Чёрный ход

– А какие ассоциации у вас вызывает слово «историк»?

– Мужчина в джемпере, потный и изучает бесполезные войны, –так ответила одна девочка.

Рому это не останавливало. У него были хорошие примеры того, как должен выглядеть настоящий представитель этой профессии. Обязательно с поставленной речью, харизматичный и с горящими глазами. За такими идут люди и таких хочется слушать. Но стать таким человеком Роман не решался и работал директором в продуктовом магазине. Быть историком хорошо и приятно до того момента, пока вы не узнаёте их зарплаты.

Улица Огородная, на которой мы всё ещё стоим в пробке, появилась ещё в дореволюционной России, активно строилась при генсеках и имеет популярность в современности. Проезжая по автомагистрали можно побывать в нескольких исторических эпохах. Так, частичка Огородной, которая располагалась почти в центре, оставалась застроена купеческими домами, а окраинные кварталы – целыми современными жилыми комплексами. Это создавало приятное ощущение того, что хоть какая-то достопримечательность есть в городе. Выбивались лишь билборды, нарушающие грань эпох. Один из них особенно привлекал внимание Ильи:

«Мечтай! Достигай! Арендуй коворкинг за 2000 руб/час!»

В наше время молодёжь сильно потянуло на лофты. Кирпичные стены, нотки модернизма и, вуаля – можно творить. Рома с Ильёй никогда не понимали смысл этого предложения, ведь помечтать можно и дома. Правда, там ты не отдаёшь своих денег. Разве что все эти коворкинги вылизаны до блеска, а в остальном – место не очень. Люди грубые, нервные, навязывают постоянно ненужные курсы, да и цена кусается.

Машина медленно продвигалась вперёд, пробираясь сквозь вечернюю пробку. Илья смотрел в окно, где мимо проплывали огни рекламных вывесок, отражаясь в лужах после дождя. В голове снова всплыли воспоминания о матери – её улыбка, тёплые руки, голос, который теперь остался только в памяти. Он боялся закрывать глаза хоть на секунду, поскольку её образ сразу же вбивался в голову.

Рома, почувствовав настроение друга, выключил музыку и тихо спросил:

– Как ты, вообще? Если хочешь, то я сам свяжусь с «поддержкой» и договорюсь, чтобы штрафа не было.

Илья вздохнул, не сразу находя слова. Он хотел сказать, что всё нормально, но вместо этого выдавил:

– Пусто. Как будто кто-то выключил свет, а я остался в тёмной комнате. Ну, не знаю, можешь, конечно, помочь… если хочешь.

Впереди зажёгся зелёный сигнал светофора, и машина тронулась с места. Город продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на чьё-то горе. Но что-то же надо делать с этой пустотой? Илья не понимал… Но впервые за долгое время он почувствовал, что находится не один – рядом был друг, который, хоть и молча, но был готов разделить с ним эту пустоту…

V

Есть беда у русского человека – пьёт много. Делает он это, не потому что ему нравится, а потому что хоть так он скрывается от суровой реальности. Не удивляйтесь, не противьтесь тому, сколько баров и пивных ларьков в нашей стране, попробуйте лучше хоть немного понять, почему мы много пьём. Если у Ремарка пьянели, потому что мужчины прошли сквозь настоящий ад, то у нас всё до жути противно. Мы просто не знаем, как жить.

Алкоголь шёл. Рома, как всегда, начал с умного:

– Ты знаешь, в Древней Греции пиво считали напитком плебеев. Аристократия пила вино.

– Ну и где теперь твои аристократы? – Илья щёлкнул кольцом банки, и пена брызнула на стол. – А мы вот – на месте.

Первый глоток – горький. Потом становится проще, и мысли начинают сами вылетать из головы. Это пиво нравилось Илье ещё с одиннадцатого класса – одно из немногих, которое ему нравилось. Как приятно знать, что Рома подмечает это.

– Вот скажи, – Рома потягивал пиво, разглядывая этикетку, – если бы у тебя был миллион, что бы ты сделал?

– Купил бы ещё пива, – хохотнул Илья.

– Серьёзно?

– Не знаю. Наверное, свалил бы отсюда. Куда-нибудь, где нет этих… – он махнул рукой в сторону окна, за которым маячили серые панельки, – от этих «Вкусно и точка», заказов, мужиков, которые кидают в тебя едой.

Рома кивнул:

– А я бы остался.

– Идиот…

– Нет, просто… – Рома задумался, – мне кажется, если у тебя есть миллион, а внутри ничего, то ты никому не нужен. За границей особенно.

Илья хмыкнул. Пиво заканчивалось, а вместе с ним и разговор. Они сидели молча, слушая, как за стеной кто-то ругается, как скрипит лифт, как капает вода из крана.

– Я тут подумал, – не спеша начал Илья, – мне даже стало полегче… Теперь мама не будет видеть то, что я профукал жизнь.

– Ладно, – прервал его Рома, а потом встал, потянулся. – Завтра на работу.

– Ага.

Илья допил последнюю банку, раздавил её в ладони и швырнул в мусорное ведро.

– Завтра… – начал курьер, но потом замолчал.

Ведь завтра будет то же самое. И послезавтра. И всегда. Потому что выхода из такой жизни Илья просто не знал. С грустью и сверкающими от влаги глазами он прилёг на свою кровать.

Спасти человека от хандры может разве что другой человек. Не забывайте, что Илья когда-то занимался общественными делами и поэтому имел большое количество знакомых. Они, в отличие от безымянных заказчиков, имели личностные характеристики. Если те, кто принимают заказы были просто людьми, то знакомые обретали характеристики, вроде «честный» и «хитрый». С ними уже можно было построить диалог, хотя и здесь возникали нюансы. Был случай у нашего героя, когда он стал президентом школы.

Устроено в нашей стране так, что за школьным правительством обязательно должен быть закреплён хотя бы один педагог. Этот человек курирует учеников с администрацией школы и другими крупными организациями, сотрудничающими с ней. В теории всё работало замечательно, однако основные сложности начинались на местах. Деятельность такого органа напрямую зависела от руководящего педагога. Если школьный работник, как локомотив, вёл вперёд детей, держался с ними на одном уровне, переживал за них, то коллектив получал грамоты, стипендии и путёвки в санатории. Одним из таких педагогов, как казалось в юности Илье, была Екатерина Алексеевна.

Она была старше Ильи на пять лет и стала вожатой, когда наш герой поступал в десятый класс. В докладах директору она не жалела слов, чтобы показать свою эффективность по сравнению с другими педагогами, даже предметниками! Как-то раз она вообще присвоила себе заслуги нескольких детей, которые самостоятельно готовились к конкурсам и олимпиадам. Пара педагогов попытались доказать неправоту, но, благодаря своему редкому умению извиваться под начальством, Екатерина Алексеевна получила премию. Приятель Ильи, тихий программист, называл её стервой.