом. Покрутилась перед зеркалом под ехидное блеянье брата и осталась довольна.

– Куда мы идё-о-о-м? – Иван суетился, сновал вокруг, пока Алёна завязывала кроссовки.

– Нам надо выяснить хоть что-то про старый бункер. Нам нужно попытаться отыскать прабабушкин амулет. Ты всё забыл?

– По-о-о-омню! Чтобы слё-о-о-озы собрать.

– Точно. Без амулета заполучить слёзы ведьмы будет гораздо сложнее. Не знаю, реально ли, но попробовать мы должны. Вдруг там всё изи? Зашёл, забрал и свободен.

Брат с сестрой вышли на улицу и заперли дом, чего в деревне никто отродясь не делал. Но соседство с ведьмой не позволяло быть беспечным. Алёна шагала по знакомым улицам, то и дело кивая и здороваясь. Она помнила далеко не всех, но бабушка приучала говорить: «Здрасьте» всем без разбору и знакомым, и нет. Деревня – тут свои правила.

– А ты к своему Ники-и-и-те идё-о-о-шь? – не вытерпел неизвестности Иван.

– Тс-с-с! – шикнула Алёна. Зашептала: – Не болтай! Помалкивай давай. Не хочешь ведь, чтобы вся деревня знала, что ты в козла превратился. Будут мальчишки и девчонки в тебя пальцем тыкать. Больше наблюдай, слушай и молчи, не проговорись случайно. Может, чего интересного услышишь, чего при посторонних не расскажут. Ты теперь идеальный разведчик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее стихи автора, если не указано иное.