скачать книгу бесплатно
– Не знаю…
Ну, вот объясните мне, почему я их вижу?! По голове, что ли в детстве слишком долго и сильно давали?! Невеселый смешок: «Успокойся, малыш. Я их тоже видел… С тех пор как в Кардмор впервые попал…»
– Ну, Кри! Нет, я понимаю, мы из совершенно разных пантеонов, но… Ты ж богиня любви! Конечно, здесь – не моя сфера влияния, но посмотри на них! Девочка ж сейчас откажется от своего рода! Кринана, солнышко, ну, подскажи ей, что делать!
Женщина тяжело вздохнула, обвела взглядом замершую без движения толпу (даже ветерок не дул!) и вдруг невпопад спросила:
– А ресторан, о котором ты говорил, далеко?
– Ой, – отмахнулся чернявый. – Да близко совсем! Закончим здесь все, и я тебе покажу!
Кринана улыбнулась, а потом вдруг резко посерьезнела:
– Учти, я замужем!
– Да-да-да… Да как ты вообще подумала о таком! – поперхнулся бог воровства. – Да и в мыслях не было! Да как я могу…
– Посмотрим, как ты можешь! – хихикнула женщина, взмахнув рукой…
Боги растаяли во вспышке света…
И в тот же миг миру вернулась подвижность: заволновалась толпа, Аэлиниэль испуганно закусила губу, в руке Шамита блеснул вытянутый из сапога стилет, глаза налились золотом…
А меня вдруг кто-то резко толкнул в спину. Стараясь не упасть, я побежал вперед (толпа любезно расступалась… Где она раньше была, со своей любезностью?!), буквально взлетел на помост…
Глаза эльфийки вспыхнули радостью.
А вот то, что я услышал…
Я стоял посреди помоста, словно какая-то экзотическая статуя, молча переваривая сказанное эльфийкой и мучительно соображая, это все эльфы такие, или мне особо повезло?! А в воздухе все еще стояло звонкое:
– Светлый Князь линнэ'Аринкуэль, я прошу вас соединить нас узами брака!
Теш мар'рахт ик'меласс кес вит'алларс… И Хребтом сверху…
Из оцепенения меня вывел громкий возглас судьи:
– Да какой же он Князь?! – та-а-ак… Это кто мне тут указывать собрался?!
Личина дрогнула и слегка изменилась. Заостренные кончики ушей показались из-под волос, которые я теперь носил собранными в хвост. Отчего-то после Посвящения они у меня стали расти в ускоренном темпе. Обрезать не хотелось, да и придумывать особых изысков – тоже. Так что перехватывал лентой – и все… Родной, темно-зеленый цвет глаз стал ярче, а в глубине зрачков полыхнули изумрудные искры. На лбу вспыхнул камень, и его лучики сплелись в корону. Не думаю, что тут известна классическая форма княжеского венца… И последним штрихом стало одеяние, нагло скопированное с наряда дядюшки. Серебристо-белый камзол, штаны. Мягкие белые сапожки, длинный и на вид тяжелый серебристый плащ, расшитый понизу эльфийским орнаментом.
«Хм, а похоже, похоже… Только фибулу измени. Такая тебе точно не положена…» – тихим ностальгическим вдохом прошелестело в голове.
Да, точно. Обращение линнэ' подразумевает просто «Тот, в ком есть кровь». В отличие от родового ли' – «Кровный родич» или лин' – «Близкий по роду». Так что фибула чуть дрогнула, и все украшавшие ее камни превратились в простые кованые узоры.
– Вы что-то сказали, почтеннейший? – с чисто эльфийским высокомерием произнес я, не забыв, впрочем, добавить в голос легкого акцента.
Над площадью воцарилась тишина. Даже мухи замерли на лету, не осмеливаясь жужжать в присутствии моей светлой особы…
Ой, видел бы меня папочка…
– Князь?… – вежливо напомнила о себе эльфийка. А эта рыжая зараза за ее плечом ехидно скривилась и подмигнула. У, доберусь я потом до вас!
– На колени, дщерь моя!! – патетично взвыл я.
Дариэн, на задворках сознания, зашелся в приступе истерического кашля-хохота. Ну а что я могу поделать, если у этих остроухих и слова простого не скажешь?
Аэлин вздрогнула и опустилась на одно колено, потянув за руку оборотня. Та-а-к… И что дальше? Я же ни одной светлой свадьбы не видел. Да и темной, кстати, тоже. Не приглашали меня как-то. И даже не представляю, что там должно быть! Ау, деда-а-а-а? Не подскажешь, как быть? «Делай, как хочешь. Как на сердце ложится. И все у тебя получится!» Утешил… Как хочу… ну…
Под недоверчивым взглядом палача и судьи я поднял руки над головами брачующихся и сложил ковшиком. А затем посмотрел на далекие горы и тихо начал:
– Эллар лас'террок кет'валлин… Хет'марр эс'сет нарт'хеш! – старотемный, он же очень похож на эльфийский. Такой же напевный и… многозначный.
А еще мне вспомнилась затертая книжица из отцовской библиотеки. Сама она не имела обложки, но была заботливо подклеена в чужую. «Поэмы и сказания диковинных земель», как сейчас помню. Мне стало любопытно, что это за диковинные земли и какие там сказания, а в результате… А результат я сейчас цитировал наизусть на всю площадь этого забытого городка, тхеш'маррк его через все пеньки Золотой Дубравы скопом и по отдельности!
Дедушка на первой же фразе, произнесенной со всем пылом юности, придушенно крякнул и замолчал до самого конца тирады. Нет, я что, я ничего! Формально, моя речь сводилась к: «дети мои, да возлюбите друг друга, плодитесь да размножайтесь». Но вот если прислушаться к глубинному смыслу…
К середине моего монолога началось самое странное! Причем такое, что я сам чуть не подавился! В сложенных «лодочкой» ладонях стала разгораться изумрудная искорка. Сперва ма-а-аленькая, как упавшая с небес звездочка, она разрослась, приподнялась над своеобразной «колыбелькой» и превратилась в крупный шар, размером с голову ребенка.
Не прекращая монолога, я, осторожно выпустив когти, словно бы разрезал получившийся шар на широкую ленту. Которой, на последних словах, «обвязал» соединенные руки эльфийки и оборотня. Те, заворожено наблюдавшие за моими манипуляциями, удивленно посмотрели на сиявшую зеленым светом ленту на своих запястьях и только потом вскрикнули, дернувшись в стороны. Ехидно плюнув искрами, лента не дала брачующимся передумать. А потом полыхнула – и пропала, оставив на коже у Шема и Аэлин неширокую татуировку темно-зеленого цвета. Словно бы странный браслет под кожей…
Что хотели – по тому и получили! Нечего было ко мне с этой церемонией приставать!
– О, Владыка… – замирающий шепот заставил меня раздраженно дернуть плечом и покоситься в сторону говорившего.
Вернее – говоривших. Все, собравшиеся на помосте, стояли на коленях, с поистине детским восторгом глядя на меня. А судья так и вообще – пытался поймать мой плащ. Ага, щас же! И вообще – хватит о мой плащ собственные сопли вытирать! Нашли себе… носовой платок избыточных размеров! Похоже, мы тут изрядно подзадержались…
Я вскинул голову и заливисто свистнул. Тишина из восторженной стала выжидательной и разрушилась звонким перестуком копыт. Подправив свой морок, я, заодно, изменил и облик Трима. И теперь перед эшафотом затанцевал великолепный тонконогий, белоснежный конь с развевающейся серебристой гривой. Никогда не понимал эльфийской тяги к излишествам. Ну, хороший конь, так зачем же его перекрашивать? Какая разница, какой он масти, если он тебе подходит?…
Величавым жестом закинув на плечо полу плаща (достали! Это МОЙ плащ!!), я спустился вниз. Аэлин и Шем почтительно последовали за мной, словно свита. Я вскочил на Трима, мотнув головой в сторону привязанных у ближайшей коновязи лошадей. Мол – выбирайте, не стесняйтесь!
Ни эльфийка, ни оборотень не постеснялись, выбрав самых лучших из предложенных коней. Причем с нагруженными седельными сумками (а говорят еще – эльфы вежливые, эльфы благородные, эльфы чужого не возьмут!). Хозяева этих самых лошадей если и были в толпе, то против столь наглого хищения возражать не посмели. Так что мы красиво ускакали вдоль по дороге, подальше от этого сумасшедшего города!
Знаете, кажется, теперь я начинаю понимать основное отличие темных земель от светлых! В светлых женят на эшафоте, тогда как в темных предпочитают все же храмы божеств…
За городом нас встретила нервничающая Элиа. Молча посмотрела на мой наряд, натолкнулась на далеко не дружелюбный взгляд и от комментариев удержалась. Хвала… э, кому там… Ну, пусть будет Михшулу. Ну и Воконру заодно, чтоб не обижался…
Трим шел коротким и резким галопом, чувствуя мое раздражение и злость. Морок я снял сразу же, как стены сего негостеприимного городка скрылись из виду за деревьями. Лошади светлых держались позади. Во-первых, не им тягаться с гроном, а во-вторых… мой боевой зверь, чувствуя, что я хочу побыть в одиночестве, активно помахивал хвостом. Так что приближаться на расстояние удара костяным наконечником умные кони не хотели, как ни понукали их хозяева.
Нет, ну это же просто в голове не укладывается! Ладно, я и раньше знал, что светлые Многоликих не любят, но чтоб настолько?! Без суда, без следствия… Просто так… Той эре, они все такие, или мне так везет?! «Не переживай. Среди темных тоже разные встречаются…» Хм, утешил… Вообще-то да, говорить о том, что темные все наперечет белые и пушистые не стоит. Мы тоже… не святые и не подвижники. Но светлые… Не понимаю.
«Малыш, не смотри на цвет магии. Смотри на ее носителя.» Да? Дар… А ведь ты прав. Спасибо!
Аэлин… Она хоть и светлая, но ни разу же на меня с мечом не кинулась! Ехидный прищур: «А что, хочешь?» Да иди ты! Она ж после этого обряда, теккерат иш мелекс его, на меня даже смотрит как на… на… Как на эльфа!! Ужас какой-то. «А ты не обращай внимания. И… разве она так уж и не права?» Ик, сгинь! Пропади! Я – Властелин, а не остроухий! Тихий смешок где-то там, в глубине… Похоже, мы все же родственники. И вредность у нас – наследственный признак… Но, как ни странно, настроение поднялось, и злость ушла. Да ну их, этих крестьян! Зато как я их умы-ы-ыл… Вспоминать приятно! Неожиданно в мысли ворвался пронзительный вскрик:
– Милорд!
Ну, сколько можно ей говорить?! Все, надоело! Звуковые заклинания хоть и не мой конек, но я ее просил! Много раз просил. Не хочет…
Я осадил Трима, разворачиваясь к светлым и, одновременно, скидывая готовое заклинание на Элиа.
М-да… действительно, погорячился. Погрузившись в собственные переживания, я как-то подзабыл, что кони – не гроны. И выдерживать заданный темп долго не могут. Скакуны тяжело дышали, поводя темными от пота и пены боками. Я даже почувствовал укол совести. Нельзя же все время думать только о себе…
Надо хоть чуть-чуть подумать, куда же деть новоприобретенных коней! Да еще таких нагруженных…
– Ди, ты куда несешься? – недовольно поинтересовался Шем, с опаской приближаясь к Триму.
– Извини, – покаялся я, – задумался…
– Не злись на них, – тихо посоветовала подъезжающая с другой стороны эльфийка. – Они просто люди. Их просто так воспитали…
Угу, все просто так…
– Ладно, все, забыли! – махнул рукой я. – Нам куда дальше?…
Оборотень хмыкнул и ехидно покосился на меня. Мол, дороги не знаешь, зато летишь так, словно на собственную свадьбу опаздываешь. О! К слову о свадьбах!
– А свадебный пир когда устраивать будем? – невинно поинтересовался я. Рыжий с эльфийкой дружно залились краской… – Поня-а-атно… не скоро…
Шем потянулся ко мне, пытаясь отвесить подзатыльник, но тут между нами вклинилась Элиа и возмущенно начала:
– Ми… Ми… Миска молока-а-а… – высоко пропела она, глядя на нас округлившимися от удивления глазами. – Ми… Ми… Мимо облака-а-а-а…
Я пристально наблюдал за ней. Та-а-к, заклятие действует! Теперь у нее будет выходить что угодно, но не так остомаргуливший «милорд!»
– Твои проделки? – так же, не отрывая взгляда от Элиа, поинтересовался оборотень.
– А я предупреждал, что меня зовут не «милорд»! – ехидно откомментировал я.
Темная подозрительно зашмыгала носом. Тихо спящий впереди ребенок завозился и зачмокал губами. М-да, хор-рошее у меня заклинание получилось. Качественное.
– Шем, Ди, а ну, прекратили издевательства! – недовольно отозвалась с другой стороны эльфийка. – Немедленно сними заклинание! – а это уже мне.
– Извини, Аэлин, не могу, – пожал плечами я. – Заклинание отпущено, срок не установлен, условие только одно – не называть меня «милордом». Все.
Не, я, конечно, могу снять, но… Оно мне надо?!
– Но… Но… как же тогда, а? По «Уставу именования…»… – на Элиа было жалко смотреть. Казалось, еще момент – и она расплачется.
– А по «Именованию» именно я определяю правила обращения к себе, понятно? – ответил я.
Не зря же меня отец заставлял учить все эти «Правила…», «Уставы…», «Законы…», «Наставления…» и прочую чушь. А когда я возмущался и отпихивал тяжеленные и пыльные фолианты, то неизменно получал щелчок по носу в виде поучительной истории на тему «Что бывает, если не знаешь своих прав и обязанностей». Истории какое-то время действовали, очередные пункты и подпункты укладывались в голове, а потом я снова начинал поглядывать в окно, за которым ветер гонял листья, или светило солнце, или падал снег – и все начиналось по второму кругу. И «Не хочу – не буду», и истории, и очередные пункты. Иногда истории заменялись обещаниями что-то подарить.
Но в результате я мог любого желающего поймать меня на незнании законов послать далеко и надолго. Согласно всем пунктам, подпунктам, припискам, изменениям и прочему, прочему, прочему… Но сколько я времени на это угро-о-обил… Страшно вспомнить!
– Так что, не хочешь по-хорошему… – иронично протянул я.
– И что, я теперь никого не смогу назвать… – темная осеклась, не решаясь произносить запретное слово.
– Нет, условие стояло, что только меня, – я припомнил структуру заклинания.
«О… Какие мы добрые! – неожиданно ворвался в мысли голос Дара. – Я просто поражаюсь!» Э… Ты чего?! Сердишься, что ли? «Чего я? ЧЕГО Я?! Да я, во время взятия Дубравы, таких, как ты, на первом попавшемся суку вешал!» А… Э… А чего ж я сделал-то?! «Не понимаешь?! – продолжал разоряться дедушка. – Так я объясню! Рабство ему не нравится! Поводырей, которые оборотнями управляют, он ненавидит! А сам?!». Но… Но я ж просто… Просто запретил ей называть меня милордом! «Ты УПРАВЛЯЕШЬ ею! Властелин нардхангов! Что, силу почувствовал?!» Да не делал я ничего!! Такого. Кажется. «Да пош-шел ты…» Эй, дед, деда…
Тишина…
Ну чего ж я такого сделал-то?! Я же… Просто мне надоело, что она мне «выкает»! Меня и в Кардморе этим обращением замучили, а теперь еще и… Я ж ничего сейчас плохого не сделал! Просто-напросто запретил обращаться ко мне «милорд».
– Злой ты, – покачала головой эльфийка.
Сговорились они все, что ли?! Я только недовольно отвернулся.
– А, может, мы поедем? – вмешался рыжий, решивший, что он в этом разговоре совершенно лишний.
Где-то под вечер мы остановились на ночлег, свернув с дороги в густой лес, окруживший тракт. Выбрав подходящую полянку, принялись готовить ночевку. Как раз тогда и проснулся ребенок, огласив окружавший лес недовольным воплем – как же, без его участия столько всего произошло! Откуда он знал, что произошло? Так сколько же времени проспал! Явно тут что-то не так…
Перед ужином Аэлиниэль с Элиа в очередной раз попрыгали перед дитятком, успокаивая его и убеждая, что ничего не произошло, потом, собственно, сам ужин…
До самой ночи темная избегала встречаться со мной взглядом. Даже рыжий с эльфийкой как-то странно косились… А Дар вообще молчал как Таркирен перед темными… Сговорились они все, что ли?! Я ж ничего такого не сделал!
Ладно! Утро вечера мудренее. Сейчас поспим, а с утречка разберемся…
На горизонте видна Дубрава. Кажется, протяни руку и подхватишь на ладонь едва заметный в сгущающемся полумраке зеленый шарик, ощетинившийся ветвями. Вот только… Стоит ли протягивать? Душа – выжженное пепелище, с горьким запахом полыни…
А, к маргулу! Прошлая жизнь окончена, поросла быльем поляна в летнем ольшанике, где впервые встретился взглядом с Тийлой… Все прошло, все…
Завтра – атака. Закаленный в муках меч напьется крови… Вот только – чьей?
А сейчас… Сейчас, в сумерках, сползающих на засыпающий лагерь, можно пройти мимо палаток, вскинуть голову к звездам, коварно подмигивающим с небес и… замереть, услышав тихий злой голос, раздающийся из одного из шатров…
– Что, гордая?! На-а-адо же… Даже «милордом» не называешь?! А если так?… – За плотной тканью палатки видны две тени: одна – хрупкая, девичья, дрожащая (от ветра? От страха?), вторая – крепко сложенная, тролья…
Тролль взмахивает рукой… Магическая волна, пробившись сквозь толстую ткань, задевает покрывающееся смолянисто-черной чешуей тело… И девушка вдруг делает шаг вперед, медленно опускается на колени:
– К-как вам угодно… – голос дрожит, она хочет сказать что-то другое, но… – м… м… милорд…
Рывком отдернуть цветастый полог. Шаг вперед. Ярость затуманивает разум. Темное полотно клинка со свистом рассекает воздух.
И в какой-то короткий миг, когда металл касается шеи тролля, успеваешь заметить испуганные глаза девушки. Испуганные и упрямые… Серые…
Вытереть меч об одежду убитого. Стянуть с пальца тяжелый перстень, бросив его на колени девушки, не обращая внимания на запятнанный кровью подол:
– Если при выходе из лагеря кто-нибудь остановит, покажешь кольцо. Дома – выкинешь, чтоб не заподозрили в общении с… темными…
И уйти, не оглядываясь.
Скользнувшее по запястью холодное лезвие… острая боль, ставшая за последнее время почти привычной, и по ладони течет тонкая струйка вязкой, темной крови, сворачивающееся в новое кольцо-печатку на пальце. Пути назад нет, а впереди – пустота… Значит, надо проложить свою дорогу!
Царица Ночь удивлена. В голосе, раздающемся из-под нависающего капюшона, слышны встревоженные нотки: