Тайный незнакомец. Приключение меж мирами Книга 2

Жанна взяла свои два листа, ощущая их странную лёгкость и в то же время весомость – казалось, что в них заключена огромная сила, несоизмеримая с их крошечным размером. Она поднесла лист к лицу и почувствовала лёгкий аромат смесь цветов, которых не существует в их мире, и чего-то древнего, как запах камня после дождя в горах. Алина сжала свои листья в ладонях, чувствуя, как они согревают её руку изнутри, как маленькие солнца, заключённые в тонкую оболочку. Странное ощущение – держать в руках ключ к другому миру, к другой реальности, к жизни, о которой можно только мечтать.

Глава два. Подарки

– Мы решили попробовать пройти через портал все вместе, – сказала Жанна, вспоминая то волнение, которое они испытывали перед первым переходом. Страх смешивался с восторгом, сомнения с любопытством, разум кричал «остановись», а сердце шептало «иди вперёд». Но в итоге любопытство победило, как это обычно и бывает в их возрасте, когда границы между возможным и невозможным ещё размыты. Эрик улыбнулся, вспоминая их первый переход он видел в их глазах и страх, и восторг, и решимость, и понял, что эти девочки были особенными. Не каждый способен принять существование других миров, не каждый готов шагнуть в неизвестность, оставив позади всё знакомое. Но они были готовы, и это делало их достойными увидеть Сильванор, пусть даже лишь его отражение в хижине.

– Это было незабываемо, – тихо произнесла Алина, её голос дрожал от воспоминаний.

– Когда мы добрались до дупла и начали спускаться внутри ствола… Сначала было страшно – темнота, такая густая, что казалось, её можно потрогать руками. Тишина, нарушаемая только звуком нашего дыхания и шорохом одежды о стены. Но потом… потом стены начали светиться мягким зеленоватым светом, и я увидела узоры на них не вырезанные, а как будто выросшие из самой древесины, вьющиеся лозы и странные символы, похожие на буквы неизвестного алфавита. И запах… запах был необычный сладкий, как мёд, но с ноткой чего-то древнего, как запах пещеры, в которой никто не бывал тысячи лет.

Елизавета кивнула, дополняя воспоминания подробностями, которые запомнила её аналитическая память.

– Хижина была обитаемой, уютной, но не по-человечески. Мебель была сделана не из дерева и не из металла – она казалась выращенной, а не собранной, с плавными линиями и органичными формами. Воздух внутри был другим более густым, более насыщенным, в нём чувствовалась энергия, которую невозможно описать словами. И дерево внутри хижины было совсем маленьким, молодым, не таким, как здесь его ствол был тонким, как рука ребёнка, а ветви едва доставали до потолка. Но самое странное оно было прозрачным, и внутри его ствола можно было разглядеть мерцающие точки света, как звёзды в миниатюрной вселенной.

– Оказавшись по ту сторону, мы просто застыли от изумления, – продолжила Жанна, её глаза блестели при воспоминании.

– Это было так нереально, так волшебно, что язык отказывался находить слова. Даже воздух там был другим более чистым, более живым, в нём чувствовалась каждая молекула, каждый атом. И свет падал как-то иначе, хотя солнце светило так же, как и здесь он был мягче, теплее, проникал в душу, а не только в глаза. Звуки были тише, но в то же время отчётливее я слышала, как шелестит каждая травинка за окном, как поёт ветер в листве, как дышит само здание.

Эрик слушал их с улыбкой, радуясь тому, что они смогли почувствовать магию Сильванора, а не просто увидеть её глазами. Не каждый способен на это видеть не только глазами, но и сердцем, ощущать магию не как фокус, а как часть реальности. Многие люди, даже попав в другой мир, остаются слепы к его красоте, погружённые в свои страхи и сомнения, цепляясь за привычные представления о том, как должен устроен мир. Но эти девочки были открыты чуду, и это было прекрасно – в их мире так мало осталось людей, способных на такую открытость.

– Я увидела там столько всего интересного, – сказала Жанна, вспоминая своё первое впечатление от хижины в Сильваноре. – Стены были увешаны картами звёздного неба, но звёзды на них располагались иначе, чем на наших картах – они образовывали не созвездия, а целые истории, которые можно было прочитать, если знать язык небес. Повсюду стояли странные приборы, назначение которых я даже не могла предположить одни мерцали мягким светом, другие издавали тихие мелодичные звуки, третьи меняли форму, реагируя на наше присутствие. Были полки с книгами на незнакомом языке, но когда я поднесла к ним руку, буквы на страницах начали перестраиваться, превращаясь в слова, которые я могла понять. Стояли музыкальные инструменты необычной формы – струнные без струн, духовые без дыр, ударные, которые звучали при приближении руки. В углу горел камин, хотя было тепло, и огонь в нём был необычный – он переливался разными цветами, от синего до фиолетового, и в его языках можно было разглядеть танцующие фигуры, рассказывающие древние легенды.

– Я тоже не могла оторваться, – добавила Алина, её голос стал мечтательным.

– Каждая вещь в той хижине была произведением искусства, созданным не руками, а душой. Даже простая чашка была украшена такими тонкими узорами, что их можно было рассматривать часами, и каждый раз замечать новые детали. А часы на стене показывали не время, а фазы луны и положение звёзд относительно древних точек силы. Окна выходили не просто в лес, а в лес, который светился изнутри деревья излучали мягкое свечение разного цвета, создавая сказочную атмосферу, в которой каждое растение казалось живым существом со своим характером и историей. Я видела, как одно дерево наклонялось, чтобы коснуться другого, и они обменивались светом, как люди обмениваются секретами.

Елизавета вспомнила, как её поразила библиотека в углу хижины не просто полки с книгами, а живая структура, где книги были связаны между собой тонкими светящимися нитями. Книги там были живыми их страницы сами по себе шелестели, а иллюстрации двигались, рассказывая свои истории без слов. Она подошла к одной из книг, открыла её, и картинки на страницах ожили, разыгрывая перед ней целую сцену из какой-то древней легенды – дракон и принцесса, но не так, как в сказках, а по-другому, глубже, с оттенками, которые она не могла выразить словами. Когда она закрыла книгу, на её ладони остался тёплый отпечаток, который исчез только через час.

– Мы засыпали Эрика вопросами, – засмеялась Жанна, вспоминая свой порывистый нрав.

– Что это? А это? А для чего эта штука? А почему вон тот предмет светится? Бедный Эрик не знал, куда деваться от нашего любопытства мы вели себя как дети в музее, которые хотят потрогать всё вокруг и узнать о каждом экспонате, не давая гиду закончить ни одну фразу. Но он терпеливо отвечал на каждый вопрос, даже на самые глупые, и в его глазах не было раздражения только радость от того, что кто-то наконец-то интересуется его миром.

Эрик рассмеялся, вспоминая их неуёмное любопытство. Да, вопросов было действительно много, и на каждый нужно было дать подробный ответ, но он не жалел времени в его мире никто не задавал вопросов, все принимали реальность как данность, не пытаясь понять её глубину. Он водил их по хижине, показывая и рассказывая о каждом предмете. Некоторые вещи были из его мира, некоторые – из других измерений, с которыми Сильванор когда-то имел связи. У каждой была своя история, своё предназначение, своя душа и он знал их все, как знает мать своих детей.

– Чтобы хоть как-то умерить ваш пыл и дать вам возможность защитить себя, – сказал Эрик, становясь серьёзным, – я решил подарить каждой из вас по одному предмету из будущего. Это были особенные вещи, редкие и ценные, созданные мастерами, которые уже почти исчезли из моего мира. Он достал из шкафа три герметично запаянные упаковки, каждая размером с небольшую коробку. Упаковки были сделаны из прозрачного материала, похожего на стекло, но гораздо более прочного и гибкого – он изгибался под пальцами, не трескаясь. Внутри можно было разглядеть предметы, но детали оставались неясными из-за мерцающей защитной ауры, которая окружала каждый артефакт.

– В моём мире эти вещи очень редкие и ценные, – серьёзно объяснил Эрик.

– Их мало, потому что для создания таких артефактов требуется огромное количество магической энергии и знаний, которыми обладают лишь немногие мастера, помнящие древние техники. После вскрытия упаковки и использования эти вещи действуют в течение определённого времени – магия, заключённая в них, не вечна, как ничто в этом мире. Когда магия иссякает, они становятся самыми обычными предметами и теряют все свои волшебные свойства. Поэтому используйте их с умом и только в случае крайней необходимости – не для развлечения, а для спасения.

Жанна получила свою посылку первой. Она осторожно сняла защитную оболочку, и в её руках оказался плащ из тончайшей ткани, переливающейся всеми цветами радуги в зависимости от угла зрения. Плащ был лёгким, почти невесомым, но при этом казался очень прочным – когда она провела по нему пальцем, ткань не мнётся и не рвалась. Одна его сторона была светлой, почти белой, с золотистым отливом, другая – тёмной, почти чёрной, с серебристыми прожилками.

– У этого плаща две стороны, – пояснил Эрик.

– Одна сторона старит того, кто на неё смотрит, заставляя вас выглядеть намного старше, чем вы есть на самом деле – не просто добавляя морщины, а меняя вашу энергетическую подпись, которую воспринимает мир. Вторая сторона, наоборот, молодит, делая вас похожей на ребёнка в глазах окружающих, стирая следы возраста не только с лица, но и с души. А если обернуться этим плащом полностью, с головой, то вы становитесь невидимой не потому что исчезаете, а потому что мир перестаёт вас замечать, как перестаёт замечать воздух или тишину. Но магия плаща действует всего тридцать минут. После этого он превращается в обычную накидку, красивую, но лишённую каких-либо волшебных свойств – и использовать его повторно будет невозможно.

Жанна примерила плащ, чувствуя, как ткань мягко облегает её тело, подстраиваясь под его форму, как живое существо. Материал был приятным на ощупь, прохладным и гладким, как шёлк, но с неуловимым ароматом чего-то древнего. Она вывернула плащ светлой стороной наружу и посмотрела на своё отражение в зеркале, висевшем на стене. Её отражение внезапно изменилось – перед ней стояла женщина лет тридцати с морщинками в уголках глаз и седыми прядями в волосах, но с её же глазами, полными молодости и огня.

– Ух ты! – воскликнула она, поражённая эффектом, и её голос стал глубже, взрослее. Затем она перевернула плащ тёмной стороной, и отражение снова изменилось – теперь на неё смотрела девочка лет пяти с круглыми щёчками и большими глазами, полными невинности и любопытства.

– Это невероятно! Представляете, как это может пригодиться? Спрятаться от неприятностей, проникнуть туда, куда не пускают детей, или просто посмотреть на мир глазами другого возраста Эик кивнул.

– Понятно, почему я не использовал эти вещи в вашем мире. Во-первых, они слишком редки и ценны, чтобы тратить их просто так – каждый артефакт требует жертвы при создании, и мастера не создают их ради развлечения. Во-вторых, их использование могло привлечь ненужное внимание – не от людей, а от сил, которые наблюдают за балансом миров. Но в критической ситуации они могли бы мне очень помочь, пусть и ненадолго иногда даже несколько минут могут спасти жизнь.

Алина получила свою посылку следующей. Внутри оказалась небольшая сумочка из бархатистого материала, чёрного, как ночное небо без луны, и усыпанного крошечными светящимися точками, похожими на звёзды, которые медленно перемещались по поверхности, образуя новые созвездия. Сумочка была совсем маленькой, размером с кошелёк, но когда Алина заглянула внутрь, то увидела бездонную пустоту, похожую на космос – тёмную, глубокую, с редкими вспышками далёких галактик на горизонте.

– Это называется «Тьма Вселенной», – благоговейно произнёс Эрик.

– Это одна из самых загадочных вещей, которые я когда-либо находил в своих путешествиях по миру. Сумочка открывает портал в измерение небытия – не в пустоту, а в состояние, предшествующее самому понятию существования. Всё, что вы в неё положите или выбросите, исчезает навсегда, растворяясь в пустоте между мирами. Это место, откуда нет возврата, не потому что путь закрыт, а потому что само понятие «возврата» там не имеет смысла. Ни одна вещь, попавшая туда, не может быть извлечена обратно она не уничтожается, а перестаёт быть частью любой реальности. Это изобретение работает всего пять минут после активации когда вы впервые заглянете внутрь с намерением использовать её. За это время вы можете положить в сумочку всё, что угодно, и в любом количестве – она всё примет, не имея предела вместимости. Но по истечении магического срока сумочка превратится в обычную сумочку, красивую, но не волшебную, и её нельзя будет активировать снова.

Алина осторожно прикоснулась к краю сумочки, почувствовав лёгкое покалывание, словно от статического электричества, но более глубокое, проникающее в саму душу. Внутри сумочки было холодно, и от неё веяло чем-то древним и непостижимым ощущением вечности и ничтожности одновременно. Она представила, от скольких вещей можно было бы избавиться с помощью этого артефакта: от мусора, ненужных предметов, опасных веществ – но также и от воспоминаний, если бы они имели материальную форму. Мысль эта была одновременно притягательной и пугающей.

– Будьте с ней осторожны, – серьёзно предупредил Эрик, его лицо стало суровым.

– Не кладите туда ничего живого – ни насекомое, ни растение, ни даже семя. Жизнь, попавшая во Тьму Вселенной, не просто умирает она перестаёт быть возможной во всех мирах и во все времена, и это нарушает баланс бытия. И не кладите ничего такого, что может вам ещё пригодиться даже если сейчас кажется, что вещь бесполезна. Помните – обратного пути нет. То, что попало во Тьму Вселенной, исчезло из всех миров навсегда. Это не уничтожение, а нечто большее полное стирание из реальности, включая память о нём у всех существ.

Наконец настала очередь Елизаветы. Её упаковка была самой маленькой, размером с напёрсток, но Эрик сказал, что её содержимое самое ценное из всех трёх артефактов. Внутри оказался небольшой кристалл правильной геометрической формы размером с грецкий орех, но с гранями, которые не соответствовали никакой известной кристаллической решётке. Кристалл светился мягким голубым светом, пульсируя в такт какому-то невидимому ритму, и при прикосновении к нему Елизавета почувствовала, как её собственное сердце синхронизируется с этим ритмом.

– Это мгновенный телепорт, – сказал Эрик с уважением в голосе, почти с благоговением.

– Это самая дорогая и редкая вещь из всех, что я вам дал. В моём мире за такой артефакт можно купить целый дом, а некоторые мастера отказываются создавать их вообще, считая, что манипуляции с пространством нарушают естественный порядок вещей. Он поможет вам всем вернуться домой из любой точки Сильванора в ваш мир – не только из хижины, но и из любого места, куда вы можете попасть. Просто сожмите его в руке, сосредоточьтесь на месте, куда хотите попасть – не просто визуализируйте, а почувствуйте его всем существом, вспомните запахи, звуки, ощущения этого места – и произнесите слово «Возврат» на языке сердца, а не языке слов. Телепорт создаст портал, который мгновенно перенесёт вас туда, не оставив следов в пространстве-времени. Но он работает всего минуту после активации – этого времени достаточно, чтобы вы все прошли через портал, но не больше. Если не успеете, то останетесь там, где находитесь, а телепорт превратится в обычный красивый кристалл, лишённый магии.

Елизавета осторожно взяла кристалл, чувствуя, как он тепло пульсирует в её ладони, как живое сердце. Это была огромная ответственность держать в руках способ вернуться домой, последний шанс на спасение, если что-то пойдёт не так. Она аккуратно спрятала кристалл во внутренний карман куртки, где он будет в безопасности от случайных прикосновений и посторонних глаз, и почувствовала лёгкое давление на грудь не физическое, а скорее ощущение связи с чем-то большим.

– Почему ты дал нам такие ценные вещи? – спросила она, удивлённая его щедростью, которая казалась неоправданной для людей, которых он знал всего несколько недель. Эрик на мгновение задумался, глядя вдаль, за пределы хижины, за пределы леса, за пределы их мира.

– Потому что вы первые, кто мне поверил без доказательств, – ответил он наконец, и в его голосе прозвучала глубокая благодарность.

– Первые, с кем я смог поделиться своей тайной, не боясь насмешки или предательства. В моём мире у меня почти нет друзей – все заняты своей виртуальной жизнью, погружены в проекции и симуляции, никому нет дела до реальности и тех, кто в ней живёт. А здесь, в вашем мире, я тоже всегда был чужаком, странным мальчиком, который то появляется, то исчезает, который знает слишком много о лесе и слишком мало о современных играх. Вы дали мне то, чего мне так не хватало, – дружбу, понимание, принятие без условий.