Свет над тьмой

– Или ты наивно полагаешь, что я позволю тебе шататься по городу с кем попало? – его голос был низким, с хрипотцой, каждое слово прожигало воздух между ними.

Он зарычал – тихо, но так, что внутри у неё всё сжалось.

– Нет, Камилла. Даже с охраной ты никуда не поедешь. И запомни: я решаю, где тебе быть.

Камилла вспыхнула. Сердце застучало так, что, казалось, его слышно во всём зале.

– С кем попало? – процедила она. – Тебя вообще не касается, с кем я встречаюсь.

Его глаза сверкнули тёмным огнём.

– Ошибаешься, милая. Касается. И очень.

Эти слова прозвучали не как признание – как приговор.

Она резко оттолкнула его грудь, делая шаг назад, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха.

–Проклятье, – выдохнула Камилла, её голос дрогнул от злости. – С твоим приездом в этом доме не осталось ни минуты тишины!

Она развернулась на каблуках, её волосы хлестнули по плечам, и быстрыми шагами вышла из зала, оставив его стоять в дымящейся тишине.

Антонио смотрел ей вслед, челюсти сжаты, в глазах – всё то же, что терзало его изнутри: ярость, азарт и дикая, нестерпимая жажда.

Дверь хлопнула, её шаги стихли, и зал снова наполнился тишиной. Антонио остался стоять, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

– Проклятая девчонка… – прорычал он, ударив кулаком по груше так, что та едва не сорвалась с крепления.

Грудь ходила ходуном, мышцы горели, но ни один удар не помогал выбить из головы её глаза. Этот дерзкий блеск. То, как она бросала слова ему в лицо.

– Я позволю ей встречаться с кем-то? – его голос сорвался на хриплый смешок. – Да хрен когда.

Он сделал ещё один удар, но кулак скользнул по коже груши, и Антонио резко схватился за неё обеими руками, прижимая, будто хотел разорвать. Голова опустилась, дыхание сбилось.

– Сука… – выдохнул он, чувствуя, как внутри поднимается не только ярость, но и то, что сжигало сильнее огня. – Зацепила, блядь.

Он закрыл глаза. Перед ним снова встала её фигура, её губы, её дыхание, сбившееся от его близости. Он почти чувствовал её запах, тепло её кожи.

– Хочу её, – прошептал он, и голос прозвучал так низко, что это было больше рычание, чем слова. – Эта дерзкая ведьма…

Он оттолкнул грушу, шагнул назад, провёл рукой по лицу и усмехнулся криво, дьявольски.

– И я добьюсь своего.

Вечером Камилла всё-таки решила сделать по-своему. Она выбрала платье – не вызывающее, но подчеркивающее фигуру, накинула лёгкое пальто и спустилась вниз. У дверей ждали двое охранников. Антонио её не перехватил – видимо, был занят своими делами. И это её только больше подзадорило.