Конни и Василек. На Страже Района

Константин Ищенко

Конни и Василек. На Страже Района

ГЛАВА 1

Стояла прозрачная летняя ночь, яркая луна светила с небосвода, окруженная своими звездными помощниками. А в это время на Земле, прячась в тени высоких тополей, три тени подошли к решетчатому железному забору. Всем этот забор был хорош, высокий, чтоб не перелезть, с массивными прутьями, что не отогнешь, и все же была у него одна уязвимость, он был стар. За время службы он успел многое повидать, и дожди, и ветра, и снега, и даже то, как страна сменила название, а он все стоял и стоял, он даже выстоял, когда нехорошие люди хотели сдать его на металлолом. Все выстоял. Однако время взяло свое, сварочный шов одного из прутьев ослаб настолько, что теперь мог отвалиться от любого прикосновения. Этим и воспользовалась скрытая мраком тройка. Самый здоровенный из троицы подошел к забору, обхватил железный прут двумя руками, крепко сжал и только собрался, приложив все силы, дернуть, как прут испугался и сам отвалился. Неприступный забор пал, открыв путь троице. Здоровяк хмыкнул, положил прут на землю и жестом показал, путь свободен. Первой в образовавшуюся брешь протиснулась тень поменьше, за ней последовала высокая худая тень, замыкал процессию здоровяк, умудрившийся застрять между прутьев. Ширины пролома не хватило. Пришлось тем, кто уже проник внутрь, втягивать незадачливого товарища.

— Бегемот, сделай выдох и втяни живот, — ворчала маленькая тень.

— Уже сделал, — жалобно пробасил застрявший.

— Что-то не похоже, сильнее втягивай.

— Не могу, это предел.

— Плохо, придется оставить тебя здесь. Будешь дыру в заборе прикрывать.

— Не хочу, — взмолился здоровяк. — Тяните лучше.

— Ладно, — мелкая тень поплевала себе на руки и закатала рукава. — Фонарь, не стой столбом, помогай.

Закончив фразу, мелкая тень, засмеявшись, схватилась за живот. Подельники переглянулись, не понимая, что происходит.

— Ты чего? — удивился тот, которого назвали Фонарем.

— Ха-ха-ха. Ой, не могу. Вот это я отмочила. «Фонарь, не стой столбом». А ведь фонарь — это и так столб, только с лампочкой. Так что, по сути, ты и так столб и правильно стоял, — продолжала смеяться она.

Фонарь и Бегемот вновь недоумевающе переглянулись. Видя, что никто из подельников не понял её шутку, мелкая тень взяла себя в руки.

— Ладно, туговаты вы для нормального юмора, — сказала она. — Фонарь, хватай его подмышкой, а я за кисть, и будем тащить нашу репку. А ты, репка, втягивая в себя всё, что можно и нельзя. Понял?

— Понял, понял, — закивал Бегемот.

— Тогда на счет три. Раз, два, три…

Бегемот сделал глубокий вдох, постаравшись вобрать в себя и живот, и грудь, и всё, что могло выпирать и помешать продвижению. От натуги он даже покраснел, издав губами сдавленный звук.

— Ты что, нам газовую атаку устраиваешь? — усердно стараясь вытащить подельника, спросила мелкая.

— Нет, нет, это у меня губами получилось, — покраснев еще сильнее, заверил Бегемот.

— Смотри мне, — пригрозила мелкая. — А то устрою тебе пробежку в противогазе.

Из-за угрозы Бегемот сделал ещё один глубокий-преглубокий вдох и, при помощи товарищей, наконец, сумел протиснуться.

— Уф, спасибо, — вытирая пот со лба, сказал он.

— Да ладно, — махнула рукой мелкая. — Но чтоб к обратному пути похудел, с товаром мы тебя тащить не будем.

— Понял, постараюсь, — пообещал Бегемот, не представляя, как можно похудеть за короткий промежуток времени.

Оказавшись на территории, охраняемой забором, троица огляделась.

— Конни, скажи, что мы забыли в детском саду? — обратился к мелкой тени Фонарь.

— Вот я тебе удивляюсь, Фонарь, — сказала Конни. — Ты что, живешь на районе и не замечал, что детский сад давным-давно закрыт, а на его месте теперь склад электроники?

— То-то я думаю, куда все турники с верандами с участков подевались? — Почесав затылок, произнес Фонарь.

— Мдааа, тебя не Фонарем надо было назвать, а Жирафом, — прищурив один глаз, заметила Конни.

— Это еще почему? — возмутился Фонарь.

— Да потому, что до тебя как до Жирафа доходит. Знаешь анекдот про то, как лев зверей собрал?

— Нет, — замотал головой Фонарь.

— А ты?

— Тоже не знаю, — ответил Бегемот.

— Тогда слушайте. Собрал как-то Лев всех зверей и говорит: «Выбирайте, кого я буду сегодня есть.» Звери посовещались и выбрали Зайца. Ну а Заяц, естественно, не хочет, чтоб его съели. Поэтому предложил: «Давайте я сейчас анекдот расскажу, если кто-то не засмеется, тогда ты, Лев, съешь меня. Если все засмеются, отпустишь». Лев согласился. Рассказал Заяц анекдот, все звери смеются, кроме Жирафа. Съел Лев Зайца. На следующий день встречают звери Жирафа. Тот смеётся, остановиться не может. Его спрашивают: «Ты чего смеёшься?» А он отвечает: «У Зайца больно смешной анекдот был».

Закончив рассказывать, Конни вновь схватилась за живот и стала тихонько смеяться. Бегемот тоже прикрывал рукой рот, сдерживая легкие смешки. Один Фонарь стоял, ничего не понимая.

— И что тут смешного? — спросил он.

— Вот я и говорю, надо было прозвать тебя Жирафом, — поборов смех, сказала Конни. — Ладно, пошли, хватит прохлаждаться. Ты маски взял?

— Да, — кивнул Фонарь.

Он достал из висевшего на плече рюкзака три маски с персонажами мультфильмов. Бегемоту досталась маска волка, Фонарю медведя, а Конни зайца.

— Это почему это ты мне маску зайца всучил? — возмутилась Конни. — Намекаешь, что я мелкая, да?

— Нет-нет, — поспешил уверить её Фонарь. — Просто других в магазине не было.

— Давай меняться, отдавай мне медведя!

— Хорошо. Держи.

Фонарь протянул Конни свою маску, и она буквально вырвала её из рук, впихнув ему маску зайца. Когда с приготовлениями было покончено, и троица стала походить на отъевшегося волка, зайца-переростка и медведя, которому не хватило витаминов, Конни сказала:

— Теперь тихонечко за мной.

Она подвела друзей к окну детского сада, тире склада, залезла на плечи Бегемота и, подцепив оконную раму отверткой, открыла её, проникнув внутрь.

— Ждите здесь, я буду подносить вам мелкую электронику, а вы пихайте её в рюкзак Фонаря, — прошептала Конни.

— Нас точно не схватят? — забеспокоился Бегемот.

— Не схватят, — успокоила Конни. — Сигнализации здесь нет. Склад ведь не совсем легальный.

— Это как? — обеспокоенно спросил Фонарь.

— А так. Бандитам он принадлежит, а они точно к ментам обращаться не станут.

— Бандитам! — воскликнули подельники. — Это ведь еще опасней. А если они нас узнают? Нам ведь тогда кранты!

— Не дрейфите вы. Никто нас не узнает, мы в масках. К тому же, охраны здесь тоже нет. Эти олухи настолько уверовали, что их все боятся, что даже не запариваются над тем, чтобы сторожить свое имущество.

— Ты в этом уверена? — скептически произнесли подельники.

— Уверена! — теряя терпение, сказала Конни. — Ждите, короче, здесь. Я шустро.

Она скрылась в глубине склада.

— — - — - — -

Тихонько лязгнул замок, поддаваясь натиску вставленного ключа, отмыкая входную дверь. Скрипнули петли. Вася скривился, оглянувшись через плечо. Тишина. Никто в доме не проснулся.

— Фуууф, — выдохнул он.

Поправив висевшую на плече спортивную сумку с красками, Вася схватил мольберт и осторожно выставил его за порог. Затем он обулся и сам покинул квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь. Вновь скрипнули петли и лязгнул замок. Вася прислушался. С другой стороны двери было по-прежнему тихо.

— Фуууф, — вновь выдохнул он.

Подхватив мольберт, он подошел к лифту и вызвал его. Ждать долго не пришлось, вся исписанная матерными словами кабина спускового устройства быстро прибыла. Задержав дыхание, Вася зашел внутрь и нажал кнопку первого этажа. Дышать в лифте было решительно невозможно, так как кто-то с регулярной периодичностью повадился справлять в нем нужду. Чуть не задохнувшись, Вася выбежал из подъезда на улицу, крепко прижимая мольберт к груди.

— Ура! Свежий воздух! — произнес он, открыв рот пошире, стараясь вобрать в грудь как можно больше ночного, прохладного воздуха. — Как хорошо.

Вася поднял голову и взглянул на звездное небо. Но, рассмотреть небосвод как следует, ему мешали фонари уличного освещения. Переведя дух, он поправил спадающую с плеча лямку сумки, поудобнее перехватил мольберт и уверенной походкой двинулся к дороге. Приблизившись к проезжей части, Вася посмотрел по сторонам. Дорога была пустая, только где-то вдалеке, возле автопарка, пьяница горланил что-то невнятное. Перейдя на другую сторону, Вася достал из сумки фонарик и зажег его. Здесь, по другую сторону темной полосы асфальта, начиналась территория мрака. Зайдя за стоявшие недалеко от дороги гаражи, Вася очутился в полной темноте, только луч фонаря освещал ему путь. Васе стало страшновато.

— Может, зря я это затеял, — вспотев от нахлынувшего волнения, сказал он и тут же одернул себя. — Ничего не зря, не трусь, вперед.

За гаражами начиналось поле, поросшее травой чуть выше пояса. Сюда на выходных часто приходили жители окрестных домов на шашлыки, поэтому все поле было испещрено вытоптанными тропинками. Вася пошел по одной из них. Громко топая и насвистывая любимую мелодию, чтобы было не так страшно, Вася продвигался вглубь поля в поисках подходящего места. Неожиданно в траве что-то зашуршало. Вася вздрогнул и направил фонарь на источник звука. Им оказалась собака, её морда высунулась из травы и с любопытством посмотрела на Васю.

— Ты ведь не собираешься меня кусать, правда? — нервно спросил он.

Собака повернула голову на бок, не выказывая никакой враждебности.

— Вот и славно. — Вася поправил сумку. — Ты прости, угощений у меня для тебя нет. Есть только краски, мольберт да кисточки. Вот и всё. Косточку я как-то не додумался прихватить.

Словно поняв, что ей говорит человек, собака огорчённо вздохнула и скрылась обратно в траве. Вася перевёл дух и побрёл дальше.

— Надеюсь, она не укусит меня за пятую точку, — пробормотал он, периодически оглядываясь.

Наконец, после пятнадцати минут блуждания по полю Васе удалось найти подходящее для рисования место. Трава здесь была вытоптана в форме небольшого круга, и, в отличие от других похожих мест, где жарят шашлыки, здесь было чисто. Установив мольберт, Вася закрепил над ним фонарик, достал краски и, готовый приступить к работе, воздел глаза к небу. Как оно было прекрасно, мириады звёзд рисовали свой причудливый узор на тёмном полотне небесной скатерти. Взгляд не оторвать. Васе очень хотелось перенести всё это великолепие на холст. Открыв краски, он приступил к написанью картины.

Мазок ложился к мазку, выходил замечательный ночной пейзаж. Вася так увлёкся работой, что не услышал, что к нему приближаются. Столкновение произошло внезапно. На Васю кто-то налетел и повалил на землю.

— Фу! Нельзя меня кусать! Фу! — закричал Вася, думая, что на него напала собака.

— Тише ты. Не собираюсь я тебя кусать. Я ещё в своём уме, — прозвучало в ответ.

Некто отпустил Васю, давая ему возможность подняться. Вскочив на ноги, Вася снял фонарик с мольберта и направил его на незваного гостя. Им оказался невысокий человек в чёрном спортивном костюме и маске медведя на лице. Вас испугался. В голове сразу всплыли образы налетчиков из разных фильмов ужасов.

— Ты-ы-ы кто-о-о? — протянул он с заиканием. — Что-о-о тебе надо-о-о?

— Да не кипишуй ты, — произнёс незнакомец. — Я тебе ничего не сделаю, я случайно на тебя налетел. Кто ж мог знать, что в поле посреди ночи окажется какой-то чудик.

— Чудик?!

Слово зацепило Васю, заставило всплыть воспоминания из школы, поры, когда одноклассница дразнила его этим словом. Осмелев, Вася выпалил:

— Сам ты чудик!! — и тут до него дошло. — Погоди, ты сказал «налетела»? Ты что, девушка?

— Девушка, девушка. Только тише.

Незнакомка сняла маску, и из-под морды медведя на Васю уставились светло-карие глаза. Сдвинутые над ними брови, слегка вздернутый нос и поджатые губы придавали всему лицу хмурый, недовольный вид. Довершали всю картину враждебности черные, едва доходившие до плеч, взъерошенные волосы. Представшая пред Васей девушка показалась Васе до боли знакомой. Он направил фонарь прямо ей в лицо, хорошенько присмотревшись.

— Эй, ты что прямо как мент! — закрываясь ладонями от луча света, сказала девушка.

— Погоди, как, Констанция?! — удивленно воскликнул Вася, уводя луч фонаря в сторону.

— Не Констанция, а Конни, Василек недоделанный, — проворчала недовольно девушка.

— Так ты меня тоже узнала?

— Конечно. Я сначала удивилась, что за чудик здесь среди ночи ошивается. А потом пригляделась, ба, знакомые все лица, это ж мой чудик из класса.

— Я не чудик! Хватит меня так называть! — потребовал Вася. — Мы уже не в школе!

— О, я смотрю, за время, что мы не виделись, ты осмелел и даже как будто немного подкачался. Хвалю. Но для меня ты все равно останешься чудиком, — она показала ему язык.

Васе было приятно, что та девочка, что дразнила его в классе, заметила в нем изменения. Не зря, значит, он записался в секцию единоборств. Но вот то, что она по-прежнему называла его «чудиком», его раздражало.

— Еще раз назовешь меня «чудиком» и я тебе….

— Что? Что ты мне сделаешь? Ударишь девушку? — состроила невинное личико Конни. — Неужели ты на это способен?

— Ай, иди в пень, — махнул на неё рукой Вася. — Мешаешь.

И, не обращая больше внимания на бывшую одноклассницу, вернулся к рисунку. Однако Конни не собиралась никуда деваться и уж тем более идти по направлению к пню. Попереминавшись с носка на пятку, девушка подошла к мольберту и стала заглядывать через плечо художника.

— Василёк, а что ты рисуешь? Покажи, — попросила Конни.

— Отстань, не покажу, — огрызнулся Вася. — Не мешай работать. Что ты тут вообще забыла?

— Что забыла, то забыла. Тебе какое дело? Покажи?

— Ты не хочешь отвечать, я не хочу показывать, отстань, Констанция.

От звука своего имени Конни схватилась за уши и замотала головой.

— Никогда меня больше так не называй, я Конни, понял?

— А что такое? — отложив кисть в сторону и повернувшись к девушке лицом, сказал Вася. — Тебе что, свое имя не нравится? Констанция, — нарочно произнес он.

— Ну всё, ты сам напросился, чудик.

Она занесла кулак, готовясь нанести удар по лицу бывшего одноклассника, но тут раздался громкий шорох. Кто-то, чертыхаясь, пробирался через поле, двигаясь по направлению к ним. Схватив вместо удара Васю за руку, Конни утянула его за собой в высокую траву, заставив пригнуться как можно ниже.

— Что такое? Почему мы прячемся? — ничего не понимая, стал спрашивать Вася, убирая от глаз лезущую в них траву.

— Тшшш, — поднеся палец к губам, показала Конни.

Они затаились. А через несколько мгновений возле мольберта появился здоровенный лысый тип в темном спортивном костюме и крайне противной рожей. Сразу было понятно, бандит. Лысый пошарил фонарем по ближайшей траве, а потом перевел луч на пейзаж Васи. Приблизившись, бандит скривил рожу, гадко усмехнулся и хрипловатым голосом громко произнес:

— Эй, Мазулькин, выходи! Не бойся! Я художников не трогаю. Задам пару вопросов, и будешь дальше мазать свои звезды.

Вася вопросительно посмотрел на Конни, та кивнула и вытолкнула его из травы. С опаской Вася подошел к Лысому, остановившись в нескольких шагах от него.

— Здорово, Мазулькин, — сказал бандит.

— Здравствуйте, — ответил Вася.

— Правильно, ко мне надо с уважением, — ухмыльнулся Лысый. — Слышь, Мазулькин, ты тут никого не видел?

— Не видел? — переспросил Вася, у которого от волнения все мысли спутались.

— Ты что, глухой? Да. Никого тут не видел?

— Видел, — ответил Вася.

Сердце Конни екнуло. «Ну Василек, так и знала, что сдаст. А чего я ждала от того, над кем издевалась всю школу. Вряд ли бы он стал помогать мне».

— Видел, собаку видел, — неожиданно для Конни закончил свою мысль Вася.

— Ты дурак что ли? — взбесился Лысый. — Нахрен мне сдалась твоя собака. Я про людей спрашиваю. Ты людей здесь видел?

— Ааа, людей. Нет, людей не видел.

Бандит приблизился к Васе вплотную и, подсвечивая фонариком, пристально всмотрелся в лицо.

— Смотри, Мазулькин, если соврал, руки вырву и кисти вместо них вставлю, будешь так рисовать, — он противно заржал, представляя себе Васю с кистями вместо рук.

Еще раз грозно зыркнув на Васю, Лысый плюнул в траву, чуть не попав в Конни, и, продолжая ржать, как конь, удалился. Выждав какое-то время, из травы появилась Конни.

— Спасибо, что не сдал, — сказала она.

— Ааа, — махнул рукой Вася. — Всё настроение испортили. — Он стал собирать краски и мольберт. — Почему он тебя искал-то?

— Да так, — зашаркала ногой Конни. — Просто мы с пацанами их склад выставили. Взяли там электронику всякую, мелочевку. Ничего такого. А уже уходя, я случайно нарвалась на этого бугая. Дрых он на складе, оказывается. Пацаны-то с товаром на улице ждали. Как услышали, что я влипла, сразу деру дали. А этот, видишь, за мной увязался. Даже в поле за мной пошел. Так что ты это, спасибо тебе, короче, Василёк, реально выручил.

— Умники вы, конечно, надо ж додуматься к бандитам сунуться, — оценил поступок Конни Вася, не став говорить о том, что воровать само по себе плохо. — И друзья у тебя отличные, одну в беде бросили.

— Ты Бегемота с Фонарем не трожь. Они друзья что надо. Растерялись просто, вот и всё, — заступилась за свою банду Конни. — У самого-то друзей наверняка вообще нет.

— У меня есть друзья! — возразил Вася.

— Дааа, и как же их зовут? А? Большая и Малая кисточки? — съязвила Конни.

— Дура! — огрызнулся Вася.

— Идиот! — ответила Конни.

Их грызню прервали громкие хлопки в ладоши. Бывшие одноклассники перестали сориться и оглянулись.

— Так я и предполагал, — произнес вернувшийся Лысый. — Ты, Мазулькин, обманул меня. За это будешь наказан. А ты, девочка-одуванчик, не жди столь легкого наказания, как у твоего другана. С тобой я поступлю страшно, — он оскалил мерзкую улыбку.

Забыв о только что вспыхнувшей между ними ссоре, Вася отодвинул Конни себе за спину, встав на её защиту.

— Василёк, ты чего? — не ожидала такого Конни.

— Отец учил, что женщин нужно защищать. Даже если они такие противные, как ты, — объяснил он.

— Вот как, — прошептала Конни, на её щеках выступил румянец. Еще никогда в жизни никто не вставал на её защиту. И уж тем более она не ожидала такого от того, над кем столько времени потешалась.

Видя героический порыв художника, Лысый пришел в еще больший восторг.

— Ну давай, Мазулькин, бей. Я разрешаю тебе нанести один удар. Уворачиваться не стану, слово пацана, — самоуверенно заявил бандит.

«Вот урод», — подумал Вася. Вспомнив уроки, что давал ему его немного странный тренер, Вася сжал кулаки и приблизился к лысому. Выставив левую ногу слегка вперед, приподняв её на носок, Вася перенес вес тела на правую ногу, а затем, выполняя левой ногой скручивание слегка в сторону, стремительно переместил вес тела на эту же левую ногу, нанеся при этом удар правой рукой точно в челюсть бандита. Удар получился смачный. Вася почувствовал, как костяшки его кулака достали до челюстной кости, подмяв под себя выпуклые щеки. Лысый на пару шагов отшатнулся, схватившись за щеку.

— Хвалю. Не ожидал, Мазулькин. Хороший удар. А с виду дрыщ дрыщом. Но теперь моя очередь, держи, — оскалился Лысый.

Громила шустро сократил дистанцию между собой и Васей, замахнувшись кулаком в голову. Вася прикрылся, стараясь поставить блок. Но бандит оказался хитрее, он лишь сымитировал удар в голову, а сам сильно врезал коленом в живот художнику. Вася согнулся пополам и тут же получил добивающий удар кулаком в лицо. Вася рухнул на землю, держась за живот, сплевывая кровь с разбитых губ. Однако Лысый и не думал на этом успокаиваться. Он уже занес ногу, чтобы как следует пнуть Васю, когда на помощь подоспела Конни. Оттолкнув бандита, она закрыла бывшего одноклассника собой.

— Как мило, — скривился в улыбке бугай. — аж блевать охота. Значит, буду пинать вас обоих, пока не скажете, где товар. А потом, так и быть, я позволю вам сдохнуть.

— Беги, — прошептал Вася, стараясь побороть боль. — Я сам справлюсь.

— Ага, щас. Убежала я. «Чудик» меня защищает, а я его одного брошу? И не мечтай. Чтоб потом по району обо мне поползли нехорошие слухи. Нет уж. Я лучше здесь, вместе с тобой, сдохну.

— Это ваш выбор, — сказал бандит, занеся ногу для удара.

В это мгновение яркий сиреневый свет озарил всё поле, а за ним последовал оглушительный хлопок, и нечто непонятное, похожее на жижу или варенье, разлетелось во все стороны, угодив на Васю с Конни. Оглушенный взрывом бандит упал, подарив шанс бывшим одноклассникам. Не став дожидаться, пока Лысый очухается, Конни пнула его между ног, затем схватила Васю за руку, и они вместе пустились наутек.

Перебежав через дорогу, они отдышались, взглянули друг на друга и, не проронив ни слова, разошлись по домам.

ГЛАВА 2

Конни открыла глаза, сладко зевнула и потянулась всем телом. Солнце уже вовсю освещало город, когда она, наконец, решила проснуться. Еще раз потянувшись, она встала с кровати, на которую завалилась прямо так, в одежде, не раздеваясь после ночного приключения.

— Надо бы помыться и перекусить. Жрать охота, — сказала она, стягивая с себя перепачканный спортивный костюм.

На тумбочке рядом с кроватью завибрировал телефон. Конни подняла его и прочла пришедшее от Фонаря сообщение:

«Товар у нас, всё в порядке. Ты как?»

— Вот, я же говорила, что они у меня хорошие. Тоже волнуются. А этот Василёк… — перед её глазами встала ночная сцена, когда бывший одноклассник встал на её защиту. — Тоже мне, херой от понятного слова, — хмыкнула она, стараясь поскорее вытрясти из головы прилипший образ.

«У меня всё хорошо. Вы пока затаитесь. Товар не светите. Я потом сама его сбагрю. Я знаю где», — написала она в ответ.

«Понял, до встречи».

Бросив телефон на кровать, Конни сгребла в охапку грязную одежду и направилась в ванную. Кое-как запихав спортивный костюм в корзину с остальными, такими же грязными вещами, Конни забралась в ванную и включила душ. Из лейки пошла теплая, расслабляющая вода, создавая эффект тропического дождя. Хорошенько намылившись, Конни заметила на руке странное сиреневое пятно. Она попробовала его оттереть, но как бы она его ни терла, пятно упорно не желало покидать тело.

— Ну и ладно, само со временем выведется, — решила Конни.

Хорошенько отпарившись в душе, Конни накинула на себя халат и вышла из ванной. В её животе урчало от голода. Наспех соорудив себе бутерброд из того, что было, а было не так много: пара корок черного хлеба, кусок колбасы, какая-то зелень и уже потерявший цвет кетчуп, она уселась за стол и приготовилась запихать все это великолепие себе в рот. Но прежде чем откусить кусок, она решила вдохнуть в себя аромат приготовленного, как она считала, супербутера. Потянув носом воздух, она ничего не почувствовала. Точнее, она что-то почувствовала, но совсем не то, что ожидала. Запах был какой-то приторный, сладкий.

— Что такое? Не может мой бутер так пахнуть. Ну-ка еще раз.

Она вновь попробовала вдохнуть аромат бутерброда, и опять запах был неожиданным.

— Да что такое? Может, у меня нос забился? Сейчас прочистим.

Конни потянула указательный палец к ноздре и замерла в ужасе. Носа на положенном ему месте не было. Вместо него было гладкое место.

— Как так? Так не бывает! — в панике воскликнула она, стараясь скосить глаза, чтобы взглянуть на собственный нос.

При помощи скошенных глаз разглядеть что-либо оказалось невозможно, и Конни поспешила в ванную.