Ремонт в замке Дракулы

Девочки оказались старшими дочерьми Кары. Родство просматривалось и в их иссиня-черных волосах, и в оливковой коже наследниц Египетского трона. Одну из них Бажена видела вчера в ратуше. Но которую?

Кара представила их как Тишшу и Дору. Тишша сидела у окна, Дора — в середке. Только так, по расположению на сиденьях, Бажена их и запомнила.

На первый взгляд девочки казались совершенно одинаковыми, но разглядывая их отражение в зеркале, Бажена заметила, что близняшки отличаются по характеру.

Дора, что уселась в середке, более общительная и живая, сразу начала болтать, что-то напевать. Тишша — тихоня, уставилась в окошко и отмахивалась от шумной сестры.

Бажена с Карой сели в машину. Кара, конечно же, на место водителя. Бажена — в пассажирское кресло.

Стана даже не повернула головы, так и продолжила смотреть в окно.

Сидеть сзади, с детьми, шестнадцатилетней Стане, считавшей себя взрослой женщиной, совсем не хотелось. Своего возмущения она не скрывала. Загадочно и задумчиво изучала узкую улочку, наверняка знакомую ей до самой мелкой подробности, и делала вид, что находится в машине совершенно одна.

Впрочем, беседа между Баженой и Карой увлекла и ее.

Кара рассказывала, что Влад, будучи еще живым, считался новатором и в магии, и в человеческих науках. Разрабатывал новые заклинания, изучал инженерное дело, провел в городе водопровод по примеру римских, внедрил хитрые механизмы для обработки земель.

В его правление Мирчаша дола достигла рассвета.

— Именно тогда, в годы его жизни, здесь начали шить одежду для всей магической Европы и сажать лозы. И сцедили первую бочку знаменитого Миорского белого! Поднимемся на гору, покажу тебе первые виноградники! — Кара кружила по городу и Бажена сразу перестала следить за поворотами, понимая, что дорогу в этом лабиринте улиц она все равно не запомнит. — Сейчас за виноградниками следим мы с Серхио.

— Виноград сажали и раньше, — фыркнула Стана, — и вино делали. Просто обычное.

— А Миорское белое — особенное?

Кара зажмурилась довольной кошкой на солнце.

— О, Миорское — самое необыкновенное вино в мире! Его делают из сорта uvas mioara, он впитывает магию. Влад Четвертый Дракулешти вывел этот сорт. Эндемик, растет только здесь.

– Когда он заснул, – вставила недовольная Стана, – некоторые маги пробовали вывозить лозы из долины. Украсть. Но ничего не получилось. В новом месте виноград теряет все свойства.

Девочки-близняшки щебетали тихонько о чем-то своем.

— Миорское белое в магическом мире — дороже золота, — улыбнулась Кара, — само по себе — сильнейший эликсир. И основа для редчайших зелий. Поставляем во все страны мира. Очередь на каждую бутылку!

Кара не скрывала гордости за семейное предприятие.

— И вкус у него безупречный, — она подмигнула Бажене, — а ещё после Миорского не бывает похмелья! Сколько его ни выпей!

— О! И правда – волшебное! — расхохоталась Бажена.

Резкий поворот заставил пассажиров замолчать.

— Влад любит долину, — добавила Стана, — перед сме... , — она запнулась, — перед сном он провел в город электричество и телефон.

– Тогда не во всякой Европейской столице были такие блага, – усмехнулась Кара.

— Почему же он заснул? – задалась вопросом Бажена.

Кара вывернула из-за очередного дома, оказавшегося последним на краю городка, и выехала с брусчатки на проселочную дорогу, сразу забравшую резко вверх по склону. Взревел мотор, она спешно сменила передачу.

Немного тряхнуло. Девочки сзади привычно схватились за ручки в потолке.

— Миклош говорил, что Влад устал, — Стана начала оттаивать, разговорилась, — в конце девятнадцатого века было спокойно, хорошо. Появлялись новые технологии, люди говорили о мире и гуманизме. Он и решил, что может отдохнуть лет сто от насыщенной жизни.

Бажена промолчала. Даже без глубоких знаний истории, которыми была хорошенько накормлена Стана и, похоже, все местные Дракулешти, она понимала: Влад Четвертый в конце девятнадцатого века здорово прогадал – уже в начале века двадцатого началось такое, что ему не приснилось бы в худший день Средневековья.

Он думал, что оставляет долину в мире и спокойствии, а стоило ему уснуть, как на этот самый мир сломался: революции сожрали веками устоявшиеся империи, новые, возникшие на их месте, трясло от беспорядков и войн. А новые технологии, которые так нравились Владу, выкосили больше жизней, чем за всю историю Трансильванских конфликтов с Османами.

— Как думаешь, Стана, ему у нас понравится? — поинтересовалась Бажена у девушки. Очевидно, та знала о своем предке гораздо больше жены Серхио.

— Зависит от тебя. — ответила Стана и почему-то вся сжалась, снова отвернулась к окошку, смотреть на довольно безрадостный вид отвесной каменной стены, осыпающейся мелкой каменной крошкой.

Близняшкам и Бажене повезло больше — с их стороны открывался вид на город с немного пугающей высоты. Сразу за неогороженным краем плотно уезженной грунтовки, которую Кара гордо назвала «горной дорогой к замку», земля обрывалась резко вниз.

Усыпанная булыжниками, камнями и камушками, «горная дорога» уходила вверх, наклон все увеличивался и увеличивался.

Бажена начала понимать, почему Кары ездит на этом монструозном авто – легковушка по такой дороге проехала бы до первого же участка, где серпантин одновременно изгибался вбок и почти вертикально вверх, будто змея, пойманная мангустом и отчаянно пытающаяся скинуть с себя этого мелкого наглеца. Примерно на середине подъема дорога особенно дерзко изогнулась и нырнула в густой белый туман.

Тишша и Дора запищали весенними птичками, прилипнув к окну. Кара пояснила с улыбкой:

— Девочки любят облака. Затем и поехали.

Стана недовольно сморщила носик, делая вид, что поездка через облако ей вовсе не интересна, обыденна и скучна.

Бажена, совершенно разделяя детский восторг, опустила стекло и высунула наружу руку. Кончики пальцев скрылись в густой взвеси воды, которая почему-то решила летать в воздухе, а не течь по земле, как это обычно делают приличные воды.

— Впервые трогаю облако, — прошептала она.

⚡️Глава 12. Жареный ёж

Кара вывернула руль и машина выбралась на небольшую площадку. Туман остался внизу, протягивая в сторону машины белые полупрозрачные ниточки. Отсюда, сверху, туман имел вид, привычный каждому пассажиру самолета, которому повезло сидеть у окошка: пушистое белое облако! Оторванные от облака проехавшей машиной белые клочки степенно таяли над дорогой.

Не успели они остановиться, как Тишша и Дора уже вылетели из джипа и побежали назад – в туман.

Кара залезла в багажник, не обращая внимания на шалости дочерей.

— Чай будешь? — спросила она у Бажены, доставая из сумки термос.

Бажена во все глаза смотрела на красоту, растекающуюся сразу за краем дороги. Она протянула руку на голос и тут же получила чашечку ароматного чая.

Они сели на самый край и молча выпили по чашке. Подошла Стана, которой, как оказалось, скучно сидеть в машине одной.

— Стоило лететь не пойми куда, чтобы увидеть это? — шепнула Кара.

Бажена согласно кивнула, вглядываясь в остренькие шапочки гор, уходящие вдаль.

Стана недовольно засопела и тут же получила от Кары свою порцию чая.

— А тут всегда облака? — Бажена проводила взглядом клочок тумана, оторвавшийся от большого облачного куска. Клочок степенно выплыл на солнце и не менее степенно растаял, превратившись в ничто.

— Да. Они столетиями скрывают замок. Издали, откуда бы ни смотрели с земли, гора выглядит как гора с насаженным на неё облаком.

Стана улыбнулась, вспоминая что-то по этому случаю. А вспомнив, поделилась:

— Не всегда маскировка работает хорошо. Например, в жару, когда в горах уже растаял снег. Особенно в самой середине лета. Погода ясная и единственная в округе гора, на которую насажено здоровенное облако. Выглядит странно.

— Я пробовала разобраться в чарах, наложенных на гору, но, — Кара умолкла на мгновение, нужное, чтобы отхлебнуть глоток чаю, — ты не поверишь, не обнаружила никаких чар.

Бажена, о чарах до сего момента знающая только из художественной литературы и фильмам, готова была поверить во что угодно.

— Знаешь, почему замок называется Миора? — Кара поставила крышку термоса с остатками чая на колени.

Бажена, конечно, не знала. Только поежилась.

Стана, не спрося, нужно ли, сходила в машину за пледами.

Если у подножия горы, в деревеньке, претендующей на новый Баженин дом и подведомственный ей удел, царило летнее тепло, то здесь, над облаками, сидеть на горной дороге с видом на долину, было по-осеннему зябко. Пледы оказались очень кстати.

— Миоa’рэ по-румынски значит — овца, — сказала Стана тоном, будто объясняла маленькому ребенку, что не стоит трогать ручкой горячий утюжок, — С земли облако выглядит, как кучерявая овца на вершине.

Девочка многозначительно посмотрела на кудрявые волосы Бажены, распушённые горным ветром больше обычного. Волосы Станы на «овечью» шкурку похожи не были – гладкие, скорее платиновые, чем серые, с широкими тугими локонами, а не мелкими кудряшками, как у Бажены.

Она скривила губки и отвернулась немного в сторону, но продолжила:

— А наша деревня внизу зовется Миорица, значит то же, что Миоа’рэ, только ласково, как про маленькую, — Стана задумалась, подбирая слово.

Бажена, уже немного привыкшая к легкому акценту у всех вокруг, вспомнила, что русский Стане совсем даже не родной и она, возможно, даже и слова такого не знает.

— Ягненок? — подсказала она девушке.

Та наморщила лобик и отрицательно дернула головой.

— Нэт. Это скорее овечка, любимая овечка.

— А Миора — это что, не любимая получается? — озадаченно переспросила Бажена.

— Миоа’рэ — единственная! — удивленно посмотрела на нее Стана, будто услышала что-то невообразимо бессмысленное. — Она очень важна. А Миорица — это любимое место и дом для всех нас. Место, которое любит Миоа’рэ, это... не знаю, как сказать по-русски, — девушка беспокойно развела руками, — однажды ты поймешь.

— Очень хотелось бы, очень, — Бажена посмотрела на долину и красные крыши городка в ней.

— А вон там что? – спросила она у Кары, переводя тему.

С высоты было непонятно, что за деревца высажены рядами вдали, на склонах соседней горы. Половина деревьев были сочно-желтыми с редкими вкраплениями зеленых крон, половина – торчали бурыми ветками.

Это оказался один из виноградников, засаженных лозами uvas mioara. Бурые ветки оказались погибшими растениями, желтые – погибали, только редкие зеленые оказались здоровыми растениями.

Кара достала из сумки заготовленные для завтрака сэндвичи, позвала дочерей. Известие о еде вытащило их на свет, довольных и немного продрогших.

Рядом с виноградниками Бажена заметила белый домик с традиционной черепичной крышей. Это оказалась винокурня, на которой пропадал целыми днями Серхио. Он и сейчас был там, отправился еще с вечера, как только передал Бажену под присмотр любимой супруге.

Из интересного ей показали ещё здание фабрики, где шили одежду для магов: ритуальные саваны, униформу для Министерства Магии и даже что-то повседневное.

— Остроконечные шляпы? — улыбнулась уже прожевавшая свою сэндвичную долю Бажена.

Стана отчего-то надулась. Мгновенно, как тропическая рыба-ёж.

— Между прочим, у нас крупнейшая фабрика! – заявила девочка ревниво.

Бажена уже пожалела, что задела высокие патриотические чувства девочки.

Со вчерашнего дня фабрика принадлежала ей.

Кара рассказала, что её даже переименовали по имени текущей владелицы и теперь на бирках лучших ритуальных саванов будет красоваться гордое «Фабрика им. Бажены Дракулешти».

Стана, узнав об этом, часто-часто захлопала ресницами. Видимо, что-то попало в глаза. Но девочка не заплакала. Сдержалась.

Чем-то эта фабрика была дорога Стане. Чувствовалась в этом искреннем её негодовании что-то глубокое, застарелое.

Лестная новость о переименовании фабрики Бажену никак не тронула. Как и длинный список «её» богатств.

Они всё еще были для Бажены строчками на бумаге. И даже увидев своими глазами здания и земли из «наследного списка», девушка все равно не ощущала себя их настоящей владелицей.

В ее жизни никогда не было лишних денег. А те, что были, приходилось зарабатывать.

В детстве она помогала бабушке в огородике, который они разбили на краю заброшенного колхозного поля.

По выходным они вместе продавали выращенное на рынке.

Потом учеба в университете, где приходилось выкладываться на полную катушку. Пока другие гуляли ночами и ходили в клубы, Бажена аккуратными округлыми буквами строчила рефераты для однокурсников – заработок был стабильный. Во время сессий, так вообще – заваливало.

Работа после университета давала постоянный доход, которого всегда хватало «для поддержания штанов», но не больше. На новые туфли она еще могла накопить, но на холодильник или машину — нет.

Впрочем, машину она себе могла позволить — стиральную. Но самую простую, с вертикальным барабаном и двумя режимами стирки.

Деньги не падали Бажене на кудрявую голову. Может, потому она и не знала, что делать сейчас. Что ни день — новые приобретения. Точнее новости о том, что ей что-то еще принадлежит.

Владение замком? Ну давайте посмотрим, что там за замок. Фабрика одежды? Неплохо, может еще и туфли без каблука для прогулок по брусчатке мне сошьют?

— Сошьют конечно, — заверила ее Кара, — шить для бальсы и ее семьи — когда-то было единственной задачей мастерской.

Мастерскую основал портной первой бальсы – Марии-Луизы Дракулешти. Он приехал с ней из Италии и остался. В фабрику для массового пошива мастерская переросла уже при Владе.

Во время завтрака Стана оживилась. Именно она рассказала Бажене об истории производства, количестве швей, что и в каких объемах сейчас производится. Девочка проводила на фабрике все свободное время и мечтала её возглавить. Сейчас же, с появлением Бажены, переживала, что новая «сестра» займёт её место – так Бажене шепнула Кара, когда Станка отошла к машине.

– Ерунда какая, – пробормотала примар.

Когда бутерброды (они же сэндвичи) закончились, а солнышко нагрело близ парящую тучку до полного исчезновения, дамы из клана Дракулешти поднялись и гомонящей на разных языках компанией поехали дальше, наверх.

До которого, как оказывается, осталось немного. Ближе к вершине снова похолодало, а после, когда Бажена уже готова была увидеть группу замерзших альпинистов, перепутавших Миору с Эльбрусом, они вывернули на зеленую полянку с примечательным черным валуном в самом её центре.

Собственно, валун был примечателен в первую очередь тем, что перегородил дорогу в прямом смысле этого слова.

То, что до этого можно было назвать дорогой, ныряло прямо под него и с обратной стороны не выныривало. Бажена обошла валун, спугнула пару ящериц и какую-то серенькую змею, потопталась в траве, и пошла обратно к машине.

— Дальше пешком? — спросила она у Доры и Тишши.

Но малышки, смеясь, уже убежали вправо, за обломок какой-то стены.

«Стоп, что еще за обломок!? — Бажена повернулась, ища хоть что-то, что напоминало бы ей величественное строение, виденное на гобелене.

Увы, замка не было!

«Руинированные постройки», — вспомнились девушке строки отчета о состоянии пары сельских коровников, заброшенных еще в семидесятые годы в селе Малые Поддубки, что в Заяжском районе.

Пару лет назад губернатору понадобилось узнать о состоянии всех советских объектов сельхоз назначения. Не иначе как из столицы спросили, что у него там есть. И что могло бы служить на благо рода людского. Естественно, самолично чиновник никуда не поехал. Мэр тоже. Бажена (славься гора неотложных писем и телеграмм!) тоже осталась в мэрии. Но отчеты разбирать пришлось.

Сейчас перед Баженой поднимались из земли останки стены высотой ей по плечо.

«Метра полтора», — прикинула она на глаз. В траве лежали россыпью и по одиночке крупные валуны. Из них-то и были, видимо, сложены стены.

«Нужно привести замок в должный вид, — проговорила Бажена цель своего визита, да и вообще цель на ближайшее время, – чтобы разбудить от сна нового, то есть, старого, родственника, который умер, да не совсем. Он завершит дурацкий ритуал, а после этого в долине перестанут болеть и помирать другие мои новые родственники».

В ушах заколотило , как это всегда бывает на высоте.

Но сейчас Бажена услышала, как бешено бьется ее сердце. Стало тяжело дышать, картинка в глазах поплыла. Она оперлась спиной на валун и постаралась глубоко вдохнуть. Вышло не с первого раза.

— Кара, — осторожно спросила Бажена, — а где, собственно, замок?

Помощница выдернула из багажника сумку и кивнула в сторону Доры и Тишши, скрывшихся за стеной.

— Там.

Стана закончила шнуровать хорошенькие белые кеды с розовой подошвой, легко поднялась и первой пошла в нужную сторону. Бажена отметила, что ножки у девочки были крошечные – каждая уместилась бы на широкой мужской ладони. Ничего, подрастет – отрастит.

— Это первая стена бастиона, сам замок и остальные постройки дальше.

Необходимость куда-то идти и спокойный, будничный тон Кары вернули Бажену обратно, на эту залитую солнцем горную поляну.

Звуки моря и удары собственного сердца отступили. Девушка, чувствуя, что под правым глазом у нее всё еще нервно дергается мышца, отправилась вслед за остальными Дракулешти.

Они прошлись по едва очерченной камушками тропинке, перепрыгнули через парочку ям явно искусственного происхождения и пролезли в здоровенную дыру в стене. За ней действительно оказалась еще одна стена, без дыр, но с полуобвалившимся краем и замковый двор, полный построек. Наверное. Когда-то.

Не то чтобы Бажена себе представляла собственный замок иначе. Она его себе не представляла никак.

Но гобелен-то видела!

Там был замок. На горе. Целый.

Открывшаяся перед Баженой картина внушила бы уважение и восторг у историка, который обожает изучать развалины. Но не у счастливого обладателя элитной недвижимости в Европе.

Следующие полчаса Бажена, сверкая глазами, бегала по заросшему травой двору и оскорбляла древние стены возмущенными воплями, криками, а иногда и неприличными ругательствами с кулинарным уклоном.

— Жареный ёж! — кричала она, размахивая руками. – Тут же нет ни одной башни!

— Ну почему ни одной, одна башня тут есть! — успокаивала ее Кара, показывая на высвеченный солнцем остов с парой догнивающих балок.

Бажена закатывала глаза и возмущалась безобразию и царящей в мире халатности. Кричала, что сейчас она всех тут поувольняет и наведет порядок.

Успокаивалась, но видела какие-нибудь жалкие гнилушки на месте старинной деревянной двери и снова приходила в ярость.

Сгнило всё. Всё, что было деревянного. Люди ушли из замка в двадцатые годы, до второй мировой еще оставался смотритель. В сороковые в замок попал снаряд. Не стало башни, а с ней и смотрителя, который в ней жил все эти годы.

Без присмотра и замок и территория быстро обветшали. Металлические детали проржавели, деревянные рассыпались в труху от одного Бажениного прикосновения.

— «Восстановлению не подлежит», — грустно процитировала примар Миорицы всё тот же отчет о состоянии Малоподдубкинских коровников.

⚡️Глава 13. Шестиногий медведь-людоед

Пока Бажена бушевала, дети разбрелись по замку.

Близняшки устроили веселую возню за стеной. Крыши у этой стены не было, так что слышимость была превосходная.

Стана куда-то улизнула в самом начале возмущенной речи.

— Как вышло, что город как конфетка, а памятник искусства… — Бажена махнула рукой в ближайшие стены с провалами окон, которые наверняка представляли огромную историческую ценность, хоть и были некогда банальной конюшней. — То есть, памятник архитектуры в разрухе? Сколько он так стоит? Вы хоть бы дорожки проложили! Неужели нельзя было хоть какой-то бюджетик выделить на облагораживание культового места?

Бажена была возмущена столь беспечным отношением жителей Миорицы к такому сокровищу, как замок.

Это же надо — у них прямо рядышком, под боком, такое богатство! Да тысячи городов были бы счастливы вырваться из списка унылых и безликих поселений.

Иметь у себя замок на территории! Можно и туристов водить, и мероприятия интересные организовать. И самим есть куда выбраться!

— Замок — это украшение города! Это же просто жемчужина для градоправителя. Без замка Миорица - это что? Симпатичная деревня в горах, а с замком — уже симпатичная деревня у подножия замка! Как звучит! А тут у вас позор и ужас, тлен и уныние!

Кара вздохнула и поджала губы, понимая, что кипящей от ярости Бажене нужно еще немного постоять с приподнятой крышечкой.

Не прошло и десятка минут как она и правда успокоилась. Села на ствол дерева, растущего прямо посреди двора из заросшей травкой и мелкими цветочками брусчатки, безвольно свесила руки по бокам.

Кара присела рядом и обняла примаршу за плечи. Как часто бывает, после сильных эмоций на девушку упала апатия и грусть.

— Бажена, это замок бальсы. Он не нуждался в уходе и стоял как новый сотни лет. После войны за ним ухаживали. Мне Миклош рассказывал, как они разбирали завалы после взрыва башни. Но даже тогда, с дырой в стене на месте уничтоженного войной куска стены, замок стоял крепко. Но с исчезновением твоей предшественницы, последней бальсы, разрушились какие-то защитные чары.

Кара рассказала, что замок, стоявший тут с пятнадцатого века как новенький, после исчезновения Снежаны с родителями начал расползаться по швам. И за какие-то полгода из комплекса крепких красивых строений превратился в груду камней. Каким он и стоит последние двадцать лет.

— Будто невзгоды, которые он отразил, упали на него все и сразу. — поделилась Кара своими соображениями на этот счет. — Никогда не слышала ни о чем подобном, это уникальный случай.

Кара рассказала, что исследовала эту аномалию. Как она сама ее назвала. Но ничего полезного не нашла. Поняла только, что замок начал разрушаться сверху вниз, как тортик, который начали есть с кремовой розочки. Сейчас на поверхности остались только крупные стены первого и, где-то, второго, этажей. В замковые подвалы и лабиринты тление и разруха пока не добралась — они все еще целы.

Сколько еще будет держаться неведомое защитное заклинание – Кара не знала. подвалы уходили вниз на пять высоких этажей вниз и были в идеальном состоянии. Ниже гора была пронизана множеством подземных ходов, также защищенных от разрушений таинственными чарами.

— Считается, что некоторые идут до самого города. Хотя никто по ним давно не ходил.

Кара считала, что совсем скоро, когда стены развалятся окончательно, придет черед подвалов и тоннелей в горе. — Мы не знаем, сколько ходов в горе, — сказала помощница полушепотом, чтобы их никто не услышал, — но, скорее всего, скала треснет и тогда...

Кара замолчала, а Бажена вспомнила о красных черепичных крышах городка у подножия горы.

История Миорицы началась с этого замка и закончится вместе с ним. Похороненная под её обломками.

— Как думаешь, Кара, много ли у нас времени, чтобы остановить разрушение?

— Не знаю, — она покачала головой, — год, месяц? Скорость увеличивается. Осенью стены были на метр выше. Думаю, до конца года нужно восстановить чары или уезжать.

— И как приводить замок в порядок, если здесь все… так!? Подожди-ка. Скажи, а новые постройки тоже разваливаются?

О том, что можно построить здесь что-то новое, Дракулешти до Бажены не думали. И не пробовали.

«Что ж… – решила новый примар, – попробуем!»

Сейчас, глядя на залитую солнцем замковую стену с обвалившимся краем, она поняла и для себя решила: она, Бажена Бальсова (ой, уже Дракулешти!) так это всё не оставит. Если нужно разбудить вампира, чтобы спасти городок — она разбудит. Если для этого нужно починить замок — починит.

— Ритуал бальсы можно провести одну ночь в году. Эта ночь связана с днём рождением Влада в середине лета, пятнадцатого июля К этому моменту… — Кара посмотрела на нее немного виновато. — Все должно быть готово. Бажена, все понимают, что ты можешь не успеть...

«Надо бы еще пару человек взять в бухгалтерию, — в этот момент уже подсчитывала в уме Бажена, — и срочно узнать, как у них тут государственные работы ведутся — по тендерам или еще как-то. Надо же подрядчиков искать, спрошу у Теодора, он наверняка в курсе».

— Кара, напомни, какой у нас бюджет на строительство?

— Любой.

— То есть, как? — Бажена прервала расчеты в уме.

— Замок в твоей личной собственности со вчерашнего дня, как и земля под ним, то есть, вся гора.

— А это значит, — лицо Бажены озарилось светом надежды, — что я могу тратить на него свои деньги и ни перед кем не отчитываться.

Она вскочила:

— Так это же ве-ли-ко-ле-пно! Кара, мы все успеем! Мы все сделаем! — она крепко обняла ее в порыве радостных чувств. — Решено, будем делать ремонт в замке Дракулы! Он у нас проснется, как миленький, мы его разбудим и пусть уже присоединяется к разгребанию семейных проблем!