Тень зверя

Анастасия Калмыкова

Тень зверя

Каждую ночь, как и в тот проклятый вечер, я видела его чёрный взгляд, окутанный дымкой. Взгляд зверя, загнавшего свою добычу в угол. Я помнила свои ощущения - как внутренности болезненно скручивались от обречённости и ожидания самого худшего. Холод от лезвия ножа на шее, чужое прерывистое дыхание и эта фраза, которую зверь беспрестанно повторял: «Ненавижу тебя…». И при этом - обжигающие кожу горячие поцелуи, резко контрастирующие с его словами и тоном.

Глава 1

"Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень"

(псалом 137, Ветхий Завет).

«…в Выборге продолжается серия жестоких убийств молодых девушек. Сегодня утром в лесополосе за городом обнаружено тело четвёртой жертвы за последний год. По предварительным данным, смерть наступила в результате множественных ножевых ранений. Следователи не исключают, что все преступления совершены одним и тем же лицом. Жителей города призывают соблюдать осторожность и не выходить из дома в тёмное время суток. Мы будем следить за развитием событий…»

Я сжимала бутылку вина так сильно, что горлышко врезалось в ладонь. Телевизор моргнул, и на экране снова показали ту же картинку - лес, ограждение, полицейские ленты. Я перевела дыхание. В горле пересохло.

- Мне так страшно, мама… - прошептала я в пустоту.

Голос утонул в тишине, никто не ответил. Я всё глубже проваливалась в царство Морфея, теряя связь с реальностью, и слышала только эхо собственного хриплого шёпота. Комната перестала существовать, и я окончательно погрузилась во тьму. Мне снова приснилась она.

Её черты каждый раз ускользали, но образ врезался в память навсегда. Утончённая, длинные каштановые волосы и глаза орехового цвета. Моя мама. Айла Мадьяни. Она двигалась в мистическом танце, будто сама Айла Сах исполняла танец семи вуалей. Её взгляд поражал, а смех мягко отдавался в ушах.

Теперь я видела её очень близко. Она была так несчастна… Смех её был близок к слезам, а в глазах застыла обречённость. Вспышка. На платье мамы появилась кровь, шея и грудь оказались изранены ножом, на лице застыла гримаса боли. Я не видела убийцу и не хотела видеть, но подсознание оказалось коварным. Картинки с каждым разом появлялись всё чаще и становились только ярче, и я больше не могла это контролировать. Мне всё сильнее казалось, что я вижу себя… Мне хотелось верить, что это всего лишь видение, игра воображения, взволнованного сценой из фильма или спектакля. Однако, несмотря на самообман, я знала - эти кошмары приходили из-за событий, произошедших со мной в прошлом.

С трудом открыв глаза, я вглядывалась в темноту и слышала, как демоны внутри меня заливались диким хохотом, намекая на то, в кого я превратилась за год.

Я потянулась к бутылке, и пальцы соскользнули с горлышка. Стекло звякнуло о пол. Я замерла, прислушиваясь - не прибежит ли соседка снизу. Тишина. Я подняла бутылку, вытерла горлышко о край футболки и сделала глоток. Вино обожгло горло, но не согрело.

Слёзы текли по лицу тонкими линиями, а я снова и снова мысленно возвращалась в тот проклятый вечер. Праздник в честь моего дня рождения ровно год назад. В тот вечер тень, которая преследовала меня уже несколько лет, наконец показала своё лицо. Лицо, которое я забыла и вот уже год пыталась вспомнить - но безуспешно.

Тогда впервые за долгое время я была по-настоящему счастлива, находясь в кругу близких людей. Только это мнимое счастье буквально вырезали ножом из моего сердца, оставив шрам на ключице - как метку зверя.

Из-за травмы головы события того вечера рассыпались на осколки.

Я праздновала день рождения в ресторане. Крёстная арендовала террасу с прекрасным видом на лес. Было много людей. Родственники, друзья, одноклассники… Мне позвонили и коротко сообщили в трубку: «Здравствуйте, доставка».

После этого курьер попросил спуститься на крыльцо ресторана. Я не помнила, почему никому не сказала и незаметно ушла с праздника. Дальше воспоминания в моей голове представляли собой странный пазл из тревожных картинок. Я помнила человека крепкого телосложения в тёмной одежде с капюшоном на голове. Он резко схватил меня и потащил вглубь леса. Я пыталась кричать и вырываться, но он приставил нож к горлу и приказал молчать и не двигаться. Сначала он стоял сзади, обнимал и будто вдыхал запах моих волос. А потом обошёл меня и грубо прижал к дереву. Я знала, что, несмотря на то, что уже смеркалось, я хорошо видела его лицо - как он и хотел. Но теперь каждую ночь, как и в тот вечер, я видела только его чёрный взгляд, окутанный дымкой в моей памяти. Взгляд зверя, загнавшего свою добычу в угол. Я помнила свои ощущения: как все внутренности болезненно скручивались от обречённости и ожидания самого худшего. Холод от лезвия ножа на шее, чужое прерывистое дыхание и эта фраза, которую мужчина беспрестанно повторял: «Ненавижу тебя…». При этом - обжигающие кожу горячие поцелуи, резко контрастирующие с его словами и тоном. Словно он плохо себя контролировал. Я не понимала, что он делает и за что он меня ненавидит. Монстр, потерявший человеческий облик, говорил ужасные слова, называл меня грязной и водил ножом по моему лицу, шее, ключицам и спускался к декольте. А я не дышала, зажмурившись, полностью парализованная от страха.

И только когда почувствовала резкую боль, осознав, что он сделал порез на моей ключице, я вскрикнула от ужаса и распахнула глаза. Он убрал нож и принялся языком зализывать рану. Я ощущала, как кровь стекает тонкой струйкой вниз и проникает под ткань платья.

Лихорадочно соображая, как спастись, я ударила его в пах. Он отстранился, и, пользуясь его заминкой, я решительно побежала. Не разбирая дороги и не помня, в какой стороне ресторан, я просто бежала, царапая ноги и спотыкаясь. Глаза застилали слёзы, а мозг сверлила одна-единственная мысль:

Я хочу жить.

В очередной раз споткнувшись, я упала и он настиг меня слишком быстро. Схватил, перекинул через плечо и снова куда-то потащил. Сердце в моей груди делало сальто, казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Я брыкалась и кричала изо всех сил, пыталась укусить его - но тщетно. Окончательно обезумев от страха, я, ломая ногти в кровь, стала яростно царапаться и дёргать ногами, надеясь причинить ему хоть какую-то боль. Спустя секунды мужчина зарычал - скорее от злости, чем от боли - и резко скинул меня на землю. Моя голова приземлилась на что-то твёрдое и холодное. Оглушительная боль. Дальше - полнейшая пустота…

Я очнулась от истошного женского крика. Сознание было тяжёлым. Я схватилась рукой за затылок и почувствовала кровь. В помещении было очень темно и сыро. А где-то совсем рядом, буквально за стеной, какая-то девушка умоляла отпустить её и кричала от боли. У меня всё внутри сжалось, дыхание перехватило. Какой-то ледяной ужас сковал всё тело. Я не могла пошевелиться. Не могла поверить, что это происходит со мной.

Я закрыла уши и заплакала. Пыталась вспомнить молитву, которую мне однажды читала мама. Сидела так несколько минут, пока не поняла, что крик прекратился. Тишина была пугающей… Я слышала только биение собственного сердца и то, как где-то далеко глухо капала вода. Сознание рисовало ужасные картинки. Я вглядывалась в темноту, но не видела ничего, ни проблеска света. Голова и глаза ужасно болели.

Неожиданно громко я услышала звук открывания замка на двери. Кто-то вошёл ко мне, но не произнёс ни слова. Я по-прежнему ничего не видела. Хотела закричать, но резко остановила себя, испугавшись последствий. Так и продолжила сидеть, настороженно вглядываясь в темноту, не дыша.

- Хорошая девочка, - произнёс глухой голос совсем близко.

Я дёрнулась и ударилась виском об стену. Но мне не было больно. Страх. Это единственное, что заполняло всё моё тело и душу. Я боялась, что буду следующей. Боялась, что он будет и меня истязать.

- Поешь, - сказал мужчина и что-то поставил передо мной. Затем я услышала, как он вышел.

Я не хотела есть. Мне хотелось только плакать, кричать, звать о помощи или просто уснуть. Чтобы проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон.

Я не притронулась к еде и через несколько минут действительно уснула. Не знаю, сколько проспала, но в какой-то момент я резко распахнула глаза от ощущения чьего-то присутствия рядом. В комнате было чуть светлее - либо у меня что-то случилось со зрением из-за травмы. И я увидела его.

Он сидел рядом со мной на корточках и рассматривал меня. Лицо его было размыто, на голове кепка - я не могла рассмотреть лица.

Увидев, что я очнулась, он резко вскочил - как мне показалось, радостно - и вышел. Но через несколько секунд вернулся, ведя за собой девушку. Она еле передвигала ногами, вся её одежда была изрезана и испачкана кровью. Меня тут же замутило от страха.

Девушка плакала, но не вырывалась. Зверь завёл её в комнату и оставил в центре, недалеко от меня. Взглянув на меня, он повернулся к ней и произнёс:

- Расскажи ей.

Девушка заплакала ещё громче, а я смотрела на неё, ничего не понимая, боясь пошевелиться.

Она начала что-то говорить, но сквозь рыдания слова давались ей с трудом. Тогда он подошёл к ней, схватил за волосы на затылке и больно дёрнул, повторив приказ. В этот момент мне показался его голос знакомым, хотя он намеренно делал его грубее и тише.

Девушка не прекращала плакать, и тогда я собралась с духом и решилась сказать:

- Пожалуйста, отпустите её.

Зверь резко повернулся ко мне. Я отшатнулась назад и замолчала. Он приложил палец к своим губам и жестом заставил меня замолчать.

- Говори, - снова обратился он к девушке.

Она всхлипнула, посмотрела на меня и холодно произнесла:

- Он убьёт меня, потому что я не ты.

И после этих слов с ледяным спокойствием зверь вонзил нож в её горло. Я закричала от ужаса и зажмурилась, закрыла лицо руками. Он продолжал наносить удары. Девушка кричала, а я чувствовала, как брызги её крови попадают мне на руки и плечи.

Я сползла с кровати и забилась в угол, не в силах слышать и видеть всё это. Меня начало трясти, я бесконечно повторяла всего одно слово: «Пожалуйста». Молила его отпустить меня. И вдруг почувствовала, как что-то кольнуло в плече. Он сделал мне укол.

Очнулась я уже в больнице, в окружении врачей и полиции. Я смотрела на них испуганным кроликом, не понимала, что происходит и где я нахожусь. А главное - как я тут очутилась. Перед глазами постоянно всплывало лицо убитой девушки.

Оказалось, что меня искали почти неделю. Обнаружили без сознания на крыльце какой-то старой пригородной больницы, где нет ни охранника, ни камер. Я не смогла вспомнить ничего полезного для полиции. Я не помнила лица. В моей крови обнаружили наркотик, а на плече был след от укола. И это, пожалуй, всё, за что можно было зацепиться…

В больнице Выборга я пробыла ещё больше месяца. Из-за травмы головы я потеряла много крови и частично ослепла. Мне сделали операцию, но полностью зрение восстановить не удалось. Я жива - формально, вижу на процентов шестьдесят, приспособилась… Однако так и не смогла найти в себе силы жить дальше полноценной жизнью.

Теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». Когда-то я была жизнерадостной и целеустремлённой. Шла к своей мечте, игнорируя проблемы и тот факт, что рано потеряла родителей и оказалась в детдоме. Сейчас же я боялась лишний раз выйти из квартиры. Перестала танцевать, общаться с друзьями, удалилась из всех соцсетей, а на ночь плотно закрывала шторы. Мне было страшно, тревожно, и почти каждую ночь я просыпалась в липком поту от ощущения, что в квартире кто-то есть. Чувствовала себя жалкой и беззащитной и очень злилась на себя за своё состояние. За то, что не могу побороть страх. За то, что не могу вспомнить его лицо. Я даже не знала, что именно чувствую. Просто необъяснимое навязчивое состояние, которое сопровождалось головокружением и тошнотой. Часто возникало неудержимое желание отключиться от мира, исчезнуть. В такие моменты помогали только таблетки…

Полиция уже год искала нападавшего - но ни одной улики. Как такое возможно? Словно я всё придумала и никакого маньяка не было. Следователь уже предполагал, что я просто зависла с кем-то или хотела сбежать из дома. "Чего можно ожидать от детдомовских". И неважно, что я жила там всего полгода.

Подключали психологов, гипнологов и психотерапевтов. Всё впустую - я не могла вспомнить лица, будто стоял какой-то блок в подсознании. Я старалась описать девушку, но никого похожего они не находили, и о пропаже никто не заявлял.

Но я точно не сумасшедшая. Он был, и я видела его. Мне казалось, я и сейчас ощущаю его за спиной. Его взгляд. Я на всю жизнь запомнила эти глаза. Чёрные, пристальные, злые. Иногда шрам начинал жечь так сильно без причины. Следом накатывала бесконтрольная паника, переходящая в истерику. В сознании мелькало окровавленное лицо девушки. Дыхание перехватывало, лёгкие сжимало колючей проволокой. Перед глазами всё плыло, тело дрожало, и хотелось кричать… Когда это начиналось, я сразу окунала голову в прохладную воду, выпивала дозу успокоительных и ложилась спать.

Так и сегодня - после очередной панической атаки я выпила несколько разноцветных таблеток, легла в кровать и укрылась с головой. Привычно включила шум дождя, чтобы быстрее отключиться. Однако уснуть мне не дали.

Неожиданно на всю квартиру раздался громкий звонок в домофон. Я вздрогнула и крепко зажмурилась, думая, что мне это мерещится. Ведь ещё несколько месяцев назад я отключила звук домофона. Какого черта? Демоны снова играли со мной в свою безумную игру? Или я переборщила с таблетками? Аккуратно вылезла из-под одеяла и подошла к двери.

Ледяными от ужаса руками сняла трубку домофона…

- Здравствуйте, доставка!

Глава 2

Я резко открыла глаза. Сознание было спутанным, голова тяжелой, будто набитой свинцом. Сколько я спала?

Через неплотно закрытые шторы в комнату пробивался тоненький лучик света. Уже утро.

У меня снова случился провал в памяти. Я не помнила, что делала после того, как сняла трубку домофона. Может, мне это все приснилось?

Я встала с постели и вышла в коридор. Трубка висела, едва покачиваясь, а на коврике возле двери стояла огромная розовая коробка. Господи..

Несколько минут я просто стояла и смотрела на нее, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Я не могла оторвать взгляд от коробки. Розовая, с огромным бантом, она казалась чужеродным объектом в моей прихожей. Мысли роем кружились в голове, но ни одна не задерживалась. Неужели он был здесь? Или я просто, как всегда, теряла связь с реальностью, и это часть моей больной фантазии?

В груди глухо ухало. Я слышала собственный пульс - слишком часто, слишком громко. Подсознание кричало: "Не открывай!". Но любопытство, или что-то еще более темное, толкало вперед. Я присела на корточки, коснулась атласной ленты. Она была ледяной. Словно повеяло могильным холодом. Пальцы дрожали, пока я развязывала бант, потом медленно подняла крышку..

Внутри лежал виниловый проигрыватель, а рядом - старинная шкатулка из красного дерева с перламутром. Я достала ее, ощущая тяжесть и прохладу дерева. Замок был сложным, витиеватым, но на нем висел маленький серебряный ключик.

Пальцы сами нашли замочную скважину. Щелчок. Шкатулка открылась, и я замерла. На бархатной подкладке лежала толстая пачка старых писем, перевязанных выцветшей лентой, и небольшая, пожелтевшая от времени фотография. На ней - молодая женщина, невероятно красивая, с длинными каштановыми волосами и глазами цвета ореха. Она танцевала, закружившись в каком-то восточном танце, ее руки были изящно изогнуты, а взгляд полон жизни и… печали? Это была она. Девушка из моих снов. Моя мама.

Рядом с фотографией лежал искусно сделанный браслет из серебра с маленькими колокольчиками, которые тихо звенели при малейшем движении. Я помнила этот браслет! Мама надевала его на каждое выступление. Он всегда издавал нежный, почти волшебный звон, когда она двигалась. Этот звук ассоциировался у меня с чем-то прекрасным и хрупким.

Взяв браслет в руки, я почувствовала легкое тепло. Он будто живой. Я приложила его к запястью, и колокольчики издали тихую мелодию, от которой по коже пробежали мурашки. Это был не просто браслет - это была часть мамы. Часть того мира, который я потеряла так рано и так внезапно.

Слезы снова душили меня. Я отложила браслет и взяла в руки письма. Их было много, они были написаны разным почерком. Большинство - мамины, некоторые - от ее поклонников, еще какие-то - от.. кого-то другого. Я открыла первое письмо.

«Моя дорогая Айла, каждый твой танец - откровение. Ты - само воплощение грации и страсти. Я не могу без тебя жить. Ты нужна мне, как воздух. Скоро я смогу быть рядом, и никто не помешает нам».

Подпись была неразборчива, лишь небрежный росчерк. В этих строчках чувствовалась одержимость, почти безумие.

Я прочитала еще несколько писем, одно за другим. Все они были полны восхищения, любви, но в каждом втором сквозила некая темная тень - угроза, требование, почти мольба. Одно письмо было написано грубым, мужским почерком, словно выведенным наспех:

«Ты думаешь, можешь сбежать? Ты - моя. И твоя дочь будет моей. Так же, как твоя кровь принадлежит мне, так и ее будет принадлежать. Ты забыла, кто ты, Айла? Ты забыла, кому ты обещала верность? Я найду тебя. И найду твою маленькую копию. Она будет расплачиваться за твое предательство».

Подписи не было. Просто инициал - «К». Мороз пробежал по коже. Я чувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Это был не просто поклонник. Это был он. Тот, кто преследовал мою маму. Тот, кто, возможно, убил ее. И тот, кто теперь преследовал меня.

Я перебирала письма, лихорадочно ища ответы. Почему мама никогда не говорила мне об этом? Почему не предупредила? И почему я только сейчас получила эти письма? Крёстная.. Она что-то знала? А папа? Почему я его совсем не помню?

Я вышла из транса, схватила телефон и набрала крестную. Фактически, сейчас она была моим единственным опекуном и близким человеком. Мне было четырнадцать, когда родители погибли в аварии и меня определили в детдом. Бабушек и дедушек у меня не было, они давно умерли. Крёстная работала археологом и очень часто уезжала в длительные командировки. В детдоме я пробыла полгода, прежде чем она меня забрала. А после нападения она долго была рядом со мной, но я понимала, что без раскопок она не может жить. Поэтому старательно уверила ее, что со мной уже все отлично, и постоянный присмотр ни к чему. Сейчас Ольга работала в Праге, должна была вернуться только через два месяца.

- Ольга.. привет.- начала я неуверенно. Не хотелось ее расстраивать и вырывать с работы.

- Привет, малышка! Ну как ты там?- женщина отвечала оживленно, а на фоне слышалось постукивание молоточков.

- Нормально. Прости, что отвлекаю.. Мне прислали подарок на день рождения..там..

- Да, милая. Это я отправила. Тебе понравилось?- поспешно перебила крёстная и добавила,- Ой. Извини, давай позже созвонимся, меня зовут.

- А..- не успела я ничего ответить, на другом конце трубки меня уже никто не слышал.

Иногда мне казалось, что я для нее обуза, но она старалась быть милой со мной. Очень странно, что мама отдала свои письма Ольге.

Неожиданно шрам на ключице начал гореть. Я схватилась за него, пытаясь унять эту адскую боль, которая теперь казалась связанной не только с нападением, но и с чем-то гораздо более глубоким, унаследованным. Словно кровь моей матери, ее страхи и тайны теперь текли по моим венам.

Я сорвалась с места, шкатулка упала на пол, письма рассыпались. Мне нужно было выйти на свежий воздух. Я бросилась на балкон, хватаясь за холодные перила. Дождь хлестал по лицу, но я не чувствовала холода. Только этот обжигающий шрам и ледяной ужас в душе.

С тринадцатого этажа городские огни казались расплывчатыми пятнами. Где-то там, внизу, стояла эта черная машина. Каждый день. И мужчина внутри. Я больше не могла списывать это на воображение. Мне не мерещилось. Он был здесь. Он чего-то ждал.

Я ощущала себя загнанным животным, запертым в ловушке. Бежать было некуда. Он знал, где я живу. Он знал обо мне все. Он хотел завершить начатое. Я хотела забыться, стереть из памяти лицо той бедной девушки.

Собрав последние силы, я отступила от перил. Мне нужно было успокоиться. Таблетки. Вода. Но сейчас они не помогли бы. Мой страх обрел лицо, пусть и скрытое. И он был связан не только со мной. Он тянулся из прошлого, из жизни моей матери.

Странная мысль озарила меня. Я вспомнила мамины уроки танцев, которые она давала мне в детстве. Она всегда говорила, что танец - это не просто движение, это способ рассказать историю, выразить боль, страсть, гнев.

Я пошла в гостиную, где стоял большой зеркальный шкаф, и включила проигрыватель. Я выбрала одну из маминых пластинок, ту, что она любила больше всего. Музыка заполнила комнату приглушенным шипением винила. Восточные мотивы, ритм, который вызывал дрожь в теле.

Сначала движения были неловкими, скованными страхом и застарелой болью. Но постепенно я вспоминала, как мама двигалась. Как ее тело подчинялось музыке, становясь единым целым с ней. Я закрыла глаза, позволяя звукам унести меня прочь от реальности, от страха, от этой квартиры, ставшей тюрьмой.

Мои руки начали двигаться сами по себе, ноги скользили по полу. Я чувствовала, как пробуждается что-то древнее, дикое. Это был не просто танец. Это был танец боли, гнева, отчаяния. Но в нем была и сила. Сила, которую я унаследовала от матери. Сила, которая могла стать моим спасением.

Я танцевала, пока пот не начал струиться по лицу, пока мышцы не начали гореть. В каждом движении я пыталась найти ответы, разорвать проклятый круг, которым он очертил мою жизнь. Я танцевала для мамы, для себя, для тех мальчиков, чья кровь была на моих руках... Я танцевала, чтобы вспомнить. Чтобы понять..

Я была глупым подростком, когда произошла трагедия с моим одноклассником.

После детдома я пошла в девятый класс в новую элитную школу. Там я училась по ускоренной программе в небольшой группе. Из-за постоянной занятости крестной я была предоставлена самой себе. После смерти родителей мое эмоциональное состояние оставляло желать лучшего, и, несмотря на отличную учебу, я вела себя не всегда хорошо. У меня случались приступы агрессии, я была циничной и нелюдимой. И как ни странно, стала звездой нашего потока. С самого детства люди тянулись ко мне - и мужчины, и женщины, - в то время как я ценила только свое одиночество.

Со мной в классе учился Рустам Гаджиев, местный мажор и сердцеед, который, несмотря на это, ходил за мной как привязанный. Первые полгода меня это забавляло, потом стало серьезно надоедать. Я разговаривала с ним и по-хорошему, и ругалась, просила, чтобы отстал. Но он все равно очень навязчиво продолжал ухаживать и буквально преследовал.

Я часто оказывала такое влияние на парней, сама до конца не понимая, как это происходит. Я никогда не обладала сногсшибательной внешностью, да и характер был не лучше. Что-то неуловимое привлекало ко мне, как магнитом, и неминуемо заставляло страдать. И я страдала от этого не меньше. Даже в детском доме за полгода успела нажить себе врагов в лице нескольких девочек, чьи парни оказывали мне знаки внимания. Ни один из них мне не был нужен, и каждый из них об этом знал. Так может, в этом и проблема? Людям свойственно зацикливаться на том, что недоступно. Несколько раз мне устраивали темную, и только появление воспитательницы, а иногда и охранника спасало меня от серьезных травм. Что сказать, я была счастлива, когда этот каждодневный ад закончился. Однако в школе не стало проще.

В конце десятого класса наша общая одноклассница устраивала у себя на даче большую вечеринку по случаю окончания учебного года. Все веселились, немного выпивали, и я в том числе..

Два года назад

- Лера! Иди к нам.- перекрикивала музыку хозяйка вечеринки и махала мне рукой.

Я стояла, облокотившись на холодную кирпичную стену, и смотрела на озеро. Закат медленно окутывал водную гладь и переливался, отражая силуэты деревьев. Ребята веселились около костра, кто-то купался, несмотря на то, что вода была еще недостаточно теплой. А я задумчиво всматривалась в рябь на воде и ощущала нарастающее чувство тревоги. Именно то, что я чувствовала в день смерти моих родителей. Это странное жжение в груди..

Я подошла к девочкам, села на скамейку и поняла, что сегодня что-то произойдет.. Горько усмехнулась, осознавая, что ровным счетом ничего не могла сделать, ничего изменить. Я не контролировала это чувство, просто ощущала что-то странное вокруг. Озираясь по сторонам, я заметила, как пьяной походкой в нашу сторону шел Рустам и еще пара знакомых парней.

Рустам подошел ко мне и неуверенно плюхнулся рядом, обдавая меня запахом изрядно выпитого алкоголя.