По ту сторону крови. Часть первая

– Что ты имеешь в виду? – голос Изабеллы дрожал, но она старалась скрыть страх.

Он поднял глаза, взгляд тяжёлый и тёмный:

– Я наблюдал за тобой годы.

– Что? – выдохнула она.

– Годы. – Его руки дрожали, хоть он старался это скрыть. – Я видел каждый твой шаг, каждую твою привычку… чтобы быть уверенным, что ты в безопасности.

Изабелла почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Он следил за ней всю жизнь.

– Ты… слежка? – её голос стал шёпотом.

– Нет, – ответил он. – Я охранял. Я учился быть рядом, не вмешиваясь. И вчера я понял… что это уже больше, чем долг.

Он подошёл ближе. Расстояние между ними стало почти осязаемым.

– Я боюсь, что могу потерять тебя, – признался он тихо, почти беззвучно. – Это пугает меня больше всего.

Изабелла вдохнула резко. Она видела, как он борется с собой, со своими эмоциями.

– А я думала, что ты всегда будешь холодным, – сказала она, чуть наклонив голову. – Но вот… я вижу трещину.

Он посмотрел на неё. В его глазах мелькнула уязвимость, которую он обычно прячет.

– Не говори об этом, – сказал он резко. – Я не должен показывать слабость. Я не должен чувствовать.

– Но я вижу, – ответила Изабелла. – И это страшно… и странно приятно.

В этот момент раздался глухой звук из-за двери – шаги.

Инстинктивно он встал, двигаясь между ней и дверью.

– Они снова здесь, – сказал он тихо, сжатые кулаки выдали напряжение. – Я должен убедиться, что тебе ничего не угрожает.

Она почувствовала, как в груди застряла тревога. Но вместе с этим она поняла, что для него она не просто заложница.

– Ты… готов рискнуть ради меня? – спросила она тихо.

Он замер. Взгляд стал живым, человеческим, уязвимым.

– Да, – сказал он. – Даже если это значит… что я могу потерять всё.

Изабелла почувствовала, как в груди что-то сжалось.

Он – её похититель, её враг, её наблюдатель.

Но теперь – человек, который борется с собственными чувствами, с опасностью, с долгом.

– Тогда оставайся рядом, – прошептала она, – не ради меня… ради себя.

Он посмотрел на неё, и впервые на лице промелькнула тонкая улыбка.

Её сердце дрогнуло.

Она поняла: эта улыбка – трещина в его броне.

В этот момент тишина вновь окутала комнату.

Теперь она была напряжённой. Полной возможностей, опасности и обещаний.

ГЛАВА 7. ТИШИНА, КОТОРАЯ РЕЖЕТ

Изабелла проснулась внезапно, будто кто-то толкнул её изнутри. В комнате было непривычно тихо – настолько, что даже тиканье её собственного сердца казалось громким. Тишина была как сырой туман: давила, обволакивала, пропитывала кожу.

Луки не было.

Странно, раньше это ощущалось иначе. Даже когда он молчал, просто стоял рядом, прислонясь к стене, комната будто дышала. Теперь же воздух здесь был мёртвым.Она села, натянув на себя плед, стараясь не признавать, что впервые за всё это время ждала его. Ждала эту тяжесть его взгляда, его хрипловатое «проснулась?», его резкие движения, которые все равно всегда контролировали пространство.

Но дверь открылась – и вошёл не он.

Вошёл коренастый мужчина лет сорока с холодным взглядом и с подносом в руках. Лицо – незнакомое, бесстрастное, будто вырезанное из камня.

Изабелла замерла.

– Где Лука? – выдавила она, хотя голос прозвучал мягче, чем ей хотелось. Слишком тревожно.

– Не могу сказать, – грубо отрезал мужчина. – Моя задача – еда.

Он поставил поднос и уже отвернулся, но вдруг бросил через плечо, почти с раздражением:

– И не ждите его каждый час. Синьор занят.

Синьор занят.

Эти два слова ударили сильнее, чем она ожидала.

Дверь закрылась, и снова наступила тишина. Но уже не прежняя – теперь она была личной, почти интимной. Будто кто-то выключил свет внутри комнаты.

Изабелла подошла к подносу, но еда вызвала только ком в горле. Аппетит исчез вместе с его шагами.

Она попыталась отвлечься – обошла комнату, привычно проверила замок, снова подошла к маленькой библиотеке у стены, провела пальцами по корешкам книг. Раньше это помогало успокоиться, уводило мысли. Сейчас – нет.

Книги стояли аккуратно, будто их расставлял человек, который любил порядок… или человек, который наблюдал. А Лука везде оставлял следы своей контролирующей привычки.

Она часто ловила себя на мысли: сколько времени он проводил здесь до того, как она появилась?

Сидел ли он тут, касаясь тех же книг?

Планировал ли всё это… годами?

Её ладонь дрогнула.

Тишина растягивалась в часы. День сменился вечером. Её снова навестил тот же мужчина – снова с едой, снова молча, снова без Луки.

И всё внутри Изабеллы начинало едва слышно паниковать.

Если с ним что-то случилось?

Если его убили?

Если он не вернётся?

Она должна была ненавидеть его. Он – её похититель.

Он – тот, кто лишил её свободы.

Но мысль о том, что Лука исчез навсегда, почему-то обожгла.

Она раздражённо оттолкнула эту эмоцию.

– Ты же с ума сошла, – прошептала она себе. – Это просто Стокгольмский синдром или что-то вроде… Привыкла к нему, вот и всё.

Но от этих слов стало только хуже.

Она легла на кровать, но сон не приходил. Внутри всё скручивалось в узел.

Почему он ушёл без слов?

Почему не сказал, сколько его не будет?

Почему я вообще хочу… чтобы он вернулся?

Она перевернулась на бок, закрыла глаза ладонью.

Перед глазами всплыло его лицо – тёмные волосы, чуть небрежные, будто он вечно проходит через хаос. Глаза – холодные, но иногда прорывающиеся теплом, когда он не успевает спрятать эмоции.

И самое страшное – Изабелла поняла, что скучает по этому взгляду.

Её дыхание сбилось.

Я вообще нормальная?

Он угроза. Он враг. Он держит меня здесь.

Но почему… почему мне стало так страшно, когда он исчез?

Она вспомнила, как он наклонился в прошлой главе (в последней их встрече), как его голос дрогнул, как будто он сам не ожидал слабости в себе.

Да. Трещина.

Она видела её.

И теперь эта трещина стала пустотой.

Поздно ночью незнакомый мужчина принёс ужин.

Изабелла наконец решилась:

– С ним всё в порядке?

Он бросил на неё усталый взгляд, будто давно хотел, чтобы она заткнулась.

– Ему хватает своих проблем.

– Это значит… он жив?

Мужчина приподнял бровь.

– Если бы не был – вас бы здесь уже не было.

И ушёл, даже не осознав, что его слова только сильнее встревожили её.

Изабелла долго сидела у стены, сжав колени, словно пытаясь удержать себя от разрыва.

И вдруг поняла…

Её жизнь в этом доме стала одновременно тюрьмой и единственным местом, где она чувствует себя… замеченной.

Лука видел её – слишком хорошо.

Слишком внимательно.

Так, как никто до него.

И именно это пугало больше всего.

Она закрыла лицо руками.

– Лука… где ты… – сорвалось тихое признание, которое она сама бы себе не позволила при других обстоятельствах.

Но в пустой комнате это прозвучало громче любого крика.

ГЛАВА 8. ТРЕЩИНЫ В ТИШИНЕ

Прошло три дня.

Три длинных, вязких дня без Луки.

Изабелла перестала понимать, в каком ритме живёт дом. Складывалось ощущение, что вместе с его уходом в стенах что-то сломалось – теперь каждый шаг отдавался эхом, как будто коридоры пустели, а свет становился тусклее. Дом будто застывал без своего хозяина.

Её продолжал кормить тот же мужчина – угрюмый, с тяжёлым взглядом, который не задерживался на ней дольше секунды. С ним не поговорить, ничего не узнать.

В какой-то момент он начал входить быстрее, почти избегая пересекаться с нею взглядом, как будто боялся – или прятал что-то.

Это было тревожнее, чем молчание.

На четвёртый день Изабелла уже не могла просто ждать.

Она ходила по комнате, как зверь по клетке, – туда, обратно, вдоль стены, потом снова к двери. Снова проверяла замок, хотя знала, что он заперт. Снова листала книги, даже не читая слов.

– Он сказал, что вернётся… – прошептала она, но фраза повисла пустотой.

С этим пустым звуком пришла мысль, от которой у неё по коже пробежали мурашки:

А если он не собирался возвращаться?

Если он действительно не должен был? Если Ансальди забрали его? Или свои же?

Или…

Она сжала ладони.

Или он исчез, потому что понял, что близость к ней стала для него слабостью.

В груди что-то болезненно сжалось.

– Чёрт… – она закрыла лицо руками. – Почему мне вообще так важно, где он…

Она знала почему.

Но не могла произнести это даже мысленно.

Ночью гроза разорвала небо. Молния освещала комнату резкими вспышками. Каждая вспышка на мгновение оживляла стены – и делала их ещё страшнее.

Лука никогда не позволял шторму «войти» в комнату. Он закрывал ставни, убирал угрозы, контролировал всё.

Теперь границы исчезли.

Шум ветра заполнял пространство, и Изабелла впервые ощутила: она действительно одна.

Одна в огромном доме, полном мужчин, которые не были ей друзьями.

Одна без того, кто, как ни странно, всегда удерживал хаос снаружи.

На пятый день незнакомый мужчина, который приносил еду, вдруг вошёл взволнованнее обычного. Едва заметно, но она видела это – как дрогнула рука, как он бросил взгляд на дверь, прежде чем закрыть её.

– Что-то случилось? – спросила она, не зная, хочет ли услышать ответ.

Он резко обернулся.

– Вам это не должно интересовать.

Тон был грубее, чем обычно.

Слишком грубым – не к пленнице, а к человеку, которого боятся расспрашивать лишнего.

Это был запах паники.

Он поставил поднос и почти выскользнул за дверь, закрыв её так быстро, словно боялся, что его увидят рядом с ней.

Изабелла осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола.

Что-то происходит.

В этом доме что-то явно происходит.

И отсутствие Луки было частью этого.

Вечером она снова подошла к мини-библиотеке.

Она пыталась отвлечься – открыть случайную книгу, уткнуться в неё, не думать.

Но пальцы дрожали.

Она достала том с тёмно-красной обложкой. Листы пахли старой бумагой – запах, которого она всегда любила. Она хотела найти успокоение. Хотела вернуть себе чувство, будто мир под контролем.

Но на первой странице она заметила едва заметные следы чернил.

Запись.

Почерк…

Она узнала его.

«13 января. Она была там. На том же месте. Не знает – или делает вид. Я всё ещё не могу решить.»

Сердце замерло.

Пальцы сжали страницу так, что она едва не порвалась.

Это дневник.

Его дневник.

Скрытый среди книг.

Она пролистнула ещё.

«20 апреля. Шла по набережной одна. Второй раз за месяц. Или это совпадение? Она слишком открыта миру, даже не понимает, кто может смотреть.»

Изабелла почувствовала, как земля под ней уходит.

Он следил за ней. Годами. Месяцами. Неделями. Наблюдал. Помнил детали, которые не должен был видеть.

Её дыхание стало рваным.

Страх сжал горло. Но… вместе со страхом к горлу подступало что-то другое.

Что-то более опасное.

Понимание.

Он не забыл ее ни на день. Он не отпустил ее образ ни на секунду.

И это объясняло слишком многое.

Она резко захлопнула книгу, словно боялась, что буквы выползут наружу. Поставила её обратно, руки были ледяными.

Она чувствовала его присутствие в каждой строчке.

В каждом взгляде, который он бросал на неё раньше.

В каждой тени в этом доме.

И теперь Лука исчез.

Ночью она не спала.

Слушала каждый шорох. Каждый шаг. Каждый звук, который мог быть им.

Но это были чужие шаги.

На рассвете дверь снова открылась – другой мужчина, не тот, что обычно приносил еду. Более высокий, нервный, с быстрыми глазами.

Он поставил поднос, но прежде чем уйти, неожиданно спросил тихо, почти шёпотом:

– Он вам не говорил… куда поехал?

Изабелла подняла голову, удивлённая.

– Нет. Он вообще ничего не сказал.

Мужчина проглотил сухой ком, потёр шею и пробормотал:

– Лучше бы сказал… всем нам.

И быстро вышел.

Её по-настоящему охватил холод.

Если даже люди Луки боятся неизвестности – значит, ситуацию можно назвать только одним словом:

Опасность.

К вечеру шестого дня Изабелла сидела у стены, прижав колени к груди.

В комнате было темно.

Слишком темно.

И впервые с начала плена она почувствовала – не просто тревогу, а угрозу.

Как будто без Луки защита исчезла.

Как будто тот, кто следил за ней – и который держал весь хаос своей рукой – теперь выпустил мир на неё.

И дом всё сильнее погружался в холодную, тяжёлую, болезненную неизвестность.

ГЛАВА 9. ТО, ЧТО СКРЫВАЮТ СТЕНЫ

Утро началось не так, как обычно.

Не с подноса, аккуратно поставленного у двери.

Не со знакомого тяжёлого шага мужчины, который приносил ей еду.

Проснулась она от звука.

Неправильного, чужого звука.

Будто кто-то хлопнул дверью в коридоре с силой, которой здесь ещё никто не позволял себе.

Изабелла резко села, сердце стучало в груди.

Она замерла, прислушиваясь.

Голоса.

Но не привычные низкие, ровные голоса охраны Луки.

Эти были другие – резкие, нервные, злые.

– Я сказал, он пропал! – кто-то кричал, голос сорван. – С этим надо что-то делать!

– Понизить голос, – ответил другой, более спокойный, но опасный. – Она может услышать.

Она.

Изабелла.

Её затошнило от этой мысли – они говорили о ней, обсуждали её, будто предмет.

Она тихо поднялась, подошла к двери и приложила ухо.

Только обрывки.

– Если его…

– Не говори так!

– Мы должны решить, что с ней делать, пока…

Громкий удар. Кто-то схватил кого-то за грудки.

– Пока что? – прошипел первый. – Пока придут итальянцы? Пока она сбежит? Пока нас всех… ?

Голоса оборвались. Потом шаги. Тяжёлые, быстрые.

И тишина.

Изабелла медленно отпрянула, сжав пальцы до боли.

Они боятся.

Они не знают, где Лука.

И теперь не уверены, что делать с ней.

Стало действительно страшно.

Днём к ней так никто и не пришёл.

Ни еда.

Ни вода.

Ни объяснения.

С каждым часом внутри росло ощущение, что дом превращается в ловушку в ловушке – где она не просто пленница, а обуза, которую могут решить убрать.

Она стояла у окна и слушала, как где-то внизу хлопают дверцы машин. Кто-то кричит. Кто-то спорит.

Одна фраза пробралась сквозь шум:

– Если его нет… мы в войне.

Изабелла обхватила себя руками.

Если Лука действительно исчез…

Если с ним что-то случилось…

Она была в самом сердце его мира.

И без него – этот мир не защищал её.

Он мог сожрать её.

И что самое жуткое – ей было страшно за него больше, чем за себя.

Ближе к вечеру дверь её комнаты наконец открылась.

Но вошёл не тот мужчина, что раньше.

И не второй, нервный.

Это был третий.

Совершенно незнакомый.

Высокий, с бритой головой, взглядом колючим, как стёкла.

Лет тридцати пяти.

Одет в чёрное, без эмблем. Без знаков.

Человек, который не принадлежал этому дому.

Он вошёл уверенно, нагло.

Смотрел не на неё – а сквозь её, оценивая, как товар.

– Значит, ты и есть Изабелла, – сказал он низко, закрывая дверь на ключ.

Её тело напряглось.

– Кто вы? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он усмехнулся.

– Я тот, кто заменит Луку, если понадобится.

Её дыхание сбилось.

– Лука… вернётся, – выдавила она.

– Ты уверена? – Он сделал шаг к ней. – По дому ходят слухи. Война на носу. Люди пропадают. И честно говоря…

Он наклонился ближе, его глаза блеснули.

– Большинство считает, что его уже нет в живых.

Её ударило током.

Она отступила, спина упёрлась в стену.

– Вы врёте.

– Посмотрим.

Он изучал её слишком долго. Слишком внимательно.

– Скажи честно, – продолжил он. – Он что-то рассказывал тебе? Операции? Планы? Деньги? Контакты?

– Нет.

– С кем встречался перед исчезновением?

– Я не знаю.

– Что говорил в тот вечер?

– Ничего.

Ответы звучали спокойно только снаружи. Внутри – паника рвала грудь.

Мужчина приблизился ещё.

– Ты понимаешь, что если его люди решат, что ты опасна… ты отсюда живой не выйдешь?

Изабелла побледнела.

Он внимательно следил за реакцией – явно тестировал её.

– Но я умею отличать лгунов, – сказал он, моргнув медленно. – И ты… интересная.

Он положил поднос с едой на стол и направился к двери.

– Я ещё вернусь. Мы не закончили.

Когда дверь закрылась, Изабелла соскользнула вниз по стене.

Колени подогнулись.

Она впервые за всё время почувствовала – не просто страх, а реальную угрозу жизни.

И, вопреки логике, первыми её мыслями были: