Привет

Влада Юрьева

Привет

К лоту № 28 подойти боялись. Это было по меньшей мере непривычно: обычно сотрудники аукциона не стеснялись пользоваться своим положением, они разбирали лучшее, что попадало на торги, еще до открытия. Официально такое не поощрялось, но как традиция существовало уже много лет и вполне успешно помогало избегать краж. Естественно, назначалась минимальная цена, ниже которой опуститься нельзя, но сотрудники прекрасно понимали, что на рынке их приобретения позже уйдут за совершенно другие деньги.

Автомобилей это касалось в первую очередь. На полицейском аукционе цены назначались строго по каталогу, а не по суровым законам рынка, и машину порой можно было купить чуть ли не по стоимости металлолома. Так что и за лот № 28 развернулась бы нешуточная борьба, если бы не одно обстоятельство.

Лот № 28 был «Леопардом».

Павел обошел искореженную машину по кругу, убеждаясь, что слухи были верны. Он видел «Леопарды» и раньше, но только на специализированных выставках, да еще в городе, но они обычно проносились по улицам на такой скорости, что не рассмотреть. А тут – пожалуйста: смотри, трогай, хоть в фару поцелуй!

И все равно Павел стал первым, кто приблизился к автомобилю. Все остальные косились издалека, фотографировали, но дистанцию держали. Действовало то самое предубеждение: вроде как по закону разрешено, однако… как бы чего не вышло! Как бы не подумали, не обвинили, не втянули в неприятности…

Потому что «Леопарды» никогда еще не появлялись в свободной продаже, доступные простым смертным. Для того, чтобы получить такую машину, нужно было подать сразу две заявки – на завод-производитель и в компанию «АнимаТранс», державшую патент на «Попутчика». Ну и обладать внушительной суммой денег, разумеется, но не деньги тут все решали. Заявки принимали ото всех, однако не все в итоге получали машину. Компания оставляла за собой право не называть причины, отказывала и все.

Те же, кто все-таки получал заветного «кота», как прозвали «Леопардов», должен был следовать строгим правилам. Не выезжать на этой машине в недружественные страны, потому что «Попутчик» по-прежнему пребывал в статусе национальной коммерческой тайны. Не использовать стороннее программное обеспечение. А главное, возвращать машину на завод, если она сломана или в ней отпала необходимость. Прямая продажа и самостоятельная утилизация «Леопардов» были строжайше запрещены и грозили в лучшем случае огромным штрафом, оплачивать который придется чуть ли не всю жизнь.

Естественно, за такой подход «АнимаТранс» активно критиковали практически со дня появления «Попутчика», над владельцами «Леопардов» посмеивались, но это открыто. Тайно им завидовали, потому что все понимали: большего показателя престижа на сегодняшний день просто не существует.

И вот «кот» оказался здесь. На обычном полицейском аукционе. Да, разбитый, весь нос разворочен, лобовому конец, явно был удар в левую дверь… Ну и что с того? Павлу доводилось восстанавливать машины в худшем состоянии, он уже сейчас мог сказать: неделя-другая работы, и внедорожник будет на ходу.

Цена… Высокая цена, конечно. Но не классически поднебесная. Смятый аварией «Леопард» выставлялся на аукционе по цене нового «Кентавра», тоже неслыханная оплеуха «люксовому люксу». Естественно, от всего этого веяло таким подвохом, что команда аукциона забилась в другой конец зала и смотрела на «кота» так, будто именно с него и должен был вот-вот начаться апокалипсис.

Павел предпочел бы как раз остаться с толпой, он тоже знал, где раздают бесплатный сыр. Да и не нужна была ему такая элитная тачка, обладание которой наверняка повлечет за собой скандал, но… Но ведь есть еще Женя.

Женя говорила ему, что все в порядке. Она всегда так говорила. Она боялась его тревожить, хотя Павел не раз объяснял, что это лишнее, что, когда он не понимает ее истинное состояние, ему страшнее. Слова улетали в никуда: с тех пор, как он прошлым летом загремел в больницу с сердечным приступом, дочь ему выдавала исключительно свое фирменное «Всё хорошо!».

Только вот всё давно уже было не хорошо. Улыбалась она через силу, смотрела в никуда, если думала, что за ней не наблюдают, порой часто моргала, чтобы избавиться от слез. Она ни о чем его не просила уже несколько месяцев, ничем толком не интересовалась. Павел не считал себя знатоком человеческих душ, но догадывался, что это очень плохо. Он хотел помочь дочери, он просто не знал, как…

До сегодняшнего дня. Он прекрасно помнил тот восторг, с которым Женя рассказывала ему о «Леопардах», когда они только-только появились на рынке. Тогда еще не объявили, что их мало кому продадут, и она так надеялась – у них ведь в семье были деньги! Но потом стало ясно, что лицензию им не выдадут никогда, и дочь смирилась.

Теперь ее мечта глянцево поблескивала перед Павлом искореженными боками, и он не знал, что делать дальше.

– Не верится, да? – к нему наконец подошел Чибисов, который и позвал его сюда. Он как раз работал на аукцион постоянно, а Павла приглашал в особо сложных случаях.

Этот случай таковым не был.

– Почему я здесь?

– Как будто сам не понимаешь! – хмыкнул Чибисов. – Мы оба видим, что эту игрушку восстановить – раз плюнуть! Я не возьмусь, потому что ссыкло, конечно. За такое наверняка можно огрести от «Анимы». Но уж слишком редкая возможность… Вот я и решил тебе предложить. А то торги завтра, и там наверняка «Анима» свое цапнет.

– То есть, сам подставляться не хочешь, а меня можно?

– Ты взрослый дядя и сам можешь подставиться. Ты говорил, что девочка твоя хотела «кота». Я запомнил. Пожалуйста!

– Нимб пока не цепляй, башка немытая, – вздохнул Павел. – Как это вообще получилось? «Котов» нельзя продавать напрямую.

– Ты ведь понимаешь, что это будет охренительная история?

– Не усомнился ни на миг.

Изначально «Леопард» принадлежал Аркадию Завадскому – один из владельцев крупнейшей фирмы, организующей гонки роботизированных машин, получил лицензию без труда. У Завадского была целая коллекция элитных автомобилей, и на каждом он ездил от силы раз в год. Остальное время машины простаивали в гараже, и в какой-то момент этим воспользовалась младшая дочь Завадского, Ленни.

В принципе, езда на чужом «Леопарде» не была запрещена, особенно при выборе полного автопилота. Попалась Ленни не на этом, а на том, что врезалась в торговый центр, разнесла весь первый этаж, специализировавшийся на продаже ювелирных украшений, да еще и с полным багажником запрещенных веществ. Система безопасности «кота» выдержала это испытание успешно, Ленни не пострадала, она просто отключилась на месте происшествия, потому что была пьяна настолько, что прибывшие полицейские сильно удивились уже тому, что она вообще доползла до машины.

Неизвестно, как эту ситуацию обсудили между собой отец и дочь, но вот в общении с полицией Завадский допустил критическую ошибку. Он за долгие годы в бизнесе поверил, что купить или запугать можно всех без исключения. Когда попавшийся ему представитель полицейского руководства отказался выставлять счет, самоназначенный хозяин мира попробовал быковать.

Именно тогда «Леопарда» оформили как вещественное доказательство, а когда суд был окончен, по всем правилам отослали на аукцион. Полицейский отомстил за оскорбление очень умно: теперь Завадскому предстояло не только лишиться автомобиля, но и объясняться с «АнимаТранс». Если объяснения их не устроят, магнат вполне мог лишиться лицензии на других «роботов».

– Так, погоди! – нахмурился Павел. – Но ведь продавать «Попутчика» вот так открыто запрещено законом, не важно, что там решили по «железу»!

– А тут мы снова аплодируем Аркаше Завадскому, который умудрился себя за жопу укусить, – широко ухмыльнулся Чибисов. – За все покатушки его дочери светил очень нехороший срок. А дочь у него хоть и тупая, но любимая, и адвокатам пришлось поднапрячься. Им предстояло доказать, что Ленни не виновата ни в аварии, ни в полном багажнике потенциально проведенных в тюрьме лет. Для этого они настаивали, что «Леопард» изначально пришел с заводским браком, что «Попутчик» был сломан, именно он спровоцировал аварию и отключился на веки вечные. Понимаешь, что это значит?

– Что данные с его видеорегистратора нельзя было использовать в качестве улики, доказывавшей, что Ленни сама загрузила в багажник свое барахло и пыталась вести сама, отключив автопилот.

– Вот именно! При том, что никакой автопилот, даже самый тупой и дешевый, не повел бы машину в стену, а вот бухая девица могла. Короче, у адвокатов хлопок ушами в прыжке прокатил. Ленни по большей части оправдали, она отправится не в тюрьму, а в папин особняк, хотя и со следящим браслетом на копыте. Но из-за этого «Попутчик» признан неактивным, он больше не принадлежит «АнимаТранс», а значит, «кот» продается как самая обычная машина!

– Которую тут все равно боятся покупать.

– Ну да, – легко согласился Чибисов. – Потому что все понимают, какой это гемор. Но ведь и ситуация у тебя особая! Понятно, что твоя девочка не получит полноценного «кота», «Попутчик» там реально дохлый, придется заменить его на обычного «Второго пилота». И все равно тачка роскошная!

– Будет роскошная. Ты мне вот что скажи… Если я куплю «кота», я не подставлю того полицейского чина, который все это затеял? Понятно, что он хотел дать пинка Завадскому. Но он, может, договорился с «Анимой», они сами завтра явятся за своим «котом»…

– Не-а, этот не мог. Это ж почти коррупция! А там такой человек… Пролетариат до самых пяток. Он настаивал на том, чтобы машину продали кому угодно. Другое дело, что «Анима» попытается этого кого угодно деньгами задавить. Но ты с ними вообще не встретишься, ты купишь машину до начала аукциона!

– Они оспорят это по суду.

– Если б я купил, оспорили бы. Но ты ж официально опекун инвалида, у тебя есть право приоритетной покупки! Все, давить прекращаю, Паш, только ты знай: мы твою Женьку тут все знаем и любим, и если ты захочешь ее побаловать… Мы ее в обиду не дадим!

* * *

Женя не знала, зачем ей нужен завтрашний день. Давно уже не знала.

Когда-то ей сказали, что с возрастом станет легче, она научится ценить свою жизнь такой, какая досталась, и наслаждаться самыми яркими красками… Что-то в таком ключе. Только все оказалось ровно наоборот: с годами держаться становилось все сложнее.

Причин было много, но главных – всего две. Первой стала надежда: в детстве и юности Женя искренне верила, что человечество не стоит на месте, ученые вот-вот найдут способ ее вылечить, и она сможет жить самой обычной жизнью. Но что детская наивность легко принимает, то во взрослом возрасте разбивается о безжалостное критическое мышление. Женя давно выяснила, что серьезные исследований такой формы ДЦП, как у нее, сейчас не проводятся – слишком редкое проявление, слишком низок потенциальный коммерческий успех. Так что никто ее не вылечит… В теле, которое ей досталось от судьбы, придется остаться навсегда.

Вторая причина уместилась бы в четыре короткие буквы: боль. Приступы боли накатывали всегда, но с годами они стали намного сильнее. Нужно было или переходить на более сильные препараты, или терпеть… А для чего терпеть? Она прекрасно знала, что ее тело деградирует, поддается, что ничего хорошего ее в будущем не ждет… Получается, только и осталось, что боль и слабость – без конца?

Ее пытались утешить, говорили, что она сильная и со всем справится. А она устала справляться! Те люди не знали, каково это: жить в теле, которое похоже на кисель. Слабом, мягком, медленном и неуклюжем. Плохо подчиняющемся приказам разума. А теперь еще то и дело поддающемся волнам боли, накатывающей в любой момент, без причины!

Когда нет финальной черты, до которой необходимо дотерпеть… Зачем вообще терпеть?

Жене очень нужен был ответ на этот вопрос, но его мало кому можно было задать. Папе – точно нет. Потому что папа – герой. Когда врачи определили точный диагноз Жени, мама сразу сказала, что это не жизнь. Да, сейчас больно, но уж лучше один раз рубануть по живому, забыть и двигаться дальше! Что значит «девочка долго не проживет в интернате»? А зачем ей, собственно, долго жить… такой? Она все равно окажется на дне, вопрос в том, утянет она всю семью за собой или нет!

Папа такие аргументы не принял. Мама ушла спасать счастливое будущее одна. Он говорил, что очень счастлив в их маленьком мирке, но и в это Женя с годами верила все меньше.

Кого еще спросить, друзей? Близких у нее никогда не было. Она легко знакомилась и общалась онлайн, там, где ее состояние было не важно, не заметно. А в реальном мире дела со знакомствами обстояли туго: Женя очень плохо говорила. Болезнь не повлияла на ее интеллект, но со стороны определить это было нереально. Она не всегда контролировала свою мимику, и ее лицо порой начинало странно дергаться. Вместо слов у нее чаще всего получались растянутые гортанные звуки, которые понимал только папа. Дети такое не прощают. Взрослые могут потерпеть из вежливости, но… это же не настоящая дружба!

Она пробовала обращаться к психологам, несколько раз даже. Одни были явно растеряны, они оказались не готовы к общению с такими людьми, как Женя. Другие пытались что-то сделать, и их советы даже звучали неплохо. Например, если боль неизбежна, нужно сосредоточиться на чем-то более важном, чтобы отвлечься от нее. Но как это сделать? В жизни Жени давно уже не было ничего по-настоящему важного.

Разве что папа… И она старалась для него. Женя не бросала тренировки, чтобы сохранить хоть какую-то возможность двигаться. Она быстро училась пользоваться новыми костылями, которые он придумывал сам. Она не оставляла работу – и давно уже зарабатывала намного больше него. Она даже улыбаться научилась вполне убедительно!

Ну а то, что она уже много ночей не может нормально заснуть, просто лежит, ощущая, как мышцы сводит от боли, и слезы сами катятся из глаз… Это папе знать совсем не обязательно.

Без сна дни сливались в сплошное выцветшее полотнище времени. Женя понятия не имела, когда и как все это кончится, сколько она еще выдержит, но в том, что перемен ждать не стоит, даже не сомневалась.

Ну а потом случится «Леопард».

В тот день отец с загадочным видом повел ее в свою мастерскую. Он ничего не говорил, но выглядел ребенком, который сам готовится вот-вот развернуть подарки. Он всегда себя так вел, когда придумывал для нее сюрприз и верил, что ей обязательно понравится. Женя знала, что обмануть его будет несложно, и заранее натянула на лицо милую улыбку.

Однако на сей раз обманывать его не пришлось, она действительно была поражена.

Женя давно уже стала отличным программистом – у таких, как она, вариантов немного. Позже она получила и инженерное образование, ей хотелось разбираться в технике, способной упростить ей жизнь. Ну и конечно, она не смогла пройти мимо темы автопилотов.

«Умные ассистенты» появились давно, еще до ее рождения. Сначала они просто помогали водителю, потом научились вести машину самостоятельно. Женя и сама пользовалась стандартными программами вроде «Водитель–2» или «Второй пилот». Она могла ввести адрес и ехать куда нужно с виртуальным шофером. Полезно – но ничего особенного.

Особенным стал «Попутчик» – программа, дополнившая автомобильный автопилот самообучающимся искусственным интеллектом. Настолько сложная, что сохранение ее кода в секрете было объявлено национальным приоритетом. Настолько совершенная, что в гоночном спорте сформировалось отдельное направление, посвященное роботизированным машинам.

«Попутчик» обладал обширной базой теоретических знаний и практическим опытом: для его создания в специальных симуляторах работали лучшие гонщики из разных стран, специалисты по экстремальному вождению, даже сотрудники спецслужб. Он мог управлять машиной сам, а мог ассистировать водителю – и вот эта его функция интересовала Женю больше всего. Насколько она сумела разобраться, с помощью искусственного интеллекта «Попутчик» полностью настраивался на своего хозяина, понимал команды, произнесенные голосом или даже поданные движением глаз.

А значит, она смогла бы управлять машиной! Не просто ехать в ней, как в такси, а действительно на что-то влиять. Может, даже в гонках участвовать… Почему нет? Свое тело Женя едва контролировала, зато разум ей достался отменный, она умела принимать сложные решения быстро и в большинстве случаев правильно. Она так хотела попробовать…

Ее радость была недолгой: вскоре выяснилось, что доступ к «Попутчику» получат далеко не все желающие. Дело было даже не в деньгах – Женя много зарабатывала и мало тратила, она могла позволить себе такую сумму. Ей просто не позволили бы… Она все равно попыталась, подала прошение, но, конечно же, получила очень вежливый отказ.

Она смирилась, уж смиряться она за свою жизнь научилась! И она никак не ожидала, что однажды обнаружит «Леопард» в гараже собственного отца.

То, что она увидела, было самым прекрасным творением рук человеческих на Земле. Женю совершенно не волновало то, что металл изогнут, а от стекол остались редкие осколки. Ей ли судить – она тоже сломана! Нет, она смотрела на искореженную машину и видела «Леопарда» таким, каким он и должен быть: плавные линии, черненые звезды дисков, хищный изгиб фар, а главное, нереальный цвет – одновременно синий, черный и фиолетовый. Цвет первого ночного неба, когда солнце окончательно скрылось и уснуло, а звезды еще не взошли. Следы столкновения теперь казались ранами, от которых хотелось побыстрее избавиться. Женя подошла ближе, коснулась рукой чудом уцелевшей фигурки леопарда и с удивлением почувствовала, как где-то внутри заискрилось еще робкое, первое за много лет желание… Она хотела, чтобы эта машина вернулась на дорогу.

Отец не стал от нее ничего скрывать, он рассказал и про аварию, и про полицейский аукцион, и про то, что «Попутчик» всеми экспертами признан дефективным.

– Так что это не совсем «кот», о котором ты мечтала, – извиняющимся тоном признал он. – Но корпус и всю начинку я восстановлю, это я тебе обещаю! А автопилот мы поставим другой, какой пожелаешь, будешь ездить куда захочешь, проходимость лютая просто, лучше только танк!

– Спасибо! – Женя улыбнулась ему, на этот раз искренне.

Она не стала спорить с папой, но и не сдалась. Она попросила его извлечь блок «Попутчика» и переместить в ее кабинет. Как и предполагала Женя, при аварии эта часть автомобиля не пострадала, так что если проблемы и были, они действительно заводские.

Она понятия не имела, что тут можно сделать. Папа специально добыл для нее официальные отчеты, подготовленные для суда над Ленни Завадской, и все они доказывали, что «Попутчик» безнадежен. А исследовать его и вовсе запрещалось… Как и все остальные запатентованные автопилоты, но Женя этим все равно занималась.

Она давно уже не чувствовала такого азарта. Она понятия не имела, что будет делать, если у нее ничего не получится, да и не забегала так далеко. Папа посоветовал ей выбрать новый автопилот и заняться настройками, но это подождет. Женя знала, что у нее по меньшей мере две недели до восстановления «кота», и собиралась бороться хотя бы это время.

А чудо произошло неожиданно быстро: автопилот откликнулся на ее зов. Не сразу, сначала он казался бесполезным куском металла, который совершенно справедливо признали непригодным для установки. Но Женя никогда не ограничивалась прямыми путями, она искала обходные, и программы, которые она написала сама, снова и снова посылали «Попутчику» запросы, стараясь получить отклик от его искусственного интеллекта.

И он вдруг ответил. Ночью, когда Женя спасалась от очередного приступа бессонницы любимым делом. Вот ничего не было, а вот система вдруг заработала в полную силу. Компьютер показал не просто какие-то остаточные проблески сигнала, автопилот функционировал! Казалось, что он просто был отключен, а теперь кто-то нажал волшебную кнопку – и пожалуйста, устройство готово к работе!

– Да ты же совсем не дефективный! – пораженно прошептала Женя. Со стороны это наверняка прозвучало как глухое мычание, но она-то знала, что хотела сказать.

На первый взгляд система выглядела совершенно нормальной. Она была не только лишена поломок, о которых на суде твердила Ленни, она была идеальна! Но как эксперты пропустили такое, почему? Если бы это был намеренный обман, машину не отдали бы папе! Или это часть заводского дефекта – то, что автопилот работает, когда ему захочется?

Женя пока не могла определить наверняка, да и пытаться не собиралась. Впервые за много лет она почувствовала себя по-настоящему уставшей… Она захотела спать! Кого-то другого это, может, и разозлило бы, а для нее стало неожиданным подарком, проявлением полноценной жизни, которая казалась почти потерянной.

И все же в постель Женя не спешила, она слишком боялась потерять внезапный прогресс. Поэтому для начала она запустила программу персонализации – с остальными настройками можно разобраться позже, пока достаточно присвоить машине уникальное обозначение, одна из особенностей «Леопардов».

Как можно назвать леопарда? Женя понимала, что подумать об этом следовало бы раньше – и точно не сонной. Но раз так получилось, она вбила первое, что пришло в голову: «Раджа». А что? Леопард Раджа – вполне логично звучит!

Она улыбнулась этим мыслям и впервые за целую вечность заснула крепким, свободным от кошмаров сном.

* * *

– Наши шансы вернуть машину через суд? – спросила Анастасия Кантемир.

Глава компании «АнимаТранс» не любила лишних слов, она предпочитала сразу переходить к сути. Люди из ее близкого круга прекрасно знали об этом и отвечали соответствующе.

– Почти нулевые, – сообщил Игнат. – «Попутчик» был признан изначально дефективным по суду, из нашего имущества он превращается в мусор.

– А «Леопард»? Насколько я помню, мы перестраховывались и прописывали, что машину тоже нельзя продавать.

– Перестраховывались, да не до конца, – неохотно ответил Игнат. – Там лазейка нашлась… «Леопард» не был продан как имущество физлица или компании другому физлицу. Сначала он был признан конфискованным имуществом и уже в таком статусе был передан новому владельцу.

Анастасия бросила на сына такой взгляд, будто исключительно он был виноват во всех проблемах. Игнат выдержал немой упрек куда лучше, чем раньше, и все равно она заметила, как он вздрогнул. Только она и заметила – из всех, кто присутствовал на совещании, но и этого достаточно.

– Что нам известно о новом владельце? – поинтересовалась Анастасия.

– Официально машину выкупил Павел Зверев, инженер, индивидуальный специалист. Шестьдесят три года, разведен, воспитывает дочь-инвалида.

– Почему купил он, а не мы?

– Потому что мы не успели. Зверев обошел аукцион, заявив, что приобретает первое средство индивидуальной мобильности для дочери. По закону – имеет право, опять же.

Анастасия перевела взгляд на окно, за которым кутался в серые сумерки город. Интересно, этот Зверев сам до всего додумался или ему подсказали? Вряд ли он агент конкурентов, слишком уж быстро сработал… Скорее, человек, который оказался в нужном месте в нужное время.

Но это не значит, что он агентом не станет. Он не проверен, не богат… Машину у него могут перекупить.

– Он действительно использует машину так, как заявил? – уточнила Анастасия.

– Наблюдение за ним показывает, что да. Пока чинит. Но дочь рядом, с их карты уже был оплачен новый автопилот с настройками для человека с ограниченной мобильностью.

– Что известно о дочери?

– Евгения Зверева, двадцать девять лет, инвалид детства. Работает программистом, тоже индивидуальный специалист.

Плохо… Но не критично. Ну и что с того, что девочка эта инженер? Она не смогла бы взломать код «Попутчика», даже если бы он был исправен! А этот вроде как действительно дефективный… Может, и обойдется всё.

– Что будем делать? – напомнил о себе Игнат.

– Мы? Ничего. Нам только репутационного скандала не хватало из-за преследования девочки-инвалида! А вот Завадскому намекни: он все это начал, он пусть и заканчивает. Иначе проблемы у него будут уже не с полицией, а с нами.

* * *

«Привет».

Женя с удивлением уставилась на слово, высветившееся на мониторе. Вообще-то, не так должно быть! Она уже настраивала автопилоты, знала, что это больше похоже на стандартное заполнение анкеты. Только самые необходимые данные, ничего личного. Она даже предполагала, что это экран приветствия, который исчезнет сам собой, но нет, он остался. Под словом была строка для ввода текста – а в верхнем правом углу размещался значок, закрывающий диалоговое окно. Именно на него сначала хотела нажать Женя, чтобы пропустить приветствие и поскорее заняться делом, а потом передумала, ей стало любопытно, что еще вложили в секретную программу разработчики. Да и вообще, разве она хоть куда-то спешит? Не только сегодня, а во всей своей жизни.