Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат

Она заглянула за старика, чтобы поздороваться со вторым незнакомцем, и вмиг забыла, что ещё хотела сказать.

«Ох, ему бы по подиуму в Prada ходить, а не бродить по лесу6…»

Высокий и статный, он весь состоял из резких линий. Рука на эфесе меча была рукой воина. Лицо – будто высеченное из дерева умелым мастером. Он напомнил ей идолов на капище: хищные, строго глядящие глаза, нахмуренные брови…

– Глаголи медленнѣе, дѣвица. Трудно тя разбирам,7 – отчётливо, выделяя каждое слово, произнёс он, приподняв тёмную бровь.

Его раздражённый и высокомерный тон мгновенно разрушил всё очарование.

– Вы шутите? – вспыхнула Ива. – Это я тут непонятно на каком языке говорю? Может, вы хоть на пару минут выйдете из образа и заговорите нормальным русским? В какой стороне метро?

Она увидела, как мужчина шевелит губами, повторяя её слова, будто пробуя их на вкус, и внутри расползся гнев. Не выдержав этого фарса, Ива фыркнула, прислонилась спиной к ближайшему дереву и стукнулась затылком о ствол.

– Боги… да к чёрту всё. Я просто хочу вернуться домой.

– О, тебе воистинѣ слѣдуетъ возвратитися, дивная дѣвица, – старик, до сих пор с любопытством следивший за перебранкой, шагнул вперёд и стрельнул глазами в посуровевшего воина. – Но не нынѣ. Уже поздно. Нынѣ тебѣ лѣпѣе итти съ нами. А позже узнаемъ, како вернуть тя дому.

– Что вы, не стоит! Я не хочу вам мешать. Вы мне просто направление к метро укажите, а дальше я сама.

– О чёмъ же ты глаголеши, свѣтло дитя?.. – старик покачал головой. – Мы не вѣдаемъ, гдѣ твоя матерь8 обитает. Аще утратила ты ея, поведай намъ, и взыщемъ. Саминькой тебѣ не ходити путями сіми. Земля сія не тиха ни днесь, ни ночию. А особливо – коли девица одна, да и в рубище тонкомъ, какъ былинонька…

Ива опустила взгляд на свои застиранные джинсы и видавшую виды футболку. Фыркнула.

«Да уж. Не чета им двоим».

Стоило ли ей отказаться от этой странной компании, или всё-таки с людьми, пусть даже такими, было безопаснее? Ива разрывалась, не зная, какой выбор правильный. Но стоило ей оглянуться, бросить мимолётный взгляд в черноту густого леса, и решение стало очевидным.

Она судорожно вздохнула:

– Хорошо. Эту ночь я проведу с вами, а утром вернусь домой.

Старик кивнул, и они втроём двинулись по едва различимой тропинке. В воздухе повисло напряжённое молчание, и Ива, не выдержав, заговорила:

– Давайте, что ли, представимся? Я – Иванна. Ваней прошу не звать, лучше Ивой. А вас, господа, как звать-величать?

Молодой мужчина промолчал, а вот старик одарил её приятной улыбкой и ответил:

– Радъ вити тя, Иванна. Имя у тя чудное, звонкое… заморское ли? – он спохватился. – Али я речь веду без чину – надо бы сперва и самому назватись. Въ Яви зовутъ мя Вольга, а здѣсь боле Волхом кличутъ. Называй, како сердцу твоему милѣе.

То ли накопившееся напряжение давало о себе знать, то ли вся ситуация была слишком абсурдной, но эта игра в Киевскую Русь начинала её забавлять. К тому же, перебирая в памяти все славянские языки, которые ей доводилось хотя бы слышать, Ива вдруг поймала себя на том, что всё лучше понимает их заковыристую речь.

– Хорошо. А?.. – девушка кивнула в сторону шагающего впереди воина.

– А сей бобыня9 – князь Вияръ, господаръ здешний, – охотно пояснил Вольга. – Он есть властитель сей земли, всему хозяинъ.

– Тако и есть! – прорычал тот. – А по сему смотри, что о князе молвеши, старый ведунъ10!

Вольга на это лишь шутливо поклонился. Потом прибавил шагу, поравнялся с Вияром и начал что-то тихо ему говорить.

Ива же осталась наедине со своими мыслями.

«Леший гнал меня, так сказал Вольга? – размышляла Ива. – Сам он “из Яви”, но это не Явь. Тогда что? Навь11 или Правь12? А Вияр… вроде так его зовут… дедушку ведуном назвал. Получается, это не просто ролевики, а ещё и с уклоном в славянское фэнтези?»

Решив проверить догадку, она спросила:

– То, где мы сейчас, – это Навь, да?

– Се ведь ясне. А коль не ведаешь, куда пришла, то и вправду глупа ты паче, нежели я думал, смертная, – надменно прорычал воин.

Не выдержав такого тона, Ива взорвалась:

– Ох, простите-извините, ваша княжеская светлость, что не догадалась сразу, какую землю топчу! У меня же было столько времени подумать! И, конечно, я ведь каждый день с ролевиками сталкиваюсь! Как же я могла не понять, в каком мире оказалась?!

Сарказм, льющийся через край, сделал её голос звонче, от чего Вияр, развернувшийся к ней, поморщился, и ответил вдруг с почти ледяным спокойствием:

– Землю мою ты ныне топчешь. Волк бы не тронул – лѣший не даст. А что за ро-ле-ви-ки – не слыхал. Да верно знаю: я не из них. И ещё знаю, что постараюсь как можно скорее вернуть тебя восвояси. А покамест… прошу, держи голос в узде: от такого тону речи голова болит…

– О, поверь, – прошипела Ива, подходя к нему почти вплотную и глядя прямо в глаза, – я и сама не горю желанием проводить с тобой время. Днём я бы в жизни за тобой не пошла. Выбор то стоял между тобой и волками, и я уже начинаю сомневаться, что сделала правильный.

Она усмехнулась.

– Хочешь, чтобы в моем тоне было меньше сарказма? Так для начала в своём пафоса поубавь.

Повисла секунда молчания.

Ива вопросительно посмотрела на Вольгу.

– Молодость, – хохотнул он и жестом позвал её за собой.

Глава 4

Чем дольше они шли, тем сильнее её клонило в сон. От зевоты слезились глаза, и Ива едва не упустила момент, когда лес вдруг закончился.

Сбоку чернели в сумерках склоны, укрытые порослью деревьев, папоротника и можжевельника.

Нахмурившись, она осторожно обернулась, и наконец поняла, почему тропа всё это время вела вниз. За её спиной росла зелёно-серой громадиной гора. Не холм, не сопка, а самая настоящая гора, первая из многих, чьи вершины виделись вдалеке смутными тенями.

«Это невозможно, – подумала Ива и дёрнула головой так резко, что едва не уронила очки. – До ближайших гор сотни километров».

Она зажмурилась до белых пятен под веками, ущипнула себя за предплечье, надеясь, что мираж рассыплется…

Ничего не изменилось. Перед глазами всё так же стояли изломанные линии пиков и густой лес, одеялом укрывающий склоны.

Где-то справа шумела горная река. Грохот её вод был отдалённым, но отчётливым. Именно туда и направился Вияр.

Проследив за ним, она снова испытала шок.

Впереди, вырастая чёрной громадой прямо из скалы, стоял замок.

Ноги подогнулись. Она бы рухнула, если бы крепкая рука Вольги не удержала её за локоть. Но Ива этого почти не почувствовала.

Что это было?

Сон? Вряд ли. Боль в предплечье была слишком настоящей.

Безумие? Но разве оно приходит так внезапно?

Предсмертный бред? Горячка?

Может, она упала, истощённая бегом, прямо на тропе. А может… её всё-таки догнала та собака?

Верить в это не хотелось. А в реальность происходящего – не получалось.

Чему в итоге довериться, разуму или глазам, Ива не знала. Оставался один вариант: отдать власть той части себя, что истово молилась богине судьбы на языческом капище всего несколько часов назад. Сердцу.

А оно пело в слабой, но такой яркой надежде, что чудо есть, что магия существует. Что она не бредит, а правда идёт к древней, жутковатой крепости на склоне горы, словно к логову вампира из бульварного романа.

Неуместно всплыл вопрос:

«Если бы я была в фильме, то какой у него был бы жанр? Фэнтези? Хоррор? Или медицинская драма, где в конце герои либо умирают, либо здоровыми уходят из больницы?»

Она шла, поглощённая путаными мыслями, пока не едва не врезалась в остановившегося Вольгу. Старик всматривался в её побледневшее лицо с искренним беспокойством.

Вияр стоял поодаль. Встревоженным он не выглядел, но тоже не отводил взгляд.

– Дочка, – мягко позвал Вольга, – ты въ порядке?

– Совсем не в порядке, – выдохнула Ива дрожащим голосом. – Кажется, я оказалась куда дальше от дома, чем думала. Пожалуйста… скажите мне без шуток, где я сейчас. Это важно.

Она часто заморгала, пытаясь удержать подступающие слёзы.

Вольга посуровел. Игривая добродушность схлынула, оставив сосредоточенного мудрого мужчину, что казалось, просто не мог врать.

Именно поэтому Ива, растерянная и надломленная, поняла: она поверит любым его словам. Даже самым безумным.

– Ты въ Нави, дочка. Въ потустороннем мире.

– Ха-ха… – вырвался у неё истеричный смешок. – Ну, тогда всё понятно. Я просто умерла, а это мой предсмертный бред. Чего ещё ожидать, если ночью тащиться туда, где ни фонарей, ни камер наблюдения?

Она задышала глубже, пытаясь не впасть в истерику.

– И куда мне теперь? В рай или ад? Или реинкарнация существует и мне пора в новую жизнь? Чёрт… я ведь даже не успела насладиться этой!

Она горько усмехнулась.

– А вы, значит, ангелы смерти? Ну что ж… ведите.

Ива сложила руки перед собой, как заключённая, которой вот-вот наденут кандалы. Но тёплые, шершавые ладони ведуна мягко обхватили её запястья, унимая дрожь и передавая немного своего спокойствия.

– Тише. Жива ты ещё, – сказал он медленно и мягко. – И покаместъ Навь тебе зла не причинитъ. Чтобъ сила здешняя взялась за тебя, месяцы надобны, а воротить тебя въ Явь и часу не потребно. Отдохнёшь въ доме княжьемъ, сил поднаберёшься: поспишь, поешь. А завтра ужъ – назадъ, въ свой миръ.

– В мир-то я вернусь… а во время? – с иронией спросила Ива, решив принять происходящее как данность.

Увидев их недоумённые взгляды, она развела руками:

– Я из двадцать первого века.

Понимания на лицах не прибавилось.

У Вольги выражения сменялись быстро: от озадаченности до настоящего изумления. Вияр же, наоборот, казался высеченным из камня. Ни тени эмоций. Лишь спустя мгновение он тряхнул тёмной копной волос и хмуро посмотрел на неё:

– Ты не похожа на девушку из двадцать первого века.

– Да? – Ива прищурилась. – И откуда тебе знать, какие девушки живут в моё время?

– Мне несколько тысяч лет, – ответил он невозмутимо. – Я знаю, как они выглядели.

На пару секунд Ива оцепенела, переваривая сказанное. Потом резко вскинула на него взгляд:

– Какой сейчас год?!

Вияр нахмурился ещё сильнее, но ответил:

– По человеческому летоисчислению – шесть тысяч триста семьдесят первый13.

– Хм. Понятно, что ничего не понятно, – пробормотала она. – Ладно. Тогда скажи… в наши края уже пришёл правитель с северных земель?

– Нет. Зачем?

В разговор вмешался Вольга:

– Пока что нетъ, но вести слыхивал: будто въ Новгороде затеяли князя сторонняго призывать. Молвятъ, варяга кликнуть хотятъ – не абы кого, а изъ роду знатнаго.

– А вот это уже яснее! – Ива оживилась. – Благодарю. Я в датах не сильна, но точно помню: Рюрика призвали где-то в конце девятого века14…

Она запнулась, быстро прикидывая.

– То есть… больше чем за тысячу лет до моего рождения! – Ива подняла палец и победно взглянула на князя.

– По какому календарю? – сухо уточнил он.

– По христианскому, само собой.

Вияр брезгливо поморщился.

– Хочешь сказать, спустя тысячу лет на наших землях будут верить в чужих богов?

– Именно. А летоисчисление ведётся от Рождества Христова.

– Чушь! – его голос ударил громовым раскатом. – Не верю, что люди забудут своих предков и свои традиции. Ты врёшь мне, женщина!

Ива вздрогнула. Заметив это, Вольга шагнул вперёд и завёл её себе за спину.

– Угомонись, Вияре, – голос его был твёрд и спокоен. – Врати девочке незачем – не по своей воле она в это попала. Всё обсудим опосля, а не здесь – на холоде, под ночную стынь.

Он коротко кивнул на Иву.

– Ты, княже, лучче гостью в замок отведи. А завтра разберём, что да как. Утро, глядь, мудреней вечера бывает. А я пойду. Дому и так долгою сторонкой обхожу, заждался он меня. Бывайте здоровы.

Вольга развернулся, и пошёл в сторону шумящей реки, а Ива осталась один на один с князем. И одно ей было понятно наверняка: рад он ей не был.

– Пойдём, – коротко бросил он и зашагал в сторону крепости.

И она пошла.

За этот день на неё навалилось столько, что Ива решила не думать вовсе и просто плыть по течению.

«Прав Вольга, утро вечера мудрёнее».

Она брела, потерянная и пустая, и видела перед собой только широкую, укрытую тяжёлым плащом, спину, что будто отгораживала её от этого мира.

Кем был Вияр? Явно не последней фигурой здесь.

«В Нави…»

Что она о ней знала? Что на границе с потусторонним миром стоит избушка Бабы Яги. Что где-то здесь живут Кощей Бессмертный и Змей Горыныч. Но ни о каком князе Вияре она никогда не слышала.

Был ли он забыт, как многие другие? Или никогда и не был кем-то значимым? А может, она придумала его – как Вольгу, как замок, как всё вокруг?

Но если хотя бы на секунду допустить, что это реальность…

Выходит, она в потустороннем мире?

Сказка, да и только! Правда, с неизвестным пока концом.

Ива не заметила, как они подошли к замку, как распахнулись тяжёлые ворота. Опомнилась только тогда, когда их укрыл мягкий полумрак коридора.

Они шли долго, сворачивали, поднимались по лестницам, снова сворачивали, пока не остановились у двери. За ней оказалась просторная спальня.

На тумбочке у кровати уже ждал горячий ужин.

Фрукты, хлеб, немного запечённого мяса и каша в горшочке пахли так изумительно, что во рту мигом собралась слюна.

Она обернулась к Вияру, который так и не переступил порог, и спросила:

– Я могу это есть?

Его брови взметнулись и тут же опустились, возвращая лицу привычное холодное спокойствие.

– Если хочешь.

– Я имею в виду… – Ива замялась. – Я читала, что в потустороннем мире живым нельзя ни есть, ни пить. Иначе не вернёшься обратно.

Вияр хмыкнул.

– Правильно читала. Но это если кто-то сам пришёл и сам уйти собирается. А в твоём случае явно не обошлось без ясуней15, – он поморщился. – Вы, люди, зовёте их светлыми богами. Мы же отведём тебя обратно. Ешь. Спи. А завтра всё решится.

– Спасибо, – сказала Ива.

Но её уже не услышали. Вияр ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.

Запах еды вновь напомнил о себе, и она с жадным аппетитом принялась за ужин.

Горячая каша грела изнутри, помогая напряжённому телу расслабиться. И как только последняя ложка исчезла во рту, Ива вдруг горько разрыдалась, роняя слёзы в пустую посуду.

Страх накрыл резко. Тело задрожало. Хотелось разодрать себе грудь, выпустить тех птиц, что бились о рёбра изнутри.

Загнанным зверем она металась от стены к стене, то сползая на пол, то снова вскакивая.

В отчаянном желании вдохнуть свежего воздуха Ива распахнула деревянные ставни и тут же захлопнула их, увидев бесконечное полотно леса и горы, вспарывающие горизонт.

Она кричала в белую вышитую подушку, обнимала себя руками и даже не пыталась успокоиться.

Со временем истерика всё же схлынула, оставив после себя лишь тяжёлую головную боль.

Сил не осталось. Вымотанная, Ива рухнула на постель и мгновенно уснула, даже не положив под голову подушку.

Она не видела снов. Не слышала шорохов древнего замка. И только чей-то далёкий, приятный голос снова и снова повторял:

«Иди по дороге за нитью своей судьбы.

Исполни, что выткано на полотне твоём.

Свернёшь – не вернёшься. Забудешь себя, свой дом.

Сгоришь в нестерпимом жаре чужой борьбы».

Глава 5

Проснулась Ива, когда небо за окном горело алым. Вот только рассвет это был или закат, она не понимала.

Сначала она даже не решалась поднять веки. Хотелось, чтобы всё вчерашнее оказалось сном. Но пусть не видели глаза, слышали уши: гомон леса, шум бурлящей реки, чьи-то шаги, эхом отдающиеся в коридорах.

Встречаться с новым миром было страшно. Но вчерашний срыв и крепкий сон вернули ей хотя бы часть душевного равновесия.

Наконец она открыла глаза и осмотрелась.

Князь оказался гостеприимнее, чем она думала.

Комната была светлой и просторной. Деревянная мебель и панели на стенах украшали изображения жар-птиц. Они же были вышиты на подушках. Всё вокруг выглядело массивным, добротным и, что важно, уютным.

Ива с лёгкой улыбкой перевела взгляд на букет лаванды на тумбочке у кровати и тут заметила нечто странное.

Тёмное. Маленькое. Чуть лохматое.

Коренастый мужичок, ростом не выше её колен, озадаченно чесал бороду, растрёпанную и жёсткую, как помело. Он поморщился, от чего по лицу расползлись паутинки морщин, а потом что-то беззвучно забормотал. Вид у него был такой недовольный, что Ива не сдержалась и тихо хмыкнула.

Домовой, в этом она не сомневалась, вздрогнул, вскинул голову и уставился на неё двумя угольками.

– Здравствуйте, – Ива вежливо кивнула. – Простите, если побеспокоила.

Домовой дёрнулся ещё раз и через мгновение начал растворяться в сумеречных тенях.

Ива резко вскинула руки:

– Подожди! Не бойся, я тебе не наврежу!

– Азъ не страшусъ, – донёсся из темноты ворчливый голос. – Господарь повелѣлъ гостию не беспокоити и быти как можно непримѣтнѣе.

– Что ж, поздно, я тебя уже заметила. И ты меня вовсе не потревожил. Вернись.

Повисла пауза. Ива беспокойно заёрзала, уже решив, что он исчез окончательно, но домовой всё-таки снова вышел на свет.

Теперь он был выше, почти ей по пояс, и уже не казался таким забавным.

– Я хотела спросить… – она слегка замялась. – Где можно умыться?

Домовой окинул взглядом её испачканную футболку, лохматые волосы и опухшие глаза и хмыкнул.

– Там, – он указал на дверь рядом со шкафом. – Горячая вода и мыло готовы. Новая одежда в шкахву. Как закончишь, просто позови меня по имени, и я отведу тебя к господарю. Звать меня Чурило.

Он уже собирался исчезнуть, когда Ива, опешив на секунду, выпалила:

– Погоди! Мыло?.. Но разве оно было у людей в это время?

– Мы не люди! – гордо отчеканил Чурило, растворяясь в воздухе, а потом добавил снисходительно уже из пустоты: – Да и люди не такие уж невежи.

«И правда не люди», – подумала Ива и направилась в ванную.

Там, к её удивлению, оказалась выбитая прямо в скале купель, наполненная горячей водой.

Льняная сорочка с длинным рукавом и шерстяное платье оказались ей заметно велики. Кое-как подпоясав всё плетёным ремнём и нацепив на нос очки, Ива позвала Чурилу.

Стоило им выйти из спальни, как руки у неё тут же начали подрагивать и потеть от волнения. Но даже оно не смогло задавить любопытство.

Пытаясь мимоходом заглянуть в любую приоткрытую дверь, Ива с удивлением замечала турецкие ковры, китайские ширмы, греческие лежанки и самые разные вещи со всего света.

«Эклектика – наше всё», – хмыкнула она, заметив на столике стеклянную египетскую чашу.

Но больше всего вокруг было дерева. От стен из сруба до мелких украшений. И почти везде по нему шла искусная резьба: орнаменты и цветы, звери и волшебные создания. Жар-птицы, русалки, медведи в венцах, драконы… Особенно драконы.

Когда они с Чурилой наконец остановились перед распахнутой дверью, на улице уже стемнело.

Библиотека, а по всей видимости, ещё и кабинет, тянулась вверх, к высокому потолку, стеллажами, забитыми свитками, дощечками, рукописными книгами и прочим, чему Ива даже названия не знала. В воздухе стоял запах пыли, чернил и древности.

В центре комнаты на римских кушетках сидели двое: Вияр и женщина лет тридцати пяти. Невысокая, пышная, с роскошными тёмными косами, укрытыми пёстрым платком, она излучала непостижимую внутреннюю силу.

Оба они были сосредоточены и негромко переговаривались.

Ива вежливо постучала костяшками по ближайшему стеллажу.

Стоило женщине поднять на неё взгляд, как лицо тут же вспыхнуло целым фейерверком эмоций.

Ива успела уловить удивление, тревогу и даже вспышку страха, прежде чем её крепко схватили поразительно сильные женские руки и начали крутить из стороны в сторону.

– Мара Великая! Милое дитя, что с тобой случилось?! Тебя держали в неволе? Морили голодом? Ты потеряла мужа? Ребёнка?

Она окинула её взглядом с ног до головы.

– Что же произошло, деточка, что ты такая худая? Кожа да кости. А волосы-то! Волосы! У тебя есть родители? Как они позволили довести дочь до такого?!

Вопросы посыпались на неё, как из рога изобилия. Поэтому, спустя пару тщетных попыток вставить хоть слово, Ива просто расслабилась и стала ждать, когда этот поток иссякнет.

Когда незнакомка наконец замолчала и отступила, Ива напряжённо сказала:

– Из плена я не бежала. Рабыней не была. У меня есть родители, и они меня любят. К чему все эти вопросы? И с чего вы взяли, что я вообще была замужем? У меня и отношений-то толком… – она поморщилась и оборвала себя, вопросительно глядя на женщину.

– Но как же? – растерянно выдохнула та. – Твои волосы…

– А что с ними?

– Они даже до плеч не достают. И… седые. Так коротко девушки стригутся либо овдовев, либо если их взяли силой… – она запнулась. – Но об этом я даже думать не хочу!

Ива вздрогнула от самой мысли и резко замотала головой.

– Ничего такого. Это краска. В наше время многие красят волосы. И стригутся коротко тоже. Ну и… остальное у нас тоже считается… нормальным.

– Ох, Род-Праотец да Земля-Праматерь16! – женщина всплеснула руками. – Что же должно случиться с миром, чтобы все устои и традиции, которые мы издревле берегли, исчезли?!

– Много чего, – уклончиво ответила Ива. – Да и не совсем исчезли. Скорее забылись. Стали историей.

Женщина прижала руки к груди и драматично опустилась на ближайшую софу.

– Пресвятые Предки… как можно?..

Она замолчала, глубоко вдохнула, и уже через пару секунд в голосе её не осталось ни тени волнения.

– Ладно, это потом. Сейчас важнее другое. Расскажи, как ты здесь оказалась. Это поможет нам, – она мотнула головой в сторону молча наблюдающего Вияра, – найти способ вернуть тебя домой.

Тот кивнул.

– Ягиня хорошо разбирается в магии и Нави, и Прави. Чем больше расскажешь, тем лучше.

– Зови меня Яга, если хочешь, деточка.

Ива уставилась на неё в немом шоке. Перед ней сидела пышущая жизнью красивая женщина: ни крючковатого носа, ни костяной ноги – только румяные щёки и серые глаза, светящиеся мудростью.

– Садись, – кивнула Яга на пустую кушетку. – В ногах правды нет.

Ива вздрогнула, пару раз моргнула, приходя в себя, и послушно села. Когда шок чуть отпустил, она прочистила горло и начала:

– Это случилось на Лысой Горе…

Во всех подробностях, какие помнила, Ива рассказала, как пришла на капище, как поддалась порыву и загадала желание, как ушла, стыдясь своего отчаяния, и как бежала, услышав хриплый вой.

– …А потом я врезалась в Вольгу. Вот, в принципе, и всё.

На лицах Яги и Вияра застыла задумчивость.

Князь будто ушёл в себя, а Ягиня беззвучно пробормотала что-то, кивнула собственным мыслям и снова посмотрела на Иву:

– Ты точно просила помощи именно у Макоши?

– Да. Она там была единственная богиня. И… я назвала её по имени. Как-то само собой вышло.

– Это всё усложняет.

Взгляды Ивы и Вияра одновременно устремились к ней.

– Будто могло быть иначе, – тяжело вздохнул князь. – В чём проблема?

– Если её привела сюда Макошь, значит, на то есть причина. Я расскажу всё Велесу17, попробуем что-нибудь придумать, но, боюсь, без позволения Пряхи мы ничего сделать не сможем.

Яга помолчала.

– Похоже, девочке придётся побыть твоей гостьей какое-то время.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что, милая, – она повернулась к Иве, и во взгляде мелькнуло и сочувствие, и странное воодушевление, – ты, скорее всего, часть пророчества, которое Макошь послала мне много лет назад. Чтобы убедиться… позволь мне взглянуть в твои глаза.

Дождавшись кивка, она взяла в руки одну из лампад и подошла к ней. Короткий пас рукой, и оттуда вылетел крохотный огонёк и тут же разгорелся, отражаясь двумя маленькими солнцами в линзах очков.

Ива поспешно сняла их.

Яга всматривалась долго, поворачивая её лицо так и эдак, пока перед глазами Ивы не начали плясать тёмные пятна.

– Да, – наконец сказала она. – Теперь я уверена. Она та самая. В её левом глазу – созвездие Сварога.

Ива удивлённо хлопнула ресницами.

«Его здесь так называют?»

Когда-то в школе парень, увлекавшийся астрономией, сказал ей, что родинки на бледно-зелёной радужке напоминают созвездие Большого Пса.

– Да. Необычно, – согласился Вияр и наклонился ближе.

«О, нет… – тут же подумала Ива, втягивая воздух. – Из нас двоих необычные глаза явно не у меня».

Под покровом коротких, но густых ресниц мерцал янтарь. Опасный и будто живой, он манил и затягивал её, как смола затягивает зазевавшуюся муху.

Ива смотрела, не в силах отвести глаз, пока Вияр не отвернулся, обращаясь к Яге:

– И в чём суть пророчества?