Стрим: Мертвый эфир

Иван Мондэй

Стрим: Мертвый эфир

Об авторе и книге:

Приветствую вас, дорогой читатель! Меня зовут Иван, и перед вами моя дебютная книга. Как активный стример и страстный поклонник жанра хоррор, я давно мечтал создать собственную историю, которая захватит воображение так же сильно, как любимые фильмы, книги и игры в этом жанре. При работе над книгой я руководствовался простым принципом: писать то, что было бы по-настоящему интересно мне самому. Я стремился к максимальной достоверности – и в атмосфере, и в деталях. Многие локации, описанные в романе, существуют на самом деле: я намеренно выбирал реальные места, чтобы усилить ощущение присутствия и сделать мир истории осязаемым. Персонажи книги тоже не полностью вымышлены. В их образах вы найдёте черты реальных людей – моих знакомых, друзей, случайных встречных. Это помогло наделить героев живыми эмоциями, привычками и манерами, которые делают их по-настоящему узнаваемыми. Моя главная цель – погрузить вас в напряжённую, пугающую, но невероятно увлекательную атмосферу. Я хотел, чтобы каждая страница держала в напряжении, а каждая глава заставляла задуматься: «А что будет дальше?» Надеюсь, эта история найдёт отклик в вашем сердце и подарит те самые мурашки, за которые мы так любим хоррор. Спасибо, что выбрали мою книгу. Желаю вам захватывающего чтения и незабываемых впечатлений!

С уважением, Иван Мондэй

Иван Мондэй

Стрим: Мертвый эфир

«Тысячи глаз следят за экраном, и среди них – не только твои подписчики. Он просто хотел уйти от серых будней, разбудить внутреннего героя, но найденная популярность стала ловушкой. Когда стрим становится порталом, а шутка – оскорблением для неведомого, иллюзия реальности трещит по швам. Вновь и вновь возникает старый вопрос: кем ты становишься на глазах других?

Книга открывает закулисье взросления в мире, где внимание стало валютой, а самоуважение – настоящим трофеем. Эта история перевернёт представления о честности, ответственности и цене бездумных поступков. После неё ты уже не сможешь встречать тёмные вечера так беспечно, как раньше. Погружаясь в неё, будь готов пересмотреть не только свои страхи, но и собственную жажду быть замеченным.»

Москва 2026г.

Часть I. Падение

Глава 1. Офис

Максим Воронов в очередной раз прокрутил колёсико мыши, приближая фрагмент чертежа. На экране монитора – узел механизма, который он переделывал уже третий раз за неделю. Цифры допуска плясали перед глазами, сливаясь в монотонный узор. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как под пальцами проступают едва заметные морщины – след бессонных ночей и хронического переутомления.

«Опять тот же узел, – подумал Максим, потирая переносицу. – Те же допуски… Сколько можно?»

Он откинулся на спинку кресла, позволив себе короткую передышку. Взгляд скользнул по рабочему столу: стопка распечаток с пометками, наполовину исписанный блокнот, кружка с остывшим кофе. На краю монитора – маленькая фотография в рамке: он и мама на фоне горного озера. Тогда ему было лет пятнадцать, и мир казался огромным, полным возможностей.

В офисе царила привычная суета. Где‑то звенел чайник, кто‑то переговаривался у копировального аппарата, монотонно гудел кондиционер. Максим бросил взгляд в сторону соседнего стола. Артём и Лена, пара молодых коллег, сидели, склонившись над смартфоном. Их смех резанул слух, будто нож по натянутой струне.

Артём – высокий, стройный парень с модной стрижкой и неизменно сияющей улыбкой. На нём – чёрная футболка с логотипом какого‑то стартапа и узкие джинсы. На запястье – умные часы, которые он то и дело демонстративно поглядывал. Его движения были резкими, энергичными, словно он постоянно находился в режиме «турбо».

Лена – миниатюрная, с копной вьющихся каштановых волос и яркими карими глазами. Она носила стильные очки в тонкой оправе и всегда имела при себе набор разноцветных ручек и маркеров. Её рабочий стол напоминал витрину магазина канцтоваров: всё аккуратно разложено, подписано, снабжено стикерами.

– Видел, как он упал в бассейн с акулами? – возбуждённо говорил Артём, тыча пальцем в экран. – Миллион за три секунды!

– А эта девчонка с котиком – уже два миллиона подписчиков, – подхватила Лена, поправляя прядь волос. – Просто мурлычет в камеру!

Их голоса звучали беззаботно, почти радостно. Они говорили о мире, где успех измерялся лайками и просмотрами, где деньги текли рекой за пару смешных видео. Максим отвернулся, уставившись в монитор. На рабочем столе красовалась заставка с горными вершинами – когда‑то он мечтал отправиться в поход, но всё откладывал. Теперь эти пики казались насмешкой.

«Горные вершины… да уж, – подумал он с горькой усмешкой. – Сейчас моя вершина – это переделка узла в тридцатый раз».

Размышления Максима – зыбкие, как туман над заводским прудом, – разорвал голос начальника. Резкий, будто удар молотка по наковальне.

– Максим, зайди ко мне в кабинет. Насчёт чертежей узла.

Голос прозвучал из‑за перегородки неожиданно, словно шепот из тёмного угла. Максим с трудом оторвал себя от стула. Движения были тяжёлыми, словно его тело налилось свинцом. Он поднялся нехотя, с той особой, почти осязаемой злостью, которая копится в человеке день за днём, капля за каплей, пока не превращается в бурный поток.

Дверь кабинета была приоткрыта – узкая полоска света пробивалась сквозь щель, но этот свет казался не тёплым и приглашающим, а холодным, почти зловещим. Максим остановился на мгновение, вдохнул поглубже, словно перед прыжком в ледяную воду, и шагнул вперёд. Дверь за ним тихо, почти бесшумно, закрылась. Кабинет начальника был выдержан в строгом стиле: тёмное дерево, кожа, минимум декора. Игорь Владимирович, седовласый мужчина с аккуратной стрижкой и пронзительным взглядом, листал отчёт, изредка поглядывая на Максима. Его костюм сидел безупречно, а запонки из белого золота блестели в свете настольной лампы. На стене за его спиной висел диплом в рамке и фото команды с прошлогоднего корпоратива – все улыбаются, держат бокалы с шампанским.

– Воронов, работа стабильная, – начал Игорь Владимирович, откладывая папку. Его голос звучал ровно, почти бесстрастно. – Но… ты ведь понимаешь: молодёжь сейчас – это про инновации. А ты…

Максим сглотнул, стараясь держать лицо. Он знал этот тон – вежливый, но холодный, как лезвие скальпеля. В такие моменты он чувствовал себя экспонатом на выставке устаревших технологий.

– Я выполняю план, – произнёс он сдержанно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Начальник откинулся в кресле, скрестив пальцы.

– План – да. Но где идеи? Где драйв? Вот Артём предложил автоматизацию отчётов – мы уже тестируем. А ты?

Пауза повисла в воздухе, давя на виски. Максим почувствовал, как сжалась папка с документами в его руке. Он знал, что ответить. Знал, что это не то, чего ждёт начальник. Но правда была горькой.

– Я подумаю над предложениями, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Игорь Владимирович кивнул, доставая из ящика конверт. Его движения были точными, выверенными, как у хирурга.

– Подумай. А пока – вот премия. Пять процентов от оклада. За стабильность.

Он протянул конверт. Максим взял его, не глядя, чувствуя, как бумага холодит пальцы. Конверт был тонким, почти невесомым. Как символ его места в этой системе.

– Спасибо, – выдавил он, сжимая конверт в ладони.

В кафетерии было шумно. Максим сел за столик с тарелкой салата, рядом опустился Владимир Петрович, коллега‑пенсионер. Перед ним стояла чашка чая и раскрытая газета. Владимир Петрович был невысоким, коренастым мужчиной с седыми усами и добрыми глазами за толстыми стёклами очков. Его свитер был слегка поношен, но аккуратно выглажен, а на лацкане пиджака – значок с символикой завода, где он проработал тридцать лет.

– Опять эти блогеры? В новостях только о них, – пробурчал Владимир Петрович, откусывая бутерброд. Его голос звучал устало, но без злобы. – А я вот тридцать лет на заводе. Ни разу в телевизоре не показали. Зато теперь… – он махнул рукой, – «Оптимизация».

Максим кивнул, не находя слов. Он достал телефон. Экран вспыхнул, открывая ленту соцсетей. Хэштеги #СтримЖизнь, #МиллионЗаЧас мелькали, как неоновые вывески. На одном видео девушка в пижаме смеялась, получая донаты. Её лицо было ярким, почти кукольным, а голос – звонким и беззаботным.

«Смех. Деньги. Камера. Всё, – пронеслось в голове Максима. – Это и есть успех? Просто быть в кадре, улыбаться, получать деньги за воздух?»

Он закрыл приложение, подняв взгляд. У кофейного автомата стояли Артём и Лена. Они снимали селфи, смеялись, махали в камеру. Артём что‑то оживлённо говорил, его глаза горели энтузиазмом. Лена смеялась, прикрывая рот рукой, её очки слегка сползли на нос.

– Эй, подписчики! Мы тут на работе, но душа – с вами! Кто больше лайков – тому кофе за наш счёт! – кричал Артём, подмигивая в объектив.

Лена махала рукой, её смех растворялся в гуле кафетерия. Максим отвернулся, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Он вдруг осознал, что завидует им. Не их успеху, не деньгам, а… свободе. Той лёгкости, с которой они жили в этом новом мире. Мире, где статус определялся не стажем и дипломами, а количеством подписчиков.

«Может, я просто не понимаю? – подумал он. – Может, это и есть будущее? А я застрял в прошлом?»

После очередного монотонного рабочего дня Максим медленно спустился по ступеням офисного здания. Вечерний воздух был пропитан запахом выхлопных газов и приближающейся осени – где‑то вдали уже зажглись первые фонари, отбрасывая на асфальт дрожащие оранжевые блики.

Он направился к парковке, где среди сверкающих кроссоверов и бизнес‑седанов сиротливо притулился его верный «Шевроле Лачетти» – машина, которую он купил пять лет назад. Потрёпанный серый кузов, слегка поскрипывающие двери, потертое кожаное сиденье – всё это давно стало частью его повседневности.

Открыв дверь, Максим опустился на водительское место. Салон встретил его знакомым запахом старого пластика и едва уловимым ароматом кофе, пролитого когда‑то на коврик. Он провёл ладонью по рулю, словно пытаясь ощутить хоть каплю уверенности в этом маленьком, замкнутом мире.

«Я, конечно, не фанат дорогих и крутых авто, – подумал он, глядя на соседний ряд, где блестел чёрный BMW X5. – Но как бы было круто сменить машину на что‑то более новое и комфортное… Чтобы не скрипело, не дребезжало, чтобы салон пах кожей, а не этим вечным запахом дешёвого освежителя».

Он вставил ключ в замок зажигания, повернул – двигатель заурчал, сначала неуверенно, потом ровнее. Максим опустил стекло, достал айкос, нажал кнопку – устройство тихо щёлкнуло, вспыхнув голубым огоньком. Первый вдох никотинового пара принёс мимолетное ощущение покоя.

Пока машина прогревалась, он достал телефон. Экран загорелся, открывая бесконечную ленту коротких видео. Пальцы привычно скользили вниз – один ролик, второй, третий…

Вот девушка в розовых очках смеётся, трясёт новеньким айфоном: «Это мой подарок за миллион подписчиков!»

Следующий кадр – парень в худи показывает ключи от BMW M3: «Просто за то, что я снимаю свою жизнь. Легко, да?»

Ещё одно видео: двое подростков на фоне золотого заката в Дубае, рядом – блестящий Mercedes‑G‑Class. «Жизнь – игра, – кричит один из них, – а мы в ней победители!»

Максим стиснул телефон. Видео сменялись одно за другим – все они были похожи: дорогие машины, брендовая одежда, беззаботные улыбки. И все эти люди – его ровесники или даже младше – жили в мире, где успех измерялся не годами труда, а количеством лайков.

«Примитивный контент… – с горечью подумал он. – Просто показывают свою жизнь, смеются, тратят деньги. И это интересно таким же дегенератам, как они сами. А я… я что? Я – инженер, который третий месяц переделывает один и тот же узел. У меня даже машина старше, чем их подписчики».

Он бросил взгляд в боковое зеркало. В отражении – его усталое лицо, тени под глазами, едва заметная седина в волосах. Рядом – тот самый BMW, владелец которого, молодой парень в дорогом пиджаке, с ухмылкой доставал ключи, глядя на его «Лачетти».

Максим выдохнул дым, закрыл глаза на секунду.

«Ладно, – сказал он себе. – Пусть у них есть машины, деньги, лайки. Но у меня… у меня есть идея. И если она сработает, я покажу им, что значит настоящий контент».

Двигатель прогрелся. Он выключил айкос, бросил его в подстаканник, вставил передачу и медленно выехал с парковки. За окном мелькали огни города, но Максим уже не видел их. В голове крутились планы, образы, слова – те самые, которые могли изменить всё.

Квартира встретила его тишиной – глухой, почти осязаемой тишиной, в которой каждый звук отдавался эхом. Только уличный свет пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу полосы, похожие на тюремную решётку. Максим постоял в дверях, прислушиваясь к этому безмолвию, словно оно могло что‑то ему сказать. Но тишина оставалась равнодушной.

Он прошёл в комнату, машинально включил ночник у дивана. Тусклый свет упал на захламлённый стол, стопки книг, давно не раскрытых, и одинокий кактус в углу – единственное живое существо в этом пространстве. Максим сбросил пиджак, потёр усталые глаза и опустился на диван. Рядом поставил чашку остывшего чая – тот самый, что не допил в кафетерии. Аромат уже выветрился, оставив лишь горьковатый привкус на стенках.

Включив ноутбук, он долго смотрел на мерцающий экран, прежде чем открыть браузер. Пальцы сами набрали адрес форума стримеров – он заходил сюда уже третий день подряд, будто искал в этих строках ответ на вопрос, который не решался сформулировать вслух.

Экран засветился, открывая главную страницу. Заголовок бросился в глаза сразу: «Как набрать 100 000 за неделю? Кладбище – топ‑локация!» Максим прищурился, вчитываясь в текст:

«Аудитория жаждет страха. Но не дешёвых скримеров. Реальная локация, реальный риск. Кладбище ночью – это вау! Люди хотят видеть неподдельный ужас, а не постановочные крики. Главное – правильная подача: медленный заход в кадр, приглушённый свет, намёки на присутствие чего‑то потустороннего. И, конечно, интерактивы: челленджи за донаты, голосования, что делать дальше…»

Он закрыл лицо руками, глубоко вздохнул. В голове крутились цифры, образы, сомнения.

«Всё это звучит как безумие», – подумал он.

Но мысль уже пустила корни. Она разрасталась, заполняя собой все остальные соображения. Максим открыл новую вкладку и начал искать оборудование: профессиональная камера с ночной съёмкой, направленный микрофон, штатив с дистанционным управлением. Цены казались заоблачными. Сумма выходила больше 150,000 рублей.

«Все сбережения… – прошептал он, глядя на цифры. – Но если сработает…»

В памяти всплыли лица Артёма и Лены, их беззаботный смех, их уверенность в том, что мир принадлежит тем, кто умеет быть в центре внимания. Вспомнился Игорь Владимирович с его вежливым, но холодным взглядом. Вспомнились горы на заставке – те самые, куда он так и не собрался.

Рука сама потянулась к телефону. Пальцы набрали номер, который он сохранил ещё полгода назад, когда Сергей – бывший однокурсник, с которым они были когда то лучшими друзьями, а ныне популярный блогер – приезжал в их родной город с мастер‑классом.

– Алло, Серёга привет?! Это Макс. Слушай, помнишь, ты говорил, что можешь прорекламить в своём блоге? У меня идея…

Голос дрогнул на последнем слове, но он тут же взял себя в руки. Сергей ответил не сразу – видимо, проверял, кто звонит. Потом в трубке раздался знакомый, бодрый тон:

– Макс? Ого, давненько не слышал! Чего надо?

Максим сглотнул. Слова вдруг показались нелепыми, смешными. Но отступать было поздно.

– Я… хочу запустить стрим. Но не обычный. Хочу делать что‑то в жанре хоррор. Есть одна локация… кладбище. Ночью.

На том конце повисла пауза. Потом Сергей рассмеялся:

– Кладбище? Ты серьёзно? Слушай, это может выстрелить. Люди обожают такое. Но тебе нужно будет что‑то особенное, не просто ходить с камерой. Нужен сюжет, драма, может, даже мистика.

– Я понимаю, – Максим сжал телефон крепче. – У меня есть задумка. Но мне нужна реклама. Хотя бы на старте.

– Ладно, – Сергей вздохнул. – Присылай детали. Если будет круто – сделаю обзор. Но предупреждаю: аудитория сейчас избалована. Нужно что‑то, от чего мурашки по коже.

– Будет, – прошептал Максим, хотя сам ещё не до конца верил в это.

Он положил телефон на стол и снова уставился в экран ноутбука. За окном огни города мерцали, как далёкие звёзды, равнодушные к его сомнениям и надеждам. Максим сидел в полумраке, силуэт его растворялся в тени. Экран ноутбука светился, словно окно в другой мир – мир, где он мог стать кем‑то большим. Где его голос, его история, его страх могли превратиться в нечто значимое.

«Это мой шанс», – подумал он, но в глубине души понимал: это не просто шанс. Это точка невозврата.

Глава 2. План

Утром нового дня Максим проснулся резко, будто от толчка. За окном едва пробивался рассвет, но сон словно смыло волной – в голове царила непривычная ясность. Он лежал, уставившись в потолок, и понимал: всё изменилось.

Ещё вчера он был просто инженером Максимом Вороновым, сегодня – человек, у которого есть план. Не размытая мечта, не мимолетная фантазия, а чёткий замысел, пульсирующий в сознании с ритмом сердца: «Стрим. Кладбище. Ночь».

Он поднялся, не чувствуя привычной тяжести в теле. В зеркале отразился другой человек – глаза горят, плечи расправлены, на губах играет тень улыбки. «Сегодня всё начнётся», – подумал он, и это не было пустым обещанием.

В машине он не слушал музыку, как обычно. Вместо этого достал телефон и начал записывать на диктофон свои мысли:

Что нужно для первого стрима:

Камера с ночной съёмкой, микрофон (направленный, чтобы ловить шорохи), штатив с дистанционным управлением, ИК‑подсветка (для эффекта „инфракрасного видения“), Павербанк и стабилизатор, запасная батарея.

Локация: городское кладбище. Тихое место, старые могилы, минимум охраны.

Сценарий:

Вступление (5 мин): „Привет, я Максим. Сегодня я здесь, чтобы показать вам то, что скрыто от глаз“.

Исследование (30 мин): обход территории, поиск „странных“ мест.

Кульминация (15 мин): „находка“ (например, символ на камне).

Финал (10 мин): благодарность за донаты, анонс следующего стрима».**

Он так увлёкся, что едва не проехал поворот к своему офису.

Офис встретил его привычным гулом клавиатур и запахом кофе. Максим сел за стол, открыл чертёж – но взгляд то и дело скользил к экрану телефона. Максим глубоко вдохнул и начал изучать.

Сначала – хоррор‑стримы. Он запустил видео под ником ShadowWalker. Тот бродил по заброшенной психбольнице с фонариком, комментируя каждый шорох. Камера дрожала, звук усиливал ощущение тревоги. В чате – сотни сообщений: «Сзади кто‑то есть!», «Выключи свет, проверь!».

Максим придвинулся ближе, всматриваясь в каждую деталь. Это работало. Но как?

«Аутентичность, – отметил он мысленно. – Никаких спецэффектов, только реальная локация. Люди верят, потому что это похоже на правду».

Затем – челленджи за донаты. Стример в маске клоуна выполнял задания зрителей: «съешь острый перец», «прочитай страшную историю шёпотом». За каждое действие – донаты, за каждое падение – смех аудитории.

«Интерактив… – размышлял Максим. – Люди хотят участвовать, чувствовать себя частью чего‑то. Но что предложить им?»

Он углубился в анализ трендов. Топ‑100 стримов за неделю показали чёткие паттерны:

Реальные локации: заброшенные дома, кладбища, подземные туннели.

Персонаж: маска, костюм, изменённый голос.

Сюжет: «расследование», «поиск артефактов», «выживание».

Геймификация: шкала прогресса, уровни сложности, награды за донаты.

Монетизация оказалась не менее важной частью уравнения. Средний доход топовых хоррор‑стримеров – 150–300 тысяч рублей в месяц. Основные источники:

донаты (50 %);

реклама (30 %);

подписки (20 %).

«Если набрать 10 тысяч подписчиков… это уже 50-80 тысяч в месяц», – подсчитал он, чувствуя, как внутри разгорается искра надежды.

Максим открыл список топовых блогеров в жанре хоррор:

NightStalker (850 тыс. подписчиков). Снимает в заброшенных деревнях. Стиль: мрачный, без шуток. Использует инфракрасную камеру.

GhostHunter (520 тыс.). Делает «расследования» с реквизитом: датчики ЭМП, термометры, радиоприёмники.

ScaryMike (310 тыс.). Юморной формат: пародирует хорроры, но создаёт атмосферу.

Он достал блокнот и начал записывать их фишки:

NightStalker – аутентичность. Никаких спецэффектов, только реальная локация.

GhostHunter – научный подход. Зрители верят в «доказательства».

ScaryMike – лёгкость. Не пугает, а развлекает.

«Мне нужно что‑то среднее, – размышлял он. – Чтобы и страшно, и с историей, и чтобы люди чувствовали: это по‑настоящему».

Блокнот заполнялся строками идей:

«Кладбище ночью». Плюсы: бесплатно, доступно, атмосфера готова. Минусы: риск (полиция, вандалы), мало интерактива.

«Заброшенный дом». Плюсы: можно создать декорации, добавить «истории» о прежних жильцах. Минусы: сложно найти безопасный объект.

«Городские легенды». Плюсы: легко адаптировать под любой город, можно вовлекать зрителей (они присылают истории). Минусы: требует подготовки.

Мысль задержалась на локации кладбище. Это было логично, но страшно. Слишком реально.

«Это база, – решил он. – Дальше можно усложнять: добавить сюжет, персонажей, загадки».

Я снова и снова возвращаюсь к этой мысли – купить камеру с ночной съёмкой. 85 000 рублей. Сумма внушительная, почти осязаемая. Она висит в воздухе, как невидимая граница между «хочу» и «могу».

Что меня притягивает? Не просто техническая возможность видеть в темноте – это лишь оболочка. Меня завораживает сама идея: снимать то, что скрыто от человеческого глаза. Мир, который раскрывается лишь при особом взгляде. Ночные улицы, где привычные очертания теряют чёткость, а тени становятся живыми. Объекты, которые днём кажутся обыденными, в инфракрасном спектре могут предстать совершенно иными – почти инопланетными.

Я представляю, как буду снимать: заброшенный завод, где каждый угол хранит свою историю, лес в предрассветной мгле, когда деревья превращаются в силуэты древних стражей, городские переулки, где свет фонарей создаёт причудливые узоры на асфальте.

И ещё одна мысль не отпускает – съёмка экрана ночной камеры на телефон. Это должно выглядеть по‑особенному: двойной слой реальности, где одно изображение накладывается на другое. Как будто ты заглядываешь в параллельный мир через экран смартфона. Атмосферно. Почти мистически.

Но цена… Она кусается. И это заставляет задуматься: а действительно ли мне нужна именно такая камера?

Может, я идеализирую? Может, то, что я вижу в своих фантазиях, – лишь игра воображения? Ведь YouTube-контент – это не только про технологии. Это про историю, которую ты рассказываешь. Про эмоции, которые вызываешь. Про связь со зрителем.

А вдруг я просто гонюсь за эффектом? За тем самым «вау‑моментом», который заставит зрителя задержать дыхание? Но разве нельзя добиться того же другими средствами?

Я перебираю в голове альтернативы. Без зеркальные камеры с высокой светочувствительностью – они дают отличное качество и днём, и при слабом освещении. Экшн‑камеры с ночным режимом – компактнее, удобнее, дешевле. А ещё есть программные решения: можно имитировать эффект ночного видения при монтаже. Да, это не то же самое, но разве суть не в конечном результате?

И всё же…

Есть что‑то притягательное в самой идее обладать инструментом, который открывает невидимый мир. В том, чтобы стать проводником между реальностью и её скрытой стороной. Возможно, это просто романтическая иллюзия. А возможно – ключ к новому формату контента, который выделит меня среди тысяч других авторов.

85 000 рублей. Много это или мало? Для мечты – может быть, много. Для возможности рассказать историю иначе – возможно, как раз столько, сколько нужно.

Я пока не принял решение. Но каждый раз, когда я думаю об этом, передо мной всплывают образы: тёмные улицы, мерцающие экраны, кадры, которые никто не видел прежде. И вопрос остаётся открытым: стоит ли платить за возможность увидеть невидимое?

Офис гудел, как улей, пропитанный запахом дешёвого кофе и безысходности. Люминесцентные лампы над головой мерцали с той особой монотонностью, от которой к полудню начинала болеть голова. Максим сидел за своим столом, уставившись в экран, где плясали цифры и схемы узла 4.

– Максим, проверь расчёты по узлу 4. Срок – до обеда, – бросил начальник, проходя мимо. Его голос звучал так, словно он обращался не к человеку, а к очередному элементу производственной цепочки.