Рожденный в 77-м: Осколки 90-х

Как-то раз на операцию завели девочку — года на два старше нас. Мы по привычке пристроились у косяка, прижались ушами прямо к крашеной деревянной двери и приготовились слушать. Минута, две, пять — гробовая тишина. Мы в недоумении прижимались всё сильнее, пытаясь уловить хоть один звук, как вдруг дверь резко распахнулась. На пороге стояла эта сильная, не издавшая ни единого писка девчонка и недоуменный хирург в окровавленном халате. Мы с треском отвалились от косяка, поймав на себе их презрительный взгляд, и позорно дезертировали в палату.

Ещё одним важным больничным делом было прикладное творчество. Именно там я в совершенстве научился плести из медицинских капельниц знаменитых декоративных чёртиков. Существовало два основных вида плетения: туловище им выводили либо по кругу, либо сложным шагом по квадрату. Добрые советские медсестры охотно и совершенно бесплатно отдавали нам использованные системы, а мы часами сидели на панцирных сетках кроватей, нарезая прозрачные трубки и выжигая спичками глаза и рожки нашим пластмассовым монстрам.

Как-то раз мы гуляли у больничной территории, и мой больничный кореш со всей дури зарядил тяжелой сосновой шишкой прямо в огромное осиное гнездо на дереве. Раздался глухой гул, и оттуда черным облаком вылетела разъяренная крылатая эскадрилья — то ли осы, то ли дикие пчелы. Мы рванули с места, но было поздно. Моему другу прилетело всего одно жало, а мне в голову разом вонзились сразу три разъяренные осы. Слава богу, никакой аллергии и анафилактического шока у нас не случилось — мы были крепкой дворовой породой. Мы просто пару дней походили с огромными, твердыми шишками на затылке, зато на всю жизнь усвоили урок: не трогай то, что может тебя сожрать.