Полная версия:
Читательское признание
Шёпот прошлого
Моя милая сердцу деревня.Давно забытый яблоневый садТихо шелестит листвой.Стоят два дома в разных концах села.Здесь помню своё детство я,Смех братьев родных и кровных,Смех прадеда и прабабки по линии отцаИ тихий разговор взрослых по вечерам.Шум застолий помнят те дома,Помнят крепкие объятия после долгих разлук,Помнят слёзы радости оттого, что родился очередной правнук,Помнят первые встречи троюродных братьев и сестёр…Помню игры на печке, где лежали мы кучнёй,Помню, как было нам весело порой лазить по деревьям.И как прадед кричал: «А ну, слезай, озорной!»И как прабабка показывала мне своих коз.Прошло много лет с тех пор.Всё стоят те дома…Но один уже и не мой, был продан он…А в другом доме всё ждёт редких-редких встречБольной и постаревший сын ветерана.Ушли в мир иной хранители старины,Выросли внуки и правнуки,Разметало их по странам,А встречи всё реже…Всё снится мне тот прекрасный сон,Как звали прадед и прабабка меня,Как нежно звучало в их устах моё имя,«Анна, Анна», – всё слышу я в сновидениях.И стоит в другой стороне моего краяЕщё один деревянный дом.Там живёт бабушка мояИ жил мой дед.Помню, как гостила у них я,Искала с тётей чернику по лесам,Помню запах хвойного лесаИ как искала я там лисички…Как юна и нежна была та пора,Но остались только воспоминания.И всё вспоминаю я в жизненных невзгодах,Как прошло моё детство в деревнях…23.07.2025«Что дальше? А дальше зима…»
Что дальше? А дальше зима,Суровая и беспощадная, как меч самурая.Снег засыплет все поля,И снова я дома, мама.Папа опять, дрова нарубив,Затопит баню и камин дома,Сяду я у огня и вспомню о детстве.Вроде я молода, а тело уже больное,Чувствую, как болезнь – друг мой с рождения —Сидит во мне, притихнув на время.И кажется мне, что мир этот был сном,Жизнь странная мелькнула как мгновенье.Может, всё это было мимолётным миражомИ это всего лишь моё бредовое сновидение?Трещат дрова в огне, снег сыплется за окном,Сижу я как изваяние, карауля свой дом.И Зена за дверью залает, постучит хвостом,Васька рыжий прыгнет мне на колени,Прибегут звери моего детства:Собаки Филя и Крата да кот Стёпа.И придут ко мне мои полуночные тени,Прогремят салюты на периферии где-то,Время пробьёт полночь громом,Опять наступит Новый год.Время колесо времени крутанёт,Промчится год, как птица перелётная,И снова дом, мой милый дом,Где, я знаю, мама и папа нас ждут.17.09.2025Люблю
Люблю тебя, как весеннее дыханье ветра,Люблю сильнее, чем все поклонникиэтого мира,Люблю нежно-нежно, как роза,Люблю крепче, чем моя вера.Люблю, шепчу я, смотря в небо,Люблю, пусть даже любовь та безответна.Люблю сквозь огонь на небо…Люблю сквозь века и столетия,Люблю сквозь жизненные перипетии,Люблю сквозь пунктирные линии судьбы.Только прошу тебя, живи, любимая,Живи ярко, как звезда на небе,Живи, как сияние севера прекрасное,Живи счастливо всегда.18.10.2025Хроники Созвездий. Книга 2. Поиск истины (Отрывок из романа)
Космические Воздушные Силы Каптейна пропустили корабль сквозь планетарную систему обороны, просканировав его несколько раз, не обнаружили ничего подозрительного. Стремительно быстрый и сильно отличающийся от всех кораблей в созвездии Живописца приземлился возле здания Сената, где была резиденция канцлера.
Тяжёлые металлические раздвижные двери пропустили посланца, которого никто до сих пор не видел: слишком был длинный капюшон, из-под которого выглядывал острый подбородок с пурпурными прожилками на коже.
Ва Мир Ин, встревоженный, приподнялся навстречу посланцу с Нибиру. Уже то, что корабль с планеты, которая вечно убегала, прибыл на Каптейн, заставило его насторожиться.
– Ваше высокопревосходительство, – посланец слегка склонился, голос прозвучал резко и отрывисто для слуха канцлера. – Мы прибыли сообщить печальную весть: Лидер Снайдер в коме вследствие покушения на него. Он отбился от нападающих, но раны зажили, а душа словно застыла; и не может ни умереть, ни вернуться к жизни. Возможно, если вы прибудете к нам, его душа найдёт путь.
– Кто мог напасть? Как он вообще попал к вам? – властно спросил канцлер. Казалось, новость не потрясла его. Только на миг дёрнулись губы и в глазах мелькнули на миг страх и отчаяние.
– Мы проследили данные его маршрута на компьютере. За ним была погоня, и он пытался их увести в сторону Магелланова облака, но, видимо, столкнулся с чем-то или кем-то и резко изменил путь. При этом в базе его компьютера оказались весьма хаотичные гиперпространственные прыжки в разных частях созвездия. Мы предположили, что это были имперские агенты. Он… вернулся на Нибиру, потому что недавно доставил к нам тяжелораненую ученицу, которую хотел передать нам для дальнейшего обучения в Академии.
– Странная какая-то история с погоней. Кто эта девушка?
Посланец промолчал и оглянулся на стражей, напряжённо застывших у дверей.
Канцлер, поняв его, одним движением пальца создал вокруг них звуконепроницаемую стену – их окутал голубой ореол.
Посланник придвинулся к канцлеру ближе, при этом стража синхронно достала мечи и бластеры и направила их на пришельца. Ва Мир Ин жестом остановил их и сделал знак нибируанцу.
Тот вздохнул и неожиданно спросил:
– Вы что-нибудь слышали о пророчестве?
Канцлер завис. Он попытался напрячь всю свою умственную память, но там были только заседания, советы, дебаты, подписи – картина его бюрократизма. В далёких уголках памяти внезапно вспыхнуло воспоминание: как Лидер ругался с ним по поводу «белых линий» – и резко всплыла фраза, брошенная юношей ему на прощание: «Все помешались на этом пророчестве! Все думают, что она Избранная! Но она просто человек с травмами из детства, ей это бремя не под силу, как и было и мне… когда-то. Я помогу ей, пусть даже за это придётся отдать жизнь. Слишком многое мы потеряли и принесли в жертву, но её я не отдам вам на заклание, как мою мать!»
Ва Мир Ин вздрогнул. Какими же пророческими словами оказались теперь брошенные в пылу гнева и горя фразы Лидера Снайдера.
– Да, – наконец-то произнёс слово канцлер. – Все думают, что она Избранная. Да только девушка тоже страдает, как будто кома Лидера медленно, но верно забирает у неё желание жить.
– У неё стокгольмский синдром?
– Нет-нет, этого точно нет в анамнезе. Здесь что-то другое, недоступное нам и лежащее в другой плоскости бытия нашего мира.
Ва Мир Ин нахмурился, и глубокая складка залегла между глаз.
Неожиданно запищал передатчик сигнала у него на столе. Канцлер машинально нажал на кнопку приёма.
Перед ними возникла голограмма молодого человека в форме главнокомандующего Коллективным войском Конфедерации.
– Ваше высокопревосходительство, – он отдал честь. Канцлер кивнул в ответ, разрешая продолжать. – На Тейноне замечено движение войск короля Валтасара-Рогволода и местного князя против другого княжества. По нашим данным, там намечается жестокая битва.
– Они не вступали в переговоры?
– Враждующие стороны? Нет.
– По поводу чего у них конфликт?
– Из-за кронпринцессы Рогнеды. Только она сбежала с Интона и вернулась на Тейнон, резко активировав своим возвращением битву. До этого надеялись, что конфликт исчерпан.
– Лакомый кусочек эта принцесса, – проворчал канцлер. – Немедленно выслать силы особого реагирования на Тейнон. Выполняйте приказ.
– Есть!
Голограмма исчезла.
– Нам не нужны стычки на планетах, когда у нас весьма неспокойный сосед – Империя! Мало того что нас пытались спровоцировать, так теперь и это! – произнёс жёстко Ва Мир Ин нибируанцу. – Сами понимаете, нам теперь не до визита на Нибиру. Может, вам нужна помощь нашего медцентра?
– Благодарю вас. Мы сами справляемся.
– Докладывайте лично мне о его состоянии. Прощайте.
– Прощайте!
Нибируанец поклонился и покинул апартаменты канцлера Конфедерации.
* * *В тёмном влажном лесу слышались одномерное цоканье копыт сотен тысяч лошадей, тихий гул голосов и лязг оружия. Войско короля Валтасара-Рогволода, соединившись на рассвете с войском князя Владимира, двинулось дальше на огромную равнину – на Червлёные поля, которые раскинулись до самых гор, где находилась святыня планеты.
Воздух был пропитан тревогой.
Кони мерно скакали, оружие лязгало, а в воздухе медленно разгоняло туман искусственное солнце планеты.
Наконец ровные шеренги конниц противников выстроились на противоположных концах равнины. Соперники прекрасно видели друг друга на освещённой равнине.
Ярополк с надменным выражением лица что-то коротко раздавал своим военачальникам, которые поскакали по разные стороны его войска, салютуя конницам.
Валтасар-Рогволод и Владимир стояли бок о бок, и их верная дружина громко выкрикивала боевой клич, и войско сзади них гудело как потревоженный улей.
В воздухе витали хищные птицы, ожидая богатый пир.
Не сговариваясь, конницы синхронно кинулись в бой. Миг – и всё смешалось: крики, звон оружия, на котором плясали лучи солнца.
Владимир восседал на вороном коне позади, наблюдая за битвой с высокого холма. В прибор он прекрасно видел брата, стоявшего на противоположной стороне и в упор смотревшего на него.
Губы их одновременно сжались.
Князь увидел, как Ярополк смеясь что-то сказал стоявшим позади него военачальникам, показав на него пальцем, и все дружно рассмеялись.
Гнев огнём охватил душу Владимира. Он понял, что сказал брат: «Трус».
Вздёрнув поводья коня, он рывком направил его в гущу битвы, мельком увидев, как Ярополк вскочил на коня и бросился навстречу ему через океан бьющихся воинов.
Он не услышал, как ему вслед закричал отчаянно король Тейнона:
– Владимир! Остановись!
Конь бешено мчал его через поле битвы. По пути он сбивал клинком противников, следовавшие за ним его телохранители прикрывали своего князя.
В поле его зрения оказался молодой парнишка, согнувшийся под тяжестью доспехов и сильно отставший от товарищей. К нему уже бежал, заприметив лёгкую добычу, один из воинов князя Ярополка. В прорезях шлема сверкал свирепый взгляд. Владимир развернул коня и резким ударом сшиб противника, поскакал дальше, уловив краем уха возглас: «Благодарю, княже!»
Мимо уха просвистела стрела: он увидел Ярополка, целившегося из лука своего лучника. Владимир вытащил кинжал из-за пояса и метнул в брата. Оружие попало в левую руку. Грязно выругавшись, брат выронил лук, спешился с коня и направился к нему, вытаскивая меч. Владимир притормозил и легко соскочил с коня. Доспехи брякнули утробно, словно предвещали ему смерть.
* * *Отверженный открыл глаза от холодного прикосновения металла к шее.
Перед ним стоял, склонившись, робот-помощник Скрепка.
– Капитан, вы целы?
Тот мог лишь кивнуть.
И тут обратил внимание на тишину и тьму за бортом. Он нервно огляделся.
– Скрепка, что происходит?
– Капитан, мы потеряли управление кораблём, нас засосало в аномалию и… кажется, мы в другом месте.
Отверженный взглянул на радар. Он был чист. Никаких истребителей Империи. Никаких сигналов. Лишь тишина.
– Где мы, Скрепка?
– Я не знаю, капитан. Но это место… оно не похоже ни на что, что я когда-либо видел. Я предполагаю, что мы оказались около голой сингулярности, и это прошлое.
– Вот чёрт! – выругался мужчина, поднимаясь.
Впереди сквозь тьму начали проступать очертания: огромные причудливые структуры, словно выросшие из самой пустоты. Они не были похожи ни на планеты, ни на станции, ни на что, что Отверженный когда-либо встречал в своей жизни.
– Что это, Скрепка? – прошептал он, вцепившись в робота.
Тот посмотрел на него испуганными железными глазами.
– Я не знаю, капитан. Это незнакомая мне форма жизни или… планета.
– Чёрт побери… – снова выругался Отверженный. – Ты не пробовал им посылать сигнал бедствия?
– Нет, капитан. Я пытался привести вас в чувство для дальнейших инструкций. Такие внештатные ситуации не вписаны в мой протокол.
– Что ж… теперь придётся вписать. Посылай сигнал.
Робот бодро забегал металлическими пальцами по приборной панели и отправил сигнал.
Наступила звенящая давящая тишина.
Непонятное ничто, состоящее из огромных причудливых тёмных структур, сотканных из самой тьмы, становилось всё больше и больше…
Светлана Браун
Родилась в городе Барнауле, столице неповторимого по красоте природы Алтая.
Выпускница математического факультета АлтГТУ. По образованию – программист, по призванию – блистательный, неподражаемый поэт. Её творчество – это откровенный разговор по душам, глубокие переживания и раздумья о жизни, полные философских размышлений, где в каждой строке – драгоценный смысл, который попадает точно в сердце своего читателя.
Невероятная музыкальность, филологический дар, образность – всё это присуще творчеству Светланы. Тепло, свет, лиричность, воздушно-невесомый кружевной слог делают его узнаваемым и притягивающим к себе. Её поэзия дышит тихой грустью и светлой надеждой, как осенний сад, где листья шепчут о прошлом, а корни хранят тепло.
Умение превращать мгновения в вечность выпадает не каждому…
С любовью к России
Я воспою и сердцем, и словамиМою любовь, что свято берегу,К России с её дерзкими ветрами,Морозным хмелем, соснами в снегу!К её полям, что без конца и края,К её лесам и грациям берёз,Чьи ветви солнце вешнее вплетаютВ зелёный шёлк распущенных волос…Люблю смотреть, как шалый вихрь с разбегаВздымает стаи огненной листвы,И ощущать пленительную негу,И видеть даль… в осколках синевы…Памяти поэта
Вдохновителями С. Есенина были только Россия, простой народ, русский язык да его собственное – видящее, слышащее, осязающее сердце и вечно бессонная мысль. Он неповторим…
Есенин в моём сердце – словно данность,Подарок свыше… Безыскусственный, живой.Что божьей милостью крини́цей[8] ключевойВливается в меня так первозданноОсенней акварелью, солнцем вешним,Дыханьем ветра и капелями дождей,Слезою горькой терпеливых матерей,Любовью к родине – и страстной, и безгрешной…Отзвенело, отцвело…
Откружили вешние метели,Унесли садов зелёный дым.Пролетели годы-свиристели,Прокатились вихрем золотым…Отзвенело, отцвело, и осеньВорожит листвою и дождём.День затих. Покоя сердце просит,И тепло мне думать о былом…Не вернуть утраченную юность,И тоскует ветер-понома́рь[9].Но светло до боли в эту лунность,И весны ушедшей мне не жаль…В жёлтых лентах, в платьице неброскомДо утра мне душу бередитЗа окном красавица-берёзкаНежным шёлком девичьих ланит.И роса целительной слезоюС тонкой ветви в руки упадёт.Ночь прошла, и с новою зарёюНовый день к зау́трене[10] зовёт…И всякий миг – находка!
О, плавность лета!.. Спелая округлостьРумяной плотью нежится на ветке,Позлащена густым смолистым солнцем.Извлечены из бледности квартирной,Краснеют пылко лепестки герани,Влекомой статью крепких георгинов.Ещё дожди – приятны и желанны,Танцуют в лужах с лёгким нетерпеньемИ на цветах блаженно отдыхают.Все в жемчугах, торжественные снегом,В глубокий сад гортензии вплывают,Едва касаясь влажного паркета.И ни о чём печалиться не надо:Беспечный день июлем поцелован.Ничто пока не предвещает скуки.Но всё и вся не чуждо перемены:Веселье свадеб сменится покоем,Вернутся в ульи золотые пчёлы.Вовек сохранны в памяти крылатойУлыбки лета, шумные забавы…И да пребудет радость невредима,Ведь в мирозданье всякий миг – находка!У вечных истин не найти изъяна, —Себе в подарок выпрошу и осень,Где вся земля, весь мир – мои родные!Я говорю с последними цветамиИ собираю в тёплые букеты…Душа моя – не скряжница скупая.Кто любит жизнь, тот в той любви огромен!Что не скажу, то пропою стихами…Поют осенние цветы…
С утра свежо, хотя часыЕщё не возвестили осень.Скромней пассаж многоголосий,Крупней жемчужины росы.Прохлады верный поводырь —Туман над медленной водою, —Обнявшись с сонной тишиною,Дрейфует вдаль, и вглубь, и вширь.Едва в прозрачный полусветПрольётся солнечная ге́мма[11] —Насущный день, теней преемник,Рассыплет сочный семицвет.Вдаль ускользающий июльЕщё выводит арабе́ски[12]И правит бал в атласном блеске…Но август вежливо кивнул,Его гонцы неторопливы:Миролюбивые мотивы —Блаженной зрелости плоды —Поют осенние цветы…Время не спешит…
И снова осень, уж в который раз…Таинственно-родное воскрешенье,Мечтательно-счастливые мгновеньяВ мирских заботах. Скромно. Без прикрас.Кори́нка[13] тает меж привядших лоз —Утешное медовое одо́нье[14].Под тяжестью сутулятся в поклонеКусты роскошных тёмно-красных роз.Румяных яблок зрелые плодыКарми́ном[15] расплескались на лужайке.Средь чёрных горок вскопанной грядыЩебечут воробьишки-попрошайки.В траве присела крепкая айва,А воздух переполнен терпкой хвоей.Шуршит в деревьях пёстрая листва.Как обруч, солнце катится сквозное.Приветный мир… В святилище душиЗаветное вершится причащенье.Часы бегут, но время не спешит:Осенний свет, покой и обновленье…Остывающий свет…
Разноцветной осенней листвойЗапорошило тихий наш сад.Под усталой поникшей лозойСиротливые астры грустят.Тёплый свет остывающих дней,Миротворная сень вечеров.Бал таинственных синих тенейИ тягучая мягкость ветров.Послевкусье неспешных ночейЗамирает морщинкой у глаз.Зреет осень печалью дождей.Это лето уходит от нас…Отпускаю его, как всегда,Погрустив за прикрытым окном.Убегают года, как вода,За уже непрозрачным стеклом…Отрадный мир
Наш старый дом… Так мило, так отрадноМоей душе в святилище безмолвном.Средь запустенья маленького садаБрожу бесцельно… Дышится свободноВ благословенной мудростью глубокойИ вечно юной свежестью осеннейТиши безлюдной – томно-одинокоПленяюсь светом нежных откровений,Что нахожу в земных и тёплых красках.Подобно ранним утренним туманамПлыву навстречу тихим поздним ласкам.И в мире том нет боли и обмана…Надежда
Задумчивее тёплый вечер,Спокойнее закатный свет,И увядающий букет —Исход весны недолговечной.Ещё не тронуты зимойБагрец и блеск листвы осенней.Поёт печаль – эскорт бессменный —Дуэтом с липой вековой.И, может, мне всего дорожеТех поздних роз прохладный шёлкВ надежде, чтобы вновь зацвёлВесной мой куст в саду пригожем…Осенний прованс
Калитка, дом, прозрачный сад —Прова́нс[16] осенней антрепри́зы[17]…Вода по стареньким карнизамСкользит на бурый виноград…Немного красного винаЗаря на стёкла расплескалаИ потихоньку угасалаПод скрип ворчливого окна…Бордо глубокое до днаПроникло в маленькое царство.Каким изысканным лекарствомПред сном земля напоена!..…Опустошён, спокоен сад.Забытый коврик у порога…Утихла давняя тревога,В душе – размеренный уклад…Неторопливый парадиз…
Что эта крошка, что упала на карниз?Всего лишь лист – осеннее прочтеньеНевнятных слов, шифрованных сомнений —Без громких фраз, без слёз, без исступлений —Неторопливый безусловный паради́з[18]…Сбежавший август бездыханностью листаСырой сентябрь неспешно приправляет,Власть суеты, условностей сменяютЛад и покой… Стихами прорастаюВ твоих владениях в заветные места…И сердцем в сердце новоселье сентябряМне возвестить легко, любимой всеми!Полёт руки в волнующем тандемеС твоей рукой под тихий всплеск ступеней,Плывущих в сад по тёплым волнам янтаря…Осенний консонанс
Осенний консона́нс[19]: уютный мягкий пледИ кофе с кюрасо́[20]… Распевные дожди…Вальсируют листы неспешный менуэт.Мятежный непокой и трепет – позади…Бесхитростный мотив лелеет слух и взгляд,И вольно-хорошо натруженной душе;Живительной воды прохладный ароматСтруит в прозрачный сад воздушные туше́[21]…Ни слова о любви!.. Мне хочется постичьВсю благостность её без шта́бельных[22] клишеИ исчерпать до дна закатные лучи…До тёплых сладких слёз… с горчинкой бланманже́[23]…Ступаю по осени…
Неспешно ступаю по осени,Что ластится кошкой у ног.По листьям берёзовой просекиРазлит апельсиновый сок.Меж веток неровною строчкоюПетляет растерянно луч.Багряной вскипел оторочкоюРассвет средь тоскующих туч.И кроткой смиренною странницейБеседует с Богом душа.Как неба извечная да́нница[24]К чертогу бредёт не спеша…Предвестником зимней бесстрастностиМне слышится плач журавлей.Застыла в немой безучастностиКолючая пустошь полей.Восторженность дерзкой красавицыСменяет прохладная тишь.И ветру покорно склоняетсяУставший от жизни камыш.И кроткой смиренною странницейБеседует с Богом душа.Как неба извечная да́нницаК чертогу бредёт не спеша…Незваный гость
А я всё та же: медленно ступаюПо октябрю с задумчивой улыбкой…Текут понуро мокрые трамваи,Двумя зрачками све́рлят воздух хлипкий.Ворчит пространство: между «до и после»,Как тать, прокралась пасмурная осень.Незваный гость невзгодицей подосланИ оттого – обу́зен и несносен!Но мне по се́рдцу – экая в том странность! —Томиться грустью, грусть означить словом,Благословлять небес непостоянностьИ возрождаться в песне словом новым…Разгуляй
Вьются хлопья октябрьских белил,Хмурой мглою слезятся туманы.Измождённо-сухие, без сил,Травы никнут к земле покаянно.Всюду рябь, всюду хлябь, всюду снег,Ветер о́паль[25] по улицам кружит.По воде, меж безжизненных лех[26],Бродит ворон с тоскою досужей.За заплаканной створкой окнаТопчет дождик холсты горизонта,Поит город свинцом допьяна,Рвётся с шумом в пустые ротонды[27].Сутки сплошь – разгуля́й[28] октября!Лишь к утру дикий вепрь обессилел.И чем свет – нараспашку заря,Будто маками небо расшили.Отступила былая хандра,Край земли синевой оторочен.Звонкий ветер влетел со двораБубенцами в уныние строчек…Ты шепчешь мне…
На старый лад густые кроны пожелтели,Багряным краскам царской щедрости не счесть.Октябрь хандрит, смывая о́хру[29] с акварелей,И нам с тобой его дождей не перечесть…Ещё саднит… хотя пожар уже в минувшем.И меж ресниц дрожит нежданная слеза…Стекает вечер неприкаянно-досужийПод шелест стрелок на безустальных часах…Осенний снег к ночи уже растаял.Церковный звон переплывает тишину…Ты шепчешь мне: «Прости, прости, родная!»,А я в немом молчании тону…Лиловый свет прилёг на бледный подоконник,Часы вот-вот бесстрастно полночь возвестят.В изломе губ утайка горестных ироний,Тоски коварный, утончённо-сладкий яд.Минор осенний мокрой кистью расписался,И мы плутаем в мутных сумерках обид.Пусть первый снег таким недолгим оказался, —Вернётся вновь и радость к жизни воскресит…Меж нами снег к утру, как сон, растаял.Глубокий вздох переплывает тишину…Ты шепчешь мне: «Прости, прости, родная!»,И я в слезах непрошеных тону…Так хочется пить!
Этот дождь за окном – божья па́жить[30] высокой печали.Нотной вязью по стёклам расплескался нестройный мотив.Но alfrésco[31] с дождём!.. В ароматах осенней суса́ли[32]Распускаются страсти, прорастая в безумный порыв!Притеснитель стихий в убывающем медленно свете —Тот подрамник – тиски, что сужают закат до «предночь».Мы покинем пустой бездыханный уют междометийИ, сплетясь, словно ветви, – бездорожьем в манящее «прочь»…Пусть повиснут в ночи многоточьем отверстые строки, —Раболепство пред рифмой – ненасытно, – так хочется пить!..Влюблены – невпопад, нам не впрок вековые уроки.Помолчим до рассвета… Возле счастья нельзя говорить…Предзимье
Дни поздней осени невзрачны…В них тонет солнце, тают звуки.Трепещет лес полупрозрачный,Кропи́т дождём, ворчит от скуки.Туманы сбились колтунамиПо наущенью ведьм стиги́йских[33].Холмы восходят табунами,Горбатят в ночь колпак фриги́йский[34].Ветра беснуются и злятсяВ тоннелях городских ловушекИ вдруг… смущённо притаятсяВ стенах молитвенных церквушек.Вздохнул ноябрь. И под сурди́нку[35]Бредёт беспомощная осень…Ещё живая паутинкаДрожит испуганно меж сосен.С опаской платьице взлетает,Чужую исполняя волю.Лоскутья ветхие теряетКочевник перекати-поле.Принять наследство непреклонноПовелевают лёд и холод.И брызжет снег на изумлённый,Ещё вчера цветущий город…Первый снег
Вот и осень стынет на дорогах.Первый снег ложится на поля.В колыбели шёлковых сугробовОтдохнёт продрогшая земля.И в морозной серебристой дымкеЗасверкают инеем леса,Заиграет ветер на волынке,Вторя грустным птичьим голосам.Заскрипят раскидистые елиПод суровым натиском снегов,И протяжно запоют метели,Заметая след своих шагов…Сменит цвет унылая картина,Обретая жизни новизну.Золотой сверкающей лавинойСолнце выльет жемчуг в белизну…Ноябрь
Осень. Ноябрь расцветаетСнегом за хрупким стеклом.Утра жемчужные россыпиПрозрачной сквозят синевой.Безмолвия строгий покой.Солнца остывшие просыпиВ цепких ветвях замираютСкудным прощальным теплом…В белом подрамнике птицыБойко в кормушке снуют.Ветер густой и задиристыйНахально звенит о карниз,И падают, падают внизТонкие льдинки прерывисто.Капельки солнца – синицы —Скрасят зимы неуют…Жизнь так порой сумасбродит!Времени тает багаж, —Не удержать ветра вольного,Полёт непокорной души…Но сердце терзать не спеши!Песней неспешной, раздольноюЗимнее солнце восходит, —Плавный последний вираж…
