Церейские будни. Заметки придворного чародея

— Ну, въехать-то они въехали. Только вот не могут пользоваться гостиной — она в своего рода оккупации.

Я молча ждал продолжения.

— От прежнего владельца в доме остался старый мемо… Мнемо… Магический хранитель памяти.

— Мнемонический резонатор.

— Да, он! И он убеждён, что его прежнего хозяина похитили или убили. Новых владельцев дома он считает преступниками — устроил им настоящий террор! Когда кто-нибудь пытается приблизиться, устройство считывает самые постыдные воспоминания человека и начинает показывать их на всех стенах здания, в том числе и внешних, очень громко комментируя происходящее. Насколько я слышал, выражения оно не слишком подбирает.

Посланник неловко кашлянул.

— Оно уже успело... Кхм… Весьма нелестно охарактеризовать двух грузчиков, пожилого графа, нотариуса и городского писаря — и это я молчу про самих новых домовладельцев! Местные жители к этому дому как на театральные постановки ходят. Король обеспокоен, что такой бардак на одной из центральных улиц столицы может привести к потере репутации. Но устройство заявило, что, если его попытаются вынести силой, оно станет демонстрировать чужие постыдные воспоминания на каждой городской стене по пути его транспортировки.

— Полагаю, желающих проверить это не нашлось.

— Совершенно верно, господин.

— А что купец?

— Мы отправили ему запрос сразу же, как только узнали о возникшей проблеме, и вчера канцелярия получила ответ из Вест-Эола. Бывший владелец жив-здоров, но наотрез отказался возвращаться в Церею ради такой ерунды. Пишет, что... цитирую... «это экономически нецелесообразно».

Я едва заметно вздохнул.

— Понятно.

Посланник, кажется, ожидал дополнительных вопросов, но их не последовало.

— Передайте Его Величеству, что я займусь этим сегодня.

Он поклонился ещё раз и удалился.

Дом, о котором шла речь, располагался в Тихом квартале — недалеко от центральных улиц Цереса. Морской ветер доносил запахи соли и водорослей, смешанные с ароматом свежего хлеба из ближайшей пекарни. Местные жители, удобно устроившись на своих лужайках, с интересом поглядывали на дом, возле которого уже собралась небольшая толпа любопытных.

При моём появлении люди начали расходиться. Не из страха — скорее из привычки. Большинство жителей Цереса давно усвоили: если вызвали придворного чародея, значит, лучше не мешать.

Новые владельцы оккупированного мнемоническим резонатором дома встретили меня ещё у придомовой дорожки. Это была молодая семейная пара — лет по двадцать пять, не больше.

Они поклонились.

— Господин Ли Цю! Благодарим, что вы приехали!

— Добрый день. Расскажите, с чего всё началось.

Мужчина обречённо махнул рукой в сторону дома.

— Первые пару дней всё было прекрасно. Мы потихоньку перевозили вещи, обустраивали комнаты, избавлялись от пожитков прежнего владельца — не было никаких проблем. А потом мы добрались до гостиной. А он как заорёт!

Он тяжело вздохнул.

— Объявил, значит, что мы воры... Что незаконно проникли в чужое жилище… А потом прямо во всю стену гостиной показал случай, когда я, будучи ещё совсем мальчишкой, стащил пирог с кухни и свалил вину на младшего брата. Такой стыд!

Женщина картинно заломила руки и отвела взгляд.

— Потом подошла я. И лучше даже не спрашивайте, что он мне показал!

— Я и не собирался.

— После этого мы наняли пару грузчиков, — снова взял слово мужчина. — И попросили вынести это чудо магической мысли из нашего дома. Первый убежал уже после первой угрозы этой штуковины показать всем «тот самый случай». Второй оказался смелее и попытался накрыть хранитель памяти одеялом. А уже через минуту вся улица наблюдала на фасаде нашего дома, как он, стоя в одних трусах, стирает штаны в школьном рукомойнике, а за углом хихикают его одноклассники!

Я молча кивнул. Информации было достаточно, чтобы начинать действовать.

— Получал ли кто-нибудь физический урон? — уточнил я, переживая за корректность магических символов на кристаллической решётке прибора.

— Нет. Эта взбесившаяся штуковина только стыдит всех присутствующих. И требует вернуть своего хозяина.

— Понятно. Значит, дело сугубо в эмоциональной привязанности резонатора.

Мужчина развёл руками.

— Наверное... Но жить так невозможно!

Я перевёл взгляд на входную дверь.

— Постарайтесь пока не входить. Попробую договориться.

Под взглядом пары десятков расступившихся, но так и не разошедшихся зевак я вошёл в дом и направился к гостиной. Именно такой её, вероятно, оставил прежний хозяин.

На стенах висело несколько фамильных портретов, в шкафах пылились книги и дорожные сувениры из разных стран. В воздухе витал запах древесины, старой бумаги и лёгкой пыли, неизбежной в комнате, которая несколько лет простояла пустой. Сквозь большие окна в гостиную проникал мягкий дневной свет.

В углу комнаты, на невысокой резной тумбе, стоял резонатор. Корпус тёмного дерева с латунными вставками был покрыт тонкой сетью царапин. Стеклянная линза отражала оконный свет, который скользил по полу, словно чей-то ищущий взор.

Я остановился в нескольких шагах, оставаясь в тени, и некоторое время просто рассматривал устройство. Затем спокойно произнёс:

— Добрый день. Меня зовут Ли Цю. Я прибыл по приказу короля, чтобы разобраться в ситуации и навести порядок в этом доме. Насколько мне известно, у вас с новыми владельцами дома произошёл конфликт. Пожалуйста, изложите мне суть ваших претензий.

— Добрый? Ты что, издеваешься? Ли Цю! Тьфу! Очередной сообщник этих бессовестных воришек, обманом проникших в жилище моего хозяина? Так вот знай: я не потерплю ничьего вторжения, даже если лично король заявится сюда! Убирайся прочь и не смей приближаться к этому дому, мерзавец!

Кристаллические пластины резонатора вспыхнули багровым светом. По стенам заметались длинные тени, словно само помещение на мгновение ожило в попытке прогнать чужака. Воздух едва заметно завибрировал от искрящихся в нём чар.

Я не сдвинулся с места.

— Понимаю твою бдительность. Вижу, защитные заклинания работают исправно, а чувство долга перед хозяином за прошедшие годы не угасло. Это заслуживает уважения.

Я сделал едва заметный жест рукой. Несколько тонких потоков магии коснулись кристаллической решётки, снимая с неё избыточное напряжение. Заклинание было простым — оно не вмешивалось в работу устройства, а лишь позволяло перегретым кристаллам немного остыть. Через несколько мгновений алое свечение дрогнуло, потускнело и наконец исчезло.

— Однако позволь внести ясность. Твой хозяин жив и находится в Вест-Эоле. Он по собственной воле покинул Церею, принял решение остаться в другой стране и потому продал этот дом. Люди, которых ты считаешь преступниками, являются законными владельцами этого здания. Поэтому продолжать нападки на них недопустимо.

Я сделал небольшую паузу.

— Но мы можем обговорить компромисс. Чего ты хочешь? Изложи свои условия. Я здесь именно для того, чтобы выслушать тебя и найти решение.

— Пф! У меня одно условие: убирайся к чёрту!

Кристаллы вновь начали наливаться тревожным красным светом.

— Если мой хозяин в порядке и просто уехал в другую страну, то почему он оставил меня здесь, а? Что, нечего ответить? То-то же! Ты хоть знаешь, сколько счастливых лет мы провели вместе?

Стеклянная линза вспыхнула. На стене гостиной медленно проступило воспоминание.

Совсем молодой купец осторожно внёс резонатор в дом. Он аккуратно смахнул пыль с деревянного корпуса, долго выбирал место на тумбе, несколько раз отходил на пару шагов, внимательно рассматривая комнату, словно пытался найти для нового приобретения самое удачное место.

Картина сменилась.

Поздний вечер. За окнами темно. Уже значительно более зрелый купец сидит в кресле с дымящейся кружкой чая и смеётся, наблюдая за собственными воспоминаниями, которые показывает резонатор. Иногда он что-то говорит устройству, словно старому приятелю, а затем снова улыбается, качая головой.

— Это ты видел? — почти выкрикнул резонатор. — И ты правда думаешь, что он мог добровольно оставить меня здесь и просто уехать?! Да в жизни не поверю! Придумай что-нибудь поумнее, жалкий лжец!

Я дождался, пока проекция со стены медленно растворится в воздухе.

— Да. Видел.

Несколько секунд я рассматривал потускневшую линзу.

— Судя по этим воспоминаниям, вы действительно были очень близки.

В моём голосе не было ни насмешки, ни попытки возразить. Я неожиданно поймал себя на мысли, что за все годы службы, вероятно, недооценивал статичную магию. Мне всегда казалось, что подобные устройства представляют собой лишь сложный набор заклинаний, заключённых в предмет. Однако сейчас я уже не был в этом так уверен.

Я вновь заговорил:

— Мне неизвестно, почему он решил оставить тебя. И мне действительно жаль, что так произошло. Но, к сожалению, это ничего не меняет. Таковы факты.

Я сделал несколько неторопливых шагов вперёд, выходя из тени. Линза оказалась почти напротив моего лица. Я не стал возводить защиту. Напротив — позволил устройству беспрепятственно коснуться моих воспоминаний.

— Ха! Ну, сейчас ты получишь!

Кристаллы ярко вспыхнули, корпус прибора низко загудел — но больше ничего не происходило. Багровое сияние постепенно сменилось недоумённым мерцанием. Наконец резонатор недоверчиво произнёс:

— Что, серьёзно? Ни одного постыдного воспоминания?

Я пожал плечами.

— Полагаю, дело в том, что чувство стыда мне не слишком свойственно. Обычно человек испытывает его, когда собственные поступки расходятся с его представлениями о правильном или с ожиданиями окружающих. Я же всякий раз стараюсь сделать всё, что в моих силах.

Некоторое время резонатор молчал. Потом тихо фыркнул.

Я подошёл ещё ближе и вызвал в памяти недавний разговор с королевским посланником. На стене гостиной возникли молодой чиновник, его безукоризненный поклон, письмо с королевской печатью и слова купца, полученные из Вест-Эола.

Кристаллическая решётка резонатора яростно затрещала.

— «Ерунды»? «Экономически нецелесообразно»?! Что за вздор! Да мой хозяин в жизни бы так не сказал! Этот щуплый мерзавец всё выдумал!

— Что ж, твоё право так считать.

Я спокойно дождался, пока воспоминание исчезнет.

— Я не был лично знаком с твоим хозяином и не могу говорить от его имени. Но могу показать документы, подтверждающие, что дом действительно был продан, а люди, живущие здесь, приобрели его законно.

Я сделал короткую паузу, а затем посмотрел прямо в линзу.

— Однако есть способ разрешить этот спор без догадок. Если ты согласишься пойти со мной, я организую разговор с бывшим владельцем, и ты сможешь задать ему все вопросы лично.

Я слегка склонил голову.

— Даю тебе слово: если ты примешь это предложение, я сделаю всё возможное, чтобы ваш разговор состоялся.

Вернувшись во дворец, я сразу направился в кабинет. Мнемонический резонатор аккуратно разместился на широком подоконнике возле распахнутого окна.

С моря по-прежнему тянуло прохладным ветром. Он едва заметно шевелил лежавшие на столе бумаги и время от времени заставлял тихо позвякивать стоявшие на полках стеклянные колбочки.

Я связался с королевской канцелярией и попросил организовать голосовую связь с бывшим владельцем дома. Канцелярский служащий поспешно заверил меня, что немедленно займётся этим вопросом. Оставалось лишь ждать.

Я вновь сел за рабочий стол и вернулся к бумагам.

Резонатор стоял неподвижно. Кристаллы на корпусе продолжали едва заметно дрожать, однако тревожный багровый свет исчез. Теперь под стеклянной линзой мерцало тусклое белое сияние.

Несколько минут в кабинете царила тишина. Её нарушали только шелест страниц, далёкие крики чаек и приглушённый городской шум, доносившийся из открытого окна.

Первым молчание нарушил резонатор.

— Что-то с тобой не так.

Я оторвался от бумаг и кинул вопросительный взгляд на резонатор.

— Никаких ярких эмоциональных воспоминаний. А те, что есть, все связаны с магией. Исследования, эксперименты, открытия... Даже скучно как-то. Это вообще нормально? Или в Джуне все такие рехнувшиеся?

— Не знаю. Никогда об этом не задумывался.

Перевернув очередной лист, я вернулся к работе.

Некоторое время устройство молчало. Затем линза вновь засветилась. Поверх книжных полок медленно проступила очередная проекция.

Молодой человек в непривычной для этих мест одежде неторопливо идёт по шумным улицам Цереса, внимательно рассматривая дома, вывески, людей. На лице — сдержанный, но совершенно неподдельный восторг. Он прислушивается к незнакомой речи, останавливается возле рыбного рынка, долго наблюдает за портом, а потом, сам того не замечая, улыбается.

Я невольно покачал головой. Даже спустя столько лет смотреть на собственные воспоминания со стороны было непривычно.

— Обычно ваш народ не живёт за пределами своей страны, — задумчиво произнёс резонатор. — Мой хозяин много путешествовал. В его воспоминаниях было полно джунцев, но все они рано или поздно возвращались домой. А ты остался.

Проекция медленно растворилась.

— Похоже, Церея действительно запала тебе в душу.

Я на секунду задумался.

— Думаю, так и есть.

На этом разговор закончился. Резонатор больше меня не отвлекал, и я погрузился в работу.

Спустя некоторое время в дверь осторожно постучали. На пороге появился уже знакомый королевский посланник. Как и прежде, он уделил поклону столько внимания, словно от точности его исполнения зависело благополучие всей Цереи. Лишь после этого молодой человек приблизился к столу и обеими руками протянул мне голосовую карту.

Я поблагодарил его, коснулся активирующей руны и почти сразу услышал настороженный, слегка обеспокоенный голос с её поверхности:

— Добрый день, господин Ли Цю. Это же вы, верно? Что-то случилось?

— Добрый день. Дело в том, что в моём кабинете сейчас находится ваш мнемонический резонатор. И для него очень важно поговорить с вами.

Я перевёл взгляд на устройство и слегка кивнул. Приглашение было принято сразу.

— Хозяин, это правда ты! Как же я рад тебя слышать! Что случилось? Я так долго ждал! Думал, в дом вломились грабители... Всё в порядке? Где ты сейчас?

Ответ последовал не сразу. И прозвучал он вовсе не для резонатора.

— Господин Ли Цю... Неужели вы действительно лично связались со мной из-за такого? Я и не представлял, что хранитель памяти доставит столько хлопот!

В голосе купца звучало искреннее недоумение.

— Я ведь продал дом вместе со всем, что в нём находилось. И оставил мнемонический резонатор на самом видном месте в гостиной, чтобы новые хозяева обязательно его заметили и восхитились этим потрясающим устройством. Я думал, он будет радовать их, как радовал меня...

Голосовая карта ненадолго затихла.

— Мне очень жаль, что тем самым я доставил новым владельцам столько неудобств. Вы сможете его починить? Чтобы он функционировал как положено?

Я посмотрел на резонатор. Тот не произнёс ни слова — даже кристаллы перестали мерцать.

— Резонатор исправен, — спокойно ответил я. — Он лишь тяжело переживает ваш отъезд.

На другом конце линии воцарилось недолгое молчание.

— Переживает?

Купец явно растерялся.

— Простите, господин чародей, но... Разве это не просто вещь? Пусть даже и зачарованная.

На этот вопрос я ответил не сразу. Ещё несколько часов назад я бы без колебаний согласился. В отличие от живой магии, статичная всегда представлялась мне исключительно утилитарным инструментом, не способным на истинное созидание. Но теперь я уже не был в этом уверен.

В кабинете воцарилось молчание. Лишь через несколько долгих секунд его нарушил тихий, лишённый былой энергии голос резонатора:

— Я всё понял, чародей. Спасибо, что дал мне услышать его голос. Мне жаль, что я причинил всем столько беспокойства. Прошу прощения.

Купец этих слов услышать не мог — слишком тихо. Впрочем, они были адресованы не ему. Я прикрыл глаза и обратился к голосовой карте:

— Благодарю вас за разъяснения. Этого достаточно.

— Господин чародей... — голос купца вновь стал тревожным. — У меня ведь не возникнет неприятностей из-за всего этого?.. Не придётся платить штраф или ещё что-нибудь в этом роде?..

— Нет, что вы. Всё улажено. Благодарю вас за помощь.

Я вновь коснулся руны на карте и, когда она погасла, молча протянул переговорный артефакт ожидавшему посланнику. Тот всё это время стоял возле двери, старательно делая вид, что совершенно не заинтересован содержанием разговора. Но выражение его лица говорило об обратном.

— Как-то это жестоко получилось, — пробормотал посланник, поймав мой взгляд, и украдкой взглянул на подоконник. — Понимаю, что речь идёт всего лишь о предмете, хоть и магическом... Но он ведь будто живой. Я бы не смог так с ним поступить. Мне кажется, этот купец совершенно не прав! А вы что думаете, господин Ли Цю?

Я снова посмотрел на лежавшие передо мной документы.

— Купец имел полное право поступать так, как посчитает нужным. Нравится нам это или нет.

Посланник медленно кивнул. Перед уходом молодой человек неожиданно обернулся к резонатору:

— Эй... — смущённо потёр он затылок. — Не переживай так сильно, ладно? Новые хозяева наверняка окажутся не хуже предыдущего. А может, даже и намного лучше.

Дверь тихо закрылась. Я поднялся из-за стола и неспешно пошёл к окну, размышляя, какое решение в отношении резонатора будет более правильным.

Можно было оставить всё как есть. Тогда резонатор сохранил бы память о прежнем владельце и уже с этими воспоминаниями мог продолжить служить новым хозяевам. Но можно было поступить и иначе: внести корректировку в управляющее заклинание устройства, стерев лишь ту часть памяти, которая причиняла ему страдания.

Наконец я остановился возле подоконника и только тогда заметил, что размышлять уже не о чем.

По кристаллической решётке медленно расползалась глубокая трещина. Она тянулась от центрального кристалла к боковым пластинам, становясь всё длиннее. Белое свечение постепенно тускнело, пока не исчезло совсем.

Я осторожно коснулся ладонью деревянного корпуса. Магии в нём не осталось.

Некоторое время я молча рассматривал повреждённую кристаллическую решётку. Пришёл ли для артефакта естественный срок? Или же это было осознанное решение самого резонатора? Ответа на этот вопрос я не знал.

Как бы то ни было, помочь ему я больше не мог. Управляющее заклинание было повреждено безвозвратно. Жаль, но ничего не поделать.

Я вернулся к своему рабочему столу. На нём всё ещё лежали бумаги, ожидавшие моего решения. За окном по-прежнему шумел Церес — кричали чайки, спорили торговцы. Но теперь казалось, что в кабинете стало непривычно тихо.

Что ж, утреннее поручение Его Величества выполнено. Пришло время заняться другими.

*****

Закончил свой рассказ Ли Цю уже на набережной. К тому моменту, как он замолчал, я вовсю шмыгала носом, пытаясь не разреветься.

— Грустная история, — наконец выдавила я, зарекаясь хоть когда-нибудь приобретать хранитель памяти в личное пользование, чтобы однажды ненароком не разбить ему сердце.

— Согласен, — кивнул чародей.

Мы остановились у каменной ограды, отделявшей верхнюю набережную от обрыва, и некоторое время молча смотрели на море. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в мягкие золотисто-розовые оттенки. В прилегающих к набережной домах постепенно зажигались огни. Перекатывающиеся внизу волны разбивались о тёмные камни. Где-то в порту несмело перекликались чайки.

— Но почему резонатор сломался? — не выдержала я.

Ли Цю опёрся на ограду спиной, и ветер подхватил его длинные тёмные волосы. В последних лучах заката его лицо казалось мягче обычного: свет аккуратно ложился на скулы, золотил ресницы, подчёркивал тонкую линию носа. Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком пристально, и поспешила перевести взгляд на воду.

— Не знаю, — признался чародей. — Я не большой специалист в статичной магии. Думаю, кристаллическая решётка не выдержала перенапряжения, связанного с нестабильной работой последних дней.

— Или у него случился инфаркт, — мрачно добавила я. По крайней мере, для меня эта версия звучала правдоподобно. Другую мысль о причинах его поломки, связанную с добровольным решением хранителя памяти, я предпочла не озвучивать.

— Может быть, — не стал спорить Ли Цю. — Как бы то ни было, после этого случая я стараюсь относиться к магическим артефактам с особым вниманием.

Я была уверена, что наставник и без того относился к вещам бережно — причём не только к магическим, — но свои предположения решила придержать при себе.

— Спасибо, что рассказал, — вместо этого произнесла я. — Тебя было очень интересно слушать.

— Я не звучу утомительно?

— Конечно нет! Ты замечательный рассказчик!

Это была чистая правда: скучно не было ни секунды, и я даже не заметила, как мы вообще оказались на набережной — настолько увлеклась рассказом, что совершенно перестала следить за дорогой.

— Если можно, — робко начала я, — я бы хотела послушать и другие. Ну, истории из твоей рабочей практики. Чтобы лучше понимать, с чем именно приходится иметь дело придворному чародею. В конце концов, так мне будет проще сориентироваться, чем могу быть полезна я.

— Договорились.

Ли Цю улыбнулся, и мы направились в сторону его дома. Идти отсюда было всего ничего, но каким-то образом этот участок пути занял у нас около двух часов. Мы то и дело останавливались, разглядывая море и виднеющийся слева порт или просто слушая чаек.

Наставник даже помог починить колесо кареты, застрявшей посреди мостовой. Я тоже немного пригодилась: заклинание левитации — одно из немногих доступных мне сейчас — оказалось как раз кстати.

Когда мы наконец вернулись к дому, нас встретил харизматичный мужчина по имени Рафаил. Он торжественно объявил, что новая мебель уже на месте и перестановка завершена, хитро заявил, что с Ли Цю причитается, и, галантно попрощавшись со мной, удалился.

Так закончился мой первый день в Цересе. Мне по-прежнему не нравилась столица, но, пожалуй, она больше не казалась мне особенно отталкивающей. По крайней мере, один дом в этом городе в самом деле заслужил моего тёплого отношения.

Глава 2. Призрачные книги

Прошло несколько дней, и жизнь в доме Ли Цю постепенно вошла в своё русло. Я стала привыкать к тому, как строятся наши дни: утром мы вместе завтракали, после чего чародей уходил заниматься работой, а мне оставлял очередную порцию книг для самостоятельного изучения. В отличие от тех, по которым я когда-то пыталась учиться сама, эти были посвящены совсем не теории магии. Новые учебники рассказывали о том, как оттачивать жесты, ощущать движение энергетических потоков и удерживать в моменте ровно столько магической силы, сколько требуется для конкретного заклинания.

Раньше я и представить себе не могла, как тесно магия связана с ощущением собственного тела. И пока что это открытие меня откровенно огорчало. Я прекрасно понимала, что большая часть моих проблем с чарами возникает из-за отсутствия физического контроля. Только вот понимание ничуть не приближало меня к тому, чтобы этот контроль обрести.

Вечером, когда Ли Цю заканчивал работу, он присоединялся к моим занятиям, и практическую часть уроков я проводила под его личным присмотром. Сейчас нашей главной целью было освоение заклинания ветра — если верить учебным пособиям, одного из самых простых. С него обычно и начиналось обучение юных волшебников — сразу после освоения ими магии света.

За минувшие дни я успела как следует запомнить вид и последовательность жестов, научиться удерживать верное количество энергии и целенаправленно посылать магические потоки вовне. Но как-то так вышло, что всё это я хорошо делала по отдельности. А вот самостоятельно соединить всё в работающие чары мне не удавалось. Причём под контролем наставника заклинание получалось безупречно. Но стоило ему перестать направлять движение моей руки или подсказывать, в какой момент отпускать поток, — всё немедленно разваливалось.

— Запястье чуть ниже, — терпеливо объяснял Ли Цю, стоя рядом. — Не так. Вот здесь. Указательный палец не напрягай.

Я искренне не понимала, как он умудряется не сорваться на крик, когда я уже пятый раз подряд не могу воспроизвести заклинание, доступное пятилетним детям, но послушно поправляла руку.

— А теперь медленно выпускай магический поток. Не дави на него. Представь, что он скользит вдоль ладони, а не бьёт из неё ключом.

Я сосредоточилась, почувствовала знакомое движение энергии и уже почти ощутила ветер, когда чародей без предупреждения легонько стукнул меня по руке. Старательно собранный мной жест немедленно разрушился, и магическая энергия затихла. Я бросила недовольный взгляд на Ли Цю. Его мой взгляд ничуть не смутил.