Принцесса для драконьего генерала. Белая лилия

Не в доспехах, а в простых, но безупречно сшитых одеждах из тёмной кожи и металла, а сверху полушубок из меха серебристого соболя.

Его волосы, цвета воронова крыла, были свободно распущены по плечам, а в золотых глазах при свете факелов, которые горели повсюду, плескалось настоящее, живое пламя.

Он медленно спустился, его взгляд скользнул по мне, по моему бледному лицу, замёрзшим пальцам, сжатым в кулаки под складками шубы.

Он показался мне выше и мощнее, чем в королевском бальном зале. И будто видел меня всю, без одежды.

Единственное, что я не могла угадать сердцем — понравилась ли я ему. Или он тоже покорился воле отца своего.

— Добро пожаловать в Когтистую Пропасть, принцесса Анна, — его голос прозвучал низко, без тени насмешки или тепла. Констатация факта. — Ваши покои готовы.

Он не предложил руку.

Его золотые глаза горели в полумраке.

— Добро пожаловать домой, невеста, — ещё раз произнёс он, и в его голосе слышалось шипение пламени.

За его спиной спешился лорд Бэллс, на лице которого читалось облегчение.

Он выполнил неприятную задачу, и теперь его короткая верхняя губа, покрытая тёмными усами, может не подрагивать, выражая неудовольствие.

Каэлин просто повернулся ко мне спиной и пошёл вперёд, ожидая, что я последую за ним.

И я пошла: оставаться было немыслимо стыдно. Я не должна выказывать робость этому нелюдю!

Не отшатнулась. Не дрогнула.

Каблуки моих сапожек отчётливо стучали по чёрному камню, вторя тому другому стуку — тихому, магическому зову в моей крови.

Я шла за своим женихом вглубь каменного чрева дракона, и мой взгляд скользнул по гигантским барельефам на стенах, изображавшим крылатых чудовищ, сражающихся с героями.

Здесь, в этом царстве огня и камня, моя нежность была смешна, мои слёзы — бесполезны. Я была Белой Лилией, принесённой на заклание.

Но лилия, сорванная и брошенная на камень, может оставить после себя семя. А может — ядовитый сок.

Я подняла подбородок, глядя в спину Каэлина, и позволила тонкой, ледяной улыбке тронуть мои губы.

«Я здесь», — сказал стук в моей груди, сливаясь с топотом его шагов.

И я найду тебя. И тогда мы посмотрим, чьё сердце окажется раскалённее.

«Добро пожаловать в моё логово, дракон», — подумала я, и впервые за многие дни на моих губах дрогнул призрак улыбки.

Холодной, как горный лёд, и острой, как сталь.

Посмотрим, кто кого здесь перехитрит.

Мне надо выжить и выстоять. Победить и вернуться.

Я справлюсь.

Цветы растут и на камнях, если им нет более плодородной почвы.

Глава 7

Мы въезжали в драконий край, горное ущелье, на рассвете четвёртого дня.

Воздух здесь был иным — не просто холодным, а разреженным, колючим,напоенным запахом вулканического пепла, серы и вечных снегов, лежащих наверхушках горных пиках.

А также могуществом, не признающим никакой нежности.

С отсутствием малейшего намёка на приближающуюся весну.

Запад нашего королевства граничил с Ледяными землями, откуда и пришлидраконы много веков назад.

Летописи говорят, что однажды они налетели стаей, что небо стало чёрным отих огромных тел, а потом сожгли всё дотла. И вернулись через много лет снова,когда все о них стали забывать.

И уже не уходили…

Деревья стали низкорослыми, искривлёнными, с обломанными ветвями, будто онивеками пытались уклониться от свирепых горных ветров.

А потом я увидела Её.

Мы въезжали в крепость Огнекрылых — гигантское строение, вырубленное прямов скале, с башнями, похожими на обсидиановые когти, впившиеся в свинцовое небо.

Крепость Огнекрылых не была похожа ни на один из наших замков.

Её не строили — её выдолбили из самой горы, из чёрного, отполированноговременем и ветром обсидиана.

Она вздымалась над скалами, как гигантский череп мифического зверя, аузкие, похожие на щели окна светились изнутри зловещим багровым отсветом, будтов каменных недрах билось раскалённое сердце.

От неё веяло такой древней, немой мощью, что дух захватило. Это не быложилище людей.

Это было логово Зверя, затаившегося, чтобы залечить раны.

Мы сидели внутри экипажа, закутанные в шубы, боясь шевелиться. Всеразговоры были избыты, казались излишними и ненужными более.

И в тот самый миг, когда карета, грохоча колёсами по вырубленному в скалемосту, въехала в зияющую пасть главных ворот, слабый зов в моей грудипревратился в ясный, отчётливый стук.

Ритмичный, настойчивый, как биение второго сердца.

Он исходил оттуда, из самых глубин этой каменной глотки.

Браслет был здесь.

Он ждал.

И он пел — тихую, ледяную песню, которую слышала только я.

Карета остановилась во внутреннем дворе, вырубленном прямо в скале.

Стражник распахнул дверцу.

Ледяной ветер ударил в лицо, заставив меня вздрогнуть. Я сделала шаг начёрный, отполированный до зеркального блеска камень. Выпрямила спину.

На широких ступенях, ведущих в недра крепости, стоял он. Каэлин.

Не в доспехах, а в простых, но безупречно сшитых одеждах из тёмной кожи иметалла, а сверху полушубок из меха серебристого соболя.

Его волосы, цвета воронова крыла, были свободно распущены по плечам, а взолотых глазах при свете факелов, которые горели повсюду, плескалось настоящее,живое пламя.

Он медленно спустился, его взгляд скользнул по мне, по моему бледному лицу,замёрзшим пальцам, сжатым в кулаки под складками шубы.

Он показался мне выше и мощнее, чем в королевском бальном зале. И будтовидел меня всю, без одежды.

Единственное, что я не могла угадать сердцем — понравилась ли я ему. Или онтоже покорился воле отца своего.

— Добро пожаловать в Когтистую Пропасть, принцесса Анна, — его голоспрозвучал низко, без тени насмешки или тепла. Констатация факта. — Ваши покоиготовы.

Он не предложил руку.

Его золотые глаза горели в полумраке.

— Добро пожаловать домой, невеста, — ещё раз произнёс он, и в его голосеслышалось шипение пламени.

За его спиной спешился лорд Бэллс, на лице которого читалось облегчение.

Он выполнил неприятную задачу, и теперь его короткая верхняя губа, покрытаятёмными усами, может не подрагивать, выражая неудовольствие.

Каэлин просто повернулся ко мне спиной и пошёл вперёд, ожидая, что я последуюза ним.

И я пошла: оставаться было немыслимо стыдно. Я не должна выказывать робостьэтому нелюдю!

Не отшатнулась. Не дрогнула.

Каблуки моих сапожек отчётливо стучали по чёрному камню, вторя тому другомустуку — тихому, магическому зову в моей крови.

Я шла за своим женихом вглубь каменного чрева дракона, и мой взглядскользнул по гигантским барельефам на стенах, изображавшим крылатых чудовищ,сражающихся с героями.

Здесь, в этом царстве огня и камня, моя нежность была смешна, мои слёзы —бесполезны. Я была Белой Лилией, принесённой на заклание.

Но лилия, сорванная и брошенная на камень, может оставить после себя семя.А может — ядовитый сок.

Я подняла подбородок, глядя в спину Каэлина, и позволила тонкой, ледянойулыбке тронуть мои губы.

«Я здесь», — сказал стук в моей груди, сливаясь с топотом его шагов.

И я найду тебя. И тогда мы посмотрим, чьё сердце окажется раскалённее.

«Добро пожаловать в моё логово, дракон», — подумала я, и впервые за многиедни на моих губах дрогнул призрак улыбки.

Холодной, как горный лёд, и острой, как сталь.

Посмотрим, кто кого здесь перехитрит.

Мне надо выжить и выстоять. Победить и вернуться.

Я справлюсь.

Цветы растут и на камнях, если им нет более плодородной почвы.

Глава 7

Изнутри замок был вполне обжитым и даже довольно уютным. Конечно, поразвешанным на стенах портретам и гобеленам видна была его суровая натура, новсё же мне стало немного спокойнее.

Замок «Когтистая пропасть» всё ещё казался логовом чудовища, но этого монстрая могла понять, как и его тягу украшать своё жилище кроваво-красными тонами — втаком суровом краю надо показывать, что у тебя есть зубы и когти, иначе невыжить.

Иначе кто-то другой, прячущийся за стенами, придёт и отберёт твоёсокровище.

Слуг в замке было предостаточно, но лорд Каэлин сам решил сопроводить меняв покои.

В моём мире это было проявлением величайшей чести, поэтому я решила, что онтоже хочет быть любезным хозяином. На свой лад.

Я шла за его широкой спиной по бесконечным, ярко освещённым светом факелови магических шаров коридорам. И всё больше чувствовала разницу между нами.

В своём логове он вдруг показался мне старым, как отец или даже старше. И ягадала, как мы поладим.

Однако сил ему было не занимать, разницу в возрасте я чувствовала кожей, новнешне мой жених в проворстве и ловкости дал бы фору многим моим сверстникам.

Воздух внутри крепости был сухим и тёплым, пахнущим дымом, нагретым камнеми чем-то ещё — медью, может быть, или озоном, будто после далёкой грозы.

Стук моих каблуков и его тяжёлых сапог эхом отдавался от стен, от тех самыхбарельефов, повествующих о вечной драконьей славе. Люди с портретов смотрели наменя с осуждением, хотя у меня не было времени остановиться против них.

В нишах стояли каменные или мраморные статуи, но ни вазоны с цветами, как вкоролевском замке.

Только камень, факелы и тени тянулись за мной, будто боялись отстать.

Мы свернули в боковую галерею, и температура сразу упала.

Тепло центральных залов сюда явно не доходило.

Каэлин остановился перед тяжёлой дубовой дверью, окованной чёрным железом.

— Восточное крыло, — произнёс он, самолично толкая дверь. Она открылась соскрипом. — Ваши покои, принцесса. Для вас и вашей свиты. Они будут жить всоседних комнатах. Я разрешаю оставить вам лично не более трёх служанок,остальные будут представлены вам позже.

Понятно, хочет отрезать меня от прежней жизни. И приставить шпионок, чтобыдокладывали о каждом моём шаге.

Я переступила порог, и ледяной ветерок, пахнущий пылью и старой древесиной,встретил меня, как пощёчина.

Комната… нет, целая анфилада комнат, была огромной, мрачной и неуютной.

Высокие стрельчатые окна, похожие на бойницы, пропускали скудный серыйсвет.

Сквозь щели в рамах свистел тот самый пронизывающий ветер с перевала.

Мебель — массивные тёмные шкафы, кресла с потёртой обивкой, огромнаякровать под балдахином из тяжёлого, когда-то богатого, а теперь выцветшегобархата — выглядела старинной и брошенной сюда лет сто назад.

На каменном полу лежали некогда красивые, но теперь истрёпанные ковры, неспособные удержать холод, идущий от плит.

Это были не комнаты для невесты хозяина.

Они скорее походили на холодные, заброшенные чертоги. Для знатной пленницы.

Испытание с первого же шага.

Леди Берс, войдя следом, ахнула и тут же зажала рот ладонью. Маргаритаокруглила глаза, оглядывая это царство запустения.

Каэлин наблюдал за нашей реакцией, стоя на пороге. В его золотых глазах небыло ни злорадства, ни смущения. Лишь холодное, изучающее внимание.

Будто он видел это уже с десяток раз, и ничто не могло удивить его.

— В Когтистой Пропасти существуют свои обычаи, — сказал жених ровным тоном,будто читал устав. — Женщина, которая войдёт в наш род, должна доказать своюсилу. Не только духа, но и способность вынести наши суровые земли. Запад нелюбит неженок. Эти покои… помогут вам привыкнуть к настоящему дыханию гор. Идоказать, что вы достойны.

Его слова висели в ледяном воздухе.

Доказать, что вы достойны.

Так он и видит наш брак — не союз, а допуск на милость победителя.Испытание на прочность для хрупкого человеческого создания.

Если, мол, я не смогу жить в холоде, то как собралась выносить отродьедракона?!

Я медленно обернулась к нему, снова подняв подбородок. Внутри всё сжалось втугой, болезненный комок — от унижения, от гнева, от страха перед этим холодом.Но я не позволила ничему отразиться на лице.

— Я понимаю, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но чётко, без дрожи.— Благодарю за… заботу о моём воспитании.

Что-то мелькнуло в его взгляде — не удивление, скорее лёгкое любопытство,будто он заметил, что букашка, на которую наступил, не отдала концы сразу. Непринялась плакать и проситься домой.

— Я приду позже, — объявил он. — У меня для вас есть подарок. Чтобы я мог…лучше узнать свою будущую супругу.

Эти слова, сказанные в этой ледяной комнате, прозвучали не как обещаниечего-то желанного, а как тихая угроза. Что он может подарить? Новое испытание?Какой-нибудь драконий «сувенир», вроде отполированного черепа его врага?

Я просто кивнула, не в силах и не желая произносить лишних слов. Потомотвернулась, делая вид, что рассматриваю гигантский, покрытый инеем камин, вкотором, конечно, не было ни полена.

— Дрова сейчас принесут, — заметил он.

Я чувствовала его взгляд на своей спине ещё несколько секунд. Потом тяжёлыешаги отдалились, и дверь с глухим стуком закрылась.

Тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в щелях, обрушилась на нас.

— Невероятное хамство! — выдохнула Маргарита, тут же обхватив себя заплечи. — Здесь же ледяной ад! Мы все умрём от чахотки!

Наши служанки, в количестве десяти девиц, жались у порога. Вероятно, каждаямолила о том, чтобы не попасть в число избранных. Не оставаться с обречённойпринцессой

Леди Берс уже деловито ходила по комнате, щупая стены и стуча по камням камина

— Углы сырые, сквозняк ужасный, дрова, если они здесь и есть, навернякамокрые, — бормотала она, и в её голосе звучала не столько паника, сколькоярость стратега, столкнувшегося с плохими условиями. — Это продуманноеунижение, ваше высочество. Испытание на выносливость, как он и сказал. Но врядли это долго продлится. Драконы заинтересованы в вас не меньше, чем мы в ихдружбе.

Я подошла к одному из окон, прикоснулась ладонью к ледяному стеклу. За нимклубился серый туман, скрывающий бездну ущелья.

Стук в груди, зов браслета, здесь, внутри этих стен, стал ещё настойчивее.Он был где-то рядом. В самом сердце этого каменного монстра.

— Тогда пройдём его, — сказала я, оборачиваясь к ним. — Это испытание.

Мой голос был спокоен, но в нём зазвучали те самые стальные нотки, которыея взращивала в себе всю дорогу.

— Они ждут, что мы согнёмся. Заболеем. Заноем. Не дадим им этогоудовольствия. Леди Берс, осмотрите все комнаты, оцените, что можноиспользовать. Девушки, помогите леди. Найдём пледы, может, старые гобелены настенах… Всё, что можно утеплить. Мы не замёрзнем.

Маргарита осталась со мной, как раз потому, что слуга принёс дрова, адругой, следующий за ним, дымящееся в серебряных кубках вино с пряностями.

Я сбросила с плеч тяжёлую шубу, почувствовав, как холод тут же обнимаетменя сквозь шерстяную ткань платья. Но я выпрямилась.

Хочешь испытать меня, дракон? Хочешь увидеть, сломаюсь ли я от первого жедуновения твоего мира?

Я подошла к камину, в котором слуга ловко развёл огонь, и положила руку нагрудь, где билось моё сердце, вторившее зову предков.

Что ж, я прошла сквозь лёд отчаяния. А этот холод… этот холод — простопогода. И я знаю, что даже на камне могут вырасти цветы. Если у них достаточноупрямства и яда в корнях.

Я ждала его «подарка». И готовилась к бою.

Может, всё окажется не таким уж тяжёлым.

Я найду браслет и вернусь домой раньше, чем над моей головой прошелеститсвадебный полог.

Глава 8

Остаток дня слуги таскали сундуки с поклажей, пришла экономка — мистрисс Винклис — чопорная худая и высокая дама, закутанная в тёмно-синее платье.

Её волосы полностью были спрятаны под капор, а в тёмных глазах читалась враждебная настороженность. И всё же эта дама средних лет показалась мне особой если и не состоятельной, то вполне себе при деньгах, чтобы не прислуживать лорду.

Или это такая честь для местных вдов?

Она приказала заменить старые ковры на полу в моей комнате на более сносные. И подать вяленого мяса к вину.

Делала распоряжения бесстрастно, но и без желания унизить. Однако спросить о фруктах я не решилась.

Даже яблоки в этой части королевства были не в чести: да и кто бы из плотоядных ящеров питал страсть к абрикосам или грушам в меду?!

Я поблагодарила мистрисс кивком головы.

Она что-то хотела сказать ещё, но промолчала и поклонившись, вышла.

— Я всё смотрела, не выглядывает ли у неё из-под платья, чешуйчатый хвост, — прыснула Маргарита, едва дождавшись, когда экономка уйдёт.

Леди Берс продолжала распоряжаться слугами. И даже теми служанками, молоденькими, но все как одна, неказистыми, полненькими и похожими на гномов из сказок, которых прислала экономка.

Я поняла предостерегающий взгляд своей наставницы: «Улыбайтесь им, но помните, что они доносят о каждом вашем слове».

Уже ближе к ночи всё было расставлено и сделано по моему вкусу. Даже где-то нашли будуарное зеркало из настоящего италийского стекла, а не отполированного серебра.

Правда, оно показывало меня до пояса, но придираться не стала. Восприняла это как добрый знак: лорд Каэлин старался по-своему угодить невесте.

Может, надеялся поладить. Задобрить меня, значит, не злой по натуре.

Однако меня сейчас беспокоил совсем не он.

Мне не хватало цветов, фруктов, лёгкого аромата весеннего ветра — всё, чем питалось, и что питала моя магия.

А ещё холод…

Холод был не просто вокруг. Он просочился внутрь, в кости, в сны.

Я лежала под грузом нескольких одеял, натянутых леди Берс, но дрожь исходила не от тела — оно, на удивление, было горячим.

Дрожь шла изнутри, от того навязчивого, неумолчного стука где-то в глубине замка.

Во сне он превратился в голос. Не из слов, а из чистого, вибрирующего зова.

Я шла — не ногами, а словно плыла — по знакомому уже коридору восточного крыла.

Но сейчас он не был пустым и тёмным.

Стены светились мягким серебристым светом, исходящим от папоротников и мхов, которых наяву здесь не было.

А впереди, в самой глубине, пульсировало тёплое, рубиновое свечение.

Браслет!

«Сюда», — шептал зов. Прямо здесь.

Я остановилась перед ничем не примечательным участком каменной стены, украшенным резным драконьим горлом, извергающим каменное же пламя.

Во сне я знала, что делать. Я прижала ладонь точно к центру этого «пламени», где камень был гладким и тёплым.

Тихий щелчок.

Часть стены бесшумно отъехала, открывая узкий, низкий проход, сбегающий вниз по спирали.

Воздух оттуда потянул не холодом и сыростью, а сухим жаром и запахом металла, старого пергамента и… власти. Непомерной, накопленной веками.

Изнемогавшей от собственной тяжести, которую он хотел разделить с кем-то, кто вынесет это бремя. Бремя превратиться в алчное чудовище, разум которого подчинён ей.

Сокровищнице.

Помимо воли я сделала шаг.

И тут тьма впереди содрогнулась.

Из глубин прохода, заполняя его собой, выползло Оно.

Не человек. Не Каэлин.

Дракон в своей истинной, чудовищной сути.

Чешуя, чёрная как ночь, отсвечивала кровавым багрянцем от рубинового сияния позади меня.

Глаза — две огромные расплавленные золотые луны — были полны неумолимой, древней яростью.

Его пасть разверзлась, обнажив ряды жалообразных зубов, а в глотке забушевало пламя.

Оно не рычало. Оно шипело, и этот звук скоблил по душе.

«Моё».

Пламя вырвалось на меня — сокрушительный столб ослепительного белого огня, способный испепелить сталь. Я вскрикнула, подняв руки, ожидая боли, небытия…

Но боль не пришла.

Огонь обнял меня, закружил вокруг, но не сжёг. Образовал круг из огня.

Он стал стеной, коконом из пляшущих языков, тёплым и… знакомым.

В нём не было разрушения. Была ярость, да, но и странная, первобытная защита.

Я стояла внутри смерчевого вихря пламени, невредимая, и смотрела сквозь него в бешеные глаза чудовища.

И тогда дракон изменился.

Чешуя сплавилась, сократилась, кости сместились со звуком ломающегося камня.

Чудовищные формы стянулись в знакомую, мощную фигуру в коже и металле.

Передо мной, за завесой моего пламени стоял Каэлин.

Его золотые глаза пылали уже не яростью дракона, но холодным, человеческим гневом и… интересом с примесью желания.

Жгучим, как его дыхание.

Пламя вокруг меня погасло, рассыпавшись искрами. Он сделал один долгий шаг, преодолевая расстояние между нами.

Его рука, сильная и горячая, впилась в моё плечо.

Второй — оборвал крючки моего ночного одеяния.

Это было не лаской. Это был акт грубого, бесповоротного захвата.

Я вмиг оказалась у его ног, добровольно легла на спину, как под заклятием власти.

Камень пола был холоден под спиной.

Он навис надо мной, его тень поглотила рубиновый свет сокровищницы.

В его глазах я прочитала не только страсть, а торжество и суровую справедливость.

— Ты пришла за моим сокровищем, — его голос был низким шипением, тем же, что и у дракона. — Так наивно. Так прозрачно. Думала, твоя жалкая цветочная магия поможет украсть то, что принадлежит мне по праву крови и когтя?

Я пыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Ты хотела моё сокровище, — повторил он, и его лицо склонилось так близко, что я чувствовала жар его кожи. — Что же. Отдай взамен своё. Твою невинность. Твою свободу. Твоё будущее. Здесь. Сейчас. Без церемоний. Без брака. Это будет твоей платой за воровство и первое… наказание за дерзость.

Я будто очнулась, но он обхватил запястья и прижал к камню. Я вся была в его власти, накрытая его сильным телом, без малейшего намёка на сопротивление.

Я открыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но его рот накрыл мой, и в этот момент какая-то часть моего существа вдруг захотела насилия.

Откликнулась, покорилась неизбежному. И я раздвинула ноги, позволяя ему проникнуть в себя.

Перед тем как всё случилось, я увидела смеющиеся искры в жёлтом пламени его глаз.

И он взял меня, как какую-то девку на холодном каменном полу коридора. И я кричала от боли, от незнакомого доселе чувства переполнения, ощущая себя униженной, поруганной и желанной.

Вместилищем будущей силы, по сравнению с которой любая человеческая армия — просто пыль.

Это длилось бесконечно долго, и камень под нами раскалился докрасна. И я поняла, что вокруг меня снова горит огонь, но не причиняет вреда, потому что я принимаю свою судьбу.

Судьбу стать драконьей любовницей, его огнём, его цветком, внутри которого заключено пламя. И драконье дитя, зачатое в эту странную преступную ночь…

Глава 9

Я проснулась с резким, беззвучным вдохом, впиваясь пальцами в грубую ткань одеял.

Комната была погружена в предрассветную тьму, но холод, царивший вчера, исчез.

Наоборот, от меня самой исходил лёгкий, почти неосязаемый жар.

Кожа горела.

На запястьях, на шее, в глубине груди — там, где бился зов. Там, где Он целовал меня!

Я медленно села, прислушиваясь к ощущениям разбуженного негой и драконом тела.

Сон был настолько ярок, так наполнен ощущениями — жаром пламени, холодом камня, силой его рук, — что казался реальнее этой мрачной комнаты.

Это был не просто ночной кошмар.

Это было послание. Предупреждение.

И… откровение.

Или мой страх, превратившийся в сон. Я даже боялась помыслить о другой версии — это мои тайные желания, пробуждённые новой, неведомой мне магией огня.

Путь, который я видела во сне, был реальным.

Тайная дверь с драконьим горлом — где-то здесь, в этом крыле. Но готова ли я заплатить за неё такую цену?!

Каэлин, должно быть, знает о браслете и о том, что я могу попытаться вернуть наследие своей семьи.

Или догадывается. Или ожидает, что я попробую.

Мой интерес к браслету для него если и не очевиден, то весьма вероятен. Драконы умны и хитры, так мне говорили.

А ещё — что они чувствуют, когда кто-то мысленно желает их сокровища.

И он готов встретить меня не как жених, а как страж своего клада.

Самое страшное и самое непонятное — пламя.

Мое пламя, которое защитило меня. Откуда оно? Моя магия — это ростки, цветы, лёгкий ветерок. Не огонь. Никогда.

Или это его огонь не тронул меня по воле хозяина?

Я медленно спустила ноги на ковёр, разбудив спящую неподалёку служанку.

Приложив палец к губам, чтобы она не звала других, велела поднести зеркало.

Девица из местных подчинилась, но на её рябом лице отражалось недоумение, смешанное с суеверным ужасом.

«Что это госпоже не спится в такой час? Кто знает, что на уме у этих южан?»

Зеркало тускло отразило свет тлеющих углей в камине.

А моё лицо казалось бледным призраком в темноте. Но в глубине собственных голубых глаз, которые всегда называли бездонными и невинными, я увидела отсвет.

Крошечную, дрожащую искру. Не голубую, не серебристую. Золотую.