Загнанная для дракона

– А тебе нравится, – послышался шепот.

Убийца плавно качнул головой, пока мои щеки заливала краска стыда.

– Я чувствую это… Ты вся мокрая…

Я стиснула зубы, а потом подняла на него взгляд. Его зрачки расширились, словно пытаясь поглотить меня. И в этом взгляде я увидела одержимость.

Внезапно он убрал руку, заставив меня задыхаться от смеси страха и возбуждения.

Он развернул меня спиной к себе, а я почувствовала, как он приподнимает рубашку. Щелчок ремня. Прикосновение.

Мои щеки вспыхнули от стыда. Я хотела этого.

Толчок. Я едва сдержала стон, понимая, что он с трудом помещается во мне весь. Он простонал.

Мое тело задрожало, выгнулось, словно желая почувствовать его в себе до конца.

Еще один толчок, и у меня пересохло во рту. “Боже, что же он делает… Зачем… Я не должна… Нет…”.

– Смотри, до чего ты меня довела? – послышался шепот. Он двигался с яростью в бешеном ритме, удерживая меня за шею.

И я чувствовала, как схожу с ума. Как дрожат мои колени, как кусаю губы, чтобы не застонать.

– Что в тебе такого, что я сошел с ума? – слышала я задыхающийся шепот. Я слышала, как он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Его большой палец вдавил мою щеку.

Мне показалось, что я умираю. Никогда мужчина не хотел меня с такой жаждой и яростью. Я никогда в жизни не чувствовала ничего похожего.

Глава 7

Он сжал мое горло в тот момент, когда из него вырвался глухой протяжный стон дикого, пугающего даже меня взрыва наслаждения. А потом зажал мне рот.

Это было что-то непередаваемое. Я не могла дышать, я не могла остановиться, чувствуя, как он яростно входит в меня снова и снова.

Я никогда в жизни не испытывала такого. Тело сотрясалось, ноги подкосились. Я судорожно глотала воздух. Мне казалось, что он вот-вот закончится и этот вздох станет последним. Тело все еще корчилось в сладкой, раздирающей душу агонии.

Его рука сжимала мою талию. Каждое движение вызывало у меня мучительный всхлип.

И вдруг его тело замерло. Я чувствовала, как его тело подалось вперед, как его бедра надавили на мои, и я услышала не то стон, не то рычание, а потом тяжелое дыхание.

Перед глазами все еще плыло. Он вышел из меня. Рука в перчатке отпустила мое горло, давая мне вздохнуть.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени, проводя рукой по внутренней части бедра.

Дрожь во всем теле.

Я спрятала лицо в руках, простонав в прижатые ладони. Я не могла закричать. Не могла двинуться. Я не ожидала от себя такого. И мне было ужасно стыдно. Так стыдно, что я готова была умереть на месте.

О, лучше бы он убил меня после такого. Я не знаю, как я смогу жить с мыслью, что согласилась на такое… И это мне понравилось… Наверное, последнее было самым ужасным.

Мучительная краска стыда заливала мои щеки. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Послышался щелчок ремня, усыпанного драгоценностями.

И еще один щелчок. Затем шелест.

На мои плечи опустился теплый плащ.

Я сначала не поняла, а потом мои руки стали ощупывать его.

Сердце замерло, а я закуталась в чужой плащ, словно пытаясь спрятать свой стыд, свою дрожь, свои мысли и чувства.

Мой взгляд снова упал на портрет моего мужа, который все это время смотрел на нас.

Меня молча подняли с пола, кутая потеплее, а потом взяли на руки и понесли к хлопающей на ветру двери.

Я видела, как портрет мужа провожает нас взглядом, как метель влетает в распахнутую дверь, слышала хриплое ржание огромного демонического коня.

Незнакомец сел на коня, посадив меня перед собой и прижав одной рукой к себе. Я чувствовала, как ветер обдувает мои босые ноги, ощущала запах его плаща, свои слезы, текущие по щекам.

Конь дернулся и поскакал, рассекая снег. Я видела, как перед нами мелькает путь среди заснеженных веток.

Меня сильнее прижали к себе, а конь перепрыгнул через поваленное дерево.

Я дрожала всем телом, но не от холода. Возле одного дерева я увидела одинокую лошадь, серую в яблоках, которая растерянно стояла возле лежащей на снегу фигуры.

Снег рядом с фигурой был алым, но я не успела ничего рассмотреть, мы пронеслись мимо, а до меня дошло, что он не шутил по поводу убийства.

Лес не кончался, а мне казалось, что это страшный сон. Только огромная рука в перчатке, прижимающая меня к себе, была реальной.

Глава 8

Лес сменился полем, а потом дорогой, уводящей вдаль.

Я не помню, сколько мы скакали, как вдруг я увидела пропасть справа. Зажмурившись, я вздрогнула, пугаясь того, как конь уверенно движется по узкой дороге.

И тут я увидела замок. Словно опомнившись, я сжалась в комочек и зажмурилась, когда конь проскакал, отбивая копытами лед, как вдруг остановился. Только сейчас я увидела, что дальше дороги нет. Она просто обрывается перед огромной пропастью, от одного вида которой закружилась голова.

Незнакомец стянул перчатку – и я увидела широкую мужскую ладонь с кольцом в виде чёрного дракона, обвивающего палец. Камень в его глазнице пылал тусклым красным.

Убийца хрипло произнёс несколько слов на языке, в котором не было гласных – только шипение змей и грохот обвалов.

Конь задрожал – не от страха, а как вещь, возвращающаяся к истинной форме. Его тело расплылось в воздухе, превратившись в клубы чёрного дыма, который втянулся в кольцо с тихим свистом, будто душа, возвращающаяся домой.

Я пошатнулась, чувствуя, как воздух стал плотным, насыщенным магией.

Горный ветер поднимал мои волосы.

Незнакомец снова надел на руку перчатку и… отошел на десять шагов.

Его силуэт дрогнул, как отражение в воде. Я услышала рёв и хруст костей. Воздух задрожал, и передо мной возникло не чудовище – а древняя ярость в плоти. Дракон. Тот самый, что вырезан на гербе, что шептали прислуги в страхе… И теперь он смотрел на меня.

“О, боже мой!” – пронеслась мысль, когда я попятилась, чувствуя, как от одного вида этого чудовища у меня подгибаются колени и путаются мысли. Огромный жёлтый змеиный глаз смотрел на меня с той же жадной страстью, а я в панике стала осматриваться, не зная, что он задумал.

Через мгновенье меня схватила огромная лапа, и я увидела, как то место, на котором я стояла, удаляется всё дальше и дальше.

Под нами – острые зубы скал, покрытые туманами, словно пытаясь скрыть ужасы бездонной пропасти.

Замок приближался, а перед глазами всё плыло от страха и паники.

Земля ударила по пяткам, но он не дал мне упасть.

Не человек, ещё не совсем… Только что был драконом, а теперь – мужчина с крыльями, которые тут же втянулись обратно в его спину. Он схватил меня, как трофей, как добычу.

Мои пальцы царапали его кожу, но он не замедлил шаг. Я была не женщиной. Я была трофеем.

Стоило ему приложить руку, как по старинной двери пробежала волна магии, и дверь открылась.

Мы шагнули во тьму.

Холодный камень стен, сырость, запах пепла и забвения. Я задыхалась – не от усталости, а от ощущения, что воздух здесь другой: плотный, как вода, пропитанный чужими воспоминаниями.

Я лихорадочно осматривалась по сторонам.

Меня пронесли через огромный мрачный тёмный холл, свернули в коридор, с ноги открывая дверь.

Похититель усадил меня в старое кресло – с облупившейся кожей, с вырезанным драконом на подлокотниках. Я смотрела в темноту, пытаясь угадать очертания. Кровать. Шкаф. Зеркало в серебряной оправе – треснутое по диагонали, как лицо после удара.

Здесь давно никто не жил.

Незнакомец немного сдвинул маску, и струя пламени вырвалась у него изо рта, поджигая дрова в камине.

Огонь разгорелся, весело потрескивая.

Маска тут же вернулась на место. Он поправил её, словно не желая, чтобы я видела его лицо.

Сейчас я чувствовала странное отупение, которое обычно наступает после слёз и истерики. Словно я так долго беззвучно кричала внутри себя, что охрипла от этого крика.

И теперь наступила тишина. Ленивая. Пустая тишина. Монотонная, как непрекращающийся звон струны.

Я ничего не хотела делать. Просто сидеть в одной позе и смотреть в угол комнаты.

Предательство мужа, страх, погоня, паника – всё это снова начало вертеться в моей голове, словно ужасный сон. Но самым неприятным чувством был стыд. Стыд за то, что случилось в охотничьем домике. Стыд за то, что я позволила этому случиться. И за то, что мне это понравилось.

Я сглотнула, понимая, что у меня не было выбора.

Графиня не дрожит от чужого дыхания на шее. Графиня не стискивает зубы, чтобы задержать стон наслаждения от незнакомого мужчины. Графиня не чувствует жара там, где должен быть только лёд…

А я – не графиня. Я – дичь. И дичь не выбирает, кому позволено её коснуться.

Я корила себя за это чувство, внезапно появившееся внутри, распекала, стыдила. Я не должна была так себя вести! Я должна была сопротивляться, бежать, кричать и вырываться!

Но я этого не сделала.

А ведь тело помнило – не страх, нет. Оно помнило тёплый звериный пульс его ладони, давление пальцев, будто возвращающих меня к жизни, когда я уже замерзала не только снаружи, но и изнутри.

Это было не желание – это было пробуждение, как удар током в сердце мертвеца. И за это стыд пожирал меня: я ощутила жизнь в тот момент, когда должна была чувствовать только смерть.

– Твой муж сказал, ты помогла сбежать одной пленнице, – хрипло произнёс он, не снимая маски.

Глава 9

Голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в колодец, – и эхо не возвращалось.

Он остановился перед камином, повернувшись ко мне спиной. Пламя отбрасывало его тень на стену – огромную, искажённую, зловещую.

Я молчала, впиваясь руками в подлокотники кресла.

– Пленница тебе что-то сказала? – спросил он, не оборачиваясь. – Перед тем, как исчезнуть?

Я молчала. Не потому что боялась. А потому что впервые за эту ночь чувствовала: единственное, что ещё принадлежит мне, – это моё молчание. И я не отдам его даже дракону.

В камине треснуло полено. Вспышка света – и он уже стоял передо мной.

Не шагнул. Не подошёл. Просто оказался здесь, будто пламя перенесло его сквозь воздух.

Прямо лицом к лицу, так близко, что я почувствовала тёплый звериный выдох за маской, смешанный с запахом гари и клюквы.

Его ладони легли на подлокотники кресла. Я оказалась в клетке – не из прутьев, а из его тени, его желания и моего страха.

Страх вернулся. Словно волна он снова пробежал по телу, когда я смотрела в его жёлтые глаза, которые были так близко, что я разучилась дышать. Смесь страха и волнения пробежала по моему телу. Губы пересохли. Я стиснула зубы.

Я не знала, что сказать ему. Где гарантия, что если я скажу ему правду, он не прикончит меня?

«Пока ему что-то от тебя нужно – ты жива», – шепнул внутренний голос, холодный и ясный, как лезвие.

Я смотрела в его глаза.

Он отклонился назад, отпустил ручки кресла.

Я смотрела на его силуэт – массивный, чуждый, нечеловечески уверенный. Каждое его движение внушало ужас. И всё же… Я не могла отвести глаз.

Словно мозг, несмотря на панику, пытался запомнить его – на случай, если это будет последнее, что я увижу в жизни.

Когда он резко обернулся, я вздрогнула, дёрнувшись в сторону.

– Долго будешь молчать? – произнёс он.

Я задышала чаще, пытаясь заглушить панику. Его рука потянулась к моей щеке – не грубо, скорее нежно.

Я отвернулась и зажмурилась.

Не трогай. Не сейчас. Не после всего.

– Ты знаешь, где она сейчас? – медленно спросил он.

Я открыла глаза. Он убрал руку.

Это успокоило – чуть-чуть. Но тело помнило.

Помнило его пальцы. Его ритм. Его ярость и странную, пугающую нежность, с которой всё началось.

Сердце всё ещё колотилось, как будто пыталось бежать внутрь меня.

Я отрицательно помотала головой.

– Она не говорила, куда пойдёт? Или куда собирается? – спросил он, замерев надо мной так, что его тень полностью накрывала меня.

В голосе уже слышалась настойчивость. И она меня пугала.

Я снова помотала головой.

Он отошёл.

Я выдохнула – глубоко, дрожа, как будто впервые за час получила право вдохнуть воздух.

– Что ж. Давай объясню, – произнёс он, глядя в огонь. – Эта женщина, пленница, везла мне бесценную вещь, пока её не перехватил твой муж. Он как-то узнал, что она сопровождает древний артефакт. И решил забрать его себе.

Маска резко повернулась в мою сторону.

– Я ничего об этом не знаю, – прошептала я, нарушив хрупкую тишину. – Муж никогда не посвящал меня в свои дела.

Я не узнавала своего голоса. Он казался тихим и чужим.

– Теперь знаешь, – в голосе послышалась насмешка. – Кто владеет артефактами – владеет всем. Я пришёл на бал за ней. Но узнал, что ты её освободила. И она сбежала. Полагаю, нужная мне вещь теперь в руках твоего мужа?

– Я не знаю, – прошептала я, вздрогнув, когда полено в камине затрещало. Послышался тонкий свист, а вверх поднялись искры.

– Отпустите меня, – прошептала я, видя, как незнакомец задумчиво оперся руками на каминную полку. – Пожалуйста.

– Нет, – послышался вздох, а он повернулся ко мне. На этот раз не резко, а медленно. – Даже не мечтай.

Глава 10. Дракон

– Охота! Охота! – визжали эти благородные твари в бархате.

Я наблюдал за ними из тени колонны, как наблюдал бы за крысами в позолоченной клетке.

Так, этого я убью сразу. Он умрет первым. Вот этот легко. Он настолько разжирел, что убежать не сможет. Здесь можно будет просто свернуть шею. Про этого я вообще молчу. Он раньше от страха сдохнет. У него больное сердце. Этот да… Он интересен. Но не настолько, чтобы я потратил на его смерть больше десяти секунд.

Королевские министры, советники, богатые аристократы, люди с безупречными репутациями, уважаемые члены общества радовались, предвкушая кровь.

Их аромат был тошнотворным: пот жадности, духи страха, сладкий привкус крови, которая ещё не пролилась. Я знал их имена, но называл их поэтично: «Клык», «Труп в башмаках», «Гниль с титулом», «Паразит», “Падаль”.

– Приведите пленницу! – послышался торжественный голос графа.

Зверье замерло, уши настороже, ноздри раздуваются, слюна капает на паркет под дорогими туфлями. Кого на этот раз выбросит граф на потеху кровожадной публике? Должника? Преступника? Благородную сиротку, которую заманили в замок, пообещав сделать компаньонкой? Молчаливого мага, слишком много знавшего?

Но я знал, кто будет сегодняшней жертвой.

И пришел за ней.

Два дня назад я узнал, что бесценная вещь, которую везли мне, была перехвачена на приграничных землях графа де Мальтерра. Стража перебита. Курьер пропала.

Я прекрасно знал, чьих рук дело. И даже не сомневался, кто за этим стоит. Это всё было очевидно.

Я двести лет спонсировал этих магов ради того, чтобы они нашли для меня то, что позволит иметь безграничную власть над всем, что происходит в мире. Знать каждый шепот, каждый вздох, каждую тайну.

Не знаю, кто слил графу информацию о том, что через его земли повезут бесценный артефакт. Подозреваю, что кто-то из магов. Но с ними я разберусь позже.

И я более чем уверен, что курьер оказалась не настолько глупой, чтобы подвести меня под пытками, назвать мое имя, титул и отдать ему артефакт. Но все же сомнения были.

Это мне и предстоит выяснить сегодня, когда ее выпустят бежать в лес.

Дракон внутри меня не ревел. Он насторожился. Словно почуял что-то…странное.

Стражник вернулся один.

Он склонился к уху графа.

В зале воцарилась тревожная тишина.

Что-то было не так.

– Что значит, пленница пропала? – дёрнулся хозяин, сжимая бокал так, что выплеснул вино себе на руку.

От ярости Хассен де Мальтерр швырнул бокал на пол, и тот разлетелся вдребезги.

Пропала?

Мои пальцы сжались – хрусталь в моей руке потемнел, раскалённый изнутри.

Неужели сбежала? Обманула этих дураков? Или… кто-то помог ей?

Гости разочарованно загудели.

Я что, зря пришел?

Раз пленница сбежала, то мне здесь делать нечего.

Я уже собирался уйти, как вдруг услышал продолжение.

Глава 11. Дракон

– Ваша супруга ее освободила. Слуги говорят, что госпожа ее выпустила и дала свой теплый плащ, – произнес стражник.

Мой взгляд мгновенно нашёл её. Жена графа стояла в центре зала.

Рыжеволосая женщина в чёрной маске с бриллиантами и перьями. Грудь её вздымалась под корсетом – не от страха. От борьбы. От того, что она ещё не сломалась.

Она дала плащ…

Немыслимо!

Доброта? Здесь?

В этом храме лицемерия, где любовь – сделка, а честь – приправа к блюду из плоти?

Неужели она не знала, что доброта здесь – не добродетель, а приговор?

И всё же…

Она сделала это. Добровольно. Осознанно.

Не из глупости. Из мужества.

Впервые за сотню лет что-то внутри меня дрогнуло от уважения к этой женщине.

– Даже так? – замер муж.

Она стояла под пристальными взглядами. На ней была красивая черная маска с бриллиантами и перьями, прикрывающая почти все лицо.

– Какое разочарование! – слышались голоса гостей, а граф занервничал, видя, что гости недовольны. – Неужели охоты сегодня не будет?

Хассен побледнел. Его пальцы дрожали – не от гнева, а от расчёта.

Он знал: если сегодня не будет крови – завтра не будет его.

Эти «уважаемые» господа не прощают скуки. Они требуют жертвы. Или завтра они жертвуют хозяином.

Ах, бедные зверюшки. Их пальцы и когти уже мечтали о свежей плоти, а теперь – ничего? Нет, нет. Граф не подведёт. Он всегда подаёт блюдо. Сейчас он быстро выкрутится.

Я смотрел, как в его глазах мелькает стратегия. Он не паникует. Он торгуется.

Потому что для этих господ кровь – это валюта. А сегодняшний курс требует изысканной жертвы.

– Без паники, дорогие гости! – провозгласил он, будто анонсируя десерт. – Охота состоится!

Охоты проводились регулярно. Одна в сезон. И неизменно пользовались огромным успехом, принося графу приличные деньги и выгодные контракты. Только вместо дичи были люди.

Таким образом граф решал свои дела, пользовался покровительством влиятельных людей, проталкивал свои интересы в королевском совете.

– Без паники, дорогие гости! Охота состоится! – успокаивал всех Хассен де Мельтерр, толкнул вперед свою жену. – Сегодня дичью будет моя дорогая жена!

На мгновенье его лицо переменилось, застыло как маска. Мне даже казалось, что это решение далось ему непросто. Неужели совесть? Или все-таки жена для него что-то значила?

– Кто поймает эту очаровательную дичь, имеет право делать с ней всё, что угодно!

На секунду в зале воцарилась тишина. Это не предательство. Это – бухгалтерия.

«Жену? Он отдает на охоту свою жену?» – послышался удивленный шепот, тут же сменившийся восторгом.

Глава 12. Дракон

Резким движением граф сорвал с жены маску и бросил ее на пол.

Я увидел бледное красивое лицо женщины. Ее испуганный, затравленный взгляд.

Она не смотрела на меня. Она смотрела на гостей, которые обступили ее, словно звери.

– Ого! – пронеслось среди них. – На графиню мы еще не охотились!

Я видел, как слуги сорвали с нее платье, диадему, заколки, туфли, оставив ее в рубашке, почти обнаженной прямо в центре зала.

Рыжие волосы прикрывали плечи, в глазах – ужас, руки дрожали, стыдливо сжимая рубашку на груди.

Я почувствовал, что дракон внутри шевельнулся.

– Хассен… – прошептала она.

И в этом имени – не мольба. Последний вопрос: «Ты – человек или зверь?»

Он колебался. На миг.

Я видел, как дрогнули его пальцы. Как сжалась челюсть.

Но он уже принял решение.

Потому что он не герой. Он – скот в человеческом обличье. А животное всегда выбирает выживание. Даже если для этого нужно принести в жертву то, что еще недавно грело тебе постель.

Это не жертва – это сделка, выверенная до последней капли крови. Он знал: если не отдать жену – его самого сожрут. А если отдать её… он выживет.

И даже выиграет. Потому что графиня – не просто тело. Она – символ. Символ его уважения к присутствующим.

И её падение – его триумф.

Он отошел от нее в сторону, и… я понял, что графиня обречена.

Графиня смотрела на них – на своих «друзей», «гостей», «достойных людей», которые теперь слизывали её взглядом, как слуги – десерт с хозяйской тарелки.

И это прозвучало так гладко, так изящно… так лживо, что мне захотелось сорвать с него кожу и повесить её на стену вместо охотничьих трофеев.

Когда заместитель председателя совета в маске волка – тот самый, что подписывает указы о милосердии днём и насилует прислугу ночью – схватил её за плечо, я почувствовал, как под кожей зашевелилась чешуя.

О, как мило. Убийца, подписывающий указы о защите морали, теперь мечтает сорвать с неё последнюю нить приличия.

Её плечи дрожали. Руки сжимали ткань, будто это последняя нить, связывающая её с человечностью.

А я… я почувствовал боль.

Не свою. Её.

Неожиданно для самого себя, дракон внутри взревел от ярости.

Как они смеют?

Она – не их игрушка!

И это меня разозлило. Потому что я не должен был замечать её. Я пришёл за своей вещью, а не за женщиной.

– Разумеется, вы можете делать всё, что хотите. Я ничего не запрещаю, – ответил граф. – Правила охоты не меняются. Даже в виде исключения. В этом-то и вся прелесть охоты!

Глава 13. Дракон

Ее выволокли на улицу, а потом дали фору. Что это за фора в десять минут против всадников? Это не охота. Это издевательство. Театр жестокости, поставленный самолюбивым трусом.

Я видел, как она бежала босиком, оставляя цепочку следов на снегу. Как ветер трепал ее волосы и рубаху.

– Ах, граф, – заметил хриплый голос Падали. – Вы нас напугали!

– О нет. Это было всего лишь частью представления! – тут же нашелся Хассен, улыбаясь гостям.

– А вы умеете удивлять! – одобрительно захлопали гости, распивая вино.

– Все выглядело так реалистично, что я поверил! – хохотнул королевский министр финансов в маске медведя. – Клянусь! Я поверил!

И снова взрыв азартного хохота.

– У меня есть племянница, – заметил Труп с титулом, пряча свои язвы под кружевом манжеты. – Как насчет брака? Я привезу ее в замок, чтобы вы познакомились! Только вот она мне слегка мешает. И я был бы не прочь однажды поохотиться и на нее!

Слуга с песочными часами стоял и ждал, когда последняя песчинка упадет, чтобы тут же объявить о начале охоты.

– Знакомьтесь, его недавно назначили! – слышал я голос Гнили, представляющую новое лицо. – Он у нас новенький! Поэтому стесняется!

– Очень рад знакомству, граф! – послышался незнакомый голос. – Я в восторге от праздника и охоты… А вы не боитесь, что… глава тайной канцелярии узнает об этом?

– Ну, мы же здесь не заговоры плетем против короля? – спросил Хассен, попивая из бокала. – Мы просто отдыхаем. А его задача – распутывать заговоры против короны.

– Но все же… – сглотнул незнакомый голос. – Мне кажется, что это… немного противозаконно… И если об этом узнает глава тайной канцелярии, нам всем… простите… не поздоровится.

– А кто ему расскажет? – спросил Хассен с улыбкой. – Может, вы?

– О нет! Что вы! – задохнулся новенький. – Я… тишина. Я… эм… могила… Но мне не хотелось бы… сгнить в тюрьме… Особенно когда меня только-только назначили…

– О, если ты попадешь в руки главы тайной канцелярии, тюрьма – это не самое страшное. Если ты переживешь допрос, то я буду весьма удивлена.

– О, господа и дамы! – послышался еще один голос судьи. – Давайте не будем портить никому настроение!

– Я же говорила, что он еще не в курсе дела! Так что не судите строго! – послышался хриплый гортанный смех. – Ничего, скоро и он освоится!

Слуга замер. Песчинка уже упала, но он молчал, словно пытаясь подарить своей бывшей госпоже пару лишних секунд жизни.

– Время! – объявил слуга, а все тут же бросились к коням. Затрубил рожок, послышался смех и крики: «Ату ее! Ату!».

Кони поскакали в сторону леса.

– Значит, заняться вам нечем, господа и дамы, – усмехнулся я. – Ничего, я сейчас придумаю, чем вас занять! Обещаю, весело не будет, но будет интересно!

Глава 14. Дракон

Я тоже вскочил на коня, устремляясь в лес, повинуясь внезапному порыву дракона.

“Убей!”, – чувствовал я пульсирующее внутри, когда я настиг первого охотника и перерезал ему горло.

Давно пора очистить королевский совет от этой гнили. А завтра в газетах напишут: умер в своей постели. Так трогательно и мило. На радость родственникам.

Все чувства обострились.

Я втянул носом воздух, ловя ухом хруст веток справа.

Еще один. Рядом. Попался, дружочек.

Я впервые почувствовал себя животным.