Доза Тишины

В кружке ещё оставалась вода — холодная, с привкусом золы. Глоток, другой. Потом — несколько движений, чтобы разогнать кровь: руки вверх, наклоны, приседания. Мышцы отозвались привычной болью, суставы хрустнули. Тело работало — и это было хорошо. Впереди ждал новый день. Куда идти — по-прежнему оставалось неясным. Но теперь эта неясность не тревожила. Она стала частью тишины, частью этого странного бытия, в котором планы и цели не имели значения. Был только путь — от одного момента к другому, от одного вдоха к следующему.

Дорога увела от реки вглубь, к заброшенному пионерскому лагерю, о котором рассказывал Игнат. Лагерь назывался «Изумрудный» — название, не вяжущееся с серостью окружающего пейзажа. Корпуса, выкрашенные когда-то в зелёный цвет, теперь облупились до бетона. На плацу перед столовой ржавел флагшток, на котором до сих пор болтался обрывок флага — не разобрать, какого.

Тишина здесь была иной — не лесной, не городской, а какой-то особенно густой, замешанной на детских голосах, которых больше нет. Качели скрипели на ветру, и этот скрип звучал как вопрос, оставшийся без ответа. Двери корпусов были распахнуты, в спальных комнатах — двухъярусные кровати с проржавевшими сетками, тумбочки, на одной из них — плюшевый медведь с оторванной лапой. В столовой, под потолком, ещё висел транспарант: «Приятного аппетита!» Буквы выцвели, но читались. Столы стояли ровными рядами, как будто отряд только что ушёл на линейку и вот-вот вернётся. На одном из столов — алюминиевая кружка, перевёрнутая вверх дном. На подоконнике — стопка тетрадей, разбухших от сырости. Детские диктанты, контрольные. Почерк старательный, с нажимом. Ошибки, исправленные красной пастой.

Выходить не хотелось. Что-то держало здесь, среди этих вещей, пропитанных памятью. Может быть, то же, что держало в Зоне Анну Степановну и Игната. Ощущение, что, покинув это место, предашь его. Предашь тех, кто здесь был, кто смеялся, кто писал эти диктанты и ел из этих тарелок. Они не выбирали — их вывезли, спасая от невидимой смерти. Но память о них осталась, и она требовала свидетеля.

Свидетель нашёлся. Не здесь — внутри. Тот самый внутренний голос, который раньше только и делал, что твердил о пустоте, теперь зазвучал иначе. «Ты видишь, — сказал он. — Ты помнишь. Этого достаточно». И впервые за долгое время внутри наступило спокойствие — не равнодушие, а именно спокойствие, похожее на то, какое бывает после долгого плача.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.