Ваня 1991

– Говорю, поцарапаться машинка может ненароком, – добавил наглец.

Я чего-то никак догнать не мог. Он что, меня пугал?

А пацан вдруг выронил нож, ойкнул и тоненько заскулил. Это Райкин вернулся с покупкой, вернее – в покупке. На нем был темно-синий спортивный костюм с тремя полосками на рукавах и заветным трилистником. На ногах – синие кроссовки с тем же логотипом. Он, видимо, увидел, что кто-то машет ножом у меня перед носом. Бросил коробку и большой сверток серой бумаги, перевязанной бечевкой, к дверям «Волги», сзади резким движением выбил нож из руки юнца, а самого схватил за и без того оттопыренное ухо.

Я заметил, что парни у лавки разом вскочили на ноги и двинулись в нашу сторону. И выражение их лиц мне совершенно не понравилось. Связываться с ними мне совершенно не хотелось. Вступать в прения – тоже. Я просто вытащил из кармана пистолет. Демонстративно передернул затвор.

Компашка остановилась, переглянулась, попятилась к лавке. А Райкин тем временем отвесил юнцу пендель и толкнул в сторону церковной ограды. Униженный вьюнош схватился за покрасневшее ухо, что-то буркнул – огрызнулся и поплелся к своим.

– Вот ни на минуту вас нельзя оставить, товарищ подполковник, – весело сказал Райкин, поднимая нож-бабочку с земли и пряча в карман. – Что за представитель аборигенов? Хотел взять вас в плен? Не перестаю удивляться – никакого уважения к погонам. Что случилось с этой страной?

К Райкину у меня вопросов накопилось ну очень много! Но поговорить наедине все не получалось. Вот и сейчас я спрятал пистолет в карман и залюбовался спортивной экипировкой Райкина.

– Слушай, я вижу, тут почти все в «Адидасе». Что, стало так доступно?

–-. Вон видите вывеска «Спорттовары»? Из товаров там теперь шмотье да обувь. Там полмагазина – «Адидас». В основном фуфло, подделка. Они называют это «Абибас». Вон, как у тех, что у лавки. Но есть отдел с настоящими фирменными вещами. Вот, не удержался, прикупил костюмчик с обувкой. Вам тоже взял. Синий. И кроссовки тоже. У вас ведь сорок третий?

– Погоди, это что, ты на двадцать рублей так приоделся? – удивился я.

– Нет, конечно. Пришлось перстеньком пожертвовать.

Действительно, колечка желтого металла с ярким зеленым камушком на пальце Райкина не было.

– Заложил с правом выкупа. Там у них натуральный ломбард.

Райкин зачем-то огляделся по сторонам и сказал мне шепотом:

– Они там даже валюту меняют. Свободно, понимаете? Без паспорта.

Потом спохватился, взялся за свертки. В одном был пластиковый пакет с новым синим костюмом, в другом – и коробка с кроссовками. Это – для меня. В самом большом пакете – свернутый зипун, порты и сапоги.

– Порадую Улюкаева, – пообещал Райкин. – А то исстрадался весь.

– Вон, вон они, – раздался голос со стороны церковного двора.

– Все ясно. Пугавший вас ножом юноша оказался еще и ябедой, – сказал Райкин, наблюдая за приближающейся к нам компанией. – Ведет больших пацанов.

Действительно, парень с распухшим красным ухом вел к нам двух крупных парней. И тоже в спортивных костюмах и кепках.

– Достану-ка я из машины сабельку, а? – предложил Райкин.

Глава 7. Поединщики

Саблю Райкин из машины доставать не стал, потому что я намекнул про пистолет. Но пакеты с вещами он бережно на заднее сиденье уложил. Я же сунул руку в карман, взялся за рукоятку ПСМа и постарался придать лицу беззаботное выражение.

Четкого плана действий у меня еще не было. В обойме ПСМа восемь патронов. Ну, допустим. А что, если вся эта кодла разом бросится на нас? После виденного за сегодня я уже ничему не удивлюсь. Что имеем? Двое здоровых парней лет двадцати пяти и семеро – пацанва лет по 14-15. Всего девять. И, кажется, без оружия. Лишь у одного из взрослых в руке что-то. Четки? Он верующий? И что делать мне в случае внезапного нападения?

Первый в воздух – это понятно. ПСМ хоть и поменьше макарова, но грохнет все равно прилично. Второй-третий? По нижним конечностям взрослых? Дальше? Мысли, что придется стрелять в детей, у меня даже не возникало. От детей, если накинутся толпой, придется отбиваться вручную. Ничего, справимся, у Райкина разряд по самбо, бокс опять же. Я тоже кое-что умею.

Толпа подошла вплотную, окружила. Я сразу выделил главного. Нет, не тот, что повыше, с косым шрамом через щеку. Судя по широким плечам и бицепсам – физически развит. Скорее всего – спортсмен. Но главный тот, что держится чуть сзади. И взгляд такой цепкий, недобрый. Но говорил тот, что со шрамом. Судя по взгляду – был удивлен, когда увидел, с кем придется иметь дело. Этот шкет что, не сказал, что ведет на разборку с офицером в серьезных погонах? Но «обиженный» шкет указал на Райкина.

– Вон, этот. Нерусский.

Внешний вид Райкина судя по всему, тут тоже должен был вызывать уважение. Настоящий новенький «адидасовский» костюм явно отличался от «Абибаса», в которую была наряжена пацанва. Да и на взрослых костюмы были может и фирменные, но явно попроще.

– Слушай, зема, – после некоторой паузы сказал обладатель шрама Райкину. – Тебе не в падлу ребенка было обижать?

Он указал пальцем на пострадавшего, ухо которого уже посинело.

Райкин спокойно вытащил из кармана бабочку, не складывая ее, показал, держа двумя пальцами:

– Ребенок с опасными игрушками игрался. Порезаться мог.

Шрамовладелец посмотрел на синеухого. Тот в свою очередь посмотрел на второго взрослого, еще молчавшего, и стал вроде как оправдываться:

– А че они… На нашей территории стали, за стоянку не платили, сигарет братве зажилили. Я ж не всю пачку просил, половину только.

– Зажилили, – подтвердил Райкин, снова пряча нож. – Детям вредно курить. Детям спортом надо заниматься.

– А ты че такой дерзкий? – вдруг подал голос тот, что был с четками. Я разглядел на его пальцах синие буквы «КОЛЯ». Тезка, значит, и судя по татуировке на другой руке – плаха с топором, уже сидел.

– Учить нас взялся, что вредно, что полезно, – продолжил сиделый, приобняв синеухого за плечо. – Ты моего брата малого обидел, чурка нерусский. Я прикидываю, поучить тебя малеха придется. Ответку готов за обиду держать?

«Чурка нерусский»? Ну да, Райкин в своей нынешней ипостаси на русского явно не походил. Но «чурка» – это явное оскорбление, смыть которое можно только…

– Перед тобой ответку? – уточнил Райкин. – Или всей толпой поучить решили?

– Передо мной, – кивнул Коля. – Мы не беспредельщики. По всем понятиям брат за брата предъявить может.

Пацанва гулом сие одобрила.

– Изволь, – сказал Райкин. – Здесь будешь предъявлять, или отойдем куда?

– А чего далеко ходить? Вот тут за храмом полянка есть, – сказал Коля, разминая украшенные синевой запястья и повернулся ко мне. – Начальник не против? Наряд с мигалкой звать не будет? Тут все по закону и по согласию. Никакого насилия.

Предложение мне не понравилось. Тут все-таки площадь, люди. Хотя не уверен, что эти люди вмешались бы. Особого внимания на нас не обращали, лишь торгующие посматривали на этих двоих с интересом и… с боязнью что ли? Большей частью просто прятали глаза. Однако, кто знает, что там «на полянке»? Вдруг еще толпа.