Роман Чёрный ферзь или Гамбит по доброте. Часть 1

Радомир Кадук

Роман Чёрный ферзь или Гамбит по доброте. Часть 1

Глава

Егор проснулся за минуту до будильника. Это была его личная особенность — организм, казалось, сам знал, когда нужно вставать, и никогда не подводил. Вот и сейчас, лежа в кровати, он смотрел в потолок и слушал тишину, которая бывает только ранним утром первого сентября.

За окном было серо. Пермское небо, как обычно, не баловало солнцем, и только редкие лучи пробивались сквозь плотные облака, ложась тусклыми пятнами на противоположный дом. Егор повернулся на бок и посмотрел на будильник. 06:47. Будильник должен был зазвонить в 07:00.

— Четырнадцать минут, — прошептал он. — Ещё четырнадцать минут свободы.

Он не хотел вставать. Не потому, что было лень, и не потому, что не выспался. Просто сегодня был день, которого он ждал с тихим ужасом всё лето. Первое сентября. Седьмой класс. И, что хуже всего, первый класс для Тимофея.

Егор закрыл глаза и представил, как всё будет. Мама будет суетиться на кухне, гладить рубашку Тимофея, проверять, собрал ли он портфель. Папа, если он не в командировке, будет молча пить кофе и поглядывать на часы. А сам Егор будет сидеть в стороне, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни.

Он не завидовал брату. Нет, совсем нет. Тимофей шёл в первый класс, и это было его собственное приключение, его собственный страх и его собственная радость. Егор просто... не хотел идти в школу. Совсем не хотел.

Лето закончилось слишком быстро. Ещё вчера он сидел на балконе с ноутбуком, писал код для сайта шахматного клуба, а бабушка Вера принесла ему пирожки с яблоками. А сегодня нужно было надевать школьную форму, брать портфель и идти в эту школу, где его ждали не друзья, а скорее... терпимые знакомые. И Антон «Танк».

Егор вздохнул и сел в кровати. Простыня смялась под ним, и он машинально разгладил её рукой. В комнате было прохладно — окно он оставил приоткрытым на ночь, и утренний воздух успел наполнить комнату свежестью. На столе лежали шахматная доска и несколько фигур, которые он переставлял вчера вечером, пытаясь решить сложную задачу. Белый ферзь стоял на краю доски, окружённый чёрными фигурами. Егор посмотрел на него и усмехнулся.

— Я тебя понимаю, — сказал он вслух. — Один против всех.

Дверь в комнату скрипнула, и в проёме показалась рыжая макушка Тимофея. Младший брат был одет в новенькую школьную форму — тёмно-синий пиджак, белая рубашка, галстук. Галстук был повязан криво, и Тимофей явно гордился этим.

— Егор! — закричал он. — Мама сказала, чтобы ты вставал! Мы идём в школу!

— Я вижу, — ответил Егор, не вставая. — Ты уже готов?

— Ага! — Тимофей заскочил в комнату и закружился на месте, демонстрируя свой наряд. — Мне купили новый портфель! С роботом! И пенал! И тетрадки! Смотри!

Он вытащил из-за спины портфель — ярко-синий, с изображением трансформера — и начал расстёгивать молнию. Егор наблюдал за ним с лёгкой улыбкой. Тимофей был таким... живым. Таким настоящим. Он не боялся показаться смешным, не думал о том, что о нём скажут другие. Он просто радовался новому портфелю и первому дню в школе.

— Красивый, — сказал Егор. — Только галстук поправь.

Тимофей посмотрел на свой галстук, который действительно съехал набок, и нахмурился.

— Я не умею.

— Иди сюда.

Егор встал с кровати, подошёл к брату и аккуратно поправил галстук. Тимофей стоял смирно, задрав голову, и смотрел на него с таким доверием, что у Егора что-то сжалось в груди. Он вспомнил себя в первом классе. Тогда ему тоже повязывала галстук мама, и он тоже стоял смирно, боясь пошевелиться. А потом он пришёл в школу и понял, что все эти галстуки и пиджаки — просто формальность. Никому нет дела до того, как ты выглядишь. Всем есть дело до того, какой ты.

— Готово, — сказал Егор, отступая на шаг. — Теперь ты похож на настоящего школьника.

— А ты? — спросил Тимофей, глядя на его пижаму.

— А я ещё не оделся.

— Так одевайся! Мы опоздаем!

Тимофей выбежал из комнаты, громко топая ногами. Егор посмотрел ему вслед и покачал головой. «Опоздаем». Он бы с удовольствием опоздал. Или вообще не пошёл.

Он подошёл к шкафу и открыл дверцу. Школьная форма висела на плечиках — тёмно-синий пиджак, белая рубашка, серые брюки. Всё это было куплено ещё в августе, на школьной ярмарке, и с тех пор висело нетронутым. Егор снял пижаму и начал одеваться. Рубашка была жёсткой, накрахмаленной, и пахла новизной. Брюки сидели идеально — мама всегда угадывала с размером. Пиджак оказался чуть великоват в плечах, но это было даже к лучшему. Егор не любил, когда одежда сидела слишком плотно.

Он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки. Очки в тонкой металлической оправе. Он выглядел... обычно. Как тысячи других мальчиков по всей России. Ничего особенного.

— Егор! — донёсся голос мамы из коридора. — Завтрак готов! Спускайся!

Он вздохнул и вышел из комнаты.

Кухня была наполнена запахом блинов. Мама, Александра Игоревна, стояла у плиты в фартуке, ловко переворачивая очередной блин. Она была в своём обычном утреннем состоянии — собранная, энергичная, немного взвинченная. Первое сентября всегда было для неё особым днём. Она любила этот праздник, любила суету, любила чувствовать себя частью чего-то важного.

— Доброе утро, — сказал Егор, садясь за стол.

— Доброе, — ответила мама, не оборачиваясь. — Блины будешь?

— Буду.

— С мёдом или с вареньем?

— С мёдом.

Мама кивнула и положила на тарелку три блина. Егор взял вилку и начал есть. Блины были горячими, мягкими, с хрустящими краешками. Бабушка Вера научила маму печь такие, когда Егор был ещё совсем маленьким. Это был их семейный рецепт, передававшийся от матери к дочери.

— А где папа? — спросил Егор.

— Уже уехал, — ответила мама, и в её голосе промелькнула едва заметная нотка раздражения. — У него срочный заказ на заводе. Обещал приехать к вечеру.

Егор кивнул. Папа часто уезжал рано утром. Он работал инженером-конструктором на «Камкабеле», и его график был непредсказуемым. Иногда он был дома целыми неделями, а иногда пропадал на несколько дней, уезжая в командировки по всей России. Егор скучал по нему, но старался не показывать этого. Папа был занят. Папа работал. Это было нормально.

— Тимофей! — крикнула мама в сторону коридора. — Иди завтракать!

Тимофей появился на кухне, уже полностью одетый и с портфелем за плечами. Он сел за стол и с аппетитом набросился на блины. Мама смотрела на него с умилением.

— Волнуешься? — спросила она.

— Нет, — ответил Тимофей с набитым ртом. — Я не боюсь. Я же большой.

— Конечно, большой, — согласилась мама. — Ты у меня уже совсем взрослый.

Егор молча ел свои блины. Он смотрел на брата и вспоминал себя в его возрасте. Тогда он тоже не боялся. Тогда он думал, что школа — это место, где тебя научат чему-то новому, где ты найдёшь друзей, где всё будет интересно. Он ошибался.

Школа оказалась не такой, как в книжках. В книжках дети дружили, помогали друг другу, вместе переживали трудности. В реальности всё было иначе. В реальности были Антоны «Танки» и учителя, которые ставили тебя в пример, не спрашивая, хочешь ли ты этого. В реальности ты был один, даже когда вокруг были люди.

— Егор, ты готов? — спросила мама, прерывая его мысли.

— Да, — ответил он. — Только портфель возьму.

Он поднялся со стола и пошёл в свою комнату. Портфель лежал на стуле, рядом с шахматной доской. Егор взял его и заглянул внутрь. Тетради, ручки, учебники — всё было собрано ещё вчера. Он проверил, на месте ли пенал, и застегнул молнию. Потом посмотрел на шахматную доску. Белый ферзь всё ещё стоял на краю, окружённый чёрными фигурами.

— Я вернусь, — сказал Егор тихо. — И тогда мы доиграем.

Он вышел из комнаты и направился в коридор. Мама уже стояла у двери, держа в руках ключи и сумку. Тимофей прыгал рядом, пытаясь застегнуть куртку.

— Помочь? — спросил Егор.

— Я сам! — ответил Тимофей, но через секунду сдался. — Ладно, помоги.

Егор застегнул ему куртку и поправил воротник. Тимофей улыбнулся ему и схватил его за руку.

— Пойдём вместе, — сказал он. — Ты будешь меня защищать.

Егор посмотрел на маленькую руку, которая сжимала его ладонь, и почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Он не хотел идти в школу. Он не хотел видеть Антона, не хотел слушать учителей, не хотел сидеть за партой и делать вид, что ему интересно. Но ради Тимофея он мог потерпеть один день.

— Пойдём, — сказал он. — Я тебя защищу.

На улице было прохладно. Пермское утро встретило их серым небом и лёгким ветром, который гнал по асфальту жёлтые листья. Осень ещё не вступила в свои права, но уже чувствовалась в воздухе — в запахе сырости, в том, как деревья начинали менять цвет, в том, как люди одевались теплее.

Егор шёл рядом с мамой, держа Тимофея за руку. Младший брат болтал без умолку, рассказывая о том, как он будет учиться, какие у него будут друзья, как он будет получать пятёрки. Егор слушал его вполуха и смотрел по сторонам.

Улица Ленина, на которой они жили, была одной из центральных в Перми. Здесь было много старых зданий, построенных ещё в советские времена, и несколько новых домов, которые выглядели чужеродно на фоне исторической застройки. Егор любил эту улицу. Он знал здесь каждый дом, каждый переулок, каждое дерево. Он вырос здесь, и это место было частью его.

Они дошли до перекрёстка и повернули направо. Школа находилась в десяти минутах ходьбы от дома — обычная средняя школа № 22, трёхэтажное здание из красного кирпича с большими окнами и спортивной площадкой во дворе. Егор учился здесь с первого класса, и за эти годы школа стала для него чем-то вроде второго дома. Только дома он чувствовал себя в безопасности, а здесь — нет.

У входа в школу уже толпились дети и родители. Было шумно, ярко, суетливо. Кто-то здоровался, кто-то смеялся, кто-то плакал. Первое сентября — это всегда смесь радости и тревоги, и Егор чувствовал и то, и другое.

— Егор! — раздался знакомый голос.

Он обернулся и увидел Илью. Лучший друг детства, «Хакер», как называли его в школе, стоял у ворот с рюкзаком на одном плече и телефоном в руке. Он был высоким, худым, с тёмными волосами и вечной улыбкой на лице. Илья был гением программирования — он мог взломать любой сайт, написать любую программу, решить любую задачу. Именно он увлёк Егора созданием сайтов, и именно с ним Егор чувствовал себя по-настоящему собой.

— Привет, — сказал Егор, подходя. — Ты чего такой довольный?

— А что, нельзя? — Илья убрал телефон в карман. — Лето закончилось, школа началась. Всё по плану.

— По какому плану?

— По плану жизни. — Илья пожал плечами. — Всё идёт своим чередом.

Егор усмехнулся. Илья всегда был философом. Даже когда они были маленькими, он умудрялся находить глубокий смысл в самых обычных вещах. Егору это нравилось. С Ильёй можно было говорить о чём угодно — о код, о шахматах, о жизни, — и он всегда понимал.

— А это кто? — Илья посмотрел на Тимофея, который всё ещё держал Егора за руку.

— Мой брат, — ответил Егор. — Тимофей. Первый класс.

— О, поздравляю! — Илья присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Тимофеем. — Ну что, готов к школе?

— Готов! — ответил Тимофей гордо. — У меня портфель с роботом!

— Круто! А у меня был с динозавром.

Тимофей засмеялся, и Егор почувствовал, как напряжение немного отпускает. Илья всегда умел разрядить обстановку. Он был тем самым человеком, который мог превратить самый скучный день в приключение.

— Ладно, — сказал Илья, выпрямляясь. — Пойдём? Линейка скоро начнётся.

Егор кивнул и посмотрел на маму. Она уже разговаривала с какой-то женщиной — вероятно, мамой одного из одноклассников Тимофея. Егор знал, что мама найдёт с кем поговорить. Она всегда находила.

— Мам, мы пойдём, — сказал он.

— Идите, — ответила мама, не отрываясь от разговора. — Я найду вас после линейки.

Егор кивнул и повёл Тимофея к школьному двору. Илья шёл рядом, рассказывая о том, что он делал летом. Оказывается, он участвовал в онлайн-олимпиаде по программированию и занял третье место. Егор слушал и радовался за друга. Илья всегда добивался своего.

Во дворе школы было ещё больше народу. Дети стояли классами, учителя пытались их построить, родители толпились по краям. Егор нашёл свой класс — 7 «Б» — и встал в конце строя. Он не хотел быть на виду. Он хотел быть незаметным.

Но не тут-то было.

— О, Пономарёв! — раздался голос, который Егор узнал бы из тысячи. — Явился, не запылился!

Егор обернулся. Антон «Танк» стоял в нескольких шагах от него, окружённый своей свитой — тремя парнями из футбольной команды. Он был высоким, широкоплечим, с короткой стрижкой и наглой улыбкой. Антон был лидером футбольной тусовки и считал своим долгом подкалывать всех, кто не вписывался в его представление о нормальном парне.

— Привет, Антон, — сказал Егор ровно.

— Чего такой серьёзный? — Антон подошёл ближе. — Опять всю ночь в шахматы играл?

— Нет, — ответил Егор. — Я спал.

— Спал он. — Антон засмеялся, и его свита поддержала. — Слушай, а ты в курсе, что шахматы — это для стариков? Тебе бы в футбол поиграть, а то совсем зачахнешь.

Егор ничего не ответил. Он знал, что любая реакция только подольёт масла в огонь. Антон ждал, что он начнёт оправдываться, злиться, спорить. Но Егор не собирался давать ему это удовольствие.

— Молчишь? — Антон прищурился. — Ну и молчи. Молчание — золото, да, Пономарёв?

Он хлопнул Егора по плечу — слишком сильно, чтобы это было дружеским жестом, — и отошёл к своим друзьям. Егор сжал кулаки, но заставил себя расслабиться. Он не будет реагировать. Он не позволит Антону вывести его из себя.

— Всё нормально? — тихо спросил Илья, который стоял рядом.

— Нормально, — ответил Егор. — Я привык.

— Не обращай внимания. Он просто...

— Я знаю. Пустой.

Илья кивнул и больше ничего не сказал. Он понимал. Он всегда понимал.

Линейка началась ровно в девять. Директор школы, пожилой мужчина с седыми волосами и строгим голосом, поздравил всех с началом учебного года. Потом выступили учителя, потом старшеклассники, потом кто-то ещё. Егор стоял и слушал, но мысли его были далеко.

Он думал о бабушке Вере. Сегодня она должна была прийти к ним после школы — как обычно, с пирогами и новыми книгами. Бабушка была единственным человеком, который понимал его без слов. Она научила его играть в шахматы, когда ему было шесть лет. Она привила ему любовь к книгам, к знаниям, к размышлениям. Она была его главным человеком.

Егор боялся потерять её. Этот страх сидел где-то глубоко внутри, и он никогда не говорил о нём вслух. Но иногда, поздно ночью, когда он не мог заснуть, он представлял, как это будет. Как он останется один. Как никто больше не скажет ему: «Егор, ты умный мальчик. У тебя всё получится». И от этих мыслей ему становилось холодно.

— Егор! — голос Ильи прервал его размышления. — Ты меня слышишь?

— А? — Егор моргнул. — Что?

— Я спрашиваю, ты пойдёшь в кружок робототехники в этом году?

— Пойду, наверное. А что?

— Просто у нас новый преподаватель. Говорят, он крутой. Можно будет делать серьёзные проекты.

— Звучит интересно, — сказал Егор, но без особого энтузиазма.

Илья посмотрел на него внимательно.

— Ты какой-то не такой сегодня. Что случилось?

— Ничего, — ответил Егор. — Просто... не хотел идти в школу.

— Понимаю, — Илья кивнул. — Я тоже не хотел. Но что поделаешь? Надо.

— Надо, — эхом повторил Егор.

Линейка закончилась, и классы начали расходиться по кабинетам. Егор попрощался с Ильёй и пошёл искать Тимофея. Младший брат стоял у входа в школу с другими первоклассниками, держась за руку учительницы. Он выглядел немного растерянным, но не испуганным.

— Тимофей! — позвал Егор.

Тимофей обернулся и улыбнулся.

— Егор! Я иду в класс! У меня будет учительница Марина Сергеевна!

— Хорошо, — сказал Егор. — Удачи.

— А ты придёшь за мной после уроков?

— Приду.

Тимофей кивнул и позволил учительнице увести себя в школу. Егор смотрел ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Потом вздохнул и пошёл в свой класс.

Кабинет 7 «Б» находился на втором этаже. Егор вошёл и сразу направился к своему месту — у окна, на последнем ряду. Это было его место с пятого класса, и он не собирался его менять. Здесь он чувствовал себя в относительной безопасности. Сзади — стена, справа — окно, слева — пустое место. Никто не мог подойти к нему незаметно.

Он сел и начал раскладывать учебники. Через несколько минут в класс вошла классная руководительница, Елена Викторовна. Строгая женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Она преподавала математику и славилась своей требовательностью. Егор уважал её как учителя, но не любил как человека. Она слишком часто ставила его в пример, и это создавало ему проблемы.

— Доброе утро, класс, — сказала Елена Викторовна, вставая у доски. — Поздравляю вас с началом нового учебного года. Седьмой класс — это серьёзный этап. Впереди у вас много работы, много контрольных и, надеюсь, много побед.

Она обвела взглядом класс и остановилась на Егоре.

— Егор, — сказала она. — Ты в этом году должен показать отличные результаты. У тебя есть все данные для того, чтобы стать лучшим учеником школы. Я рассчитываю на тебя.

Егор почувствовал, как десятки глаз устремились на него. Он опустил голову и пробормотал что-то невнятное. Он ненавидел такие моменты. Он не просил, чтобы его выделяли. Он не хотел быть лучшим. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.

— Так, — продолжила Елена Викторовна, — сейчас мы обсудим план на первое полугодие...

Егор отвернулся к окну и посмотрел на улицу. За окном шёл дождь — мелкий, моросящий, типичный пермский дождь. Люди бежали по тротуарам, прячась под зонтами и капюшонами. Машины проезжали мимо, оставляя за собой мокрые следы на асфальте.

Егор думал о шахматах. О белом ферзе, который остался на доске. О бабушке. О Тимофее. О том, что он ненавидит школу, но должен в неё ходить. О том, что он один, даже когда вокруг люди.

Он думал о том, что этот год будет долгим.

После уроков Егор забрал Тимофея из школы и повёл его домой. Младший брат был переполнен впечатлениями. Он рассказывал о своей учительнице, о новых друзьях, о том, как они пели песни на первом уроке. Егор слушал и кивал.

— А тебе понравилось в школе? — спросил Тимофей.

— Не очень, — ответил Егор честно.

— Почему?

— Потому что школа — это не всегда весело.

— А зачем тогда туда ходить?

Егор задумался. Это был хороший вопрос. Зачем ходить в школу, если тебе там не нравится? Ответ был сложным. Школа давала знания, давала образование, давала возможности. Но она также давала стресс, давала одиночество, давала чувство, что ты не такой, как все.

— Потому что это нужно, — сказал Егор наконец. — Чтобы потом было легче.

— Понятно, — сказал Тимофей, хотя было видно, что он не совсем понял.

Они дошли до дома и поднялись на свой этаж. В квартире пахло пирогами. Бабушка Вера уже пришла.

— Егор! Тимофей! — она вышла в коридор, вытирая руки о фартук. — Как прошёл первый день?

— Отлично! — закричал Тимофей, бросаясь к ней в объятия. — У меня портфель с роботом!

— Какой молодец! — бабушка обняла его и посмотрела на Егора. — А ты, мой хороший?

Егор подошёл и обнял бабушку. Она была тёплой, мягкой, пахла пирогами и чем-то ещё — чем-то родным и знакомым.

— Нормально, — сказал он. — Устал.

— Иди мой руки и садись за стол, — сказала бабушка. — Я испекла твой любимый — с яблоками.

Егор кивнул и пошёл в ванную. Он посмотрел на себя в зеркало — рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки. Он выглядел уставшим.

— Первый день, — сказал он своему отражению. — Всего лишь первый день.

Он умылся, вытер лицо полотенцем и пошёл на кухню. Бабушка уже накрыла на стол. Пироги, чай, варенье. Тимофей что-то рассказывал, размахивая руками. Мама сидела рядом и слушала с улыбкой.

Егор сел за стол и взял пирог. Он был горячим, с хрустящей корочкой и сочной начинкой. Именно таким, как он любил.

— Вкусно, — сказал он.

— Ешь, ешь, — бабушка погладила его по голове. — Тебе нужно много сил. Впереди целый год.

Егор кивнул и откусил ещё кусок. Он смотрел на свою семью — на маму, на Тимофея, на бабушку — и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Он не любил школу. Он не хотел туда возвращаться. Но у него было это — дом, семья, пироги с яблоками. И этого было достаточно, чтобы продолжать.

Вечером Егор сидел в своей комнате и смотрел на шахматную доску. Белый ферзь всё ещё стоял на краю, окружённый чёрными фигурами. Егор взял его в руку и повертел. Ферзь был деревянным, гладким, тёплым от его ладони.

— Я тебя понимаю, — сказал он тихо. — Один против всех. Но ты знаешь, что делать.

Он поставил ферзя на доску и сделал ход. Чёрные фигуры отступили. Белый ферзь двинулся вперёд, прокладывая путь сквозь ряды противника.

Егор улыбнулся. Завтра будет новый день. И он его переживёт. Как переживал все предыдущие. Потому что он — Егор Пономарёв. И он не сдаётся.

Он выключил настольную лампу и лёг в кровать. За окном шёл дождь. Где-то в соседней комнате спал Тимофей. В гостиной мама смотрела телевизор. А бабушка, наверное, уже ушла домой.

Егор закрыл глаза и представил, как он выигрывает городской турнир по шахматам. Как он поступает в физико-математическую школу в Екатеринбурге. Как он становится кем-то. Кем-то важным. Кем-то, кто не боится.

Он заснул с улыбкой на лице.

А завтра... завтра будет завтра.

Вечером, когда Тимофей уже спал, а за окном окончательно стемнело, Егор вышел из своей комнаты. В квартире было тихо, только из гостиной доносились приглушённые голоса и музыка — мама с бабушкой смотрели очередную серию бразильского сериала. Егор никогда не понимал, что они в нём находят. Там все постоянно плакали, кричали, выясняли отношения, и казалось, что жизнь этих людей состоит из одних только страстей. Но мама говорила, что это помогает ей расслабиться. Бабушка говорила, что это как шахматы, только вместо фигур — люди, и никто не знает, какой ход будет следующим.