Пилигрим. Реформатор

И решение вопроса комплектования и содержания войска по образцу Пограничного не получалось. Михаил сосредоточил в своих руках серьезное производство дорогих товаров, пользующихся спросом. Да еще и поставляет их куда дешевле, чем могут предложить другие.

Взять те же мышеловки. Помнится, едва они появились в Переяславле и Киеве, как местные купцы поспешили скупить их на корню. А там появились на прилавках, но уже по другой цене. Родион, ведавший торговлей Пограничного, расстраиваться по этому поводу не стал.

Это по первости паренек трясся над каждым серебряным, впадая в панику. А тут просто выволок из закромов очередную партию. Как раскупили и ее, заказал со склада в городе еще. А там и снова. И ведь такое было не только с мышеловками, но и с другими товарами. Понемногу оптовики сдулись. У местных кустарей цены получались выше. Вот и выравнялась торговля.

Но, несмотря на спад ажиотажа, оборот за счет низкой цены не спадает. Это в близлежащих городах можно прикупить пограничный товар подешевле. Обеспечить же потребным всю Русь у Романова пупок развяжется. Так что доходы у него высокие. А потому и всеобщую воинскую повинность он вполне себе тянет. Чего не сказать о Владимире.

Потому и думали-рядили, что да как. Михаил поначалу выложил перед Владимиром свои выкладки, мол, вон я какой умный. Опирался он на все то же фемное войско ромеев. Разве только учел недостатки, которые не могли остаться им незамеченными за годы службы в Малой Азии.

Вот только вся стройная структура, которая вполне могла оказаться рабочей в империи, была тут же разрушена Мономахом о реалии Руси. Как говорится, дьявол кроется в деталях. Романову многое было попросту неизвестно ввиду того, что сам он в Пограничном заводил порядки под себя, которые серьезно отличались от всего существовавшего прежде как у ромеев, так и у русичей.

Пришлось все переделывать. Но теперь уже с Владимиром на пару. Князя настолько увлекла идея реформирования, что он пробыл в Пограничном еще целую неделю. И все это время они с воеводой трудились над разработкой будущего преобразования.

Признаться, Михаил был сильно удивлен, когда до него вдруг дошло, что Владимир думает в первую очередь не о том, чтобы создать сильное войско. Для чего выстроить систему податей и увеличить пополнение казны. Иными словами, провести серьезную реформу, сравнимую с настоящей революцией. Его главные устремления были направлены на то, чтобы всех примирить и раздать всем сестрам по серьгам. Он был убежден, что, если на Руси установятся мир и порядок, тогда и никакой внешний враг ей не страшен.

Вообще-то Михаил был склонен с ним в этом согласиться. А еще очень надеялся, что у них все же получилось за эти дни выработать рабочую схему. Невозможно создать план переустройства государства на коленке за пару-тройку дней? Конечно, невозможно. Но тут главное – начать. Как говорится, ввязаться в бой. А там война план покажет.

– Воевода, – послышался сзади голос Бориса.

– Слушаю тебя, – не оборачиваясь, произнес Романов.

– Вести из Тмутаракани.

– И судя по всему, добрыми их не назвать.

– Умерла княгиня Евгения.

– Жаль ее, конечно, но с чего ты взял, что это так уж важно, чтобы идти с докладом спозаранку? – оборачиваясь к безопаснику, поинтересовался Михаил.

– Человек из Тмутаракани явился не сам по себе, а вместе со служанкой княгини.

– По любовнице соскучился? – вздернул бровь Романов.

– Княгиню отравили. Анисью едва удалось вырвать из рук убийц. Не успел князь Олег предать останки жены земле, как начал переговоры с Осолукканом насчет женитьбы на его дочери.

– А вот это уже интересно. Хочешь сказать, что он готов к походу на Чернигов?

– Шесть тысяч воев это серьезно. Но все же недостаточно для похода на Мономаха. Даже после того, как объединится с Осолукканом, сил все еще не достанет. Все одно нужно будет подгадать момент, чтобы Владимир увел из Чернигова большую часть дружины и ополчение, – покачав головой, возразил Борис.

– Долго ждать, пока половцы ударят по Переяславлю или Киеву, не придется. У многих ханов сейчас свербит. Даже мой тесть не исключение. Руку готов дать на отсечение, что быть ханом ему уже наскучило, хочется именоваться великим.

– Прибереги руку. Вдруг в следующий раз окажешься неправым. А ты слово свое привык держать, – с ухмылкой подтвердил безопасник.

– Не преувеличивай. Не вижу причин придерживаться своих обещаний, если они не сулят выгоду. Ну что же, знать, пришел срок Святославича. Вот уж не думал, что он ради своих амбиций порешит мать своих сыновей.

– Мало захватить черниговский стол, его еще и удержать надо. А тут без верного союзника никак. Евгения Олегу мешала. И как только она этого не понимала, – вновь покачал головой Борис.

– Она была не дура. И если бы только заподозрила что-то подобное, то сама избавилась бы от него, – убежденно произнес Михаил, неплохо знавший характер покойной.

– А может, и попыталась, да он ее опередил, – предположил безопасник.

– Я бы этому не удивился. Ты с Анисьей подробно беседовал?

– Нет еще. Сразу к тебе.

– Выясни все доподлинно. Подготовь десяток особистов не из болтливых и кого-нибудь из своих ближников, которые имеют выход на тамошних соглядатаев. Да Анисью с собой пусть прихватят, – задумчиво произнес Романов.

– Уж не удумал ли ты выкрасть княжичей?

– Княжичей сюда, а князя с братьями его в расход. Нечего им на Руси воду мутить. И без того смутьянов хватает.

– Все понял. Сделаю.

– Что-то еще? – видя, что безопасник не спешит уходить, поинтересовался Михаил.

– С Ростиславом как быть? Как бы больших бед от него не приключилось. Так-то косился и ладно. А теперь-то зол на тебя без меры.

– Что Горыня?

– Сидит в дальнем углу, дуется как мышь на крупу.

– Человечка под князя подвел?

– Подвел. Но он пока особо не усердствует, все больше к Вторуше ластится. В сече чуть голову не сложил. Но отделался легкой раной.

– Не Ростислава, случаем, прикрыл?

– К сожалению, нет. Их в рубке разбросало.

– Вторушу прибрать гладко получится?

– Мы даже делать ничего не будем. Подберем момент, когда он отправится к полюбовнице своей, да подбросим о том боярину Ратибору письмецо подметное. А там он уж и сам управится.

– Тогда делай.

На Ростислава Михаил конечно же был зол. Но в то же время понимал, что мальчишка находится под влиянием своего товарища по детским играм. Говорил же Горыне убрать негодника. Тот вроде и попытался, да князь малолетний начал канючить. А он из взрослого воя веревки вил. Да и сам Вторуша присмирел. Стал действовать куда тоньше, все время ластился к боярину Трепову и усыпил-таки его бдительность.

Рассмотрели опасность слишком поздно. Когда Ростислав вошел в лета, то есть ему исполнилось четырнадцать, и он уже считался полноправным правителем. Горыня, как и подобает настоящему воспитателю, начал ослаблять вожжи, предоставляя князю свободу волеизъявления.

Приглядывал, конечно. Советовал. И все время следил за боярами, чтобы, ни приведи господь, никто из них не заполучил серьезное влияние на воспитанника. Да только опасность случилась с другой стороны. Не брал он в расчет молодого охламона. А зря. Подсидел-таки его Меньшиков средневекового разлива и оттер в дальний угол.

Ростислав так осерчал на боярина Трепова, что даже в поход его не взял. Будь Горыня на поле боя, и к гадалке не ходи, случившегося безобразия и близко не было бы. Но двадцатилетний сопляк переиграл его вчистую. Ловок шельма и изворотлив. А главное, язык у него подвешен как надо. Соловьем заливается на ухо князюшке.

Признаться, подобный оборот стал неожиданностью и для Михаила, хотя и приглядывали за княжеским двором. Пришлось выправлять ситуацию. Начали подводить под князя своего человека. Не под самого Ростислава, а под Вторушу. Федору был уже двадцать один год. Из них семь лет в службе безопасности. За прошедшие годы многому научился. И воинскому искусству в том числе. Ну и за острым словом в карман не полезет.

Внедрение проходило успешно. Но нужно было время, чтобы закрепиться и с гарантией занять место выбывшего фаворита. Но, похоже, оттягивать дальше некуда. А там и Горыне вернут фавор да князюшке в голову вложат нужные мысли. Молодой же. Из него еще можно вылепить нечто дельное. Зловредность же его – это результат дурного влияния.

– Здравствуй, Михаил Федорович, – когда он спустился с башни, перехватил его механик, грек.

– И тебе поздорову, Леонид. Случилось чего? – поинтересовался Романов.

– Если не считать того, что судно к испытаниям готово, ничего.

– О! А вот это хорошая новость, – довольно потирая руками, произнес Михаил. Ну что же, пойдем посмотрим, что у тебя получилось.

– У нас, – решил поскромничать грек.

– Брось. От меня там только идея. Все остальное твоя заслуга, как и во многом другом.

Дело было три года назад, когда Михаил пригласил к себе механика из Царьграда. Причем не какого завалящего, а настоящего мастера своего дела. Конечно, за солидное вознаграждение с причитающимися премиальными за каждое изобретение и усовершенствование. Для работы ему выделили подворье с жильем и мастерской.

Леонид осмотрел производство Михаила и сразу же оценил токарный и фрезерный станки. Он просто влюбился в них и пожелал иметь такие же в своей мастерской. Романову для хорошего дела не жалко. Но если на небольшом подворье механика устроить еще и привычный конный привод, то места там и вовсе не останется.

И тут он вспомнил видеоролики о ленточном конном приводе, которые видел в интернете. Устройство их он, понятное дело, не знал. Но при наличии такого специалиста, как Леонид, и опираясь на свои познания в качестве подсказок механику, они управились довольно быстро. Привод пристроился с торца мастерской, и его раздачи вполне хватало для работы станков. Поначалу попеременно, конечно.

Дальше – больше. Через пару месяцев эксплуатации этого агрегата вдруг выяснилось, что животные в нем способны работать как дольше, так и с большими нагрузками. Михаил принял решение о переделке привода сначала в одной из своих мастерских. Первоначальные выводы нашли свое подтверждение и здесь. А потому приступили к замене машин на всем производстве.

Понятно, использовать энергию воды куда выгодней. Но в Пограничном существуют определенные сложности из-за слишком уж серьезного потока Псёла. Чтобы его перегородить, нужно ставить самую настоящую плотину.

Пару раз Романов загорался создать паровую машину. Но всякий раз отступался от этого. Оно лишь с виду кажется, что тут ничего сложного. А как только начинал прорабатывать вопрос более детально, то приходил к выводу, что это изобретение уж точно преждевременное.

Зато машины на конной тяге совсем другое дело. Хотя бы потому, что основным материалом тут может быть дерево. Все же железо – слишком дорогой товар. А уж о стали и говорить нечего. Последняя, кстати, приносит не меньше трети от всех доходов казны. И подати великому князю Романов платит по большей части не серебром, а сталью. Так что ни о каком паровике не может быть и речи.

– Я краем уха услышал, что ты велел в токарной мастерской спешно ладить прялки в больших количествах. И якобы они пойдут в стойбища степняков. А еще будто в Пограничный вскорости прибудут половецкие женщины и девицы обучаться прясть по-новому, – пока они шли к дому Леонида, произнес грек.

– Верно, – подтвердил Михаил.

– Значит, вопрос с пряжей для твоих ткацких станов решится, и в продолжении моей работы над прядильной машиной нет никакого смысла.

Вообще-то по требованию Романова именно это изобретение было у грека в приоритете. Но порой случается, что ты упираешься в проблему, которой не находится решения. Когда это случилось, Михаил предложил отпустить ситуацию и отвлечься, переключившись на что-нибудь другое.

Так Леонид внес целый ряд усовершенствований в косилку и даже в конструкцию токарного станка. Создал механические молотилку и веялку все с тем же приводом. Понятно, что идею подал Михаил, но в деталях разбирался уже сам Леонид. Причем делал это весьма споро.

Идея с судном на конной тяге витала в воздухе уже давно. С гребными-то колесами пользовали уже не первый год. Но для этого вполне хватало и гребцов. Суда небольшие, грузоподъемность достаточно скромная, как, в общем-то, и грузооборот. Так что реальной потребности попросту не было.

Но с появлением такого материала, как цемент, ситуация изменилась. На Руси начался самый настоящий строительный бум. Потребность в цементе росла день ото дня. А как следствие и в угле, который превратился для Пограничного в экспортный товар. Даже при его закупке цемент получался куда дешевле, чем при использовании дров. Уж больно высоким был расход топлива. А эдак и все леса окрест городов извести можно.

Для большей прибыльности нужно было увеличивать объемы перевозок. Вот и предложил Михаил использовать конную тягу на судах. Когда еще Леонид измыслит прядильную машину, которой, кстати, можно заниматься и параллельно. А тут практически все готово. Только и того, что приспособить известный механизм к новым условиям.

– Стоп. Леонид, давай ты не будешь путать теплое с мягким, – остановившись, с протестующим жестом произнес Михаил. – Я тебе сказал, что прядильная машина мне не нужна?

– Нет, – ответил механик.

– Так к чему тогда твои выводы?

– Но зачем тебе она, если кочевники станут поставлять пряжу в огромных количествах?

– Уж поверь, я найду, куда ее использовать. Да хоть стану продавать просто так, для вязания. Словом, не забивай себе голову разной ерундой и выдай мне, наконец, прядильную машину.

– Я понял.

Испытания прошли успешно. Всего лишь две лошади без труда перемещали судно с двумя гружеными баржами, в роли которых пока выступали армейские понтоны. При этом они выказывали куда большую резвость, чем прежние ладьи. Как оказалось, грек внес усовершенствование в передаточный механизм.

Покончив с делами, невероятно довольный собой Михаил вернулся домой. Жена встретила его насмешливым взглядом.

– Что? – вздернул брови он.

– Ты такой довольный, как ребенок, которому подарили давно желаемую игрушку, – с улыбкой произнесла она.

– Я всегда доволен, когда получается создать что-то новое. Теперь наши суда смогут увозить больше и двигаться быстрее.

– Еще больше и быстрее, – уточнила она.

– Нет предела совершенству, – отмахнулся Михаил. – И вообще, чем больше есть, тем больше хочется.

– Хм. Одна жена у тебя есть. Хочется еще.

– Жены мне и одной достанет, а вот еще от одной дочки я не отказался бы, – подступаясь к ней, с хитринкой произнес он.

– И что, даже не поужинаешь, – изворачиваясь и отскакивая в сторону игривой козочкой, произнесла она.

– Ой, простите, – тут же подалась назад едва появившаяся служанка, застукав господ за прелюдией.

– Стоп! – строго припечатал Михаил. – Что хотела?

– Там Борис Николаевич пришел с какой-то женщиной.

– Проводи их в мой кабинет, – глянул на жену, почесал нос, – потом договорим.

– Если только ты опять не заявишься глубоко за полночь, – наигранно надулась она.

– Ну, ты же не позволишь мне засиживаться одному и составишь компанию. Кто же тебе мешает быть настойчивой.

– Только если ты сидишь за табличками. Да и то отвлекать тебя не хочется. Поэтому я сижу в сторонке, пока мой бессовестный супруг не решит, что пора бы уже и спать ложиться.

– Обещаю, сегодня этого не будет.

– Ты пообещал, – ткнув в него пальчиком, притворно требовательным тоном произнесла она.

Когда Михаил прошел в кабинет, гости уже были там. Судя по тому, как выглядела Анисья, ее сопровождающий не делал ей никаких скидок, и лишений на ее долю выпало изрядно. Впрочем, чего еще можно ожидать от путешествия по враждебной территории. Кочевники не любят посторонних в своих владениях, и любой чужак для них потенциальная добыча.

– Что-то случилось? – поинтересовался Романов.

– Думаю, тебе самому лучше поговорить с Анисьей, – произнес Борис.

– Ладно. Итак, красавица, рассказывай, – устраиваясь за столом, потребовал Михаил.

– Госпожа узнала о том, что Олег задумал союз с половцами, чтобы будущим летом отобрать стол своего отца в Чернигове. Хан предложил скрепить дружбу браком с его дочерью. Евгения рассудила, что теперь она будет ему мешать, и начала готовить переворот. Но не успела. Олег ее опередил.

– На кого хотела опереться Евгения? – уточнил Романов.

– У нее был любовник. Один из воевод Олега.

– Интересные вещи ты говоришь, Анисья. Борис, что это значит? Почему я об этом ничего не знаю? И другой вопрос – а ты об этом знал?

– Нет, Михаил Федорович. Не знал.

– Евгения переманила вашего человека в княжеском дворце, – пояснила служанка.

– Как?

– Опоила дурманом, выпив который никто не может солгать, и допросила.

– Что за дурман? – тут же вскинулся Михаил.

Он прочел множество медицинских трактатов. Все, до чего только мог дотянуться. Но ни в одном из них не говорилось о дурмане, который бы развязывал язык на манер сыворотки правды. Так что его интерес был вполне оправданным. Причем вовсе не в познавательных целях, а в сугубо практических.

– У госпожи был трактат, в котором говорилось о снадобье, использовавшемся египетскими жрецами. Она готовила его сама.

– Где хранится этот трактат, знаешь?

– В ее библиотеке.

– Ладно, с этим разберемся. Итак, один из воевод Олега был ее тайным любовником. Где они встречались?

– Время от времени Евгения приходила в известный тебе дом, откуда потом уходила на свидание в другой.

– Почему ты сбежала, а не обратилась к воеводе?

– Я обратилась. Но он сказал, что без госпожи ничего делать не станет.

– Ясно. Борис, планы меняются. Я отправлюсь вместе с десятком особистов и Анисьей. Как, красавица, готова вернуться в Тмутаракань?

– Зачем?

– Посчитаться с убийцей твоей госпожи и позаботиться о ее детях.

– Да, – решительно произнесла девушка.

– А оно обязательно самому-то? – недовольно пробурчал Борис.

– Обязательно. Только не помешало бы еще как-нибудь объяснить мой отъезд без гвардейцев.

– М-да. Подумаем. Когда думаешь выступать?

– Не раньше чем через две недели. Нужно еще кое-что тут закончить. Так что думай. Голова тебе не только, чтобы шапку да шелом носить. Ужинать будешь?

– Не. Пойду я. Ждут меня.

– Ну и ладно, – не стал настаивать Михаил.

Он прекрасно понимал, что холостой начальник безопасности косится в сторону красавицы гречанки. У них с ней прежде уже была связь, и нет никаких причин, чтобы ее не продолжить. Если только дурман этот. Но тут Борис не мальчик, разберется. И вообще, если что, Романова ждут к ужину с весьма заманчивыми перспективами на нескучную ночь. Уж больно игрива была Алия.

Глава 8

И в степи, и в городе

Михаил привстал в стременах и окинул взором обширное стадо. Левее него табором расположилось стойбище. Знакомая картина. Разве только стойбище куреня тестя куда больше, чем у Кучуккана. М-да. И ведь и впрямь маленький. Именно так переводится его имя.

Кочевники правобережья Славутича не отличаются богатством. Не с чего им богатеть. Пастбища-то обширные, богатые разнотравьем, как и на левом берегу. Да только проживающим здесь остаткам печенегов не дают развернуться.

Некогда могучий народ, владения которого распространялись на огромную территорию, разбился на осколки. Сначала Ярослав Мудрый нанес им сокрушительное поражение. Не успели они оправиться от столь жестокого удара, как появились половцы, столкновения с которыми для печенегов оказалось фатальными.

Часть ушла на запад в Византийскую империю и Венгрию, где были приняты и поселены на границе стеречь рубежи государства. Другие подались северней, на Русь, были приняты великим князем и вошли в состав объединения черных клобуков, куда уже входили торки и берендеи.

Русичи их также использовали в качестве буфера со степью. Не сказать, что эффективным. Кочевники всячески избегали столкновения с большими силами половцев. Но небольшим отрядам, отправлявшимся в набег в межвоенное время, противостояли вполне успешно. А еще их призывали на войну и во время усобиц.

Но была и другая часть печенегов. Эти продолжали кочевать по правобережью Славутича, которое половцам пока без надобности. Им вполне хватает и уже захваченных пастбищ. Поэтому они и не выдавливают отсюда прежних хозяев, сделав их своими данниками. И в сборе ее победители ничуть не стесняются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Джанавар – одно из тюркских значений «свирепый зверь». У некоторых тюркских народов так называют волка. В данном случае использовано множественное число. – Здесь и далее примеч. авт.