Преданная не тобой

Иветта Белая

Преданная не тобой

Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯАвгуст. Десять лет назад. Последний день лета было принято проводить на площади Алого Заката. Поэтому в честь столь знаменательного события именно сегодня городские власти постарались на славу. Город преобразился до неузнаваемости. Мандариновые деревья украшены магическими фонарями, в небе парят оранжевые, горящие тёплым светом шарики. Вдоль стен домов разложены подсолнухи. На главной площади торговцы расположили палатки со всевозможной снедью. А самое главное — сегодня последний день, когда подают волшебное мороженое. Продавцы специально поставили свои передвижные лавки по кругу, чтобы в самом центре устроить костёр и народные пляски. Говорят, чем выше разгорится пламя, тем больше тепла оно отдаст каждому жителю восточного края. Зимы в нашем королевстве Хьело могут быть крайне суровыми, поэтому и к празднику солнца относятся невероятно серьёзно. Все, кроме меня. Сегодня мою душу не заботило ничего, кроме того, что этот вечер я проведу с Еном — последний перед поступлением в вуз. С самого раннего утра я сидела на своём любимом подоконнике у круглого окна и смотрела на улицу Роз. Наш дом состоял из трёх этажей с небольшой мансардой, и для своего обитания я ещё с самого детства выбрала именно её. И не просто так. Все остальные комнаты были отданы под сдачу туристам, готовым неплохо платить за шанс хоть раз увидеть самую главную достопримечательность нашей столицы. И это даже не королевский дворец, выполненный из белоснежного мрамора с высоченными башнями. Нет, людей со всего света привлекает Пятнистое озеро. Водоём не признаёт никакой магии, и как бы раньше ни старались поддерживать уровень воды учёные, у них ничего не выходило. Каждое лето озеро полностью высыхает, оставляя на поверхности причудливые белоснежные пятна и узоры из минералов. Правда, вокруг него стоит магический купол, и не дай бог кому-то придёт в голову сунуться через ограждение — его ждёт казнь без права на помилование. Странное озеро находится неподалёку от дворца и, собственно, в паре кварталов от моего дома. Улица Роз — первая из трёх, на которой находится наш небольшой отель. Особняк Ена находился в конце улицы, но я всегда считала, что он «по соседству», хотя это было не совсем так. Мы были не единственные, кто превратил своё жилище в место для ночёвки всех желающих отдохнуть за определённую сумму. Практически все на нашей улице занимались подобным бизнесом, кроме одного жуткого дома, который, к несчастью, имел с нами общий забор. Резиденция престарелых супругов Дженкинсов портила мне настроение. Я старалась всегда смотреть как бы сквозь неё, а проходя по улице, вообще отворачивала голову в другую сторону. Странные люди. Даже когда я была маленькой, стоило кому-то из них выйти на своё крыльцо, как я уносила ноги. Обычно выходила на улицу только хозяйка. Лишь раз мне удалось увидеть её мужа, но это было настолько поздно, что всё, о чём я могла в тот момент думать, — это как бы быстрее добраться до дома.У моих соседей детского смеха никто никогда не слышал, и жители нашего охочего до болтовни квартала поговаривали, что эта парочка сумасшедшая и они своих детей когда-то съели. Это с возрастом я поняла, что это полная чушь. На чём основывались такие безумные слухи, если пара заехала в этот дом всего лет восемь назад и до этого этих людей никто не знал, было непонятно. Но это был не единственный дом, который не претерпевал изменений. Особняк Ена так же существовал исключительно для проживания лишь его семьи.

Я так широко улыбнулась, представляя сегодняшнюю встречу с тем, кого я, кажется, любила всю свою жизнь, что совсем не заметила, как в окошке напротив, через дорогу, чопорная служанка протирала хозяйское стекло до скрипа. Её осуждающий взгляд мгновенно пронзил меня насквозь. Как же у нас в королевстве принято работать всем и каждому! И вид чересчур «довольной» меня в расслабленной позе с пустыми руками вызвал бы гнев у кого угодно. Шла ли я против системы? Нет. Но знание того, что завтра карета, запряжённая папиными лошадьми, увезёт меня в академию знахарей в соседний город, несколько добавило мне уверенности. Поэтому противной тётке я показала язык. Мгновение — и белоснежное лицо, перекошенное от всех этих заученных правил приличия, стало ещё белее.Пожалуется ли на меня эта карга? Естественно. Но мои чемоданы уже собраны. И ничто не заставит меня остаться в этом доме на лишний час. Не то чтобы мне здесь было плохо. Нет, но, как и в любой семье, существовали свои законы и сложности с их выполнением. С суровым отцом могла поспорить лишь моя мама. Для миссис Мили существовала только одна, самая важная вещь в жизни — репутация. И ничто и никто не мог посягнуть на святое. Ен — лишь один, кому было позволено со мной дружить. По правде сказать, он и являлся единственным моим другом. И я вполне понимала причину отсутствия других друзей. С самого детства до недавнего времени я не могла похвастаться осиной талией. Да что там, я была очень круглым ребёнком. И каждый из детей на улице непременно отпускал ядовитые шутки в мой адрес. Но ничьи обидные слова не задевали меня больше, чем слова единственного в этом мире чудовища — брата Ена, Яна. Они близнецы и абсолютные копии друг друга. Разница была лишь в цвете глаз: у моего любимого они были серые, а не чёрные. И нет мерзкого родимого пятна над бровью. Чёрная клякса на коже, словно выбеленной белилами, всегда меня раздражала, хотя летом парень прилично загорал. Ян нечасто присутствовал в нашей компании, но если он и появлялся, то дети со всего квартала, будто под его командованием, сразу же набрасывались на меня. Если не было Ена, меня могли толкнуть или, того хуже, кинуть чем-нибудь из еды. И не всегда она была свежей. Я не пряталась за своего друга, но, когда он был рядом, у меня на душе всегда было спокойно. Все вели себя тише. Кроме одного, конечно же. Яна невероятно бесило, что его брат проводит время с «хвостиком», как он меня всегда называл. Сначала я не думала, что это что-то плохое, пока не услышала краем уха, что Ян имел в виду: хвост свиньи. Даже сейчас, когда он так называл меня, воспоминания тех дней заставляли меня убегать домой всю в слезах. Но, не заходя в коридор, всегда начисто вытирала лицо рукавами. Если мама увидит хоть раз зарёванную дочь, которая прибежала домой как полная трусиха, а не гордо вплыла, как королева, то наказание не заставит себя долго ждать. В первый такой раз она выпорола меня так, что я ещё долго не могла спокойно садиться на стул. Отец видел, но предпочитал не вмешиваться. Ведь воспитание детей — женская прерогатива. Раньше я очень обижалась, а сейчас стала хитрее. Ведь если не попадаться, никакого наказания ждать не придётся. Наверное, это самое важное, что вложили в меня мои уважаемые в светском обществе родители.

Плевать на них. Сегодня самый важный момент в жизни. Я надеялась, что именно в этот день, перед поступлением, Ен решится сделать на площади мне предложение. Ведь он сам случайно намекнул мне об этом на днях. В прошлом месяце мы стали совершеннолетними и вполне имели право вступить в брак. Так как наши учебные заведения находились в другом городе, я планировала сделать венчание тайным. Лишь для нас двоих, и не без причины. Его родители мне нравились ещё меньше, чем мои. Насколько я поняла, отец любил колотить своих сыновей. И не надо гадать, почему больше трёпки доставалось именно Яну. Папаша с самого детства пытался выбить из парня мерзкий характер, но, по-моему, сделал только хуже. В нашем королевстве рукоприкладство крайне не приветствовалось, но за закрытыми дверями родительских домов ведь не видно, правда?У вечернего костра в честь уходящего лета я жаждала попросить как можно больше тепла теперь уже не только для себя, но и для парня, которого любила всем сердцем. Того, кто совсем скоро станет моим мужем.Утро закончилось слишком быстро. И вдруг меня в плечо сильно ужалила магическая, почти неприятная «ущипка» — будто мамина забота обрела колючие когти.

— Ай... Больно же, — хотелось закричать мне на весь отель, чтобы каждый постоялец, мирно спящий до этого момента, с визгом подорвался на гостевой кровати. Но увы. Я лишь прошептала. Урок — не нарываться на наказания — был усвоен мною на отлично. Живо спрыгнув со своей личной смотровой площадки, я поспешила вниз. Очевидно, она ждала меня на кухне. Пулей спустившись с единственной в доме лестницы, я слишком громко распахнула дверь в столовую, отчего тут же заработала презрительный взгляд.

— Последний день перед отъездом в академию не освобождает тебя от обязанностей, Люси, — чопорно произнесла мама, которая уже лет двенадцать экономит за мой счёт на служанке.Разумеется, готовит завтрак для проживающих в отеле «Де Роз» отдыхающих отнюдь не матушка.

«Для этой неблагодарной работы совсем не годятся твои нежные пальчики», — так папа постоянно говорил, стоило маме только заметить, как он, очевидно забывшись, слишком сильно увлёкся кулинарным шедевром нашего повара. Каждый раз я старалась прятать лицо в салфетку, чтобы не засмеяться. На вопрос, почему, если мама ревнует отца к чужой еде, она не может сама зайти на кухню и приготовить ему что-нибудь своими руками, я тут же была выгнана вон из-за стола. В тот момент я даже поесть ничего не успела, но оскорблённая до глубины души родительница не желала видеть рядом человека, который не постеснялся сказать правду. С годами я также поняла, что меня в моей семье вообще не любят. Особенно — ради безупречной репутации. Даже сейчас она могла себе позволить говорить в таком тоне, только если мы находились вдвоём. На людях же мама превращалась в бесконечно любящую, но стесняющуюся проявлять свои чувства при посторонних женщину. Поэтому она выбирала подчёркнутую вежливость.Спокойно выслушав упрёк в свой адрес, я, вспомнив, что ждёт меня вечером, молча надела фартук поверх своего домашнего платья. Завязала волосы в небрежный пучок и, обогнув родительницу, направилась туда, где всё парило и шкварчало к утренней трапезе. Наш повар был низеньким мужичком средних лет с немаленьким животиком и доброй улыбкой, постоянно спрятанной за густыми императорскими усами. А кудрявая шевелюра неизменно торчала небрежными прядками из-под белого колпака.

— Здравствуй, негодяйка. Ты, как всегда, опоздала. Давай, поторопись, пока мы оба не получили нагоняй от добродушной хозяйки, — ловко переворачивая блинчик на сковородке, Луиджи кивком головы указал мне на гору посуды.

— Вот скажи мне, в чём смысл приходить заранее, если завтрак начинается в одно и то же время? Уж несколько минут гости вполне способны подождать, — ворчала я, прикидывая масштаб работы. Так как именно сегодня один из главных праздников нашей столицы, меню полагается особенным. А значит, добавятся и столовые приборы.

— Я буду скучать по твоему непревзойдённому характеру. Кто ещё будет радовать меня своим жизнелюбием в этом пансионате вечного занудства?!

— Ты думаешь, я не буду тосковать по твоей стряпне, Луиджи? Поверь, в академической столовой, кроме какой-нибудь подошвы в рассыпающемся кляре, ничего другого мне не видать.

— Откуда тебе знать, красавица? — смеясь, спросил меня мужчина.

Он работал столько, сколько я его знала. Да, кажется, всю мою жизнь. Родители всегда держали с ним холодную дистанцию, но ценили за талант и трудолюбие. Несмотря на это, порой смело отпускали пару замечаний, отчего у Луиджи всегда топорщились усы. Но делали это редко: ведь он тут же складывал фартук и демонстративно уходил из кухни, считая себя полностью безработным и беззаботным. К сожалению, штатный служащий здесь был один. А меня назначили бесплатной подавальщицей и уборщицей, как только открылся мой дар. К сожалению, отправить свою единственную дочь учиться хотя бы к местным преподавателям (не говоря уже о дорогущих зарубежных магистрах) никто из них не удосужился. Те же Ен с Яном уже много лет занимаются у столичных магов, развивая свои магические способности. Их отец не поскупился каждый раз использовать порталы для своих сыновей, чтобы те отправлялись в соседнее королевство за новыми знаниями. Но не я. «Слишком дорого. Вот отправишься в учебное заведение, там тебя всему научат», — с непоколебимой уверенностью повторял мне папа каждый раз, стоило мне только заикнуться о дополнительных уроках. Даже мои справедливые доводы о развитии потенциала, который я тратила бы исключительно на семейный бизнес, нисколько не повлияли на фундаментальное мнение родителя. «Экономия должна быть экономной». Спасибо, хоть книжки приносил. Информации в них, конечно же, было с гулькин нос, но я была рада и этому. Единственный человек, кому до меня было дело, — это Ен. Он мог поделиться со мной своими учебниками, когда уже сам вытянул из них всё что можно, и с удовольствием пояснял то, чего я совсем не понимала. Парень вообще оказался отличным учителем, и каждый его урок я воспринимала как счастье. Даже пару раз шутила, что его предназначение — стать великим профессором. Но на мои слова он тут же недовольно фыркал, грозя закончить со мной заниматься, если я и дальше буду видеть в нём «учёную крысу». Отчего он так неласково отзывался обо всех, у кого есть преподавательская лицензия, мне было неясно. Вынырнув из собственных мыслей, наложила заклинание на выставленную посуду и перенесла её в столовую. Я была единственной, кто в этом доме обладал магией. Уж не знаю, от кого мне достался дар, но благодарила я его всем сердцем. Справившись за считанные мгновения — у обычного человека на это ушло бы минут десять, не меньше, — Луиджи вышел в смежное помещение. Я уже было решила улизнуть с кухни, но, увы, моим планам не суждено было сбыться. Суровая мадам Равенна Милли вошла с воистину королевской осанкой и, окинув меня внимательным взглядом, вежливо, с не особо тщательно прикрытым холодком, произнесла: