В жизни так бывает 2

– Добрый день – Константин Сергеевич придирчиво проходится по мне взглядом, протягивает руку.

– Здравствуйте – креплюсь, скрываю свое разочарование, крепко жму протянутую ладонь.

– Кира сама не смогла встретиться с тобой – по хитрому взгляду мужчины стало понятно, что и не сбиралась его дочка ко мне навстречу – у нее свои дела, женские, а насчёт ремонта машины мы между собой можем договоримся.

– Конечно – соглашаюсь я, давя растущую внутри ярость, достаю брелок и вкладываю его в ладонь Константина – все в порядке, ремень поменял, масло проверил, пусть ездит, не боится. Машина, кстати, хорошая, я посмотрел.

– Эй – я уже направился в сторону остановки, когда отец Киры окликнул меня – Артём, сколько за ремонт то переводить?

– Ничего не нужно – повернулся к нему, и спрятал руки в карманы спортивных штанов. – Это мой подарок Кире, по старой дружбе. – Грустно улыбаюсь, глаза сами стрельнули на окно второго этажа, я четко увидел, что кто-то резко спрятался за вуалью штор. Трусиха, испугалась посмотреть в мои глаза, а я так ждал, так хотел нашей встречи.

Впрочем, у нее есть много причин избегать меня, прятаться, и не хотеть видеть, я причинил ей много боли тогда, и вот теперь расплачиваюсь за это своим никчёмным существованием.

-//-

Я физически почувствовала его взгляд, такой сильный толчок прилетел в мою грудную клетку, что я отшатнулась, и испугавшись достигшей меня энергии спряталась за шторкой.

– Подглядываешь? – мамина ладошка легла на мое плечо, я поспешила обхватить ее пальцы, хочу почувствовать поддержку. – А Артём возмужал – мама оценивающе проходится по Стрелову глазами – ни че такой – улыбается мне игриво, что я поддаюсь ее настроению и подхватываю игру.

– Согласна – поправляю штору, и смотрю в спину удаляющегося Стрелова, внутри что-то затянуло, – он стал видным мужчиной – голос хрипит, я что обижаюсь на него? – Надеюсь он изменился, повзрослел, понял, что обманывать плохо. Это причиняет боль тем, кто его любит – сердце защемило, я вспомнила все обиды, нанесенные мне Стреловым, и тут же острое лезвие вспороло свежий рубец, оставшийся от измены Котова, и внутри снова все за кровоточило. Чтобы не пугать мышку, играющую за кухонным столом в пазлы, и не расстраивать мамулечку, я поспешила скрыться в ванной. Глаза режет от подступивших слез, мне нужно выплакаться, нужно облегчить тяжесть, собравшуюся в груди.

Нарыдавшись вдоволь, я пошла проветриться, заодно с Людой погулять перед сном, полезно ведь.

Хоть и говорят, что слезами горю не поможешь, а мне стало легче. Давящее чувство мешавшее дышать, ушло, внутри пустота, я «спокойна как удав», держу свою деточку за руку, и ни о чем не думаю.

– Мама качельки – Люся тянет меня за руку, я поддаюсь и иду за ней, чувствую себя безвольной куклой.

Усадила дочку в люльку, проследила чтобы она крепко держалась за поручни и толкнула карусель.

– Думала так легко от меня отделаешься? – раздался голос за спиной, и я напряглась. Я не готовилась к встрече, на мне нет косметики, глаза, покрасневшие после слез, даже не представляю на кого я сейчас похожа.

7.

Я не доехал до гаража, вышел из автобуса на следующей же остановке и встал посреди дороги. Что я творю? Кира ясно дала понять, что не хочет иметь со мной дел, не вышла ко мне, отца подослала. Зачем я сейчас возвращаюсь в её двор? На что я надеюсь?

Просто знаю, что мне нужно туда и иду.

Сердце затрепетало раньше, чем я увидел их. Её дочка бодро шагала по бордюру держась за тонкую женскую руку, а потом потянула Киру в соседний двор на качели. А я, как заворожённый, следил за ними. Кира преображалась рядом с девочкой. Эта открытая улыбка, нежный взгляд, посланный ее дочери, делали ее невероятно красивой. Я засмотрелся на них, и снова, в который раз пожалел, что не могу иметь детей.

Моя выдержка лопнула, я хочу стать частью их милого мирка хоть на пять минут, и решительно иду к качелям.

– Думала так легко от меня отделаешься? – встаю за спиной Киры, и вижу, как ее плечи вздрогнули. – Привет – улыбаюсь ее дочери, а та смотрит на меня с интересом и тоже растягивает губы.

– Привет – беззаботно отвечает, и наваливается на перекладину, держащую ее тело, чтобы сильнее раскачаться.

– Артём – Кира растерялась, почему-то не хочет поворачиваться ко мне, – что ты здесь делаешь? – слабым голосом спрашивает, и начинает хаотично заправлять волосы в шапку.

– К тебе пришел. Хочу поговорить, узнать, как ты поживаешь? – хватаю ее за локоть и поворачиваю к себе. Большие сердитые глаза впиваются в меня недовольным взглядом, ротик возмущенно приоткрывается. Она совсем недавно плакала, вот отчего не поворачивала ко мне свое личико. Отводит в сторону покрасневшие глаза, зло вырывает руку из захвата.

– Зачем? – тихо бросает мне, гордо задирает подбородок, сверлит зелеными радужками дырку во мне. А меня злит, что она ведет себя как недотрога, всячески отгораживается от меня, говорит сквозь зубы.

– Откуда я знаю – меня понесло, я себя плохо контролирую, когда раздражаюсь – душа рвется к тебе – повышаю тон, и тут же сбавляю, когда Кира с тревогой поглядывает в сторону дочери. – Как увидел тебя у Чугунова, так и не могу выбросить из головы – тянусь к ней, хочу прижать к бешено колотящемуся сердцу.

– Ты с ума сошел – возмущено шипит, упирается ладонями в мою грудь, останавливая порыв обнять её – у тебя жена. Не нужно мне этого. – Мотает головой, смотрит сконфужено.

– Почему ты плакала? – повторяю вопрос, рассматриваю изумленное лицо Макаровой, не могу удержаться, кладу ладонь на ее прохладную щеку и поглаживаю нежную кожу большим пальцем.

– Артём – прикрикивает на меня Кира, шлепком скидывает руку – тебя не касается моя жизнь. – Выговаривает строго. – Я давно вычеркнула тебя из неё, зачем ты снова лезешь ко мне?

– Ты счастлива? – знаю, что так нельзя, но я очень надеюсь на то, что у Киры проблемы с мужем, поэтому она здесь без него, поэтому грустит и плачет. Я могу это исправить, я хочу все исправить – скажи мне, признайся – давлю на нее взглядом и сам срываюсь выдавая себя с головой – я не люблю свою жену – эмоции зашкаливают, я тороплюсь все ей сказать, глотаю слова – а тебя увидел, и понял, что чувствую много всего и сразу – развожу руки стараясь убедить ее в своих словах.

Я шокировал Макарову, она смотрит на меня, как на сумасшедшего.

– Людочка – тревожно смотрит в мою сторону, останавливает качели – пойдем домой, ужинать пора.

– Нет – вредничает девочка, а я посылаю ей благодарный взгляд, умница, выручай меня, дай мне еще время, я хочу объясниться с твоей мамой. – Хочу еще качаться.

– Я покачаю – быстро перемещаюсь ближе, и толкаю люльку вперед.

– Люда – строго прикрикивает Кира – ты обещала слушаться.

– Ну я совсем немного. Мамулечка.

Кира, нахохлившись, собирает руки на груди посылает мне предупреждающий взгляд, но я не собираюсь молчать, я хочу быть честным с ней.

– Кира – смотрю ей в глаза – я серьезно, скажи мне почему ты плакала?

– Настроение плохое. – Огрызается фурия – я женщина, захотела и поплакала. Чего ты пристал. Иди домой и жену донимай. И детишек тоже. У тебя же их двое.

Я остолбенел, стою непонимающе моргаю. Дар речи пропал.

Кира, пользуясь моим замешательством вытаскивает дочку с качелей и несет ее на руках, почти бегом бежит от меня. Неужели я такой страшный? Люда капризничает, вырывается из ее рук, но Кира ругает ее, и та надувает губы и хмурится.

Что она такое сказала? Словно обухом по голове прилетело. Откуда она взяла, что у меня дети, еще и двое!

-//-

Стираю пот со лба, спускаюсь со ступенек стремянки, встаю посреди комнаты, осматриваюсь. Две стены я обработала примерно минут за сорок, обои хорошо поддаются, без труда отрываются от стен. Это хороший знак, значит ремонт пойдет как по маслу. По крайней мере, надеюсь на это. Я люблю родителей, но все же, мне нужно личное пространство.

Кладу шпатель на подоконник, беру стоявшую здесь бутылочку с водой, отвинчиваю крышку и пью.

Я в бабушкиной квартире, занимаюсь обустройством нашего с мышонком будущего гнездышка. Все-таки у меня отличная интуиция, когда мы с Котовым влезали в ипотеку, я напрочь отказалась продавать эту квартиру. Бабулечка тогда уже не ходила, жила у родителей, я помогала им оплачивать сиделку, но не хотела принимать действительность, надеясь, что она поправится и вернется сюда.

Горько вздохнув, отставила бутылку, сердце сжалось, вспоминая беззаботное детство, проведённое здесь.

Мама взяла отгулы, чтобы помочь мне с ремонтом, но я заверила ее, что справлюсь сама, а она пусть занимается внучкой, потому что с ней я бы точно не смогла работать. А главное, мне нужно побыть одной, слова Стрелова не идут из моей головы, эти его жалостливые черные глаза снятся мне уже три ночи подряд.

Я сбежала от Артёма, он испугал меня своим видом, напирал, требовал, чтобы я призналась почему я ревела. Говорил такие вещи, от которых мне стало не по себе. Он правда, был похож на кающегося грешника, только с чего он взял, что я смогу отпустить ему грехи.

Не хочу думать о нем, но все равно с каждым движением шпателя он возвращается в мои мысли. Проклятье какое – то! Психую на себя, со злостью отдираю пласт обоев, скидываю их на пол, рычу от отчаяния. Берусь за следующий и с большим удовольствием проделываю то же самое с ним. Кайф!

Я успокоилась и почти закончила с залом. Вечером лягу в теплую кроватку, под бочок к мышке, и подумаю какие я хочу обои взамен тех, которые так нещадно оборвала.

Собираю мусор в большие пакеты, завтра устрою выходной, сходим с Люсечкой в парк, поедим мороженого, ведь в пятницу за ней приедет отец. В груди затянуло, я не хочу отдавать дочку Максиму, я боюсь даже думать о том, что он может ее мне не вернуть. Нет, Макс не такой.

Принимаю душ, подкрашиваю ресницы, губы, улыбаюсь себе в зеркале, я так хочу видеть улыбку на своем лице чаще, вот только жизнь меня не радует, подсылая ко мне неверных мужиков. Но я вынесла урок, больше в моей жизни их просто не будет. Всё, я это точно решила.

Выхожу из ванной, одеваюсь, ищу телефон. И он сам напоминает о себе, пиликнув входящим сообщением. Смотрю на экран, оказывается пока я приводила себя в порядок звонил муж, не дождавшись от меня ответа, написал.

– Приеду часам к пяти, собери мышку, мы поедем к моим родителям.

Тяжко, но нужно привыкать, теперь моя малышка будет жить на два дома, первое время так точно, пока Котов не забудет о нашем существовании.

***

Я подавлена, мне плохо, хочу уставиться на небо и выть на облака. С трудом, отрывая от сердца, передала дочку в руки Максима. Она, такая счастливая обнимала его за шею, а я тянула улыбку, и прятала слезы, зацеловывая розовые щечки на прощанье.

– Может с нами? – не знаю на что рассчитывал Котов зовя меня с собой, но я категорично отказала.

– Прошу – держалась, не хочу, чтобы он понял, что может легко манипулировать мной через дочь – не давай ей много сладкого, только диатез вылечили.

– Постараюсь, но не обещаю, сама знаешь этих бабушек – потянулся поцеловать меня, а я отскочила от него как от огня. Макс недовольно сощурился, разочаровано хмыкнул – ну пока – обижено бросил и пошел к машине. Как только автомобиль скрылся из виду, сердечко затосковало, я ощутила себя брошенной, никому не нужной. Зацепилась взглядом за смартфон, строительный рынок будет открыт еще три часа, я поняла, что нужно делать.

Часа два я бродила среди стоек с различными обоями, и наконец нашла те, которые мысленно рисовала в голове. Уставшая, но довольная собой, я спешила к машине, неся в руках перемотанные скотчем рулоны, мне осталось спуститься вниз по эскалатору, пройти через два зала стройматериалов, и я на парковке.

Иду в предвкушении продолжить ремонт в моей квартире, не успеваю ступить на ступеньку движущейся лестницы, как из моих рук выхватывают купленное мной добро.

– Эй – разворачиваюсь и замираю. Передо мной Стрелов, собственной персоной.

– Привет – выдыхает мне в лицо, плавит темным взглядом, мое сердечко срывается в галоп.

– Привет – растеряно лопочу, негодуя на себя за то, что рада его видеть.

– Где твоя машина, помогу – кивает на обои в его руках, и я молча поворачиваюсь и ступаю на эскалатор. Лопатки сводит, я чувствую его, он дышит мне в затылок. Черт, почему же я так сильно волнуюсь.

8.

Хоть Кира и просила меня не преследовать её, я еду за ней. Не могу отпустить, понимаю, что веду себя как маньяк, пугаю девочку, я не в силах пересилить себя, мне жизненно необходимо поговорить с ней. Пальцы закололо от желания обхватить ее стройную фигурку, волнение заплескалось под кожей.

Кира сворачивает во двор, а мое сердце разгоняется от воспоминаний, я был тут с ней, здесь живёт ее бабушка, и когда-то жила подружка. Блииин, как же хочется окунуться в ту беззаботную пору, хоть на денек ощутить себя счастливым подростком.

Смотрю, как Макарова вытаскивает с заднего сиденья большой пакет из строительного супермаркета, перекладывает его в другую руку и вытягивает из салона те самые рулоны, которые я помог ей донести. Обе руки заняты, ей приходится подпереть коленом обои, чтобы закрыть дверь. Вот чума, усмехаюсь и выхожу из кроссовера. Хорошо, что Кира не знает, на какой я машине езжу, так бы, наверное, пыталась от меня скрыться в подворотнях.

– Я конечно все понимаю – снова получается, что я подхожу сзади, но она и так ничего не видит, стараясь обхватить все накупленное имущество, – но ты слишком хрупкая, чтобы утащить все сразу.

От неожиданности Кира подпрыгивает и роняет пакет, который пристраивала в одну руку с обоями, пытаясь достать из кармана брелок от машины.

– Ты? – часто моргает и смотрит на меня, словно я привидение какое – то.

– Ты у бабушки ремонт собралась делать? – протягиваю руку, поднимаю пакет, улыбаюсь, показываю ей, что я самый добродушный человек на земле, но она все равно смотрит на меня с недоверием.

– Да – выдыхает, и разжимает пальцы, когда я тяну ручку из скотча на обоях.

– Не бойся ты меня – говорю, а самого трясет, сердце стучит, где – то в ушах.

– Ты сам меня пугаешь – шепчет Кира, и не отрываясь смотрит на меня, сжавшись в комочек.

– Прости – приподнимаю руки и развожу в стороны – я не хотел, так получается. – Кира изучающе осматривает меня, достает из кармана пальто сигналку и закрывает машину.

– Пойдем – тяжело вздыхает, поняв, что я не сдамся, и проходит вперед.

Поднимаюсь следом за Макаровой по лестнице, тут же вспоминаю как шел в ту квартиру с гулко колотящимся сердцем, зная, что меня там ждет любимая. Жутко нервничал тогда, да и сейчас на взводе, надеюсь она не выставит меня за дверь сразу, как я доставлю ее покупки к порогу.

– Как баба Оля поживает? – решил разрядить напряжение, оно прямо кололо своей силой.

– Она умерла, два года назад – голос Киры хоть и был ровным, но я услышал, как он дрогнул.

– Ой – да что ж такое, почему я снова попадаю в неловкую ситуацию – мне жаль, она была хорошей женщиной.

Наконец мы достигли цели, Кира сняла сумочку с плеча, нашла в ней ключи и открыла дверь.

Я испугался, что мое сердце протаранит грудную клетку, чуть равновесие не потерял, молился, чтобы меня впустили.

– Проходи – тихий голос, привел меня в чувства.

Кира сняла курточку, бросила ее на стоявший в прихожей стул. Ого, тут по ходу не просто косметический ремонт, стены голые, в коридоре с пола снят паркет.

– Извини – Кира сложив руки на живот, стояла у стены, робко смотрела, не зная, что со мной делать – у меня бардак, работы еще много.

– Ты возвращаешься? – в груди закружился вихрь поднимая волнение, я ошалело таращился на нее в ожидании ответа.

– Да – коротко с грустью в голосе выдохнула Кира, ее плечи дрогнули, и она резко отвернулась от меня, пряча эмоции.

Мои предположения оправдались, у нее неприятности, и я очень хочу помочь. Бросаю на пол пакет и рулоны, в один шаг встаю у нее за спиной и обхватываю руками.

– Девочка моя – шепчу в ее волосы – скажи, что у тебя происходит, я помогу. – Крепче вжимаю ее в свою грудь, целуя макушку. – Кира, солнышко моё. – Наслаждаюсь ее запахом, глажу ладонями живот, кайфую от того, что чувствую. Меня распирает от счастья.

– Ты, точно мне не поможешь – горько усмехается и обхватывает мои запястья, хочет убрать руки, а я уже не могу отпустить её, не сейчас, я еще не удовлетворился.

– Почему? – горячо шепчу ей в ухо.

– Ты только навредишь – разворачивается в моих руках и наши глаза встречаются, меня прошибает током, Кира тоже напрягается.

– Почему? – выдыхаю ей в губы, еле сдерживаюсь, чтобы тут же не набросится на них.

– Я развожусь – чувствую, несмелое прикосновение ее ладони к моей спине, мурашки тут же рассыпаются по позвоночнику – не нужно нам встречаться, а тем более оставаться наедине. Я хочу спокойной жизни с Людочкой, а если Макс узнает, что я была вдвоем с мужчиной, может начать мстить. У него есть связи, он запросто устроит мне тяжелую жизнь, заберет дочку.

– Почему вы разводитесь? – я уже плохо контролирую свое тело, рука ползет вверх к ее голове, обхватывает шею, я приближаю лицо к лицу Киры.

– Потому что Макс разлюбил меня – шепчет прямо мне в рот, я уже ощущаю ее вкус на губах – завел себе другую, молодую – дрожащим голосом говорит, а сама не отрывая глаз смотрит на мои губы.

– Я – сглатываю и хватаю воздух, мне его сейчас катастрофически не хватает, рука уже держит ее затылок, не давая увернуться от моего пристального взгляда – я люблю тебя – признаюсь в своих чувствах – и всегда любил.

Кира удивлено распахивает ресницы, в ее глазах оцепенение сменяется смятением и тут же разгорается пожар. Меня обдает жаром, я и так практически не контролирую себя, а от этого страстного взгляда срываюсь и с жадностью впиваюсь в приоткрытый ротик. О, как же я изголодался по ней! Кира, девочка, что же ты со мной делаешь, меня сейчас разорвет от желания, а ты еще так яростно отвечаешь мне.

Подхватываю её под бедра, она послушно обвивает меня ногами, с трудом отрываюсь от Киры, её глаза искрятся, дыхание бешеное, она готова, а я вообще сейчас взорвусь.

– Куда? – хриплю от возбуждения.

– В комнату – улыбается, смотрит пьяными глазами, а я понимаю, что попал, я снова в ее власти.

***

Как хорошо, что я именно сегодня вспомнил, что обещал к приезду Марины поменять кран на кухне. Я морально приготовился к расставанию с женой, и старался убрать все косяки в квартире, накопившиеся за нашу совместную жизнь. Подладил под ванной слив, починил дверцы у кухонного гарнитура, и уже к вечеру услышал мерный стук капель об раковину. Быстро собрался и уже через десять минут шел к павильону с сантехникой.

Думал рухну бездыханным мешком, растекусь лужицей прямо посреди торгового зала, когда увидел выходящую из соседнего павильона Макарову. Я понял, это знак. Бросив рассматривать смесители, я погнался за ней, ну не мог же я не помочь такой красивой женщине, донести покупки до машины.

Мои пальцы рисуют на Кириной обнажённой спине круги, я смотрю в потолок, и понимаю, что вот сейчас самый лучший момент моей жизни за последние года три – четыре. Мне легко и беззаботно, мне хорошо.

Кира лежит на моем плече, я чувствую ее горячее дыхание на груди, и улыбаюсь.

Нашу идиллию прерывает приглушенное звучание рингтона сотового, не моего, мой мобильник остался в машине.

Кира подскакивает, испугано смотрит на меня, на секунду задумывается, поднимается с кровати и бежит в коридор к сумке, слышу, как открывает дверь в ванную, щелкает замком. Спряталась от меня, не хочет, чтобы я был в курсе этого разговора.

Ладно, на первый раз прощаю, но впредь хочу знать все, что происходит в жизни моей женщины. Теперь я ее не отпущу, пусть хоть засопротивляется до смерти. Она моя.

Встаю со старенькой, скрипучей кровати, усмехаюсь, по ходу это та же самая постель, на которой я впервые попробовал солнышко. Обалдеть, даже не верится, что столько лет прошло, а она все еще стоит, даже выдержала наш бурный секс. Надеюсь, до утра она выдюжит, я еще не наелся, кстати, мой желудок тоже требует перекусить. Натягиваю штаны, футболку, выхожу в коридор, направляюсь в кухню. Прохожу мимо ванной и дверь распахивается, Кира замирает, увидев меня, а я прохожусь по ней взглядом, оценивая короткий халатик, в который она нарядилась.

– Все в порядке? – интересуюсь, присматриваясь к Макаровой, ой не нравится мне как бегают ее глазки.

– Да – кивает головой, выходит и прячет телефон обратно в сумочку. – Маме позвонила, сказал, что здесь останусь.

– Молодец – подхожу к ней, не могу не смотреть на стройные длинные ножки, зажимаю в объятиях, меня переполняет нежность, целую ее в висок. – У меня на тебя большие планы – губы проходятся по шее, спускаются к плечу. Кира издает нервный смешок и напрягается. – А есть что пожрать? – желудок утробным урчанием напоминает о том, что мы шли на кухню.