Церейские будни. Заметки придворного чародея

В голосе короля не было ни ужаса, ни удивления, словно ситуация была совершенно будничной.

Церейский и эольский лекари переглянулись и развели руками.

— Не знаем.

Звучало удручающе. Королевская стража уже осмотрела всю еду, которую употреблял Эмрис, каждую вещь на банкете, а также личные вещи в гостиничном номере и каюту на корабле, на котором делегация прибыла в Церес. И в самом деле ничего не нашла.

При этом состояние посла продолжало ухудшаться. Лекари облегчали симптомы, но что-то, выкачивающее из почтенного Корна здоровье, прямо сейчас лишало его последних сил.

Когда мы вышли из лазарета и свернули за угол, наконец укрывшись от любопытных глаз, Ларс остановился.

— Ли Цю, — сказал он. — Пожалуйста, скажи, что ты сможешь во всём разобраться.

— Смогу попробовать.

Ларс нахмурился и устало потёр виски.

— Нет, так не пойдёт. Мне бы хотелось услышать что-нибудь более уверенное. Давай ещё раз.

— Если причина состояния посла магическая, я её найду.

— Вот и чудненько.

Король улыбнулся, но вышло нечто похожее на гримасу.

— Буду в своём кабинете. Уверен, меня уже ждёт толпа важных господ, жаждущих побеседовать о случившемся. Но если у тебя появится информация, заходи, не обращая на них внимания, — усмехнулся Ларс. — То есть веди себя как всегда.

Кивнув, я вернулся к расследованию случившегося, но за ночь так и не приблизился к причине. Уже ближе к рассвету я снова оказался у стола, за которым Эмрис Корн сидел во время банкета. На нём всё ещё стояли нетронутая тарелка и так и не опустевший бокал. Я уже несколько раз осматривал эти предметы, но они по-прежнему казались самыми вероятными подозреваемыми.

Я взял тарелку в руки, покрутил, осмотрел — на этот раз медленнее и методичнее, всматриваясь гораздо глубже. Ничего. Но других версий всё равно не было, так что я проделал то же самое с бокалом. На этот раз, вглядываясь в плещущееся на дне вино под разными углами, я почувствовал слабый магический след.

Коснувшись кончиком пальца поверхности жидкости и отправив небольшой направленный импульс, я, к своему удивлению, получил отклик. Магия. Причём очень тонкая.

Брови сами собой приподнялись, взгляд оживился, и усталость отступила перед внезапным азартом открытия.

— Вот ты где.

Заклинание, наложенное на напиток, было почти невозможно уловить. Оно не оставляло следа, а его отсвет был настолько незначителен, что граничил с погрешностью. Это не напоминало ни одну из известных мне магических техник.

Точное и глубокое, при этом действующее настолько скрытно... Такой могла быть только магия одной страны: жреческая магия Пада. К сожалению, посторонним в тонкости этого искусства посвящаться не позволяли, как бы сильно ни старался получить информацию и найти ответы. Это я проверил на собственном опыте ещё во время учёбы.

Теперь, когда я уловил магический след, нащупать его сущность и структуру было несложно. Щёлкнув пальцами, я снова присмотрелся к вину в стакане. Едва уловимый ранее отсвет исчез окончательно.

Я довольно кивнул и поспешил в лазарет.

Используя тот же способ, что и со стаканом, я коснулся лба посла и разрушил заклинание. Эмрис Корн застонал.

Лекари засуетились, но довольно скоро констатировали, что послу становится лучше. Ещё через несколько часов он наконец пришёл в себя и даже позвал личного помощника и секретаря для обсуждения ситуации. Лекари не смогли ему отказать, и вскоре лазарет превратился в импровизированный кабинет совещаний.

Чтобы не толпиться, я вышел. Пора было наведаться в другой кабинет.

В приёмной Ларса ожидала пара дюжин знатных господ, но в кабинете Его Величество оказался один. Он сидел за столом, закинув ноги на стоящий у окна столик, и перекладывал какие-то документы с места на место. Увидев меня, король тут же отложил бумаги и принял нормальное положение.

— Какие новости?

— Послу стало лучше.

— Лекари нашли и устранили яд?

— Я разрушил отравляющее заклинание.

Король подпёр щёку рукой. Его лоб медленно рассекла глубокая морщина.

— Магия, значит. Я как раз думал над тем, кто может стоять за отравлением. Подозреваемых хватает и среди эольской миссии, и среди наших. Но магическое вмешательство вносит коррективы. При нашем дворе нет чародеев, кроме тебя. Иначе мы бы с тобой знали. Выходит, кто-то из послов?

— Если так, то он поистине уникальный человек.

Ларс моргнул и слегка склонил голову, не сразу поняв, куда я клоню.

— Почему?

— Падской жреческой магии обучают лишь уроженцев Пада.

Взгляд короля на несколько секунд застыл на мне, а затем он медленно перевёл его на стену.

— Пад, значит. Уверен?

— Абсолютно.

Ларс закрыл глаза.

— И ещё одна деталь, чтобы внести ясность, — продолжил я. — Заклинание было наложено непосредственно на напиток в стакане. Бутылка, из которой наливали вино, осталась чистой.

— И что это значит? — недовольно буркнул король, хотя мы оба понимали, что он знает ответ.

— Магия была наложена прямо на банкете.

Ларс медленно встал и прошёлся по комнате. Движения оставались неторопливыми и величественными, но, поравнявшись с дверью, он с такой силой стукнул по ней, что задрожала вся конструкция.

— Может же всё-таки оказаться так, что кто-то из представителей миссии на самом деле чародей, прошедший тайное обучение у падских жрецов, а потом уехавший в Вест-Эол?

— Мы знаем биографию каждого делегата. Подобных фактов там не значится.

— Но теоретически же это возможно?

Я немного помолчал, подбирая формулировку.

— Если бы падской магии мог обучиться кто-то, не родившийся на их земле, я бы об этом знал.

Ларс вернулся за стол и без сил откинулся в кресле.

— Ли Цю.

— Да?

— Ты утверждаешь, что виновником покушения на жизнь Эмриса Корна является моя жена или кто-то из её свиты?

— Не утверждаю.

— Но других уроженцев Пада на банкете не было.

Ларс встретил мой взгляд. В его ледяных глазах читалась такая смесь усталости, тревоги и недоверия, что её вполне хватило бы на отдельный разговор. Я выдержал его взгляд, не отводя глаз.

— Не было. Поэтому нужно узнать, кто из фрейлин королевы Амайры является жрицей.

Ларс устало потёр глаза и хлопнул себя по щекам.

— Да, конечно. Ты прав. Просто... Сам понимаешь, не все в Церее одобряют мой второй брак. А вмешательство кого-то со стороны моей супруги в вопросы политики — да ещё и такое вмешательство — точно обернётся скандалом.

— Понимаю, — кивнул я. — И предлагаю пока никому не говорить, что причиной случившегося была падская магия.

— Даже послам?

— Особенно им.

— Но они уже требуют результатов расследования. Точных причин, виновника, соответствующего наказания. Замести дело под ковёр не получится.

— Результатов пока нет, — заметил я. — А лишняя шумиха повредит расследованию.

Король взял в руки перо и принялся вертеть его между пальцами. Пару раз мне казалось, что он вот-вот переломит его пополам. Наконец он произнёс:

— Ладно, я придумаю, что пока сказать. И как потянуть время. А ты выясни, Церы ради, что за шабаш собрался в свите моей ненаглядной. И ту, кто в этом замешана, — или тех, — его голос стал тише, но в нём зазвенела угроза, — немедленно приведи ко мне.

Поклонившись, я вышел и отправился на поиски Амайры.

Королеву я нашёл в её покоях. Она сидела у окна в окружении нескольких фрейлин. Ни одна из них не выглядела виноватой или подозрительной. Девушки живо обсуждали произошедшее и даже не сразу обратили внимание, что в комнату кто-то вошёл.

Заметив меня, Амайра тут же встала со стула и сделала поклон.

— Господин Ли Цю! Как там посол?

— Ему намного лучше.

Королева облегчённо выдохнула. Похоже, она в самом деле беспокоилась о судьбе господина Корна: выражение её лица не казалось наигранным.

— Хвала Пад!

Её подруги переглянулись, и Амайра, заметив их взгляды, залилась лёгким румянцем.

— То есть... Цере. Хвала обеим!

— Хвала, — согласился я. — Могу я кое-что у вас узнать?

Королева решительно кивнула.

— Конечно! Что именно вас интересует?

— Кто из вашей свиты является жрицей?

Амайра замерла. Смуглое лицо мгновенно побледнело. Фрейлины в испуге посмотрели на меня.

— Никто, — наконец заявила королева. — Среди моих фрейлин нет жриц.

— Вы уверены?

— Разумеется! Жрицы нужны Паду под его родным небом. Высшее духовенство не отпустило бы послушницу в другую страну. Даже чтобы сопровождать меня.

Я слегка приподнял брови.

— Вот как? А я, будучи в Паде, слышал от священников, что в распоряжении любого из членов королевской семьи страны обязательно должен быть жрец. Видимо, меня ввели в заблуждение?

Королева некоторое время молчала. Её подруги собрались плотнее и стали перешёптываться.

Наконец Амайра тихо спросила:

— Почему вы спрашиваете? Вы же сказали, что послу уже лучше.

Я объяснил. К концу моего рассказа глаза королевы уже полнились слезами. Она несколько раз попыталась что-то сказать, но губы только дрогнули. Потом Амайра закрыла лицо руками.

— Нет, — шептала она. — Нет, она не могла. Не могла!

— Кто не могла?

— Сейрина.

Амайра опустила руки. Слёзы уже текли по щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Фрейлины подсели ближе, и одна из них осторожно погладила королеву по плечу.

— Она моя подруга, — сквозь всхлипы продолжила девушка. — И не сделала бы ничего, что мне навредит. Я уверена!

Я обвёл свиту королевы взглядом.

— Полагаю, здесь её нет?

Амайра покачала головой. Ещё один всхлип, и она по-королевски выпрямилась, словно заставляя себя вновь стать монаршей особой, а не расстроенной девочкой.

— Она захотела побыть одна. Мы понимали, перед каким выбором она оказалась, так что не возражали. Ведь если вмешаться и исцелить посла, все узнают, что жрецы не теряют силу за пределами Пада, и опять возникнет вопрос, почему они отказываются жить в других странах. А если ничего не сделать, господин Корн может умереть. Ужасный выбор. Но я даже предположить не могла, что на самом деле Сейрина переживает из-за того, что...

Она быстро пересекла разделявшее нас расстояние и посмотрела мне прямо в глаза.

— Что с ней теперь будет?

— Сперва нужно выяснить, что именно произошло. И почему.

Амайра кивнула и, велев остальным девушкам ждать в её покоях, вышла из комнаты. Я отправился следом.

Мы нашли Сейрину в небольшой комнате, которую фрейлины использовали для отдыха. Она не пыталась прятаться или бежать. Худая и хрупкая на вид, молодая девушка с тёмными вьющимися волосами лежала на мягкой кушетке и плакала, время от времени судорожно вытирая щёки ладонями.

Увидев королеву, Сейрина сразу встала. Затем заметила меня, и слёзы мгновенно высохли. Лицо посерьёзнело, плечи расправились, а во взгляде появилась стальная решимость. Она шагнула мне навстречу, вытянув руки так, словно я должен был тут же её связать.

— В случившемся с послом виновата я, — коротко сказала она.

Амайра закрыла глаза.

— Сейрина...

Девушка перевела взгляд на королеву. На лице отразилось такое искреннее раскаяние, что мне не понадобились дополнительные объяснения.

— Клянусь, я не желала тебе зла. И послу тоже. Я не знала, что всё так обернётся. Но теперь мне нужно немедленно к нему. Если не отменить заклинание, господин Корн может погибнуть.

— Об этом не волнуйся, — успокоил я. — Заклинание я снял.

Она несколько раз моргнула своими огромными глазами. Затем с заметным облегчением улыбнулась.

— Спасибо, господин Ли Цю. Я почему-то не подумала, что вы сможете...

Сейрина осеклась и тут же опустила глаза. Щёки вспыхнули, губы дрогнули в смущённой попытке подобрать более вежливую формулировку.

— В общем, спасибо, что исправили мою ошибку.

Она наконец опустила руки, которые до этого так и держала вытянутыми перед собой, и вцепилась пальцами в подол платья.

— Я не знала, что всё к этому приведёт. Всё должно было быть совсем не так. Но это не снимает моей вины, и я готова понести наказание.

Амайра протяжно вздохнула. Сейрина отвернулась и посмотрела куда-то в сторону.

— Прошу прощения, моя королева.

Амайра не ответила.

— А как должно было быть? — уточнил я.

В ответ на мой вопрос Сейрина снова заплакала. Ни я, ни Её Величество девушку не торопили. Наконец она совладала с собой и начала говорить:

— Неделю назад я случайно столкнулась в саду с молодым человеком по имени Гавейн.

На этих словах щёки девушки снова налились румянцем, а взгляд смягчился.

— Он оказался личным помощником руководителя вест-эольской делегации. Мы сразу нашли друг в друге родственные души. У нас оказалось столько общего! Оба вдали от дома, оба младшие дети, оба мечтаем о большой и крепкой семье.

После последних слов она погрустнела и продолжила уже гораздо тише:

— На последней встрече Гавейн пожаловался, что начальник совсем его не ценит. Говорил, что Корн просто не замечает, сколько всего делает его помощник. И когда он узнал, что моя магия может не только лечить, он предложил план...

Амайра простонала.

Я бесстрастно кивнул.

— Продолжайте.

— Я должна была отравить стакан Гавейна. То есть плохо должно было стать самому Гавейну, а не его начальнику. Он бы упал, все бы засуетились, а потом я бы тайно вылечила его, навестив в лазарете. Он бы рассказал всем, что Корн пытался от него избавиться из-за зависти, потому что Гавейн моложе и способнее. И тогда Корна бы сняли с должности, а Гавейн получил бы повышение, а Церея, оказавшаяся втянутой в скандал, смогла бы выторговать более выгодные условия для сделки.

Сейрина опустила глаза.

— А я... Я бы стала женой Гавейна.

Даже боковым зрением мне было видно, насколько сильно Амайра закатила глаза.

— И в этом чудесном плане тебя ничего не смутило? — стальным голосом произнесла королева.

— Когда мы обсуждали детали, план казался рабочим, — пролепетала фрейлина.

— Рабочим? Да даже если бы отравился в самом деле этот твой Гавейн, это всё равно закончилось бы скандалом из-за отравления кого-то из посольства прямо на королевском приёме. На моём приёме!

Сейрина снова заплакала.

— Мне очень жаль! Всё должно было разрешиться очень быстро. Гавейну должно было поплохеть буквально на несколько часов!

— Но плохо стало не Гавейну, а Эмрису Корну, — подвёл итог я.

В комнате стало тихо.

— Я подумала, что произошла страшная ошибка, — прошептала Сейрина. — И тут же побежала к послу. Но Гавейн посмотрел на меня так, словно я пустое место, и не дал даже приблизиться. Вместо этого он принялся звать лекаря и громче всех возмущаться произошедшим.

Она на мгновение запнулась.

— Я должна была во что бы то ни стало пробиться к послу и разрушить чары. Но я так растерялась из-за поведения Гавейна, что просто...

Плечи девушки задрожали, дыхание сбилось, и она снова закрыла лицо руками. Амайра ничего не сказала. Лишь подошла к подруге, крепко обняла её и погладила по вьющимся волосам.

Не желая прерывать девушек, я направился к выходу.

— Господин Ли Цю! Куда вы? — окликнула меня Сейрина.

— Побеседую с несостоявшимся женихом.

Я не знал, где именно искать Гавейна Морвана, и решил уточнить у Ларса. Но едва я вошёл в его кабинет, как оказался среди всех представителей вест-эольской миссии, присутствовавших на банкете. В кабинет набилось больше двадцати человек, и даже свежий морской воздух, проникающий сквозь открытое окно, не мог избавить помещение от духоты.

Моё появление осталось без внимания. Первый шок после отравления Эмриса Корна уже прошёл, а беспокойство за его здоровье — если таковое вообще имелось изначально — уступило место гораздо более привычному для дипломатов занятию. Послы торговались с Его Величеством.

— Церея обязана выплатить компенсацию за подорванное здоровье господина Корна!

— Разумеется, — дружелюбно отвечал Ларс. — Если расследование покажет, что виновата церейская сторона. В противном случае я жду серьёзных уступок от Вест-Эола за подобный саботаж.

— Это возмутительно! У нас нет ни единого мотива травить высокоуважаемого Эмриса!

— Как и у нас, — парировал Ларс.

Судя по лицам собравшихся, спорить они могли ещё долго. Пришлось вмешаться.

Я немного покашлял, привлекая внимание. Несколько взглядов устремились в мою сторону.

— Мне нужно поговорить с Гавейном Морваном.

Долговязый представитель миссии, стоявший ближе всего ко мне, резко повернул голову, едва не угодив мне в глаз острым носом.

— Это ещё зачем?

— Я должен задать несколько вопросов личному помощнику пострадавшего в рамках расследования.

Молодой человек, стоявший в противоположном конце кабинета, едва заметно напрягся. Голос его зазвучал сбивчивее, чем следовало:

— Ну задавайте. Я слушаю.

— Беседовать наедине будет удобнее.

Морван надменно поджал губы, чуть сощурился и лишь после короткой паузы позволил себе холодную, почти ленивую улыбку.

— И всё же я не понимаю, зачем. Я уже всё рассказал. Но могу повторить.

— Хорошо, — легко согласился я, переходя к сути вопроса. — Неделю назад в дворцовом саду вы...

Помощник Эмриса Корна вдруг закашлялся и замахал руками, словно отгоняя мух. Затем виновато улыбнулся остальным присутствующим:

— Прошу прощения, здесь такая духота. Наверное, из-за неё я хуже слышу. Пожалуй, лучше в самом деле выйти.

Пройдя по коридору, мы вошли в никем не занятую комнату. Молодой человек затворил за нами дверь, и дружелюбная маска тут же слетела с его лица. Он повертел шеей, издав неприятный хруст, и впился в меня взглядом.

— Побеседовали с Сейриной? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

Отвечать я не стал — в этом не было необходимости.

Морван усмехнулся.

— Я надеялся, она будет держать язык за зубами, чтобы не втягивать в международный конфликт ещё и Пад. Но, видимо, решила усугубить ситуацию.

Я с интересом посмотрел на него.

— Как вы узнали, что среди фрейлин королевы есть жрица?

Морван взмахнул руками, словно я спросил что-то совершенно очевидное.

— Да она сама рассказала мне о том, что жрица. Буквально в первый день знакомства. И даже показала, что именно умеет своей магией.

Я на мгновение замер.

— То есть план по отравлению начальника вы придумали уже здесь, в Церее?

Морван нервно хохотнул.

— Да какой там план? Он просто вкрай меня достал. Знаете, каково это, когда вас ни во что не ставят и вытирают о вас ноги? По лицу вижу, что нет. Откуда бы вам? А я вот на своей шкуре это прочувствовал.

Он говорил всё быстрее.

— Я уже пятый год работаю на этого подонка. И ни похвалы, ни повышения, ни личного времени — ничего. Все самые удачные идеи, все договорённости и отчёты — это всё я. Но ему плевать. И уйти я не могу: перейди дорогу Корну, и все двери в профессии для меня закрыты. Всё. Тупик!

Молодой человек говорил с таким жаром, что мне почудилось, будто в комнате в самом деле начало теплеть.

— И тут вдруг жрица Сейрина, которая рассказывает, что её магия может не только исцелять, но и кое-что совершенно обратное. Это же немыслимо! Идеальный шанс. Грех было не воспользоваться. Ведь если план сработает, я уберу препятствие со своего карьерного пути, а заодно наша миссия сможет сторговать у Цереи более выгодные условия сделки. Зерно подешевле, например.

Он пожал плечами.

— А если не сработает...

Глаза его сузились, и в них мелькнула безумная искра.

— То я хотя бы повеселюсь напоследок.

— Что же здесь весёлого? — спросил я с искренним любопытством. Во всей этой ситуации я видел только суету.

— Ну как же? Мир в движении, — улыбнулся мой собеседник. — Вы поймали главного заговорщика — меня! Примите мои поздравления.

Он карикатурно захлопал в ладоши.

— Теперь вы объявите всем, что за покушение на Эмриса ответственен я. Но что дальше? Придётся объяснить, как именно я всё провернул. А значит, выдать Сейрину. Тогда церейская сторона тоже станет участником конфликта. Но главное — втянут окажется Пад. Какой скандал, правда же? Главные целители мира — и вдруг отравление. Да ещё и в чужой стране, хотя за лечением всех страждущих заставляют ехать в Пад. Что станет с репутацией жречества? Как изменится отношение к Паду? О, я на это посмотрю.

Он негромко рассмеялся, и в этом смехе было что-то настолько неприятное, что мне захотелось поскорее закончить разговор.

— Да и церейский король тоже хорош! В Цересе и так все судачат, что его новая жена всего на три года старше его же дочери. А тут выясняется, что среди её прислуги прячутся такие экземпляры. Как отреагируют церейцы? Думаю, это тоже будет занятно.

Я согласно кивнул.

— Соглашусь. Последствий оглашения правды в самом деле много. Ещё одно вы пока не упомянули. Когда правда будет обнародована, вы будете казнены.

Помощник посла задрожал — то ли от гнева, то ли от страха. Сжатые в кулаки руки мелко затряслись.

— Пусть так. Я не жалею о попытке.

Он вдруг расправил плечи, снова натянул на лицо подобие дружелюбной улыбки и направился к двери.

— Чего ждать? — кивнул он мне, берясь за ручку. — Идёмте и расскажем всем, как коварный Гавейн Морван, вступив в сговор с фрейлиной королевы и по совместительству падской жрицей, отравил благородного Эмриса Корна.

Я не сдвинулся с места.

— Вы точно хотите рассказать именно это?

Морван вопросительно приподнял подбородок.

— А вы хотите рассказать что-то другое?

— Мне больше нравится версия, — предложил я. — Что в саду вы сорвали экзотический плод, скажем, мадхуки, и попросили сделать для банкета винный напиток на его основе. А потом забыли об этом. И уж тем более не могли подумать, что у вашего начальника окажется сильнейшая аллергия на этот фрукт.

Он посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Вы предлагаете солгать?

Я пожал плечами.

— Если ложь позволит избежать международного скандала, при этом не причинив никому вреда, я не вижу проблемы.

Гавейн одарил меня долгим взглядом, а затем впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Интересный вы человек, господин чародей.

— Приму за комплимент.

Напряжение в воздухе спало, и мы неспешно вошли в кабинет Ларса. Споры к тому моменту уже затихли, и все, похоже, просто ждали нашего возвращения.

Я объяснил присутствующим новую версию событий. Господин Морван с готовностью её подтвердил. У Ларса, судя по всему, тоже вопросов не возникло. Не унимались лишь отдельные послы.

— Почему же тогда лекари не опознали аллергию?

— Мадхука — редкий плод, хорошо известный только в Паде. Его в саду высадила лично королева Амайра. Никто не мог подумать на его эффект, поскольку в пищу он применяется крайне редко.

— Но...

— Господину Корну стало легче после моего вмешательства, — уверенно заключил я. — А я нейтрализовал именно действие этого растения.

Ещё некоторое время представители миссии обсуждали произошедшее между собой, но постепенно успокоились. В конце концов версия с аллергией стала основной. Немало тому поспособствовал и личный помощник руководителя, активно заламывавший руки и коривший себя за то, что по неосторожности подсунул начальнику такую опасную вещь. Впрочем, виноватым он чувствовал себя недолго. Остальные делегаты тут же успокоили его, что он ничего не мог знать, и всецело поддержали.

Через несколько дней Эмрис Корн поправился, договор между странами был подписан, и вест-эольская делегация покинула Церес. Я был уверен, что история на этом закончилась. Но я ошибся.

Едва иностранная миссия покинула порт, Ларс снова вызвал меня к себе. На этот раз компанию королю в кабинете составляла Амайра. Королева выглядела печальной, но решительной. Король — раздражённым.

— Ли Цю, — сказал он, едва я появился. — Мне нужно решить одну проблему. И без тебя никак.

— Какую? — уточнил я, прикрывая за собой дверь.

— Видишь ли, — всплеснул руками Ларс, — решил я наказать настоящую виновницу отравления. И вдруг выясняю, что не знаю, кого наказывать. А сообщать мне отказываются!

Амайра тут же повисла у него на плече.

— Ларс...

— Хотя я уже сказал, что не собираюсь отправлять виновницу в тюрьму или, тем паче, на эшафот. Я просто хочу выслать этого человека из Цереи!

— Ларс!

На глазах королевы выступили слёзы. Она тут же смахнула их рукой и отошла к окну.

Его Величество перевёл взгляд на меня.

— Как видишь, супруга отказывается выдавать преступницу. Вся надежда на тебя.

Я покосился на королеву и коротко вздохнул.

— Извини, но я тоже откажусь.

Брови Ларса взлетели так высоко, что на какое-то мгновение его лицо приобрело комическое выражение.

— Что, прости? Я, кажется, ослышался.