БЕЛЫЙ – ЦВЕТ ОДИНОЧЕСТВА

- Ты мне хотел достать один, - прошептала Настя, в её глазах плясал огонь.

- Мы стояли над фарватером, смотрели, как ходят катера. А потом вдруг запели, тихо в один голос: «… И в ладони ладонь мы замрем над волнами, и под мост наших рук будут плыть перед нами…»

- «Вновь часов и недель повторяется смена, - подхватила Настя, - не вернется любовь, лишь одно неизменно, под мостом Мирабо тихо катится Сена».

Пробили настенные часы, в дверь раздался стук.

- Благоволите! – возгласил муж и поднялся.

На пороге стояла Татьяна.

- Воркуете, голубки.

Через плечо Настя с улыбкой смотрела, как они чмокаются, делая друг другу щечки.

- Слава богу, есть о чём. В прошлом году с твоим Андреем Валентиновичем мы здесь так же сидели, вспоминали, - муж взял гостью под локоток. – Всем своим бывшим кости перемыли.

- Опять ты его по имени-отчеству называешь? – Татьяна отдернула руку.

- С глазу на глаз, хоть Андрюха, но за глаза только так. Мало ли кто услышит. И будет плохо, когда узнают, что с главой холдинга можно так запросто, панибратски… Где он сейчас?

12

- В Норвегию улетел, - бегло бросила Татьяна. - Ты почему телефон отключила? Звоню-звоню… - Это она уже Насте и снова ему. - На собрание директоров компаний.

Татьяна не спешила снимать куртку, хотя в помещении было натоплено, поэтому муж понял, никакой преферанс не состоится.

- Хотите посплетничать? – спросил, с сожалением откладывая уже взятую для игры колоду карт. – Ладно, займусь бухгалтерией.

- Мы только на минуточку, - пообещала Татьяна.

- А вы знаете, самые лучшие подруги получаются именно из мужчин, - заметил он.

- В другой раз, сестренка.

Взявшись за руки, обе прошествовали в коридор.

В холле было уже шумно: резались в бильярд и нарды. Главной обсуждаемой темой являлось прибытие московской съемочной группы. Дескать, её появление наконец-то взбудоражит тутошнюю скукотищу. Интересно, если тутошнее времяпрепровождение – скукотища, то как же должно выглядеть увеселение? Разгулом, дебошем?

Поднялись к Татьяниному номеру. В «Салаире» она занимала 11-ый полулюкс, правда, принимать джакузи ходила в отель по соседству.

У неё Настя, сев на диван, взяла в руки по глянцевому журналу и изображая ими порхание, пропела:

- Улетел, улетел мой благоверный, горюшко-то какое, кто же меня теперь обогреет?!

- Язвишь или радуешься, не пойму, – нехорошо как-то ответила Татьяна. Настроение её переменилось, она принялась ходить, подергивая губами.

- Зачем над тобой язвить? А пошутить сам бог велел. Видела бы ты себя со стороны: так и хотелось конфетку дать да по головке погладить.

- Слушай, у тебя выпить есть?

- В буфете не держим, но могу стащить в кабинете из бара.

13

- Ладно, обойдусь!

- Эх, мой бы ещё куда уехал, мы б тогда с тобой… - Настя сладостно зажмурилась.

- Адюльтер, что ли, хочешь закрутить?

- Если честно, иногда хочется, но это всегда подождет. Я о другом. Ты представь, что твой Андрей Валентинович сейчас здесь - отпустил бы он нас вдвоем на лыжах за Ямантау?

- Что за ерунда!

- Вот и мой бы не отпустил.

- А зачем нам на лыжах за Ямантау? – Татьяна присела рядом.

- Знаю, не поверишь. Где-то недалеко нашли лесорубы заброшенный скит. Язычники там жили, ещё при царе. Жили-жили да и померли, наверное. Избы так и стоят в тайге по сей день. А в одной никогда не жили, в ней ни печки, ни утвари нет. Обряды, говорят, в ней творили. Чучелка будто бы там соломенная лежит. Одна нога у неё человеческая, другая – звериная лапа…

- Давай потом об этом, а?

- Самое интересное, – отмахнулась Настя. - Оказалось, в обрядовый дом кто-то приходит. Чучелку перетаскивает то в один угол, то в другой…

- Потом! – взмолилась Татьяна. Она прижимала к груди пластиковый конверт, который чуть не со слезами ей вручила. – Час назад получила по электронной почте.

- От кого?

- От человечка своего. Есть у меня в администрации холдинга, прикормленный.

- Стукач?

- Осведомитель. Завела на всякий случай.

- Что это? - Настя читала вынутый из конверта бланк. - Гордок В. Б. , Колыванов Г. Д …

14

- Список делегации, вылетевшей вчера в Норвегию. Заместитель, заведующий промышленностью, экономикой. Ну и прочая шушера: логистики, кадровики.

Настя покачала головой.

- Сроду бы о тебе такое не подумала. Свой агент у неё в холдинге. Поди, за мужем следить? Как тебе в голову такое пришло?!

- Да, пришло! И хорошо, что пришло! Плохо, что поздно! Ты посмотри последнюю фамилию! Посмотри!

- Кайро И. Ю. какой-то…

Татьяна вытряхнула конверт, выбрала из листов один, до половины запечатанный.

- Кайро Ирина Юрьевна, 22 года. Секретарь-референт холдинга «Евраз». Официально в штате с февраля прошлого года. Вятский институт дополнительного образования. Боже мой! – Татьяна трагически заломила руки. – Вятский институт… нет, я с ума сойду… дополнительного образования! Не замужем, кандидат в мастера спорта по синхронному плаванию. Увлечения: театр, структуральная лингвистика, участник программы «Greenpeace» по спасению китов.

- По спасению китов, - Настя молитвенно сложила ладони, - она святая!

- Опять язвишь! Она одна в списке женщина, понимаешь?! – Татьяна поднялась и снова принялась ходить.

- Ну и что.

- Хорошо подумай: собрание директоров компаний – мероприятие серьезное, нешуточное – а он берет с собой референта совершенно без опыта работы. Неумеху, только-только из института, девчонку, годную разве что СМС-ки на телефоне набирать.

Настя нашла среди бумаг несколько фотографий.

- Это она?

- Она.

- Какой у тебя хороший осведомитель. Наверное, много ему платишь?

15

Снимки были сделаны, должно быть, с корпоративной вечеринки и показывали одну и ту же девушку. Очевидно, у деловых людей стало в моде держать секретарш не модельной, а исключительно спортивной

внешности. Девушка не позировала, а была заснята в тонкостях своего естественного поведения. Вот она в тесном окружении мужчин, совершенно не проявляя к ним интереса, смотрит выше и левее камеры. Вот с микрофоном кокетливо улыбается и показывает кому-то кончик язычка. Свободное платье на ней явственно подразумевало под собой идеальную фигуру.

- Красотка, - призналась Настя.

- Скотина! – выдала Татьяна и вдруг тихо захныкала.

- Этого еще не хватало! А ну возьми себя в руки! Что здесь ненормального – брать с собой на собрания молодых сотрудниц?

- Давай-давай, успокаивай меня! Дура ты, вот кто! Он скотина, а ты дура! Куклу он себе взял поиграться, неужели не понятно! Думаешь, у него времени там на это не будет? Смотри, как хитро придумал: секретарь- референт и никто, даже родная супруга не заподозрит ничего такого.

- Накручиваешь ты на себя. Знаю я Андрея.

- Откуда? Сама, небось, к нему подкатывала?

Стало быть, она решила видеть ситуацию именно в таком свете. Значит, наизнанку вывернись, ничего уже не поможет.

- Перестань, слышишь, - буркнула Настя.

- Почему? Ну, почему он не взял меня с собой! Если б хоть слово сказал, шиш бы он без меня улетел. А то ведь позвонил из аэропорта и фьють.

- Просто формат собрания у них такой. Есть формат «без галстуков», а у них «без жен», - попробовала сострить Настя, и тут же пожалела.

- Настюха, простота ты наивная! – сорвалась в истерику Татьяна. - Ничего мы с тобой не можем! Ты посмотри на неё! Какой мужик против такой устоит? А мужики, как козлы – куда повели, туда и пошел! Нечем нам с ними тягаться!

16

- Как это нечем! - чуть не крикнула ей в лицо Настя. - Как это нечем?! Тем, что мы - матери детей этих мужчин!

Татьяна отошла и спокойно ответила:

- Думаешь, хоть один это понимает? - она взяла с подзеркальной полки раскрытую книгу. – Тем более, когда высокое положение, когда семья за тридевять земель. Вот, послушай:

« … Она была ему никем – женщина, которая всегда проходит мимо. На улице и на лестничном пролете она пройдет мимо любого мужчины, может, обменяется с ним взглядом, только никогда не заговорит, не даст надежду и не попросит о помощи. Она есть и останется ничьей, потому

что всегда проходит мимо, женщина-призрак, посланная в мир назло мужчинам, возомнившим, будто имеют над женщинами абсолютную власть, мужчинам, породившим оплошное мнение о женской слабости. Что же, вам и только вам она будет являться в уличной толпе, в трамвайном вагоне. И вы узнаете, чего стоит ваша властность, как только посмотрите ей в глаза. Она никогда не станет вашей. И тем тяжелее вам будет, когда посеянное ею томление в себе ощутите…»

Татьяна захлопнула обложку.

- Поняла, как с ними нужно? Уф, что-то я расклеилась. Ты, мать, про наш разговор никому ни гу-гу. Даже своему повелителю, - она достала из ридикюля пудреницу и принялась устранять красноту под глазами. -