ЭПОХА СУМЕРЕЧНОЙ ЭНЕРГИИ

Началась погоня. Но теперь у Тарика была не просто добыча. У него был пассажир. И ключ к чему-то такому большому, что его разум отказывался это осознать. Он гнал багги на пределе, уворачиваясь от трассеров, петляя между скалами. В голове крутилась одна мысль: он больше не просто гиена, роющаяся в отбросах. Он стал игроком. И ставки внезапно выросли до небес.

СЦЕНА 4: ПОГОНЯ ПОД ДВУМЯ СОЛНЦАМИ

Рассвет в пустыне наступает стремительно. Одна минута – мир тонет в индиговой тьме, усыпанной звездами. Следующая – восток полыхнет кроваво-красным, и длинные тени побегут от каждого камня, будто земля рождает призраков. А еще через полчаса уже висит ослепительное, безжалостное солнце, первое солнце пустыни.

Второе солнце преследовало их с востока. Это были «Черные Пауки». Не три дрона, как в первый раз. Целая стая. Шесть, семь машин, рассыпавшихся веером, чтобы охватить их с флангов. Они летели низко, используя рельеф для маскировки, их жужжание сливалось в зловещий хор.

Тарик вел свой багги по сухому руслу реки, где было больше тени и укрытий. Амина и Юсеф следовали за ним. Элиас, пристегнутый ремнями на пассажирском сиденье, молчал, закрыв глаза, его пальцы впились в поручень.

«Они пытаются зайти спереди! – крикнула Амина по рации. – Двое отделились, летят по параллельному руслу!»

«Вижу! – Тарик рванул руль вправо, выскочил из русла на открытый склон. Песок летел из-под колес. Пули прошили воздух там, где они были секунду назад. – Юсеф, можешь достать их своей штукой?»

«Слишком далеко и быстро! – доложил Юсеф. – Нужно сблизиться или заманить в узкое место!»

Узкого места не было. Впереди расстилалась бескрайняя равнина, усеянная лишь редкими, низкими холмами. Идеальная стрельбище для дронов.

«Амина, план «Песчаный дьявол»! – скомандовал Тарик. – На счет три! Раз!..»

Он резко затормозил, развернув багги почти на месте. Амина, ехавшая сзади, проскочила мимо. Юсеф свернул в сторону. Дроны, следовавшие за ними, на секунду смешались, потеряв приоритетную цель.

«Два!..»

Тарик рванул с места не вперед, а навстречу одному из дронов, летевшему с фланга. Безумие. Дрон, управляемый ИИ или оператором, не ожидал такой наглости. Он попытался увернуться, но Тарик, не сбавляя скорости, направил багги прямо под него.

«Три!»

В последний момент он дернул рычаг, активировав аварийные воздушные клапаны в задних крыльях. Струи сжатого воздуха ударили в песок, подняв внезапную, плотную завесу прямо перед дроном. Автопилот среагировал замедлением и набором высоты, чтобы избежать столкновения с землей. И оказался прямо на линии огня Юсефа.

Глухой удар акустической пушки. Дрон содрогнулся и, потеряв управление, врезался в холм.

«Один! – крикнул Юсеф. – Но другие уже…»

Остальные дроны, наученные, не лезли в лоб. Они взяли высоту и начали пикировать на них по очереди, ведя прицельный огонь. Пули забарабанили по бронированным панелям багги Тарика. Одна пробила радиатор. Из-под капота повалил едкий пар.

«Поврежден! – крикнул Тарик, чувствуя, как машина теряет мощность. – Теряем ход!»

«Тарик, прыгай! – завопила Амина. – Мы подберем!»

«Не успеете! Берите ученого и уезжайте! Выполняйте контракт!»

Элиас, услышав это, открыл глаза. Он видел, как Тарик, сжав зубы, пытается удержать поврежденную машину на курсе, чтобы отвлечь дроны. Видел, как Амина, с лицом, искаженным яростью, разворачивается, чтобы идти на таран. И в этот момент в нем что-то перещелкнуло.

Он не был героем. Он был трусом. Он всю жизнь боялся – начальства, ответственности, последствий своих открытий. И из-за этого бежал, прятался, обрек себя на смерть в пустыне. А эти люди… эти дикари, грабители… они дрались за него. И один из них был готов погибнуть, чтобы он, Элиас, сбежал.

«Нет! – выкрикнул он не своим голосом. – Остановите! Я… я отдам им данные! Пусть берут! Только остановите это!»

Он потянулся к своему рюкзаку, к спрятанному в потайном отделении миниатюрному твердотельному диску. Это был ключ. Криптографический ключ от сервера в Цюрихе, где хранились все его исследования по метастабильным сверхпроводникам. Отдав его, он отдавал все.

«Закрой рот и держись! – рявкнул Тарик, даже не обернувшись. – Ты – мое золото! А я своего не сдаю!»

Элиас замер, пораженный. Никто никогда не говорил о нем в таких терминах. «Золото». Не инструмент, не угроза, не гений. Ценность.

Тарик, увидев, что дрон заходит на очередное пике, сделал последнее, что мог. Он вывернул руль до упора и нажал на странную, красную кнопку на панели, которую никогда не использовал. Это была система аварийного охлаждения двигателя, заимствованная у старого пожарного робота. Из сопел под днищем ударили струи жидкого азота (последний запас, хранившийся для экстренных случаев). На земле вокруг багги мгновенно наросла стена густого, белого тумана. Дрон, залетевший в это облако, на секунду ослеп. Его камеры покрылись инеем. Он рванул вверх, прочь из холодной пелены.

В этот момент Амина, проскочив сбоку, выстрелила из своей ЭМП-пушки. Заряд был слабым, но попал точно в корпус дрона. Электроника заискрила, и он, беспомощно кувыркаясь, упал.

Но оставалось еще четыре. И пары жидкого азота хватило на один залп.

«Кончилось! – крикнул Тарик. – Все, игра…»

Гул дронов вдруг изменился. Стал прерывистым, тревожным. Они один за другим начали разворачиваться и уходить на восток, набирая скорость.

«Что… что происходит?» – выдохнула Амина, подъезжая к дымящемуся багги Тарика.

Тарик, вытирая кровь с рассеченной брови о скатанный рукав, выглянул из облака пара. Он посмотрел на восток. Там, на горизонте, над местом, откуда прилетели дроны, поднимался высокий столб черного дыма. Что-то горело. Что-то важное. Их база? Или просто отвлекающий маневр?

Неважно. Они выжили.

«Вы… вы идиоты, – прошептал Элиас, вылезая из багги на дрожащих ногах. – Вы могли погибнуть.»

«Такова работа, профессор, – хрипло усмехнулся Тарик, вылезая из своей покалеченной машины. – Мы гиены. Мы не бросаем добычу. Особенно когда за нее обещали пропуск в рай.»

Он посмотрел на дым на горизонте, потом на Элиаса.

«Но, кажется, игра только начинается. Кто-то еще охотится за тобой. И этот кто-то только что спас нам жизни, поджарив «Пауков». Интересно, кто?»

Элиас побледнел еще больше. Он понял: его маленькое путешествие по пустыне только что превратилось в войну за его голову. И у него не было выбора. Теперь его судьба была связана с этими «гиенами». Хотели они того или нет.

СЦЕНА 5: ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ОАЗИСЕ

Оазис Аль-Вахат когда-то был курортом для богатых нефтяных шейхов. Искусственное озеро, пальмы, привезенные со всего света, беседки из белого мрамора. Теперь озеро было лужей зловонной, соленой воды, пальмы – сухими скелетами, а мрамор треснул и почернел. Но в главном здании, стилизованном под древний форт, еще сохранялась прохлада и тень. Эмир Халид выбрал это место для встречи. Символично. Последний оазис в его царстве.

Тарик привез Элиаса сюда на следующее утро. На багги Амины. Его собственная машина была брошена в пустыне – восстановлению не подлежала. Он вел ученого через пустынный двор, мимо засыпанных песком фонтанов. Элиас шел, озираясь, как мышь в лабиринте. Он не доверял. И был прав.

В тронном зале, вернее, в том, что от него осталось, эмир ждал их, сидя на простом походном стуле. Надим стоял позади, непроницаемый, как статуя.

«Тарик аль-Джассим, – приветствовал его эмир. Его голос звучал слабее, чем в голограмме. – Я слышал, вы столкнулись с неприятностями.»

«Решаемыми, – коротко бросил Тарик. – Вот ваш ученый. Жив, как и договаривались.»

Эмир перевел свой взгляд на Элиаса. Тот съежился под этим проницательным, холодным взглядом.

«Доктор Финкель. Мы многого ждем от нашего сотрудничества.»

«Я… я не соглашался ни на какое сотрудничество, – попытался возразить Элиас. – Меня привезли сюда под предлогом доставки к «Приливу».»

««Прилив»? – Эмир бровь не дрогнула. – Интересное название. Но у нас с вами другие планы. Ваши исследования по сверхпроводникам помогут не мечтателям в Арктике, а нам здесь. Мы построим свой реактор. Здесь, в пустыне. И станем новым центром мира.»

Элиас покачал головой.

«Вы ничего не построите. У вас нет инфраструктуры, нет команды, нет… честности. Вы хотите силу. Так же, как и все. Нет. Я не отдам вам ключ.»

«Ключ? – Эмир усмехнулся. – Мой дорогой доктор. Мы уже получили ключ. Из вашего рюкзака. Пока вы отдыхали в пути.»

Элиас метнулся к своему рюкзаку, который нес Надим. Он выхватил его, расстегнул… Потайное отделение было пусто. Диска не было.

«Вы… воры!»

«Мы – реалисты, – поправил эмир. – Вы принесли нам то, за что платили. И теперь получите свою награду. Надим?»

Надим шагнул вперед и протянул Тарику небольшой планшет.

«Координаты. И цифровой пропуск. Гарантированное место в поселении «Новая Аделаида» в австралийской зоне. Все, как договаривались.»

Тарик взял планшет. Его пальцы сомкнулись на холодном пластике. Он посмотрел на Элиаса. Ученый стоял, опустив голову, разбитый. Он снова стал нищим. Его ценность украли. Тарик почувствовал странный укол. Не жалости. Нет. Принципа. С ним поступили нечестно. Использовали. И он стал соучастником этого.

«А ученый? – спросил он, глядя на эмира. – Что с ним?»

«Он останется с нами. Как почетный гость. Пока не поможет расшифровать и применить данные. А потом… посмотрим. Возможно, ему тоже найдется место в новом мире.»

Тарик знал, что это значит. Плен. Рабство. Или смерть, когда перестанет быть полезным.

Он посмотрел на Элиаса. Тот поднял на него глаза. И в этом взгляде не было упрека. Было понимание. Он знал правила игры. Он проиграл.

«Хорошо, – сказал Тарик, опуская планшет в карман. – Контракт исполнен. Мы уходим.»

«Мудрое решение, – кивнул эмир. – Пустыня будет скучать по своим «гиенам». Но у вас теперь есть будущее. Ступайте.»

Тарик развернулся и вышел из зала. Амина и Юсеф ждали его у багги.

«Все получил? – спросила Амина. – Мы свободны?»

«Получил, – сказал Тарик. – Но что-то не так.»

«Что?»

«Они слишком легко нас отпустили. И слишком легко получили то, что хотели.»

«Ты о чем? Они получили диск.»

«Диск… – Тарик задумался. Вспомнил панику Элиаса в погоне. Его готовность отдать все, чтобы спасти их. Ученый не был дураком. Если бы ключ был так важен… разве он стал бы носить его с собой в рюкзаке? Разве не спрятал бы лучше? Или…»

И тут его осенило. Он вытащил планшет, который дал Надим. Включил. Пропуск выглядел настоящим. Координаты – тоже. Но что, если…

«Юсеф, твой сканер. Проверь этот диск на предмет… я не знаю, скрытых сигналов, шифров.»

«Шеф, у нас нет времени! Мы должны уезжать, пока они не передумали!»

«Проверь!»

Юсеф, пожав плечами, взял планшет, подключил к нему свой мультитул. Через минуту он нахмурился.

«Странно… здесь, в служебных данных пропуска, есть повторяющийся цикл. Как маячок. И… стоп. Это же…»

«Что?»

«Это же стандартный трекер «Черных Пауков». Тот самый, что мы снимали с их дронов. Только замаскированный.»

Тарик похолодел. Значит, пропуск – метка. Их хотят отследить. Или привести прямиком в засаду. «Новая Аделаида» была ложью. Наградой была пуля в спину, как только они перестанут быть полезны.

И диск… если диск поддельный или пустой… значит, эмир все еще не получил того, что хотел. А ученый… ученый что-то задумал.

«Назад, – тихо сказал Тарик. – В зал. Быстро.»

«Ты с ума сошел! Они нас пристрелят!»

«Они пристрелят нас в любом случае, но позже. Сейчас у нас есть шанс. Идем!»

Они бросились обратно. Охранники у входа, удивленные их возвращением, не успели среагировать. Тарик ворвался в зал как раз в тот момент, когда Надим с пистолетом в руке стоял над Элиасом, прижавшимся к стене.

«Остановитесь! – крикнул Тарик. – Игра раскрыта. Пропуск – метка. Диск, я думаю, тоже фальшивка. Вы ничего не получили.»

Эмир медленно повернул к нему голову. На его лице не было ни удивления, ни злости. Была… усталая ярость.

«Гиена оказалась умнее, чем я думал. Жаль. Надим.»

Надим двинулся к Тарику, но Амина уже выхватила пистолет. Юсеф стоял в дверях, блокируя выход охранникам.

«Отдайте ученого и настоящие данные, – сказал Тарик. – И мы уйдем. Вы даже не вспомните о нас.»

«Настоящие данные? – эмир вдруг рассмеялся, сухим, надрывным кашлем. – Их нет! Их не существует!»

Все замерли.

«Что?» – выдохнул Элиас.

«Ваш ключ, доктор, ведет в никуда. Сервер в Цюрихе был стерт хакерской атакой полгода назад. Все ваши исследования… прах. Мы охотились за призраком.»

Элиас побледнел как смерть.

«Нет… не может быть… я копировал… резервные копии…»

«Уничтожены. Вашими же «друзьями» из «Рассвета», которые считали вашу работу слишком опасной. Вы остались с ничего. Как и я.»

Тарик смотрел то на эмира, то на ученого. Вся эта погоня, стрельба, риск… все это было за пустышку? За иллюзию?

«Тогда… зачем все это? Зачем нам этот фарс?»

«Потому что я отчаялся! – крикнул эмир, и в его голосе впервые прорвалась неподдельная, жгучая боль. – Я видел, как все рушится! Моя империя, мой мир! Я хотел ухватиться за любую соломинку! А вы… вы были инструментом. Чтобы заманить сюда доктора. Потому что если нет данных… значит, ценность – он сам. Его мозг. Его знания. И он останется здесь, и будет работать, пока не воссоздаст все заново! Или не умрет!»

В зале воцарилась гробовая тишина. Правда была уродливее любой лжи.

Элиас первым нарушил молчание. Он выпрямился. Его глаза, полные отчаяния минуту назад, теперь горели странным, чистым огнем.

«Вы ошибаетесь, шейх. Данные не уничтожены.»

«Что?»

«Я… я не доверял цифре. Я старой закалки. – Элиас медленно расстегнул ворот своей запыленной рубашки и вытащил на шнурке не диск, а маленький, плоский кристалл. Голографическую память старого типа. – Все здесь. В аналоговой форме. Вся моя жизнь. Я не отдал его вашим людям. Я отдал пустышку.»

Эмир смотрел на кристалл, и в его глазах вспыхнула дикая, хищная надежда.

«Отдайте!»

«Нет, – просто сказал Элиас. – Потому что вы правы в одном. Ценность – не в данных. А во мне. В том, что у меня в голове. И я решил, кому это достанется. – Он посмотрел на Тарика. – Тем, кто не бросил свою «добычу» под пулями. Тем, кто спас меня, даже не зная, что я ценен. Им. Они отвезут меня туда, куда нужно. К «Приливу».»

«Вы не выйдете отсюда живым! – прошипел эмир. – Надим!»

Но Надим не двигался. Он смотрел на кристалл в руках Элиаса, потом на исхудавшее, но полное решимости лицо своего господина. И что-то в нем надломилось. Он медленно опустил пистолет.

«Шейх… достаточно. Мы проиграли. Еще до начала игры.»

«Ты… предатель!»

«Нет. Я служил вам до конца. Но этот конец наступил. Отпустите их. Сохраните хоть тень достоинства.»

Эмир Халид замер. Он смотрел на верного слугу, на грабителя с горящими глазами, на ученого, сжимающего свое «сердце» в руке. Вся его хитрость, могущество, вековые интриги рассыпались в прах перед простой, дикой честью и упрямством. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

«Убирайтесь. Пока я не передумал и не приказал закопать вас всех в песке.»

Тарик кивнул Амине. Та взяла Элиаса под руку и повела к выходу. Юсеф расчищал путь. Тарик шел последним, не спуская глаз с эмира и Надима.

На пороге он обернулся.

«Эмир. Вы сказали, охота была за призраком. Может быть. Но иногда призраки – это все, что у нас есть. Прощайте.»

Они вышли в ослепительное солнце. Их багги ждал. Они уехали из оазиса, оставив позади дворец-гробницу и сломленного старца, который проиграл будущее, так и не поняв его правил.

Когда они были уже далеко, Элиас, сидя на заднем сиденье, спросил:

«Куда теперь? Вы ведь действительно отвезете меня к «Приливу»?»

Тарик, глядя на бескрайнюю песчаную даль, улыбнулся. Впервые за долгое время – не зло, а с каким-то странным облегчением.

«Куда же еще, профессор? У нас же контракт. И, кажется, мы только что перешли из разряда гиен в… кого-то получше. Интересно, что там, на этом вашем «Приливе»?»

«Надежда, – тихо сказал Элиас, сжимая в руке кристалл. – Последняя надежда.»

Тарик кивнул и нажал на газ. Пустыня принимала их обратно, но теперь они везли не награбленное «золото», а нечто гораздо более ценное. И гораздо более опасное.

ГЛАВА 3: «УГЛЕРОДНЫЕ КОПИИ»

СЦЕНА 1: ГОРОД КОПОТИ

Воздух в «Коптильне-17» имел вкус. Сначала – едкой гари, потом – кислого металла, и, наконец, на языке оседало что-то сладковато-приторное, словно пережженный сахар. Это был вкус синтетики. Топлива, которое варили из угольной пыли, городского мусора и отходов химического производства. Топлива, которое кормило, грело и убивало город.

Артем Волков поднял воротник кожанки против ледяного ветра, шедшего с промерзших просторов бывшего Мичигана. Он шел по Центральной магистрали – широкой, полупустой улице, уставленной трубами. Они тянулись над тротуарами, как артерии гигантского механического зверя, сшитого из ржавой стали и отчаяния. По ним, с глухим гулом и периодическими плевками черного дыма, текло тепло от «Карбон-Синтеза» к блокам жилых модулей. Тепло было роскошью. Чистый воздух – нет.

Артем поднял голову. Над городом висело вечное, матовое одеяло смога. Иногда, в редкие дни, когда ветер дул с Великих озер, можно было разглядеть бледное пятно солнца. Сегодня солнца не было. Был только оранжевый, унылый свет уличных фонарей на метанольных элементах, зажигавшихся даже днем.

Он проходил мимо «Клуба Дизеля» – одного из немногих мест, где еще лилось пиво, сваренное из гидропонного ячменя и патоки синтетического производства. Оттуда доносились хриплые голоса и музыка, тяжелая, как удар поршня. Над входом висела неоновая вывеска, мигающая неровно: «ТОПЛИВО ДЛЯ ДУШИ». Ирония была настолько горькой, что ее не замечали.

Артем свернул в переулок, где запах гари слабел, уступая место вони немытых тел и вареной репы. Здесь ютились те, кому не хватило места в модулях, – в палатках, сараях из обломков, даже в старых, намертво вмерзших в землю грузовиках. Он прошел мимо, не глядя. Смотреть было больно. Эти люди работали на его заводе. Дышали тем, что он производил. И он был одним из немногих, кто мог хоть как-то улучшить их жизнь. Дав им работу. Проклиная себя за то, чем была эта работа.

Ворота завода «Карбон-Синтез» были чудом инженерной мысли и уродства. Массивные створки из бронированной стали, утыканные камерами и датчиками, охранялись не людьми, а автономными турелями. Над проходом для персонала висел транспарант, давно выцветший: «ЭНЕРГИЯ ВО ИМЯ ЖИЗНИ. СИНТЕЗ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО». Ниже, свежей краской, кто-то нацарапал: «БУДУЩЕГО НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ДЫМ».

Артем приложил ладонь к сканеру, вгляделся в радужную оболочку. Турникет щелкнул. За ним – еще один коридор, чище, с работающими рециркуляторами воздуха. Здесь пахло уже не гарью, а озоном, маслом и напряженной тишиной машинного зала.

Директор завода, бывший менеджер по продажам, а ныне чиновник Евроэнергокомиссариата, встретил его в своем кабинете с панорамным (и герметичным) окном, выходящим на главный реактор.

«Волков. Садитесь. У нас проблемы.»

«Какие еще?» – Артем не сел. Он знал эту игру.

«Нейросеть Парижа. Прислала директиву. С завтрашнего дня – снижение объема производства на сорок процентов.»

Артем почувствовал, как что-то холодное сжимается у него в груди.

«На каком основании? Мы выполняем план. Город держится.»

«Основание – баланс общей энергосети Северо-Восточного сектора. Ваш завод – самый «грязный» узел. ИИ считает, что выбросы перевешивают пользу. Сорок процентов. Иначе – полное отключение от центральной сети и штрафные санкции.»

Артем ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули.

«Это смертный приговор! Полгорода замерзнет! Люди…»

«Людей переселят в южные лагеря, – холодно парировал директор. – Это экономически эффективнее, чем содержать этот… полюс загрязнения.»

«Это мой город! Мои люди!»

«Это зона ответственности Комиссариата, Волков. Ваша задача – выполнить приказ. Или вас заменят тем, кто выполнит. Ваш выбор.»

Артем смотрел на него, на его выхоленное, сытое лицо человека, который приезжал сюда на бронированном электромобиле из чистого сектора и даже не дышал местным воздухом. Этот человек не понимал. Не чувствовал гула турбин под ногами. Не знал лиц тех, чьи жизни зависели от этого гула.

«Я не могу, – тихо сказал Артем. – Я найду способ обойти. Модернизировать фильтры, перераспределить нагрузку…»

«У вас нет на это ни ресурсов, ни времени. Приказ вступает в силу завтра в 06:00. Ваше решение, главный инженер. Либо вы – герой, который спасет город, сократив его. Либо вы – бунтовщик. И мы знаем, как поступать с бунтовщиками.»

Артем развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он шел по коридору, и стены, казалось, сжимались вокруг него. Он должен был выбирать между гибелью города и приказом машины, которая видела только цифры. Между долгом и человечностью.

А дома его ждала другая война.

СЦЕНА 2: ПРИКАЗ ИИ

Квартира Артема в инженерном модуле была островком относительного комфорта в море упадка. Герметичные окна, мощные фильтры, своя скважина с водой (правда, с повышенным содержанием тяжелых металлов). На столе в гостиной стояла фотография: он, моложе, улыбающийся, и маленькая Алиса на его плечах. На заднем плане – еще зеленеющий парк. Десять лет назад.

Сейчас Алисе было девятнадцать. Она сидела на диване, уткнувшись в светящийся экран планшета, на котором бежали строки кода. Ее волосы, когда-то светлые, как у матери, были выкрашены в грязно-зеленый – цвет протеста, цвет «Чистых». На стене над ее кроватью висел постер с символом движения: стилизованный белый лист на черном фоне. И лозунг: «ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ – НЕ ПРИВИЛЕГИЯ, А ПРАВО».

Она не взглянула на отца, когда он вошел.

«Привет, – сказал Артем, снимая кожанку. – Как дела?»

«Отлично. Готовлю мирную акцию протеста. Хочешь присоединиться? Или будешь, как всегда, варить свою адскую похлебку?»

Артем вздохнул. Этот разговор повторялся каждый день.

«Алиса, без этой «похлебки» ты бы сейчас не сидела в теплой квартире с работающим интернетом.»

«Да? А сколько людей сидят в холоде и чахотке из-за твоей «похлебки»? Ты считал? Или тебе важны только графики производства?»

«Я делаю то, что могу! Я держу этот город на плаву!»

«Ты топлишь его, как паровой котел прошлого века! Ты часть системы, которая нас убивает!»

«А твои «Чистые» что предлагают? Выключить все и ждать, когда с неба упадут солнечные панели?»

Алиса наконец оторвалась от экрана. Ее глаза, такие же серые и упрямые, как у него, горели.

«Мы предлагаем будущее! Не это коптящее, воняющее прошлое! Есть технологии! Зеленые технологии! Но им не дают хода, потому что такие, как ты, держатся за свои дымные трубы, как за святыню!»

«Технологии стоят денег, которых нет! Ресурсов, которых нет! Здесь и сейчас людям нужно тепло и свет!»

«Чтобы завтра им нечем было дышать! Ты слепой, папа! Слепой и… и трус! Боишься потерять свою должность, свою власть над этой ржавой машиной!»

Артем сжал кулаки. Он хотел закричать, тряхнуть ее, заставить понять. Но увидел в ее взгляде не только ненависть. Боль. Разочарование. Ту самую боль, которую он чувствовал каждый день, возвращаясь с завода.

«Алиса… – его голос сломался. – Ты не понимаешь. Сегодня пришел приказ. От ИИ, который управляет сетью. Они требуют сократить производство на сорок процентов. Иначе отключат полностью.»

Алиса на мгновение замерла. Потом усмехнулась, но это была горькая, безрадостная усмешка.

«Видишь? Даже твой хозяин, твой цифровой бог, понимает, что это тупик. Он просто более эффективен в убийстве, чем ты.»

«Это не шутки! Люди умрут!»

«Они умрут в любом случае! От твоего дыма или от холода – какая разница?»

Она встала, схватила свой планшет.

«У нас, у «Чистых», есть план. Мы не будем ждать, пока алгоритм задушит город. Мы сделаем это сами. Раз и навсегда.»

«Алиса! Что ты задумала?»

«То, что должен был сделать ты. Остановить машину смерти. До свидания, папа. Возможно, когда все закончится, ты наконец увидишь солнце. Если захочешь.»

Она вышла, хлопнув дверью. Артем остался один в тихой, чистой квартире, откуда не было слышно гула завода, но где висел тяжелый, невыносимый запах распада. Распада мира. Распада семьи.

Он подошел к окну, к герметичному стеклу. Внизу, в оранжевом свете фонарей, копошился город. Его город. Его детище и его проклятие. И где-то там, в этой тьме, его дочь шла на войну с ним. И он не знал, как ее остановить. Не навредив ей еще больше.

СЦЕНА 3: ОПЕРАЦИЯ «ЧИСТОЕ НЕБО»