Белый шов

Сева принёс аккумуляторную рацию со сторожки. На морском канале слышались обрывки разговора с берегом, но передать своё сообщение не получалось. Антенна на крыше главного корпуса после давнего шторма была повреждена; переносная радиостанция пробивала только до бухты. Дарья показала на схеме площадку над машинным залом, куда ещё можно было добраться по сухому переходу. Оттуда она рассчитывала вызвать портовый пост напрямую.

Никита предложил уходить туда всем вместе. Глеб отказался.

— Высокая вода будет около одиннадцати. Ветер нагонный. Переход снизу зальёт; главное — не спускаться с крыши. А потом до пяти ждать отлива.

— Значит, надо идти сейчас, — сказал Никита.

— Антон не дойдёт, — возразила Вера.

— Дойдёт, — сказал сам Антон и попытался подняться. Его ноги подкосились. Он снова сел.

Вера измерила пульс. Тот был быстрым и слабым. На висках брата блестел пот.

— Нет, — сказала она. — Он пока остаётся здесь. Ты с Севой проводишь Дарью на площадку, свяжетесь с берегом и вернётесь. До темноты успеете. Если площадка безопасна, переносим всех по очереди.

Глеб неохотно кивнул. Дарья взяла рацию, верёвку, фонарь и ключи. Сева захватил два фальшфейера с аварийного стенда у ворот. Они вышли по сухому коридору и через несколько минут пропали в лестничном пролёте.

Полина присела напротив Антона.

— Скажи, что ты увидел в холодильнике.

Брат посмотрел на неё с такой усталостью, будто ответ уже стоил ему нескольких часов жизни.

— Мы вскрывали насосную, снимали медь. Под решёткой был толстый канат. Я решил, что старый буксировочный. Ударил ломом, он ушёл назад. Потом из него пошла вода. Глеб увидел и сказал выключать питание. Но Борис прибежал, думал, что мы скрываем какой-то металл. Полез в галерею с болгаркой.

— Борис пропал вчера, — сказал Глеб.

— Я вчера приезжал один. — Антон повернулся к нему. — Вы сказали, он уехал. А в галерее его перчатка была. Сегодня я вернулся проверить. Нашёл его утром. Дверь холодильника открыл, а внутри... там висели стеллажи на нитях. И Борис. Я закрыл дверь, но оно уже шло за мной. Успел запереться в Б.

— Что за человек под брезентом? — спросила Вера.

— Это старый проходчик. Николай. Он работал на заводе до нас. Я нашёл его паспорт в вагончике. Дата рождения пятьдесят второго года. Дальше... — Антон помолчал. — Его привязало к крюкам. Руки отдельно от туловища. Я накрыл, потому что не хотел смотреть. Потом вода поднялась, и брезент начал двигаться.

Глеб опустился на табурет. Долго молчал. Потом тихо произнёс:

— Николай здесь с понедельника.

Вера посмотрела на него.

— Вы знали о трупе?

— Он пришёл ловить крабов. Я ему говорил не лезть к коллектору. Утром нашёл его у слива. Думал, утонул, потом увидел эти нитки. В одиночку не вытащить, лодка сломана. Когда появился Никита с договором на разборку, я решил... сперва разберёмся, что за мерзость. А утром уже будет милиция, эксперты.

— Трое суток? — спросила Вера. — Вы прятали тело трое суток?

Глеб поднял глаза.

— Я испугался, что завод закроют раньше, чем я получу деньги за сдачу металла.

— Теперь закроют, — сказала Вера. — Если будет кому объяснять почему.

Полина взяла пробирку с колонией и поднесла к свету. Белый клубок медленно разворачивал щупальца. Через прозрачные стенки было видно, как в нём ритмично сокращаются маленькие полости.

— Оно не просто охотится, — сказала она. — Оно перекачивает воду сквозь себя. Похоже на фильтрующее животное, только образующее общую сеть. Когда насос включён, оно получает поток. Когда насос отключён, тянется туда, где вода сама течёт.

— Нам какая разница, что оно ест? — спросил Никита, возвращаясь за инструментом.

— Большая, — ответила Полина. — Оно идёт за течением и ударами. Если перестанем греметь на мокром металле и перекроем солёную воду, оно не сможет двигаться к нам через сухие комнаты.

В это время в радиоразговоре, шедшем с верхней площадки, появился голос Дарьи. Слова дробились помехами:

— ...берег слышит... спасатели... погодное окно... не раньше утра...

Никита схватил рацию.

— Дарья, повтори. Можешь передать координаты и количество людей?

— Девять... точнее, восемь живых... передала... ветер растёт... — Голос оборвался. Потом пришёл крик Севы: — Не спускайтесь по северной лестнице!

Следом рация зашипела.

Глава 7. Сваи

Дарья вернулась одна.

Она появилась в проходной в 20:06, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. По левой стороне её лица тянулась свежая царапина. Она прижимала к груди рацию, из которой продолжало идти пустое шипение.

— Где Сева? — сразу спросила Вера.

— На площадке. Никита с ним. Я ушла за канистрами.

— Почему связь пропала?

— Мы вышли на береговой пост. Нас услышали, приняли координаты. Сказали: при нынешнем ветре катер из гавани не выйдет, а вертолёт до рассвета тоже не обещают. Велели держаться выше воды. Потом на северной лестнице кто-то уронил лестничную секцию. Она упала с такой силой, что я решила: нас хотят отрезать. Мы сверху увидели... — Дарья зажмурилась, собираясь. — Вы видели Бориса. Там ещё двое, возле старых свай. Они не ходили. Их таскали по воде, как поплавки.

— Люди? — спросил Антон.

— Один был в жёлтом костюме с лодки. Старый. Второй — не знаю. У одного вместо лица сетка. Я не рассмотрела.

Полина встала у окна. Северные сваи с проходной не просматривались, зато были видны чёрные линии волн, подходившие к стене.

— Может ли эта штука залезть на сухую площадку? — спросила Дарья.

— По сухому бетону она пока не шла, — ответила Полина. — Но конденсат на металле ей подходит. Нужна целая мокрая дорожка.

— Значит, площадка под дождём уже не сухая.

Эта мысль изменила их план. Они собирались переждать ночь на крыше, но по ржавому железу, залитому дождём, белые нити могли подняться вслед за людьми. Комната проходной имела плюсы: бетонный второй этаж над складом, узкие сухие лестницы, закрываемые двери, запас питьевой воды и электрическую печку. Минус был один: стоки под полом.

— Нам нужна высота и сухое место одновременно, — сказала Вера.

Глеб указал на башню чистой воды.

— Там два пожарных бака. По двадцать пять кубов каждый. Башня на бетонных ногах, верх утеплён. От корпуса есть мостик, его разобрать можно только со стороны башни. Если путь чистый, пересидим ночь.

— И если нити доберутся, — сказал Никита по рации, — окажемся в тупике.

Голос его теперь пробивался яснее. Сева сообщил, что они нашли на площадке сухой шкаф с резервным аккумулятором. Заряда хватит на несколько коротких передач. Никита распорядился не тратить его без необходимости и попросил прислать людей за инструментами для подъёма на башню.

Вера собрала вещи. Мишу с его повреждённой ногой посадили на складную тележку и закрепили ремнями; Никита обещал перенести его через мостик на спине там, где тележка не пройдёт. Печку выключили, чтобы не оставлять бесконтрольный прибор. Полина упаковала банку в два пакета. Глеб принёс из подсобки шланг пожарного рукава и короткий топор.

— Зачем рукав? — спросил Антон.

— В баках пресная вода, — ответила Полина. — Это единственное, что у нас точно на неё действует.

— Если там вода есть, — уточнила Дарья.

Глеб удивлённо посмотрел на неё.

— Я проверял неделю назад. Баки полные.

Когда они вышли в верхний коридор, запах водорослей стал сильнее. Снаружи стучал дождь. Внизу по бетонным лоткам плыли белые клубки; они цеплялись друг за друга и расходились в стороны, словно у них не было центра.

Никита встретил их на площадке у лестницы. Сева стоял за ним, обеими руками удерживая переносную рацию. В свете аварийной лампы лицо мальчика казалось детским.

— Мы видели, как они тянули человека, — сказал он. — Я сначала думал, спасать надо. Никита удержал.

— Ты правильно сделал, что остался здесь, — ответила Вера.

— Нет, — сказал Сева. — Я не о том. Человек показал рукой. Я уверен, он просил помочь.

Вера вспомнила сторожа Бориса под пирсом.

— Иногда тело двигается уже не само.

Сева сжал челюсти, но ничего не сказал.

До водяной башни оставалось сорок метров открытого мостика. Его настил был металлическим, дождь шёл поперёк ветра. Слева за перилами открывалось море. Справа виднелась высокая труба котельной и разгрузочная рампа. Мостик лежал почти в двадцати метрах над землёй. Снизу доносилось ритмичное шуршание — как если бы тысячи сухих пальцев перебирали струны.

— По одному, — сказала Дарья. — Никто не бегает.

Они отправили Севу первым с пустыми руками. За ним Полину с водой. Потом Антона между Верой и Никитой. Замыкали Глеб и Дарья: между ними, почти не опираясь на больную ногу, шёл Миша. На узкой решётке тележку пришлось оставить у лестницы.

Посередине мостика Антон остановился. Вера почувствовала, как брат стал тяжёлым на её плече.

— Что?

— Внизу.

Она посмотрела сквозь решётчатый настил. Между ржавыми балками, далеко под ними, на трубах висели тела. Их было не меньше шести; часть давно превратилась в обрывки одежды и кости, часть выглядела свежей. Белые нити удерживали каждую фигуру в одном положении. Вера не могла понять, где у этой конструкции начало. Самые толстые жгуты уходили в стену завода, туда, где под уровнем моря работал коллектор.

Внезапно всё внизу дёрнулось одновременно.

Сквозь настил ударила струя солёной воды. За ней поднялись два белых жгута, каждый толщиной с палец. Один обмотался вокруг поручня, второй присосался к решётке у ботинка Антона.

— Назад! — крикнул Никита.

Но назад означало пройти по мокрому настилу прямо над тянущимися нитями. Полина, добравшаяся почти до башни, обернулась и бросила Вере канистру. Вера подставила её под удар, сорвала крышку зубами и плеснула воду под ноги. Жгут скрутился, но другой уже перехватил рукав Глеба.

Смотритель ударил топором по белому шнуру. Волокна разошлись, словно разрезанная рыболовная сеть. Глеб отступил; одна прядь осталась на его запястье. Он дёрнул за неё другой рукой — и из-под кожи вышло несколько капель крови.

— Не тяните! — закричала Вера.

Глеб уже побежал. Дарья успела удержать Мишу у перил и велела ему не делать ни шага. Мостик качнулся. Над их головами порыв ветра сорвал кусок кровельного железа. Лист ударил в башню с таким грохотом, что белая масса под настилом вся одновременно потянулась вверх.

Глава 8. Две ёмкости

Последний метр мостика они преодолели почти ползком.

Дарья захлопнула железную дверь башни. Никита и Глеб втолкнули в скобу тяжёлый засов. В двери было окошко из армированного стекла; через него виднелись мокрые решётки мостика. На решётках быстро возникали всё новые белые нити, будто с той стороны поднимался иней.

Лестница вверх состояла из двух маршей. Башня внутри была чистой, с сухими стенами, выключенными светильниками и двумя огромными баками за ограждением. На их боках были нарисованы чёрные цифры «1» и «2». Ниже стоял насос, который когда-то подавал воду в противопожарную магистраль. Глеб повернул вентиль на одном из баков. Из маленького сливного крана ровно потекла прозрачная вода.

— Есть, — сказал он.

Полина подставила банку с белым клубком. Вода попала на колонию, и та сложилась внутрь себя. На этот раз Полина оставила банку неподвижной. Через несколько минут жгуты побелели сильнее, почти непрозрачно, и разошлись по стенкам мягкими хлопьями.

— Мёртвое? — спросил Сева.

— Пока не скажу. Нужно смотреть потом. Но быстро двигаться оно перестало.

Вера обрабатывала руку Антона, пока Никита с Дарьей осматривали выход на крышу. Башня была примерно вдвое выше остального завода; на верхней площадке стоял старый прожектор, а с северной стороны находилась лестница для технического обслуживания. Эта лестница уходила вниз к земле, но нижние шесть метров были спилены. Рядом оставалось кольцо крепления для троса. Если дойти до башни без мостика, требовалась подъёмная техника; если уйти с башни — верёвка и крепкие руки.

— Мы в ловушке? — спросил Сева.

— Мы в помещении с водой, высотой и связью, — сказала Дарья. — Это лучше, чем мокрый цех.

Глеб молча стоял у второго бака. Он держал окровавленное запястье, не давая никому его осмотреть. Вера подошла сама.

— Покажи руку.

Под манжетой обнаружились три тонкие раны. Белой нити внутри видно не было. У края одной ранки стояла капля прозрачной слизи. Вера осторожно промыла кожу и закрыла стерильной повязкой.

— Ты спускался к коллектору до этого? — спросила она.

Глеб несколько секунд собирался с ответом.

— Давно. Когда завод ещё работал, мы спускались ежедневно. Там две линии: одна от берега, одна от моря. Морскую используют для промывки. Пресную — для пожара. Когда в девяностые меняли трубы, нашли под решёткой белое наростное мясо. Все думали, губка. Вырубили, сожгли. Потом его не было лет десять.

— Почему вернулось?

— Я открыл шлюз две недели назад. Для проверки, перед приёмкой демонтажных работ. И включил старый насос. Внизу пошёл хороший напор. Потом появились белые волоски на сливах.

Полина положила банку на чистый стол.

— Значит, колония жила в море и ждала течения, — сказала она. — При открытии шлюза получила постоянный путь внутрь.

— Слишком быстро выросла, — заметил Антон.

— Может, она была здесь всё это время, только не в наших помещениях. Мы не знаем ни скорости роста, ни жизненного цикла.

Снаружи о дверь ударилось нечто тяжёлое. Второй удар был ниже первого, третий пришёлся в самое стекло. По нему скользнула бледная рука с раздутыми пальцами. Кожа на тыльной стороне была порезана тонкими диагоналями.

Сева вскрикнул и отступил.

— Борис, — произнёс Глеб.

За стеклом виднелась голова сторожа. Он не мог стоять на мостике: ноги свисали с края, подтянутые нитями. Тем не менее рука снова ударила по стеклу. Лицо медленно прильнуло к нему, и Вера увидела изнутри рта белые волокна, сцепленные с зубами. На виске у Бориса висел клочок водорослей.

— Оно привязало его к мосту, — прошептала Полина.

— Нет, — ответила Вера. — Оно использует его как крюк. Стекло оно не видит.

Засов выдержал. Борис скользнул вниз, оставив на стекле мокрую полосу.

Никита направил луч фонаря на дальнюю стену. С потолка по трубам спускались новые тонкие нити. Внутри башни, выше баков, уже образовались небольшие белые островки.

— Откуда? — спросил он.

Полина провела фонарём по потолку. Снаружи через плохо загерметизированную шахту вентиляции капала дождевая вода. Капли падали на трубу, соединённую с системой, где оставалась солёная промывочная вода. Тонкая влажная дорожка вела прямо в башню.

— Закрыть шахту, — сказала Вера.

Дарья поднялась на площадку, положила на отверстие крышку от старого электрощита и придавила тяжёлым ключом. Сверху продолжал стучать дождь.

Вера осмотрела потолок. Пять-шесть нитей ещё шевелились возле трубы. Она сняла маленький рукав с пожарного крана, открыла вентиль и направила струю на место, куда выходили нити. Они сжались, разошлись на хлопья и упали на пол. Вода ушла в нижний слив, отгороженный сеткой.

Вера закрыла кран. Все стояли молча, слушая, как капает с труб.

— Вот что мы сделаем, — сказала она наконец. — Закроем каждую солёную трубу, которую можно закрыть. Проверим мостик. Пусть пожарная вода идёт только тогда, когда понадобится. И дождёмся спасателей.

Глеб кивнул.

— В теории достаточно просто перекрыть морской затвор.

— Где он?

— Внизу, под холодильником. Внутри коллектора.

Никита тихо выругался.

— Значит, его никто не перекроет.

Антон, лежавший у стены, поднял голову.

— Электропривод затвора выводится в моторное, — сказал он. — Я видел кабель. Если питание вернуть, можно попробовать закрыть с пульта.

Все посмотрели на него.

— Проблема, — добавил брат, — что пульт я сам вчера разобрал. Он стоял в воде. Клеммник спёкся.

Часть вторая. ВЫСОКАЯ ВОДА

Глава 9. Красная черта

В 21:17 Миша начал кричать от боли.

Сначала он уверял, что просто свело ногу от холода. Потом попросил снять сапог. Вера разрезала резину ножницами: щиколотка распухла так, что сапог невозможно было стянуть. По коже тянулась красная полоса, похожая на ожог верёвкой. Вокруг неё появились тонкие белые точки. При прикосновении Миша вздрагивал всем телом.