Лунный конспиратор

Агента Хоука тогда представили к награде. Добытые данные он передал конструктору ракет Вернеру фон Брауну. У немецкого "ракетного гения" только-только закончился период неопределённости. После войны он долго чувствовал себя невостребованным, карьера его буксовала – на исследования и разработки давали мало денег, поначалу в будущее ракетной техники никто в Америке особо не верил.

В фашистской Германии он и его люди считались баловнями немецкой армии и получали в своё пользование огромные ресурсы Третьего рейха. А в послевоенной Америке сокращались военные расходы и на развитие ракетной программы давали только скудные подачки.

Аристократа Фон Брауна и его команду поселили в пустынном Форт-Блиссе, в "крысиных будках" – в щитовых бараках, построенных среди выжженной пустыни. Вокруг только пески и голые холмы, и из живых тварей вокруг только гремучие змеи и стервятники.

«Трофейных немцев» держали пока про запас, на случай, если возникнет необходимость. Несколько лет они ощущали себя сосланными в ссылку, саркастично называли себя "мирнопленными" и "замороженными в пустыне". Фон Браун не сдавался и искал себе применение, даже сдружился с Уолтом Диснеем. Помогал ему делать фильмы – хоть какое-то приложение сил и знаний.

После запуска первого американского спутника "Эксплорер-1" Вернер фон Браун стал знаменитостью, как человек, которому всё-таки удалось повторить успех русских. Журнал "Тайм" в феврале 1958-го поместил его портрет на обложку. Другие журналы и газеты тоже наперебой печатали у себя его портреты.

У фон Брауна снова началась эйфория – он ощутил себя в авангарде развития ракетной техники. И тут разведчики ему принесли сведения, которые его очень опечалили. Изучив данные о Луннике, фон Браун огорчился. Хоук потом вспоминал, что "гер профессор" тогда сказал ему подавленно:

– Русские ушли далеко вперёд. Догнать будет очень сложно… Судя по всему, их ракета поднимает огромный груз. Не удивлюсь, если на такой же ракете они поднимут в космос человека.

Мне не терпелось встретиться с Ландыш, я просил отпустить меня в увольнение. Как отличнику боевой и политической подготовки мне давали увольнительные легко, и даже чаще, чем другим. Понятно, что я не собирался заходить к ней домой, там папаша. Ну, нашёл бы способ – подловил бы её где-нибудь на работе или просто на улице. Но оказалось, что специально насчёт меня руководству училища позвонили «сверху», из Москвы. Иваныч использовал свои связи, чтобы в училище обо мне приняли кардинальное решение: «Курсанту Николаю Лыкову увольнительных больше не давать. Без объяснения причин».