Фантом космооперы

Кирилл Каланджи

Фантом космооперы

АКТ 1

ЗАВЯЗКА

1.

Я не самый плохой режиссер. По крайней мере, так думаю не только я. Есть еще на свете пара-тройка людей, которые вам скажут то же самое. Но вот остальные… Некоторые из них припомнят Эда Вуда-младшего. Самые искушенные сравнят с Томми Вайсо. Но это неважно. В моей фильмографии шесть полнометражных фильмов. И где-то с десяток серий для разных разномастных сериалов про ментов/воров/врачей и всех, кто популярен у домохозяек. Сериалов, о которых никто уже и не помнит.

Собственно, я не то чтобы горжусь своей фильмографией – но и стесняться тут нечего. Мне тридцать девять, а я уже снял достаточно. Многие режиссеры в Голливуде не имеют такого послужного списочка. Просто не успевают. У них одна ошибка — и с глаз долой. У нас в этом плане чуть-чуть полегче.

Но не в моем случае. Отмену себя я все же схлопотал.

Есть в современном мире и отдельная категория людей, которые говорят, что я очень, очень плохой режиссер. Если первые мои два фильма для так называемых интернет-критиков прошли совершенно не замеченными, то последующие были просто втоптаны в дерьмо. Особенно последний. Да еще и этот скандал с Аленой Косонен, порядком подмочивший мою репутацию. Короче говоря, мне досталось.

Я не жалуюсь и не плачусь. Просто реально хорошенько так досталось. С одной стороны, говноспециалисты-блогеры, которые ничего не понимают в искусстве и жаждут все вокруг измазать своим словесным поносом, с другой — группа феминисток, которые решили, что я типичный абьюзер, в комплекте с еще большей кучей плохих слов иностранного происхождения, значения которых я даже не хочу знать. Таким образом, в один отвратительный день я был отправлен на свалку истории. Так что формально для меня одна ошибка стала роковой.

И вот уже прошло два года после съемки моего последнего фильма «Скорый новогодний звездолет», а я все еще сижу без дела. Вернее, отовсюду, куда я бы ни пытался сунуться, меня посылают куда подальше. Я токсичен. Скандал с Косонен все еще помнят, да и блогеры создали мне имидж режиссера, который, мягко говоря, снимает низкопробное говнище. И если я буду над чем-то работать, то это что-то обязательно ждет провал. Провал! И еще раз провал! Что это, если не самая настоящая черная метка? Никто больше не хочет иметь дело с человеком с клеймом «Мистер Провал».

Чертова хайпожорка эта Косонен! Она ведь была не против! Во-первых, это была ее первая главная роль. «Скорый новогодний звездолет» стал ее дебютом в сравнительно большом кино. Во-вторых, ей досталась роль хорошенькой стюардессы звездолета, который выбился из графика и спешит на Землю встретить Новый год. Алена — девушка невероятно красивая, признаю. Отец – карел, мать из Башкирии. Вот и получилась мадам, похожая чем-то на азиатку, но при этом с какой-то непередаваемой инопланетной изюминкой.

Прошу отметить: Алена Косонен с первого дня съемок благосклонно принимала мои ухаживания. Ближе к концу фильма (когда главные герои ловят на своем звездолете злобного инопланетного паразита, который мешает им добраться вовремя до Земли, и начинают праздновать Новый год в космосе), я, что называется, предпринял свою самую решительную попытку прорыва. Последний удался не вполне: Алена согласилась только на то, чтобы я вылизал ее, назвав меня при этом язычником. Собственно, я решил, что это и есть первый шаг, а дальше последуют фоточки в инсте с совместного отдыха, посещения красных дорожек под ручку и жизнь в раю. Поэтому я так решительно окунулся в это дело с головой. Ну, то есть не в то, о чем вы подумали, а в кинопроизводство.

Но как только съемки закончились и фильму вдруг начали предрекать провал, Аленушка тут же побежала к журналистам кричать, что я насильник и всяческий извращенец. Это ложь и провокация! Во-первых, она сама на все согласилась. Во-вторых, ну да. Есть у меня всего одна небольшая, скромная мания — насчет красного цвета. Она как раз была в красных колготках в сеточку. Образ стюардессы из будущего. Конечно, я прям весь извелся. Красный — мой любимый цвет, ибо по гороскопу я телец. Но, повторяю, все было по согласию! Где там был замечен абьюз пополам с харрасментом, я так и не понял.

Ну, а желтой прессе и некоторым коричневым блогерам только и нужна была очередная жертва. Припомнили мне пьяный дебош на съемках допотопного фильма «Мужская косточка — 2». Самые ушлые писаки состряпали парочку анонимных интервью о моих садо-мазо-походах по специфическим клубам. Короче говоря, по щелчку чьих-то пальцев моя карьера закончилась. Я был отменен без права хотя бы оправдаться.

Виноват ли я? Да. Признаю свои ошибки. Много пил и иногда скандалил без повода. Согласен, это плохо. Вылизал киску? И это было. Но Алена тогда не жаловалась. И с каких пор это грех? Да и сколько таких кисок отлизали на других съемках? Проблем ни у кого не было. А мне вот влетело. Ходил по извращенским клубам? Нет! В том-то и дело, что нет! После этих сраных статей мне стало даже обидно. Может, я действительно пропустил что-то важное в жизни? Может, и надо было поучаствовать во всех тусовках, которые мне приписывали? А так – огреб по полной, а самому и вспомнить нечего.

А какие заголовки были: «Марат Кипятков пал ниже сортирной дыры», «Знатный любитель домогаться девушек был замечен в борделе», «Режиссер Марат Кипятков вновь опозорился на публике! О чем он только думает?». Это я так, навскидку припомнил.

Но хуже всего были вездесущие видеоблогеры. Главный мой обзорщик-критик Виктор Червякович по прозвищу TombWorm просто уничтожил мой последний фильм. И армия его зрителей в сотню тысяч человек умудрилась рейтинг вообще всех моих фильмов опустить ниже той самой сортирной дыры. Впрочем, они их даже не смотрели. Просто по приколу ставили единицу. Кинопоиск не видел еще такой стремительной деградации! За один день я был просто растоптан. Меня соскребли ложечкой для мороженого и смыли в унитаз.

Пусть я жалуюсь. Ну да, я признаю: мне обидно! Просто дико обидно. Мне тридцать девять лет. Карьера разрушена. Перспектив тоже в общем-то не наблюдается. Можно сказать, меня сбили на взлете. Все мечты лопнули, как мыльные пузыри. И я ведь этого не заслужил! За квартиру в Москве платить уже нечем. Сбережения подходят к концу. Выхода особого нет. Выйти в окно? С разбега? Так вы, наверное, подумали? Не дождетесь. Не на того напали!

Сейчас я пытаюсь анализировать ошибки. Копаться в прошлом. Все, как советуют всякие доморощенные психологи на YouTube. Все проблемы, говорят они, идут из прошлого.

Но ведь все же начиналась неплохо! Когда я получил корочку «Режиссер кино и телевизионных фильмов», я был по-настоящему счастлив. Мой первый фильм — моя выпускная работа — был отмечен как преподавателями, так и жюри конкурса «Полу-Метрик». Короткометражка под названием «ЕГЭ по Экзорцизму» получил в итоге второе место, уступив артхаусному фильму, где привязанная к кухонному столу цепью курица двадцать минут смотрела на разбитые яйца. А еще мой фильм был дружелюбно встречен в интернете. По крайней мере, двадцать тысяч просмотров и солидное количество лайков это все еще могут подтвердить.

Что же пошло не так? Тот самый долбаный контракт со студией «Movie Fun & Joy»! Если бы вы только знали, как режиссеру, да еще и только что получившему диплом, трудно получить работу! Но мне несказанно повезло – вернее, так мне казалось. На студии заинтересовались моей комедийной короткометражной лентой и пригласили к сотрудничеству.

Не постесняюсь привести и их историю: за пятнадцать лет работы вплоть до своего банкротства и закрытия в прошлом году студия «Movie Fun & Joy» умудрилась выпустить сто двадцать кинофильмов. В основном — похабные комедии. Качество этой киносодержащей продукции было, мягко говоря, сомнительным. Это я признаю. Да и любой человек, кому не посчастливилось посмотреть хотя бы несколько их опусов, притом не на скорости Х2, признает это. Но когда они мне предложили снять свой первый полнометражный художественный фильм за хороший гонорар, да еще в случае успеха получить и контракт сразу на пять студийных фильмов, – я ни секунды не сомневался. И был готов нацепить на себя розовые очки и больше их никогда не снимать.

Знаете, ведь в сердце у истинного художника всегда живет энтузиазм. И у меня он был. Я был согласен на все, хотел работать, хотел снимать, хотел говорить со зрителем, смеяться и плакать вместе с ним. Пусть даже я лично не мог выбирать, что мне снимать: глава студии Тигран Окислян сам назначал штатных режиссеров на проекты с уже готовыми сценариями. Но тогда для меня это не было проблемой. Главное — я в деле, в профессии, с деньгами и я режиссер. Все, как мечтал!

Мой первый полнометражный фильм назывался «Корпоратив замедленного действия».

И это было говно! Лютое бездарное говно! Я прочитал первые десять страниц сценария и понял, что вляпался по самые ноздри. Сценарист — бывший кавээнщик, который любил в жизни две вещи: шутки про анал и белый порошок (уже без шуток). И того, и другого в его жизни было, видимо, предостаточно. Фильм был напичкан всем, что он любил. Иногда это возникало в кадре одновременно.

Я старался сделать хоть что-то приличное. Из кожи вон лез, чтобы залатать сценарные дыры, заставить актеров хотя бы пытаться играть, а не отбывать постыдный номер. Кое-что мне удалось сделать. И, думаю, только благодаря задору, энергии и молодости. И знаете, что произошло после этого? Звезды совпали так, что этот анально-кокаиновый фильм каким-то чудом сорвал кассу. И даже не вызывал шквал профессиональной кинокритики. (Я догадываюсь, почему, но мои догадки неприличные).

С тех пор понеслось. Работа есть! Контракт еще на пять фильмов подписан! И была надежда, чувство, что вот-вот создашь что-то удивительное… Но надежды вкупе с энтузиазмом таяли с каждым новым фильмом «Movie Fun & Joy». Я словно увязал в болоте.

И поверьте, все мои киновысеры, неудачи, падения, вся убогость не могли быть хуже того, во что я вляпался сейчас. Без работы, без возможности жить нормальной творческой жизнью я, сам того не осознавая, подписался на проект, от которого потом не отмыться.

Я буду снимать фантастический фильм для сектантов! И это действо, как это печально ни звучит, мой единственный и, вероятно, самый последний шанс что-то изменить в своей жизни. Если вы думаете, что падать больше некуда, то вы ошибаетесь. Это история о том, что, пробив одно дно, можно постараться и занырнуть еще ниже.

2.

Суверенная церковь «Звездная радуга» появилась в конце XX века. Заметим: их радуга никаким местом к всяким меньшинствам не относится. У них в Америке даже было судебное разбирательство по этому поводу. И церковь отстояла название и эмблему в виде разноцветной семиполосной звезды. Ее основатель (ныне покойный) американец Ричард Ли Кокерс в семидесятые был сценаристом дешманских мыльных опер на провинциальном радио, в восьмидесятые успел посидеть на травке и в тюрьме, в девяностые продавал пейджеры и домены интернет-сайтов. В конце девяностых поймал дзен/приход/просветление/маразм/травму головы и наконец создал свою религиозную организацию.

За последующие годы «Звездная радуга» превратилась из маленькой общины в Хьюстоне в солидную церковную организацию с филиалами в двадцати странах мира. Официально зарегистрированных прихожан церкви было порядка трех сотен тысяч человек. Конечно, им далеко да саентологов или свидетелей Иеговы, но ребята явно активно старались прирасти новой паствой.

И вот в один прекрасный, а наверное, все же в печальный день произошло что-то невероятно странное и безумное: «Звездная радуга», а вернее их российский филиал, вышли на меня и настоятельно предложили снять фильм. Ибо их создатель и пророк Ричард Ли Кокерс когда-то написал антинаучно-фантастическую книгу под названием «И целой галактики мало». И вот эти ребята хотели, чтобы именно я ее экранизировал.

Первое, что я подумал, что это полная чушь. Стеб. Тупость! Пранк! Разумеется, это мог быть только чей-то идиотский прикол. Кто-то из моих коллег по цеху решил постебаться и еще больше унизить меня. Добить лежачего. Ну кто из американцев на такое решится?! Бред!

Но нет! Это было совершенно серьезное официальное предложение. Предвидя вопросы, диранш российской ветви Суверенной церкви «Звездная радуга» Джон Кристоф (диранш — это у них человек, занимающий высший руководящий пост в этой церкви) очень хотел со мной встретиться лично и объяснить, почему выбор пал именно на российского режиссера.

Он был прав: я не мог не поинтересоваться, в чем же суть делового предложения и почему так повезло именно мне. В свободное от свободы время я, само собой, решил узнать, что же это за галактика, и как далеко может завести кроличья нора, если ее копал сектантский кролик-фанатик.

Как оказалось, мой «Скорый новогодний звездолет» так понравился дираншу Кристофу и другим высокопоставленным членам церкви в США, что они решили, что нашли «избранного» – и в других галактиках можно не искать! Оказывается, мой фильм имеет верный настрой и правильный посыл. И это именно то, что им нужно и что теперь они сделают все, что угодно, чтобы привлечь меня к экранизации их религиозно-космического блокбастера.

Я приехал в московское отделение «Звездной радуги» с чувством все возрастающей тревоги. Вот сейчас я зайду в это безликое серое здание советской постройки. Вот сейчас попаду на седьмой этаж, где на входной двери красуется табличка «Центральная служба евразийской Суверенной церкви «Звездная радуга». Вот сейчас меня поймают, свяжут по рукам и ногам, одурманят, лишат личности в особо жестокой форме. Про инопланетный анальный зонд я даже старался не думать.

Но нет! Меня встретили очень прохладно. Секретаршу (а я решил, что это была секретарша, хотя она просто бесцельно слонялась по пустому коридору) мне пришлось даже догонять, чтобы уточнить, куда идти. Она отвела меня в еще одно помещение, где низенького роста девушка с прыщавым лицом зачем-то внесла меня в список посетителей и сразу провела к своему начальнику.

Еще один пустой коридор. Еще одна комнатка.

— Многоуважаемый диранш, к вам гость! — доложила девушка и быстро удалилась, словно боясь, что сейчас ей прилетит куча распоряжений и поручений.

— А-а-а, товарищ режиссер, — протянул Кристоф с заметным акцентом. — Проходите! Проходите! Будьте как дома!

Кристофу на вид было чуть больше сорока лет. Черные брюки, белая рубашка, радужный галстук, гладко выбритое совершенно обычное лицо. Глубоко посаженные темные глаза смотрели не моргая. Ослепительная улыбка не пропадала ни на секунду и контрастировала с идеально уложенными густыми черными волосами. Честно говоря, я уже сто раз пожалел, что отправился в московский филиал «Звездной радуги». Наверняка они такой натренированной улыбочкой и вербуют в свои сети. Зашел на кофе — и ушел в астрал.

— Будете что-нибудь пить? Кофе?

— О, нет-нет! Спасибо, ничего не надо! — вежливо отказался я. — Давайте сразу к делу.

— Хорошо-хорошо! Дело это важное! Самое важное для нас. Как я вам говорил по телефону, ваш новогодний фильм про тот большой звездолет произвел на нашу церковь глубокое впечатление.

— Приятно слышать…

— Мы просто поражены вашим талантом. Вы создали великолепный продукт. Вообще-то мы в нашей церкви никакие посторонние праздники не отмечаем, но традиции других конфессий уважаем. И я знаю, о чем вы хотите спросить. И разгромные отзывы о вашем кино мы тоже видели. Вы, наверное, думаете, что мы смеемся над вами.

— А вы не смеетесь?

— Нет, конечно! — Кристоф протестующе вскинул руки. — Фильм нам очень понравился. В нем есть самое главное. То, что называют атмосферой. Так по-русски говорят?

— Ага.

— И вот мы хотим, чтобы в экранизации «И целой галактики мало» была такая же атмосфера, — диранш не переставал гипнотически улыбаться. — Создайте точно такую же сказочную атмосферу и для нашего фильма! С настоящими истинными живыми людьми и созданными руками реальными декорациями!

— Послушайте, Джон… — Я замялся. — Могу я вас так называть?

— О, да.

— Послушайте, Джон! А почему именно я? В мире сотни режиссеров, которые с радостью согласятся работать на вашу церковь.

— Вероятно, даже тысячи...

— Вот именно. Может, и десятки тысяч — от молодых до опытных ветеранов. Почему именно я? Неужели один, скажем откровенно, не особо удачный фильм про Новый год на звездолете вам так понравился? Я же не маленький мальчик. Я в это не верю.

Кристоф театрально вскинул руки – видимо, ему очень нравился этот импульсивный жест:

— Нет! Нет! Это абсолютная правда. Нас не интересуют отзывы или скандалы. В совете дираншей нас ровно семь человек вместе с нашим гранд-дираншем. Собственно все семь столпов «Звездной радуги» вас отметили. И каждый из семи дираншей сказал: да этот режиссер именно тот, кто нам нужен. В нем есть то, что нам нужно. Каждый из нас это почувствовал!

— Но в Голливуде, на вашей родине, найдутся специалисты, которые сделают вам реально хорошее кино!

— Вы не понимаете, — покачал головой Джон. — В Голливуде снимать можно. Но очень и очень дорого. А у нас еще есть и бесконечные профсоюзы для всех и каждого, которые просто самый настоящий кошмар. Всем надо платить огромные суммы. Нам нужны реальные люди, реальные декорации, мы хотим настоящий фильм, понимаете? Как было раньше? Нужен такой фильм, как снимали во времена Кокерса! Чтобы прочувствовать его можно было! Как сказку! Поверить в материальность того, что видишь на экране! Поэтому нам и проще снять этот фильм в России. А вы сделали хороший фильм с минимальным бюджетом. Поверьте, мы уже навели справки. Видели готовые сметы. Это впечатляющая работа.

— То есть у вас небольшой бюджет? — Я слегка напрягся.

— По меркам Голливуда он скромен. Но для вашей страны… Это отличные деньги!

Я, честно говоря, не особо поверил этому жутковато улыбающемуся сектанту. То, что бюджет моего последнего фильма был распилен еще до начала съемок, знали чуть менее чем все. И я очень постарался тогда снять это убожество дешево и сердито, но максимально качественно. Если бы не скандал, я бы мог даже немного этим гордиться. Но верить этому лучезарно улыбающемуся человеку никак не получалось. Слишком уж активно диранш гнул свою линию.

— Ваши слова, конечно, приятны, – с трудом сказал я, прервав паузу.

— Дело даже не в этом. У совета есть еще один довод. Просто прочтите нашу священную книгу…

Кристоф положил на стол передо мной толстую книжку. На светло-голубой обложке зелеными буквами было написано «Навигация «Звездной радуги». Ожидание отбытия». Я мысленно похвалил себя, так как успел прочитать о ней в Википедии перед тем, как заявиться в логово сектантов. Этот автор, Кокерс, был чистокровным американцем, поэтому и придумал гениальный маркетинговый ход с продажей книги. Он добавил несколько капель своей крови в краску прямо в типографии. И первый тираж «Навигации «Звездной радуги» содержал частичку самого пророка. Так что продавалась она невероятно хорошо. И теперь считается дорогим раритетом.

Правда, книга, которая лежала передо мной, была новенькой. Наверное, напечатана совсем недавно – и к тому же на русском языке. Я понадеялся, что ничьей крови в типографской краске не содержалось. Равно как и других физиологических жидкостей.

— Не волнуйтесь, всю книгу читать не надо, — подмигнул Кристоф. — Откройте страницу триста сорок, посмотрите прямо сверху.

Я выдохнул и нехотя открыл книгу. Увесистый, однако, том. На триста сороковой странице оказался мудреный текст, напечатанный мелким Times New Roman. К счастью, перевод на великий и могучий оказался неожиданно качественным. Текст, который, как назло, въелся мне в память, хоть дословно приводи. Я и приведу.

«И уйдет «Лучезарный вестник» с торчарулами самыми чистыми и готовыми к свету. Уйдет в том числе и из краев, что на этой планете зовутся Россией. Полна эта земля талантливыми ремесленниками, талантливыми художниками, талантливыми инженерами и конструкторами. Но не хватает этой земле дираншевой воли, чтобы ремесленники и художники и прочий творческий люд соединили свои торчарулы в великой и бесконечной Солнечной радуге и направили к звездам свое самое искреннее и первородное послание. Ибо сила в них великая, незримо большая, чем в других. Незримые сильнее уже готовых. Но им нужны помощники, открывающие глаза и сердца. Отправляйтесь в те земли. Стройте наши храмы. Несите волю Ри-Ди. Пользуйтесь этим. Пользуйтесь, братья и сестры, во имя скорого отбытия. Ищите торчарулы в холоде и степях. В бетонных коробках и подземельях. Среди обиженных и отвергнутых творцов. Дайте таким творческим людям свободу и шанс».

— Ну… Буду откровенен… Я ни хрена не понял из прочитанного! — Я улыбнулся и, стараясь не выдать свою брезгливость, отдал книгу обратно.

Кристоф понимающе покачал головой.

— Наш пророк, великий Ричард Ли Кокерс, не просто так указал вашу страну в тексте послания для всех своих последователей. Мы видим в этом четкий знак. Знак работать здесь. Усердно. Всем сердцем. Всей торчарулой! Работать с такими ремесленниками, как вы, Марат.

— Все равно… Не понимаю, зачем. Я человек, бесконечно далекий от всякой религиозности.

— Это не проблема, — упорствовал сектант.

— Вы знаете, у меня просто сейчас есть еще ряд проектов, на которых я хотел сконцентрироваться.

— Пятнадцать миллионов рублей.

— Что, простите?

— Ваша заработная плата. Пятнадцать миллионов рублей.

Я замолчал. Сектант продолжал улыбаться своей зловещей идеальной улыбкой. Собственно, в эту молчаливую паузу все уже решилось. Рыбка заглотила наживку.

— Я могу выбрать своего оператора? – спросил я для порядка.

— Конечно, — легко согласился диранш. — Его зарплата составит около шести миллионов рублей.

Я снова умолк. В горле застрял противный комок.

— А актеры?

— А вот тут нет. — Кристоф перестал приторно улыбаться. — Наша первостепенная задача, чтобы в фильме снимались наши люди. Все актеры будут подобраны церковью. И, думаю, вы уже догадались: они должны быть адептами церкви, само собой. Это обязательное правило. То же касается и второго звена на площадке, и всего обслуживающего персонала.

— Понятно… — с трудом выдавил я.

— Не переживайте так за актеров. У нас огромное количество людей с хорошими актерскими данными. Даже есть профессионалы, у которых есть опыт работы в кино.

— Голливудском?

— И голливудском. И вашем русском. Ну что, беретесь?

— А где снимать будем?

— В России. В Санкт-Петербурге!

— Почему? — удивился я.

— Так совпало. И, как оказалось, там будет еще дешевле. Но мы также верим, что это указание свыше.

— А остальная команда? Что с цехами?

— Везде будут наши специалисты.

— Они имеют опыт? Если вы не в курсе, мы в России привыкли снимать пообъектно. А в этом есть своя специфика построения съемочного плана и бюджета.

— Придется вам отказаться от старых методов. Это будет совершенно другой проект. Новый опыт для вас как режиссера. Настоящее развитие навыков!

Я тяжело выдохнул. И задал последний вопрос:

— А кто сценарист?

— Сценарист — сам наш пророк. — Джон достал из ящика стола еще одну увесистую книжку. На этот раз в твердой глянцевой обложке с яркой иллюстрацией. — Вот именно эта книга будет экранизирована. Слово в слово. Сцена за сценой. Это не обсуждается. Ничто не может быть изменено. Ваша задача — сделать так, чтобы на экране царила удивительная и приятная атмосфера. И чтобы каждое слово было воспринято так же, как и в книге.

Я протянул руку и забрал «И целой галактики мало».

Вот так я с разбега прыгнул в омут – и скрылся с головой.

3.

Сейчас я думаю: а собственно, был ли у меня выбор? Перед тем как получить предложение от сектантов, я с завидной регулярностью копался в интернете на сайтах вакансий и предложений. Режиссерские и прочие творческие специальности даже не рассматривал. Все равно не взяли бы. Даже в сериалы путь был заказан. Преподавать режиссуру детям или подросткам после истории с киской Косонен тоже было бы затруднительно. Так что я в отчаянии уже подумывал о должности кассира в «Магните». А что? Какая-никакая стабильность.

Отчаяние, дорогие друзья, лучший мотиватор сделать все еще хуже, чем было. А ведь всегда есть возможность сделать хуже. Так что выбор у меня был и не был одновременно. Песец Шредингера, иначе и не назовешь.

Единственным человеком из киноиндустрии, с которым я не перестал общаться после всех этих скандалов и пертурбаций, был Макс Петрошлявичус. Фамилия ему досталось от папы-литовца, которого он, правда, видел раз в год, и то по праздникам. Петрошлявичус был хорошим оператором. Не лучшим. Хорошим. Реально хорошим ремесленником, как сказал бы Кристоф. Мог даже иногда прыгнуть выше головы и выдать что-то великолепное. Особенно когда в кадре была хорошенькая актриса. Тогда его талантище рос на глазах!