Читать книгу «Громче, чем расстояние» Книга 2. «Право на голос» (Юлия Соло) онлайн бесплатно на Bookz
«Громче, чем расстояние» Книга 2. «Право на голос»
«Громче, чем расстояние» Книга 2. «Право на голос»
Оценить:

5

Полная версия:

«Громче, чем расстояние» Книга 2. «Право на голос»

Юлия Соло

«Громче, чем расстояние» Книга 2. «Право на голос»

Цикл «Громче, чем расстояние»

Книга 2 «Право на голос»

Акт I. «Возвращение на новых условиях»

Глава 1. Федеральный уровень.

В панорамном конференц-зале на пятнадцатом этаже бизнес-центра у Петроградской набережной пахло свежим типографским картоном, дорогим зерновым эспрессо, холодным февральским солнцем и большими деньгами. За широкими стеклами во всю стену простиралась скованная льдом Нева, вдали тускло поблескивал шпиль Петропавловской крепости, а под низким зимним небом суетился огромный, живой Петербург.

Кристина стояла у трибуны с лазерным кликером в руке — в идеально сидящем темно-синем брючном костюме, с распущенными по плечам мягкими волнами волос и спокойной, уверенной улыбкой. Пальцы не дрожали. Ладони не потели, и их не приходилось украдкой вытирать о ткань одежды, как полгода назад на том самом осеннем форуме в Москве.

За спиной на огромном светодиодном экране сменялись выверенные до последней цифры графики, таблицы регионального охвата и сметы пилотного запуска. Её социальный проект по профориентации и финансовой грамотности подростков из малых городов — тот самый, который она выгрызала бессонными ночами в Саратове, — сейчас лежал в красивых глянцевых папках перед десятком серьезных людей за длинным столом переговоров.

— Таким образом, при софинансировании из региональных грантовых фондов и подключении партнеров в семи пилотных областях проект выходит на полную самоокупаемость уже к четвертому кварталу, — ровно, звонко и без единой заминки завершила Кристина, переключая последний слайд с итоговыми показателями. — Мы не просто читаем школьникам скучные лекции. Мы даем им реальный инструмент, как выбрать профессию и не оказаться в финансовой яме в двадцать лет. Спасибо за внимание. Я готова ответить на ваши вопросы.

На секунду в просторном зале повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом системы вентиляции. Кристина перевела взгляд в угол стола, где, небрежно закинув ногу на ногу, сидела Виктория в строгом бежевом жакете. Та лишь едва заметно приподняла бровь и слегка кивнула — жест, означавший высшую степень одобрения от человека, который никогда не хвалил просто так.

— Весьма амбициозно, Кристина Сергеевна, — первым подал голос крупный, седеющий мужчина в дорогом сером костюме с тяжелыми золотыми часами на запястье — представитель крупного строительно-промышленного холдинга, выступавшего потенциальным спонсором программы. Он медленно перелистнул глянцевую брошюру. — Цифры красивые, спору нет. Расчеты чистые, сразу видно руку экономиста. Но у меня один практический вопрос, без всякой лирики. На бумаге у вас всё гладко. А как вы собираетесь договариваться с местными департаментами образования в регионах? Там сидят люди, которые годами привыкли пилить бюджеты на одних и тех же проверенных подрядчиках. Они вас на порог не пустят без «правильного» захода.

За столом пробежал сдержанный, понимающий смешок. Двое молодых менеджеров из команды Виктории переглянулись, а сидевший справа от спонсора худощавый мужчина лет тридцати в идеально выглаженной сорочке — Артур, куратор региональных связей, которого Виктория взяла в штат всего две недели назад, — мягко, покровительственно улыбнулся и подался вперед:

— Я как раз хотел дополнить коллегу, Кристина. Методическая часть у тебя, безусловно, блестящая, как для студенческой работы. Но выходить на уровень министерств и закрытых совещаний в двадцать один год без опыта аппаратных игр — это самоубийство. Думаю, будет разумно, если я возьму на себя все переговоры с чиновниками и распределение региональных бюджетов, а ты сосредоточишься на контенте и таблицах.

Кристина почувствовала, как внутри мгновенно поднялась знакомая, холодная волна — та самая, которую она научилась удерживать еще в декабре. Артур улыбался вежливо и дружелюбно, но за этими гладкими словами стояла простая и грубая попытка отодвинуть её от руля и превратить обратно в тихую исполнительницу на подхвате.

— Спасибо за заботу, Артур, — Кристина посмотрела ему прямо в глаза спокойно, с легкой, вежливой усмешкой, не повышая голоса. — Но проект — это не «студенческая работа», а готовая финансовая модель, которую я защитила на федеральном форуме еще осенью. Что касается департаментов образования: за последние две недели, пока я сдавала зимнюю сессию в Саратове, я лично провела переговоры с тремя региональными министерствами и уже получила предварительные письма поддержки. Все контакты и протоколы встреч лежат в приложении номер четыре в ваших папках. Я не собираюсь заходить через «черный ход» и раздавать откаты. Мы заходим через прозрачные показатели эффективности, которые нужны губернаторам для годовых отчетов.

Представитель холдинга хмыкнул, открыл указанное приложение, пробежал глазами по официальным бланкам с печатями и одобрительно хлопнул ладонью по столу.

— А девчонка-то с зубами, Виктория, — усмехнулся он, поворачиваясь к хозяйке кабинета. — Мне нравится такой подход. Без соплей и лишней воды. Готовьте рамочное соглашение, наш холдинг закрывает сорок процентов первого транша.

Когда через полчаса гости разошлись, в конференц-зале остались только Кристина и Виктория. Ассистентка Алина быстро собрала со стола пустые чашки и закрыла за собой стеклянную дверь.

Виктория подошла к панорамному окну, глядя на залитую зимним солнцем Неву, и медленно повернулась к Кристине.

— Ну что, Волкова, поздравляю, — негромко сказала она, скрестив руки на груди. — Первый крупный чек в кармане. И Артура ты красиво на место поставила, хотя он теперь на тебя зуб точить будет, учти. Но вот что я тебе скажу на правах старшего партнера: не дай этому успеху вскружить тебе голову.

— Я держу себя в руках, Виктория, — искренне ответила Кристина, чувствуя, как по груди разливается пьянящее, горячее чувство триумфа. Впервые в жизни она не оправдывалась, не просила милости и не стояла с опущенной головой — она сама диктовала условия.

— Пока держишь, — кивнула Виктория. — Но большой проект — это не защита диплома. Завтра начнутся реальные проверки, задержки платежей, интриги внутри команды и грязь. Сегодня ты на коне, а завтра любая личная слабость может пустить всё под откос. Так что выдохни сегодня вечером, отпразднуй, а завтра в девять ноль-ноль жду тебя с готовым графиком первого выезда в регион.

Кристина вышла из бизнес-центра на морозный, солнечный февральский воздух. Ветер с Невы бодрил, в сумке лежал подписанный трудовой договор руководителя направления с окладом, о котором полгода назад она не смела даже мечтать, а впереди ждала новая, яркая, послушная её воле жизнь. Ей казалось, что самое страшное осталось далеко позади, за глухой дверью квартиры на Гражданке, и теперь она держит судьбу за горло обеими руками.

Она достала телефон, чтобы написать Андрею, что презентация прошла блестяще и она уже едет к метро, как вдруг экран в руке резко завибрировал от входящего звонка с незнакомого номера.

Кристина нажала зеленую кнопку, всё еще улыбаясь:

— Алло, Кристина Волкова слушает.

— Крис… пожалуйста, не вешай трубку, это я, Даша, — раздался в динамике сдавленный, срывающийся на рыдания шепот на фоне грохота проезжающих машин и свиста ветра. — Прости, что с чужого номера, мама мой телефон разбила… Я на вокзале сижу, мне вообще некуда идти, Крис, помоги, пожалуйста…

Улыбка мгновенно сползла с лица Кристины. Солнечный февральский день словно померк за одну секунду.



Глава 2. Тень из прошлого.

От бизнес-центра на Петроградской набережной до Витебского вокзала такси в предвечерний час пик ползло мучительно долго. За забрызганным реагентами стеклом проносились мрачные, закопченные фасады центральных проспектов, красные огни стоп-сигналов тянулись бесконечной змеей, а у Кристины внутри всё сжалось в знакомый, тугой и ледяной узел.

Еще полчаса назад она стояла в светлом конференц-зале на пятнадцатом этаже, подписывала договор руководителя федерального направления и чувствовала себя хозяйкой собственной судьбы. А сейчас сидела на заднем сиденье седана, до побеления пальцев сжимая ремень строгой деловой сумки, и ловила себя на странном, пугающем ощущении: прошлое снова протянуло руку сквозь город, вцепилось в полу пальто и потащило назад.

В мессенджер пришло короткое сообщение с того же незнакомого номера: «Я в зале ожидания на втором этаже, у дальнего окна, рядом с кофейным автоматом. Телефон сейчас придется отдать, у прохожего попросила позвонить».

Когда Кристина поднялась по широкой парадной лестнице в гулкий, прохладный зал ожидания Витебского вокзала, пахнущий сырой шерстью, дешевой выпечкой и уличным холодом, она увидела Дашу почти сразу. Шестнадцатилетняя сестра Макса сидела на самом краю деревянной скамьи у запотевшего стрельчатого окна, вжав голову в плечи и натянув вязаную шапку почти до самых бровей. На ногах были тонкие осенние кроссовки на меху, расстегнутая куртка висела небрежно, а рядом на полу стоял лишь небольшой школьный рюкзак, набитый так, что едва сходилась молния.

Увидев Кристину, Даша вскочила, сделала неуверенный шаг навстречу и замерла, испуганно и виновато опустив покрасневшие от слез глаза.

— Привет, — хрипло выдохнула девчонка, шмыгнув носом. — Прости, что выдернула тебя с работы, Крис. Я правда не знала, кому еще позвонить. Папа на смене в области до завтрашнего утра, у подруг родители строгие, сразу маме настучат, а к Максу… к Максу идти вообще бесполезно, он меня сам же за шкирку обратно притащит, чтобы мать ему мозг не выносила.

Кристина подошла ближе, осторожно присела рядом на скамью и внимательно посмотрела на неё. На бледной левой щеке Даши темнела свежая, некрасивая красная ссадина — словно от тяжелой пощечины или удара об угол двери, — а тонкие пальцы без перчаток мелко, неуправляемо дрожали.

— Что случилось, Даш? Рассказывай спокойно, по порядку, — негромко сказала Кристина, доставая из сумки бумажные платки и протягивая ей.

Даша судорожно вытерла нос, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в подбородке, и заговорила быстро, сбивчиво:

— Мама утром полезла ко мне в стол убираться, пока я в душе была. Нашла черновики заявлений и распечатки с курсов подготовки в архитектурно-строительный университет. Я же тебе еще перед Новым годом говорила, что хочу на дизайн городской среды поступать, сама с осени по ночам репетировала, портфолио собирала. А она как увидела — такой крик подняла, что стены задрожали. Сказала, что никуда я поступать не пойду, все эти вузы — пустая трата денег, и с понедельника она меня через знакомую товароведом или кассиром в продуктовый у дома устроит, чтобы я «наконец-то пользу семье приносила и на шее не сидела». Я попыталась объяснить, что у меня пробные ЕГЭ почти на девяносто баллов, что я на бюджет пройду, а она схватила мои чертежи, порвала в клочья прямо у меня на глазах, телефон об пол швырнула и затрещину влепила, когда я кинулась листы собирать.

Кристина слушала этот сбивчивый, горький монолог, и у неё внутри всё переворачивалось от узнавания. Та же самая интонация Елены Викторовны. Та же самая глухая, беспощадная стена чужой нереализованной жизни, о которую свекровь когда-то разбила собственную мечту о театральном институте и теперь методично ломала крылья всем вокруг — сначала мужу, потом сыну, потом самой Кристине, а теперь добралась и до собственной дочери.

— Ты сейчас где ночевать собиралась? — тихо спросила Кристина, глядя на набитый школьный рюкзак у ног девчонки.

— Не знаю, — честно, глухо призналась Даша, отводя взгляд в сторону. — Думала на вокзале до утра пересидеть, а завтра к подружке в общагу попроситься на пару дней, пока папа со смены не вернется. Домой я больше не пойду, Крис. Я лучше на улице останусь, чем в этот ад вернусь.

В голове Кристины мгновенно включился холодный, четкий голос разума — почти точь-в-точь голос Виктории с утренней планерки: «Это не твоя семья. Ты больше не обязана никого спасать. Даша несовершеннолетняя — если ты сейчас заберешь её к себе без ведома родителей, Елена Викторовна завтра же напишет заявление в полицию о похищении ребенка и устроит такой скандал, что твой федеральный проект накроется медным тазом еще до старта».

Но следом за этим голосом всплыло другое воспоминание: та самая декабрьская ночь, когда сама Кристина стояла с тяжелым рюкзаком на заснеженном крыльце дома на Гражданке, и единственным человеком в той квартире, кто обнял её, поддержал и сказал: «Не вздумай вернуться, ты крутая, у тебя всё получится», была именно эта шестнадцатилетняя девчонка в потертой куртке.

Кристина глубоко вдохнула, достала телефон и набрала номер. Гудки шли недолго — Сергей ответил сразу, на фоне гудела тяжелая промышленная вентиляция.

— Алло, Кристина? Что-то случилось? — в голосе отца Макса сразу послышалась глухая, тяжелая тревога.

— Сергей Николаевич, не пугайтесь, Даша сейчас со мной, на Витебском вокзале, живая и здоровая, — быстро, четко и без паники сказала Кристина, отходя на два шага от скамьи, чтобы Даша не слышала подробностей. — У них утром с Еленой Викторовной произошел тяжелый скандал из-за поступления, Даша ушла из дома с рюкзаком, телефон её разбит. Я заберу её сейчас к себе в Мурино, покормлю и уложу спать. Но мне нужно ваше официальное разрешение как отца, чтобы Елена Викторовна не подняла панику и не пошла в полицию. Вы завтра утром сможете приехать к нам после смены, чтобы мы вместе всё спокойно обсудили?

На том конце провода повисла долгая, тяжелая пауза. Кристина слышала, как Сергей тяжело, надрывно выдохнул в трубку.

— Спасибо тебе, дочка, — глухо, с горькой благодарностью произнес он. — Я сейчас же сам Лене позвоню и скажу, что Даша у моей двоюродной сестры в Гатчине гостит по моей договоренности, чтобы она не дергалась и никуда не бегала. Пусть переночует у тебя, бога ради. Завтра к десяти утра я прямо со смены к вам приеду.

Когда Кристина вернулась к скамье, Даша смотрела на неё снизу вверх с такой отчаянной, затаенной надеждой, что у Кристины защемило сердце.

— Вставай, собирай рюкзак, — мягко, но твердо сказала Кристина, подхватывая сумку девчонки. — Поедем ко мне в Мурино. С папой я только что договорилась, он всё прикроет до утра.

Пока они ехали в такси в сторону кольцевой автодороги, Кристина смотрела в темное окно на мелькающие огни вечернего Петербурга. Внутри боролись два противоположных чувства: тихое удовлетворение от того, что она не прошла мимо и поступила по-человечески, и глухое, неприятное предчувствие, что этим шагом она сама распахнула дверь, которую так долго и трудно закрывала. В сумке снова зажужжал телефон — пришло сообщение от Виктории: «Волкова, завтра в восемь тридцать у нас внеплановая встреча с юристами по согласованию региональных грантов. Не опаздывать, там жесткие крючкотворы из комитета сидят».

Кристина посмотрела на экран, затем перевела взгляд на уснувшую на соседнем сиденье измученную Дашу и тихо вздохнула. Балансировать между чужими бедами и собственной новой жизнью оказалось гораздо сложнее, чем она думала еще три часа назад.



Глава 3. Бюрократический ад.

Утро субботы выдалось сумбурным и нервным. В семь утра, едва за окном в Мурино забрезжил серый февральский рассвет, Кристина уже стояла на кухне в строгом брючном костюме, наспех допивая остывающий кофе и объясняя сонной Оле, что в десять утра за Дашей заедет её отец Сергей. Оля, только что вернувшаяся с ночного дежурства в аптеке, лишь понимающе махнула рукой, пообещав накормить девчонку завтраком и присмотреть за ней до приезда отца.

Ровно в восемь тридцать Кристина вошла в малый переговорный зал офиса на Петроградской набережной. За столом уже сидели Виктория, куратор региональных связей Артур и двое приглашенных экспертов из городского комитета по молодежной политике и грантовым программам — грузный седой мужчина в очках с золотой оправой по фамилии Громов и его сухая, поджарая помощница с толстой стопкой папок и красной ручкой в руках.

В воздухе пахло не утренним кофе, а бумажной пылью, дешевым тонером и глухим, равнодушным раздражением чиновников, которых выдернули на совещание в субботу утром.

— Кристина Сергеевна, мы внимательно изучили ваш проект по профориентации подростков, — начал Громов глухим, казенным голосом, даже не глядя на неё и лениво перелистывая распечатанные листы сметы. — Идея неплохая, актуальная, в повестку укладывается. Но в таком виде мы его на региональное софинансирование не пропустим. Заворачиваем на доработку.

У Кристины внутри всё неприятно похолодело. Она инстинктивно выпрямила спину и сцепила пальцы в замок на столе.

— Позвольте узнать, по каким именно пунктам возникли замечания? — максимально спокойно и вежливо спросила она. — Вчера на презентации представители спонсорского холдинга и юристы фонда утвердили финансовую модель без единой правки.

— Спонсоры свои деньги считают по коммерческим понятиям, а мы распоряжаемся бюджетными субсидиями, — сухо вступила помощница Громова, постучав красной ручкой по первой странице паспорта проекта. — Во-первых, у вас в штатном расписании заложены слишком высокие ставки для региональных координаторов — по регламенту они не могут превышать средний МРОТ по области. Во-вторых, нет согласованных актов пожарной и санитарной безопасности на арендуемые школьные залы в семи регионах. Без этих двадцати восьми справок с синими печатями ваш проект для нас — пустая бумажка. Срок подачи документов закрывается в следующую пятницу в шестнадцать ноль-ноль. Не успеете собрать полный пакет — вылетаете из реестра до осени.

Кристина растерянно моргнула. Собрать двадцать восемь межведомственных справок в семи разных областях за пять рабочих дней было физически невозможно — на одну только официальную переписку с региональными администрациями ушло бы не меньше месяца.

Она бросила быстрый взгляд на Артура, надеясь, что он как куратор региональных связей сейчас подключится и предложит решение. Но Артур сидел, откинувшись на спинку кресла, с едва заметной, сытой и довольной полуулыбкой.

— Я же вчера предупреждал тебя, Кристина, — мягко, с притворным сочувствием произнес он, обращаясь скорее к Виктории, чем к ней. — Выходить на уровень бюджетных грантов с наскока, на одном студенческом энтузиазме — верный путь к провалу. Нам придется либо переносить запуск на полгода, либо полностью переписывать концепцию под коммерческий подряд.

Виктория молчала. Она сидела во главе стола с непроницаемым, каменным лицом, медленно крутя в пальцах тяжелую перьевую ручку, и смотрела исключительно на Кристину — ждала, что та сделает: начнет оправдываться, запаникует или сдаст позиции.

Внутри у Кристины зашумело в ушах от глухой злости — на чиновников, которым было абсолютно наплевать на живых подростков в регионах, на самодовольного Артура, который уже праздновал её осечку, и на собственную наивность, с которой она вчера радовалась подписанному договору.

Она глубоко вдохнула, открыла свой рабочий блокнот и посмотрела прямо на Громова.

— Хорошо, — ровно, твердо и без тени суеты сказала Кристина. — Если бюджетное софинансирование требует двадцати восьми справок к пятнице, мы исключаем государственную субсидию из первого этапа пилотного запуска. Мы не будем брать бюджетные деньги в этом квартале.

Помощница Громова удивленно подняла брови, а сам чиновник нахмурился:

— То есть как это исключаете? А на какие средства вы собираетесь проводить выездные сессии в семи регионах?

— Сорок процентов закрывает наш коммерческий спонсор, с которым вчера подписано рамочное соглашение, — четко отчеканила Кристина, открывая таблицу расчетов на экране ноутбука. — Еще тридцать пять процентов дает фонд Виктории. Оставшиеся двадцать пять мы закрываем за счет того, что убираем из сметы аренду сторонних площадок и проводим интенсивы на базе региональных центров «Движения первых» и колледжей-партнеров по договорам безвозмездного сетевого взаимодействия. Там все акты безопасности уже действующие. К осени у нас на руках будет реальная статистика по трем тысячам школьников — и тогда мы придем к вам за субсидией уже с готовым результатом, а не с прогнозами.

В переговорной на несколько секунд повисла тишина. Громов хмыкнул, переглянулся со своей помощницей, закрыл папку и поднялся из-за стола.

— Ну что ж, хозяин — барин. Если справитесь без бюджета — милости просим в сентябре. Всего доброго.

Когда за чиновниками закрылась стеклянная дверь, Артур раздраженно сжал губы — его план перехватить управление проектом под предлогом «бюрократического тупика» рассыпался на глазах. Он молча собрал свои бумаги и вышел следом, даже не попрощавшись.

Виктория осталась сидеть за столом. Несколько секунд она молча смотрела на Кристину, потом медленно положила ручку на блокнот.

— Неплохо вывернулась, Волкова, — сухо, без привычной улыбки сказала она. — Не растерялась и не поплыла. Но запомни один жесткий урок на всю жизнь: в большом бизнесе друзей нет. Сегодня Артур улыбался тебе в лицо, а завтра он сам же сольет твои ошибки этим самым чиновникам, чтобы сесть в твое кресло. И еще одно: я видела, как ты с утра каждые десять минут косилась на экран телефона. Если твои личные семейные разборки будут отвлекать тебя от работы в такое время — тебя сожрут раньше, чем ты доедешь до первого региона. Поняла?

— Поняла, Виктория, — тихо и твердо ответила Кристина. — Больше этого не повторится.

Она вышла из переговорной с прямыми плечами, но в глубине души неприятно кольнуло: телефон в кармане жакета снова завибрировал — от Сергея пришло сообщение, что он уже в пути в Мурино за Дашей, но Елена Викторовна узнала правду и устроила дома настоящий скандал.



Глава 4. Новая реальность.

Воскресный вечер на Васильевском острове пах свежим хвойным морозцем, горячим имбирным чаем и свежевыстиранным хлопковым бельем. За широким окном двухкомнатной квартиры Андрея на Пятой линии тихо кружили редкие февральские снежинки, подсвеченные теплым светом уличных фонарей.

Кристина стояла посреди просторной, светлой гостиной, оглядывая аккуратно расставленные на стеллажах книги, тяжелый дубовый письменный стол у окна и свои собственные вещи — тот самый старый туристический рюкзак и спортивную сумку, которые за последние полгода успели сменить уже три адреса. Здесь не было ничего от давящей, пропахшей валокордином и чужой злостью тесноты квартиры на Гражданке. Простор, чистый воздух и спокойная, мужская основательность в каждой детали — от добротных деревянных полок до идеально подогнанных дверных петель, которые открывались совершенно бесшумно.

Когда неделю назад, сразу после её возвращения из Саратова, Андрей предложил ей переехать из Мурино к нему, Кристина первые два дня мучилась глухой, липкой тревогой. Внутри упрямо поднимался старый страх: стоит ей снова переступить порог мужской квартиры, как за спиной с лязгом захлопнется невидимый замок, и она опять превратится в зависимую гостью, обязанную оправдываться за каждый потраченный рубль и невымытую кружку.

Из кухни донесся глухой звон посуды, и на пороге появился Андрей в простом сером лонгсливе, держа в руках две дымящиеся керамические кружки.

— Ну что, командир, как тебе новый штаб? — тепло, с легкой усмешкой спросил он, протягивая ей чай. — Шкаф в спальне я полностью освободил, верхнюю полку в прихожей тоже. Если нужно будет еще один стеллаж под твои папки с проектом поставить — в выходные соберем без проблем.

Кристина взяла кружку, грея ладони о теплую керамику, и посмотрела на него серьезно, без привычной мягкой улыбки.

— Андрей, нам нужно договориться на берегу, пока мы не начали путаться в мелочах, — тихо, но твердо сказала она. — Я очень благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал зимой. Правда. Но я больше никогда не смогу жить на чьем-то содержании или чувствовать, что меня пустили пожить из милости. Я теперь нормально зарабатываю. Поэтому коммуналку, продукты и все общие бытовые расходы мы делим строго пополам. И каждый сам распоряжается своими деньгами.

Андрей на секунду замер с кружкой в руке, внимательно, без тени насмешки или обиды посмотрел ей прямо в глаза, а затем медленно кивнул.

bannerbanner