Такова наша песня?..!!!

- Где же Наталья? Сходи за ней, - Сидорчук начал проявлять нетерпение от близкой возможности подписания взаимовыгодного контракта.

- Она мне звонила, - спохватился Гид, - просила аспирин, наверно вчера в автобусе продуло.

- Я пойду к ней, нельзя одну оставлять, а вы езжайте, в обед встретимся, - не давая Сидорчуку ни секунды на возражения, Семен побежал к лифту.

Вестибюль уже заполнялся делегатами конгресса, готовыми к экскурсии.

XII

- Ну и что будем делать? - спросила Наталья, впустив Семена и усевшись снова с ногами на кровать.

- Все нормально, Сидорчука я отправил на экскурсию, молоко смотреть. Я люблю тебя! - и он обнял ее за ноги.

- Подожди, подожди. Ты так и будешь ко мне в гости ходить? А твой номер будет пустовать?

- Я тоже об этом подумал. Все равно нам чеки уже отдали, теперь мы с ними что хотим, то и делаем. Давай... я только предлагаю, ты не думай...

- Давай-давай, предлагай...

- Сегодня заплатим за гостиницу и переедем в другую, подешевле этих звездочек, мы вчера мимо такой проходили. Возьмем двухместный номер - и вместе, и дешевле! Ну как?

- Чего как?

- Ну ты как, согласна?

- А обо мне ты подумал?

- В каком смысле?

- А вдруг мне муж позвонит? А Сидорчук?

Семен встал с кровати, выпрямился и веско произнес:

- Сидорчука я беру на себя, он не мальчик, должен понять. Пообещаю ему поддержку нашего руководителя. Вот.

- А муж?

- Позвони домой сама! Я схожу всё оформлю, до обеда успеем сделать - еще уйма времени. Я люблю тебя! - и он снова обнял ее за ноги.

Наталья запустила пальцы в его волосы и прижала к себе:

“ О-ох!..”

XIII

Всё устроилось само собой. Сидорчук только сказал:

- Сам смотри, за нами теперь смотреть некому, поэтому вокруг все люди вроде бы порядочные. И дело чтобы не страдало. Это главное... Ну ты даешь! - и он хлопнул Семена по плечу, отбросив наконец официальный тон. Неформальное общение состоялось.

Остальные бывшие “союзные” делегаты съезда только улыбались, видя неразлучную отныне парочку.

Для других делегаций ничего не изменилось. Семинар продолжался по расписанию.

XIV

Самолет нес Живчика и Крепыша в далекую западную страну.

Изматывающий рейс подходил к концу. Стюардесса стала разносить какие-то буклеты.

- Реклама? - спросил Крепыш, уже не поворачивал головы.

- Две рекламы. Куда прибываем и чего нельзя ввозить, - Живчик вглядывался в буклет, шевеля губами и извилинами. Текст был на иностранном языке.

- А чего можно? - Крепышу пришлось повернуться.

- Такой рекламы не дали.

- И чего нельзя? - Крепыш начал выпрямляться в кресле. Сбоку висела сумка с колбасой и хлебом.

- ... .

- Ну?

- ... тут по-иностранному, но по-моему, - всё!

- И колбасу?

- Колбаса вообще первая идет!!

Пришлось нажимать кнопку вызова стюардессы.

- Мы тут не все поняли ...

- И остаемся без закуски и хлеба, - Крепыш указал на сумку с торчащим концом сервелата.

- Хлеб можно. И водку разрешат. А остальное можете выбросить!

- Как?

- Всю?

- Всё!!!

- Но почему?

- Потому что у них всё есть!

- Может, себе возьмете, назад, домой?

- Мы тут меняемся экипажами, так что выходить будем вместе, через одни двери. Здесь до нас одна стюардесса несла в сумочке яблоко, пришлось 100 денежных единиц штрафа платить! Если хотите – рискуйте! (На лице было написано: “Не советую”.).

Колбаса осталась висеть на ручке кресла, зато каравай хлеба торжественно покоился на самом верху катящейся к заветным дверям тележки, закрывая собой сумки и чемоданы. Сумки не звякали, таможенники улыбались.

А вот паспортисты не хотели улыбаться.

Красные книжицы у всех прибывших были одинаковыми, но некоторые из них паспортист откладывал в сторону.

- Иди первым, я сзади переводить буду, - Живчик поменялся очередью с Крепышом.

Паспорт у Крепыша был взят, раскрыт и... тоже отложен с неким вопросом к нему на чистейшем иностранном.

- На съезд, - не задумываясь ответил Крепыш, - по обмену опытом!

Паспортист упорно гнул свою линию, задавая тот же вопрос и указывая на значок в паспорте.

“Пора на выручку”, - решил Живчик:

- Вот мой паспорт, мы вместе в одной делегации, на ваш конгресс.