Читать книгу Развод с предателем. Твои офшоры тебя выдадут! (Юнона Белова) онлайн бесплатно на Bookz
Развод с предателем. Твои офшоры тебя выдадут!
Развод с предателем. Твои офшоры тебя выдадут!
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с предателем. Твои офшоры тебя выдадут!

Юнона Белова

Развод с предателем. Твои офшоры тебя выдадут!

Глава 1

Полночь. В коридоре работает один кондиционер — над моей головой, конечно. Другие восемь выключены. Папка с квартальным отчётом подмышкой уже стала частью тела; если сейчас отнять её, наверное, перекосит. На последней странице моя фамилия, ниже пустое место для подписи Артёма. Одно движение его ручки, и я наконец поеду домой. Барсик наверняка сидит у двери. Когда возвращаемся вдвоём, он сначала трётся о мои ботинки, а потом демонстративно идёт встречать мужа, будто я тут работаю гардеробщицей. Сегодня я согласна даже на эту несправедливость. Лишь бы закончить.

В кабинете Артёма горит свет. Дверь приоткрыта на палец, из щели тянется белая полоска по ковролину. Он собирался уехать час назад, пока я сводила его очередное «мы потом договоримся с подрядчиком». Наверное, забыл лампу. Сейчас распишется — если ещё здесь — или я оставлю папку на клавиатуре: утром не сможет сказать, что не видел. Толкаю дверь плечом. Правая рука затекла под папкой, переложить её лень.

Кабинет пахнет дорогим кофе и чем-то еще. Резким, сладковатым. Запахом чужих духов.

На клавиатуре места нет: телефон Артёма лежит поперёк, экран светится. Рядом красный кашемировый шарф, край свесился со стола почти до пола. Я уже видела, как Вероника встряхивала его перед зеркалом на прошлой неделе, пока представлялась нашим новым HR-директором. «Марина, ты так похожа на мою старшую сестру!» Тогда мне польстило, что она сразу перешла на «ты». Теперь хочется отмыть эту любезность с себя. Рядом та самая керамическая тарелка из Токио: Вероника приносила её на кухню, объясняла, почему нельзя мыть в посудомойке. На тарелке два недоеденных суши, соевый соус подсох по ободку. Для такого позднего ужина они нашли время. Для моей подписи — нет.

Живот скручивает спазмом. Не от голода. От тошноты.

Ставлю папку на край стола и поднимаю телефон. Он тёплый; значит, совсем недавно Артём держал его в руке. Хочу положить обратно, пока он не вернулся, и всё-таки нажимаю на открытую переписку. Вероника, десять минут назад: «Ты обещал уволить её завтра. Я хочу видеть её лицо, когда это случится». Я перечитываю. «Её» — это может быть кто угодно. Лена? Сотрудница, с которой Вероника не сработалась? Почему я сразу решила, что речь обо мне?

Листаю вверх, чтобы найти имя. Я сейчас найду имя, положу телефон, оставлю отчёт. Мне нечего здесь устраивать. Палец соскальзывает, и я попадаю ещё на несколько дней назад. Становится трудно удержать телефон одной рукой.

«Встречаемся в четверг?», «Скинула счет за отель», «Она ничего не заметила, думает, я работаю допоздна», «Фиктивная фирма готова, переводы пойдут через месяц».

Чек за отель я помню: Артём просил не беспокоить его на выездной встрече. В тот вечер я сама отпарила ему рубашку — белую, которая вечно плохо сходилась на манжетах. Пока искала запонки, он целовал меня в макушку. Сейчас в сообщениях рядом с отелем стоят название фирмы и суммы переводов. Пролистываю ещё. Они обсуждают, как убрать меня из финансового блока, и Артём отвечает так буднично, будто выбирает время совещания. Под пальцами гладкое стекло, под ногами наш офисный ковролин. Откуда же это желание стряхнуть с себя что-то липкое? Я не была в том отеле. Это не я должна стоять здесь и стыдиться.

Сзади скрипит ручка двери. Звук такой громкий, что я вздрагиваю всем телом.

Артём входит с пальто на плече. Я успеваю заметить, как он приподнимает руку, собираясь повесить его, и останавливается. Смотрит на телефон у меня в руках. Потом на шарф. Я жду хотя бы бесполезного «это не то, что ты думаешь» — он ведь умеет говорить, когда ему нужно время. Но муж молчит, и я слышу только, как шуршит подкладка пальто.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, всё ещё стоя у двери.

Так он спрашивал сотрудников, задержавшихся после совещания. Мне обычно говорил: «Мара, ты ещё долго?» Я жду своего имени, хотя уже знаю, что его не будет.

Кладу телефон на стол слишком резко; он стукается ребром о мою папку. Артём смотрит на него, и я убираю руку. Если начну спрашивать про отель, он закроет дверь и сведёт всё к семейной ссоре. За дверью офис, на столе отчёт. С этой папкой я сюда и пришла.

— Документы готовы. Подпишешь? — выговариваю я и открываю последнюю страницу. Горло саднит, приходится сглотнуть. Смотрю на Артёма поверх листа: я ведь ждала его подписи час, пусть хоть сейчас взглянет на мою работу.

Артём подходит к столу. Папку он обходит, а телефон забирает сразу, прячет в карман брюк. Я смотрю, как исчезает край экрана: ещё секунду назад там было «уволить её завтра». Между нами остаются шарф и открытая страница отчёта.

— Ты эмоционально нестабильна, Мара, — произносит он. Я вздрагиваю на «Мара». Всё-таки назвал, лучше бы не называл. — Подглядываешь в чужие телефоны? В рабочее время? Это непрофессионально. Даже для жены CEO.

Даже для жены CEO. Значит, всё, что я сделала здесь до свадьбы и после, можно перечеркнуть одним словом. Хочу напомнить ему первый год, когда зарплаты собирали по частям, хочу спросить про отель. Вместо этого сжимаю зубы. На столе моя папка; пока я не забрала её, он может ещё заставить меня ждать подписи. Вот до чего мы дошли: я стою перед мужем и думаю, как выйти, не оставив ему свою работу.

— Завтра будет перестройка штата, — добавляет он, поправляя манжету рубашки. Ткань уже лежит гладко, а он всё тянет её, глядя мне в лицо. — Тебе лучше не создавать проблем, Марина. У тебя есть семья, которая может стать твоей опорой, если ты будешь вести себя тихо.

Он произносит «семья», и мне сразу представляется, как я объясняю родителям, почему больше не хожу в офис. Мама начнёт спрашивать, не устала ли я, не слишком ли много работаю. Артём уже подсовывает мне те же слова. Можно уйти тихо, получить деньги и больше не встречать Веронику у кофемашины. Но сначала я должна понять, какие бумаги с моей подписью останутся у него. Если я сейчас не проверю, потом мне их никто не покажет.

Я беру свою папку. Бумаги шуршат слишком громко в тишине кабинета. — Хорошо, Артем. Как скажешь, — отвечаю я. И разворачиваюсь к двери.

В коридоре прибавляю шаг. Из приоткрытой двери он видит меня до самого поворота; там уже можно выдохнуть. Спускаюсь на минус первый. До серверной осталось пять метров. В логах должно быть видно, какие документы он отправил инвесторам. А вдруг ещё ничего? Переписка могла остаться перепиской. Хватаюсь за эту мысль и почти бегу к двери.

Но путь преграждает охранник. Крупный мужчина в форме, которого я знаю по имени — Сергей. Он стоит перед дверью в серверную, скрестив руки на груди.

— Извините, Марина Андреевна, — бурчит он, отводя глаза. — Технические работы. Доступ закрыт. Инструкция от Артёма Валерьевича.

— Сергей, я финансовый директор. Мне нужны данные для аудита прямо сейчас.

Он опускает глаза на папку у меня подмышкой. Я чуть поворачиваю её, показываю нашу эмблему; сама не понимаю, зачем. Будто Сергей забыл, где я работаю.

— Приказ есть приказ. Никого не пускаем. Даже по вашему пропуску.

Сергей смотрит мимо моего плеча. Обычно он спрашивает про кота; однажды помогал мне найти переноску в багажнике. Сейчас даже «доброй ночи» не сказал. Делаю шаг к двери — он тут же перемещается, и мой нос почти упирается в нашивку на его груди. Я останавливаюсь. За его спиной мигает считыватель, до которого я могла бы дотянуться. Проверить пропуск при нём — дать ему возможность забрать ещё и карту. Не буду. Пусть пока думают, что я смирилась.

Иду обратно к лифту. Каблук цепляется за край ковролина; успеваю удержаться и оглядываюсь. Сергей уже повернулся к двери. Он даже этого не заметил.

Глава 2

Ещё этаж вниз, на парковку. На выезде открыты ворота; ноябрьский сквозняк пробирается под пальто. Сажусь в машину и нажимаю блокировку замков прежде, чем положить папку. Теперь, чтобы подойти ко мне, Артёму придётся постучать в стекло. В салоне пахнет кожей и моими духами. Сижу, вцепившись в руль, пока перестаю стучать зубами.

Руки трясутся так сильно, что ключи звенят в замке зажигания. Я не могу завести мотор. Смотрю на заднее сиденье. Там лежит плед. Наш общий плед, серый, мягкий. Артём обычно клал его туда, когда ехал домой после поздних совещаний, и говорил: «Закройся, простудишься». Хочу достать его, укрыть колени — мёрзну до дрожи. Но пальцы уже на краю, а в голове его «Мара». Отпускаю плед. Чёрт, даже согреться без него не получается.

Я хватаю телефон. Набираю номер Артёма. Гудки. Один, два, три... Он не берет трубку. Скорее всего, уже пишет Веронике. Или проверяет свои офшорные счета. Сбрасываю вызов. На экране его имя и длительность — ноль секунд. Я набрала номер человека, от которого только что ушла. Что собиралась услышать? Что он одумался за эти десять минут? Поворачиваю телефон экраном вниз, смахиваю влагу из-под глаз. Завтра ему хватит одного снимка моего лица, чтобы рассказывать про нестабильность. Ещё и коллеги начнут успокаивать вместо того, чтобы задавать ему вопросы.

Нет. Никаких слез.

Я запускаю двигатель. Машина рычит, вибрируя под руками. Вместо дома я еду в сторону центра. В коворкинг на Никольской. Там есть старый серверный шкаф, к которому у меня остался доступ через сервисный аккаунт. Мы оставили его после переезда офиса, для старых резервных копий. Артём перестал спрашивать об этом шкафе, когда основную систему перенесли в облако. Я тоже давно туда не заходила. Если доступ ещё жив, сегодня пригодится то, на что в бюджете всегда жалко было денег.

Коворкинг пустует в этот час. Тишина здесь другая — не враждебная, а рабочая. Я занимаю тихий угол у окна, ставлю ноутбук. Экран светится голубым, отражаясь в стекле. Мои глаза красные, сухие, воспаленные от напряжения.

Подключение идет секунды. Логин. Пароль. Вход в архив бэкапов Q3.

В поиске набираю название отеля, потом имя Вероники. Мне хочется увидеть счёт с датой — такую бумагу, которую он не сможет назвать моей ревностью. Найти, положить перед ним и спросить: ну? Вместо гостиничного чека поиск выдаёт «Финансовый поток Q3». Название привычное, сама столько раз открывала квартальные выгрузки. Щёлкаю и сначала даже не понимаю, почему здесь другие получатели.

Приближаю таблицу, пока на экране не остаётся всего несколько строк. Теперь могу прочитать получателя: «Veronika Ltd». В рабочем реестре контрагентов такой фирмы нет. Дата регистрации — год назад, в день нашей годовщины. Смотрю на кольцо. Бриллиант цепляется за рукав, когда я убираю руку с мыши. Тогда Артём сам надел его мне на палец и так старался, что я засмеялась. Я опять проверяю дату в файле. Всё верно; смех помню тоже.

Отодвигаю чашку от ноутбука: одно неловкое движение сейчас мне дорого обойдётся. Переводы идут через фирмы, которых нет в рабочем реестре контрагентов. Я считала активы, готовила отчёты, принимала его объяснения по расходам, а он строил выход из компании за моей спиной. После развода делить было бы нечего — ни денег, ни самого бизнеса. Красный шарф можно выбросить. С этими цифрами так не получится. На них осталась моя фамилия.

Колени упираются в перекладину стола; замечаю это только когда начинает болеть. Отодвигаюсь, но руки оставляю на клавиатуре. Если встать сейчас, уйду в туалет и расплачусь. Там никого, можно. А потом что? Вернусь домой и снова стану ждать, пока он объяснит мне мою жизнь? Нет, сначала сохраняю файл.

Записываю названия получателей рядом с суммами. Буквы выходят кривые, но цифры пока держу. Неделю назад аудитор Дмитрий присылал запросы, и Артём требовал не отвечать, пока он не согласует. Я тогда возмутилась только лишней работой: весь пакет был готов. Теперь открываю почту, ищу письмо Дмитрия. Для него это не мой брак. Он спросит даты, основания, доступы — всё, на что я могу ответить, не уговаривая поверить мне.

Вставляю флешку. Сначала файл, потом проверка: открывается ли он с носителя, все ли строки на месте. Со второго раза попадаю курсором в нужную папку. Пока идёт копирование, кладу ключи от машины рядом с рукой, чтобы не искать их потом. От этого маленького порядка делается легче. Хотя бы флешку, ноутбук и ключи я ещё могу удержать у себя.

Я закрываю крышку ноутбука. Экран гаснет, отражая мое лицо — бледное, с сухими глазами. Я больше не хочу быть женой, которую можно уволить одним сообщением. На флешке — переводы, которые мне придётся объяснять первой: в отчётах стоит моя подпись. Я сжимаю её в ладони и снова открываю письмо Дмитрия на телефоне.

Утром в переговорной слишком светло. От окна видно каждую пылинку на моей чёрной юбке; стряхиваю одну и кладу ладонь на стекло, чтобы занять руку. Спала я мало, но подводку вывела без единого промаха. Артём входит последним, улыбается коллегам. Ко мне не поворачивается. Я приготовила график выручки и оставила на ноутбуке нужную вкладку: если начнёт про мои нервы, отвечу цифрами.

— Коллеги, — начал он, бросив папку на стол так, что та глухо шмякнулась. — У нас кризис доверия в финансовом блоке. Я вижу эмоциональную нестабильность некоторых сотрудников из-за личных проблем. Это влияет на цифры.

Кто-то перестаёт листать блокнот. Вот сейчас посмотрят — и смотрят. Я знаю, какие вопросы у них должны быть к квартальному отчёту; вместо этого они разглядывают моё лицо. Артём встаёт так, что загораживает экран. Вчера он угрожал мне наедине, сегодня привёл зрителей. Прижимаю пальцы к крышке ноутбука. Только бы не хлопнуть ею перед всеми.

Открываю крышку и вывожу график квартальной выручки. Линия идёт вверх; Артём стоит перед самым проектором, часть графика ложится ему на плечо. — Цифры не врут, Артём. В отличие от слухов.

Мне приходится говорить громче, чем хочется. Коллега у окна поворачивается к экрану, и я наконец могу смотреть на него, а не на мужа.

Вероника придвигается вместе со стулом. Алые ногти касаются моего запястья, и я сначала смотрю на её пальцы: эти же ногти на прошлой неделе держали шарф перед зеркалом. — Марина, ты сегодня такая бледная, — прошептала она достаточно громко для всех. — Тебе нужен отдых. Может, я помогу с документами? Чтобы снять с тебя ответственность?

Она гладит меня по руке при коллегах, как больного человека. Я убираю локоть, и её ладонь остаётся висеть между нами. Отдых. Снять ответственность. Все нужные Артёму слова, ещё и произнесённые ласково. Поворачиваюсь к ней прежде, чем она успевает предложить мне воды. — Вероника, кого вы подготовили на моё место? Или финансовый блок после моего увольнения возглавит HR?

Она замолчала, убрала руку и посмотрела на Артёма. Ответа я так и не услышала. Но Артём перехватил инициативу, ударив кулаком по столу. — Финансы должны быть прозрачны! Дай мне доступ к архивам переписок с инвесторами. Для проверки лояльности.

В переписке с инвесторами есть мои ответы на их вопросы о расходах. Если он получит архив прежде, чем я передам документы аудитору, то сможет выдернуть любую фразу. «Подтверждаю», например. Или «согласовано с CEO», оставив только первое слово. Передвигаю ноутбук ближе к себе. — Протокол безопасности запрещает CEO запрашивать личные данные напрямую, — ответила я, не повышая тона. — Такие запросы идут через юристов. Или ты забыл устав компании?

Артём протягивал руку за ноутбуком. Теперь держит её на столе, ладонью вверх. Я жду запроса через юристов; он смотрит мимо меня. Убери руку, Артём. Никаких архивов ты сейчас не получишь.

В лифт Артём входит следом за мной и не нажимает свою кнопку. Двери закрываются. Теперь улыбаться некому. Он прижимает меня спиной к стене; холодная панель касается лопаток сквозь блузку. От его дыхания хочется отвернуть голову, но тогда придётся подставить шею. Оставляю лицо прямо перед ним. — Красный шарф... суши... — зашипел он. — Ты думаешь, я не знаю, что ты видела? Не смей рычать на меня дома, иначе я сделаю твою жизнь адом на работе. Паникуешь? Плачешь?

Его близость вызывала тошноту, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Уперлась ладонью ему в грудь, удерживая расстояние. — Я знаю пароль от твоего телефона, Артём, — сказала я тихо, почти нежно. — И я знаю, где лежат оригиналы договоров с фиктивной фирмой «Вертекс».

На остановке он отступает, чтобы дать выйти людям, и этого хватает. Я выскальзываю первой. Оборачиваюсь уже снаружи: Артём всё ещё держит ладонь на стене там, где только что была моя голова. Про договоры не спросил. Значит, услышал.

В кабинете телефон звонит прежде, чем я успеваю поставить ноутбук. Незнакомый номер. Прижимаю трубку плечом, освобождаю край стола. На том конце говорят быстро, с едва слышимым шорохом между словами; я всё равно пытаюсь узнать голос. — Если продолжишь копать, полиция получит логи утечки данных. Твоих данных. Ты сядешь, Марина.

Звонок обрывается. Сохраняю номер, со второй попытки попадаю в нужную строку. Если наберу сейчас Артёма, он скажет, что понятия не имеет, о чём я. А я останусь объяснять угрозу, в которой даже его имени не прозвучало. Хочу швырнуть телефон. Вместо этого убираю его в карман: номер хотя бы останется у меня.

Глава 3

В коридоре едва не налетаю на Дмитрия. Он отводит в сторону два стаканчика кофе; на крышке одного уже выступила капля. Смотрит на меня, затем протягивает сухой стаканчик. — Тяжелое утро?

Артём выходит из кабинета и останавливается. Смотрит на кофе в моей руке, потом на Дмитрия. Я ещё не успела поблагодарить, а муж уже здесь. — Дмитрий, вы сторонний наблюдатель. Вам не место в операционных процессах. Отойдите от сотрудника.

Дмитрий сделал глоток кофе, спокойно глядя на CEO. — Мои полномочия позволяют общаться с любым сотрудником для целей аудита.

Дмитрий поворачивается ко мне, оставляя Артёма ждать ответа. — У тебя обеденный перерыв? Есть вопросы по структуре затрат. Обсудим?

Он предлагает локоть. Между ним и Артёмом приходится протиснуться, и я берусь за руку Дмитрия: сейчас хочу пройти именно так. Муж отступает на полшага. Жду, что окликнет меня домашним именем, велит вернуться. Но мы успеваем дойти до лифта, прежде чем я слышу, как закрывается дверь его кабинета.

В кафе напротив офиса Дмитрий садится у окна, я выбираю место лицом к двери. Сахар уже растворился, а я всё мешаю кофе. — С увольнением я разберусь. Но он расскажет всем, что я украла базу. Ни одного разговора со мной — сразу отказ.

Ложечка звякает, за соседним столом оглядываются. Сжимаю её между пальцами. — Он разрушит мою карьеру навсегда.

Дмитрий не перебивает. Когда я дважды повторяю, что не крала данные, он отставляет кофе и ждёт, пока я закончу. Меня это одновременно успокаивает и раздражает: я не привыкла столько оправдываться. У меня есть файл, даты, конкретные получатели. Поворачиваю к нему ноутбук — хватит говорить про мою репутацию в будущем времени. — А ты проверяла логи доступа к серверу за последние три месяца? — спросил он вдруг. — Не свои действия. А действия администратора. Кто настроил права?

Ложечка ударяется о край чашки. Я смотрела переводы, искала своё имя, сверяла суммы. А кто менял права перед выгрузкой? Для этого не нужно гадать, с кем спал Артём и что он теперь скажет. Нужен журнал администратора. Подвигаю чашку в сторону и открываю новую вкладку; Дмитрий придерживает ноутбук, чтобы он не соскользнул с маленького столика.

Назад в офис я иду быстрее. Закрываю дверь кабинета и вытираю с губы тонкую полоску крови: опять прикусила, пока слушала Дмитрия. За жалюзи проходит чья-то тень. Ещё вчера я выглянула бы, не Артём ли это. Сегодня разворачиваю монитор от двери и открываю журнал доступа. Если записи удалены, буду искать резерв. Мне наконец есть что делать кроме ожидания следующего унижения.

В квартире пахнет хлоркой. Останавливаюсь ещё в прихожей, с одним снятым ботинком в руке. Раньше тут пахло варёной курицей: я готовила коту и проветривала, а Артём ворчал, что вся квартира кошачья. Теперь даже знакомого запаха шерсти на пледе нет. Лимонный очиститель перебивает всё. Он заказал генеральную уборку, и я не могу отделаться от мысли, что первым делом здесь отмывали меня.

Барсик сидит возле пустой миски, в которой отражается лампа. Клининг постарался, а покормить его было некому. Ставлю сумку на пол, открываю запасную банку паштета. Кот суёт нос прежде, чем я успеваю переложить еду, и я отодвигаю банку, чтобы он не порезался о край. «Подожди, жадина». Голос получился нормальный; вот кому я ещё могу говорить нормально. Сажусь рядом на линолеум. Пока Барсик ест, провожу пальцем по стыку плит — ищу прежнее пятно от кофе. И его вычистили.

На утренней планёрке кофе мне не предлагают. Кувшин передают мимо, и я сама тянусь за ним; коллега поспешно освобождает место, но в глаза не смотрит. Мой финансовый отдел расселся полукругом. Лена, с которой мы три года закрываем отчётность, кладёт передо мной стопку документов и сразу отдёргивает руку. На титульном листе вместо привычной «М.И.» размашисто написано: «Согласовано А.В.». Я перестаю наливать кофе.

— Лена, — мой голос звучит тише, чем я хотела бы. — Объясни расхождения в актах по третьему подрядчику. Где обоснование стоимости?

Лена дёргается на своё имя. Под её пальцем надрывается угол листа, и она принимается разглаживать его, пока я жду ответа. — Артём Валерьевич сказал, что это срочно... Для инвесторов. Он пересчитал маржу вручную.

Артём умеет называть маржу красивой. Считать её он зовёт меня. Лена это знает, поэтому и теребит лист, хотя край уже надорван. Жду, не скажет ли она ещё хоть что-нибудь. Три года вместе, десятки срочных отчётов, звонки по выходным — сейчас хотелось бы услышать простое «мне так велели». Но Лена смотрит на подпись А.В. Я возвращаю ей лист, стараясь не коснуться пальцев. Не стану вынуждать её выбирать при всём отделе. Сначала выясню, кто именно менял эти акты.

У себя открываю ноутбук. В квартальном отчёте всё ещё красные отметки; оставляю их, возвращаюсь к журналу доступа. Строка за ночью перед разговором о моём увольнении: IP-адрес Вероники, массовое скачивание архивов клиентов. Сверху пометка «HR-аналитика». Прокручиваю назад, проверяю адрес ещё раз. Её.

«HR-аналитика» — название папки невинное, можно показать на любой планёрке. Открываю состав выгрузки. Резюме там нет. Зато клиентские профили, реквизиты счетов, документы, к которым Веронике незачем было прикасаться. Сверяю время скачивания с журналом удаления. Час. Всего час между получением базы и её исчезновением из облака. Она не выбирала кандидатов. Я подношу чашку ко рту и ставлю обратно, не отпив: на дне осталось совсем холодное.

Дверь кабинета открывается бесшумно. Артём стоит в проеме, поправляя манжеты рубашки. Он выглядит безупречно. Уставшим, но довольным собой.

— Марина, заходи. Нам нужно обсудить условия выхода.

В его кабинете появился третий стул — красный, кожаный. На спинке ещё ни складки. Артём обходит его, садится за стол и указывает мне на сиденье. Я останавливаюсь рядом. Он ждёт, потом убирает руку: ради моего удобства вставать не собирается.

— Ты эмоциональна, Мара, — начинает он мягко и пододвигает папку к краю стола. На домашнее имя я чуть не отвечаю привычным «что?». Прикусываю язык. — Ты сама всё усложнила. Паранойя, эти твои проверки... Я предлагаю золотой парашют. Шесть окладов. Плюс полный релокационный пакет. Взамен ты передаешь все административные пароли и подписываешь соглашение о неразглашении. Тихо. Быстро. Красиво.

Он улыбается на слове «красиво», как будто мы снова выбираем отпуск. Шесть окладов — приличная сумма. Можно пережить несколько месяцев, не объясняя каждому знакомому, что случилось. Ловлю себя на том, что уже считаю расходы, и злюсь: даже сейчас он умеет занять меня расчётами вместо ответа. В пакете напротив него лежит NDA. До него рукой подать. Я убираю свою руку за спину.

— Деньги мне не нужны. — Приходится выговорить это медленно: сумму я уже успела прикинуть. — Я хочу забрать свои личные вещи и Барсика.

Артём морщится, отодвигает папку обратно. Смотрит на меня, потом на свободный стул, будто я просто ещё не устроилась для торга. Я стою. Пальцы за спиной сжаты так, что болят суставы; он их не видит. — Если ты уйдешь без документов, без передачи доступов, я подам на тебя иск за утечку данных. Тебе негде будет работать. Ни в одном стартапе, ни в банке. Твоя репутация CFO будет уничтожена одним звонком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

bannerbanner