Новый сборник сочинений ЕГЭ по русскому языку

Сочинение

Отрывок из статьи А. Просвирнова посвящен одной из самых актуальных проблем нашего времени – проблеме сохранения русского языка и русской речи.

Проблема текста связана с сопоставлением автора употребления иноязычной лексики в произведениях наших классиков и языке современных СМИ. Если во времена А.С.Грибоедова, А.С.Пушкина, Л.Н.Толстого «офранцуживание» русского языка было отчасти оправдано распространением «французского влияния» в русской культуре, с которым началась «борьба» в 1812 году, то в современной лексике поступление англицизмов, американизмов никак не назовешь оправданным.

Авторская позиция выражена в том, что «импорт слов» в современном языке необходим только при отсутствии аналогов в собственном языке. В иных же случаях подобные заимствования неуместны.

Нельзя не согласиться с автором в неоправданном употреблении в нашем современном языке, выдерживающем множественные трансформации процессов глобализации, иноязычной лексики. К сожалению, осознание влияния процессов глобализации на наш язык происходит достаточно медленно и среди обычных людей, и среди довольно известных деятелей культуры, языковедов, писателей, переводчиков.

Однако трудно согласиться, скажем, с позицией известного переводчика, работавшего многие годы в ООН, В. Палажченко, написавшего в своем «Несистематическом словаре» о том, что процессы заимствования иноязычной лексики происходили на протяжении многих столетий в России и нет ничего угрожающего в том, что существуют «слова-иностранцы». Безусловно, новые слова-термины, без которых невозможна компьютеризация, скажем, нужны в нашем языке – от этого сейчас нельзя отказаться… Но если во времена Пушкина и Толстого русский язык пополнялся иноземной лексикой в разумных пределах, то сегодня опасность его положения заключается в том, что американизмы поступают неуправляемой лавиной, потоком, которым трудно управлять! А неуправляемость иноземным может привести к непредсказуемым влияниям на нашу речь, в которой уже прочно прижились «сникерсни» и «марсни» – словесные «попкорны», по выражению одного из исследователей. Что же мы можем предпринять? Как помочь нашему языку выжить? «Языковая полиция» и множественные задокументированные санкции вряд ли уместны… Нужно любить свой язык и выражать это в своем поведении, отношении к нему; заниматься просветительской работой среди наших современников; оберегать язык в СМИ, чтобы «не прийти в отчаяние от того, что совершается дома», как писал в стихотворении «Русский язык» И. Тургенев, потому что наш язык – единственная наша «поддержка и опора»!

«Русский язык благозвучен, певуч, чист, свободен…» (Ирма СЕРГЕЕВА)

«О великий, могучий…» Русский язык благозвучен, певуч, чист, свободен и неуязвим, потому что в нем – веки вечные, историческая память… Величайшей «поддержкой» в наших испытаниях и постижениях языка будет не только внешнее созерцание, но и глубокое понимание явлений, процессов, происходящих в нем. А это и есть неравнодушное отношение к родному языку, проникновенное, глубинное его восприятие на подсознательном уровне.

Ю.М.Лотман писал, что литературу нужно изучать «глубоко». Родной язык – тоже!

Язык, его самобытность подвергаются непрекращающемуся воздействию заимствований, американизации как результата процессов глобализации. Равнодушное отношение к лавинообразному проникновению и «вживлению» в язык американизмов приводит к непоправимым последствиям, подвергающим уничтожению, «стиранию» исконно русских реалий, единиц исторически сложившейся лексики. Излишняя латинизация несколько взволновала правительственные круги, научные сообщества, городские власти, но СМИ, обширная компьютеризация, как современные источники трансляции и передачи информации, во многом определили общественную «языковую политику». Как отмечал Ф. Толстой, сейчас «разрушаются богатство и выразительность русской литературной речи, вытесняются слова, несущие в себе разнообразные и тонкие оттенки смысла, универсальными обозначениями, по-первобытному примитивными арготизмами и варваризмами». В то время как «первейшими условиями истинной культуры слова является его правдивость, ясность, а не затемненность или размытость смысла, простота, включающая в себя такое понятие, как единство стиля, краткость – дисциплина мысли».

В настоящем – язык оказался не только «отзывчивым» к новому, вошедшему в него, но и беззащитным. Политика «запрета» здесь бессильна, ибо бессмысленно бороться с оправданным наполнением языка заимствованиями из инолексики. Думается, что необходимо направлять в нужное русло поступление иноземной лексики, активно подчиняя и овладевая ее источниками. Задача не из легких – языковые направления, их источники, и при этом – изучение и обогащение родной языковой культуры, бережное отношение и сохранение ее богатства и самобытности. В этом цель изучения родного языка, его истоков.

(Ирма Сергеева)

Сочинение

Статья Ирмы Сергеевой посвящена проблеме влияния процессов глобализации на русский язык, необходимости сохранения родного языка в современном мире.

Автор пишет о богатстве, благозвучии, чистоте и свободе родного языка, «потому что в нем – веки вечные, историческая память…» Но современный язык подвергается непрерывному, непрекращающемуся, лавинообразному проникновению заимствований, американизации как результата процессов глобализации. И если в прошлом заимствованные слова годами «вживлялись» в наш язык, то на современном этапе движения и развития языка русского языка проникновение американизмов приводит к непоправимым последствиям, так как происходит уничтожение, «стирание» исконно русских единиц исторически сложившейся лексики. Как отмечал Ф. Толстой, «разрушаются богатство и выразительность русской литературной речи, вытесняются слова, несущие в себе разнообразные и тонкие оттенки смысла примитивными арготизмами и варваризмами».

Автор статьи призывает к глубокому изучению явлений, процессов заимствования, происходящих в современном русском языке, к неравнодушному отношению к родному языку. Политика «запрета» бессильна – необходимо направлять в нужное русло поступление иноземной лексики; изучать родную языковую культуру, бережно относиться к ее богатству и самобытности.

Как писал Д.С.Лихачев, в языке сказались «внутренние силы» народа – склонность к эмоциональности, разнообразие характеров и типов отношения к миру, ибо язык не развивается один – он обладает языковой памятью. Ему способствует существование тысячелетней литературы, письменности («Слово о полку Игореве», «Моление Даниила Заточника», проповеди Кирилла Туровского, «Киево-Печерский патерик» с его прелестью «простоты и вымысла»; сочинения Ивана Грозного, разнообразные произведения о Смуте, первые записи фольклора, произведения Симеона Полоцкого, Протопопа Аввакума; в ХVIII – XIX веках – Ломоносова, Державина, Фонвизина, Крылова, Карамзина, Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Толстого, Лескова, Чехова, Бунина…). Это язык, которому доверяли самые высокие мысли, на котором молились, писали торжественные оды. Он все время был «рядом» с русским народом, обогащал его духовно.«Язык принадлежит к вечно живущим и движущимся явлениям», – писал В.Г.Белинский. Безусловно, язык подвижен. Процессы глобализации, компьютеризации и коммерцизации не могли не отразиться в нашем современном языке. «Разговорность», повелительность и неоправданная агрессия пришли в литературу, кино и СМИ. Что же делать? Главное – не уподобиться агрессивному большинству. В слове – память поколений. Оно не только «визуально», но и действенно! Пишу – значит действую, оставляю в памяти потомков свои мысли, чувства, переживания.

Проблема восприятия художественного текста (повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка» 1836)

«Главным и неизменным признаком удачи художественного произведения является желание вернуться к нему…» (Ф. Искандер)

Сочинение

Очерк Фазиля Искандера посвящен проблеме восприятия художественного текста (повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка») в далеком детстве, его духовного воздействия на читателя.

Ф. Искандер вспоминает то наслаждение, которое он испытал в школьные годы, когда любимая учительница начальных классов, Александра Ивановна, читала страницы повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка». «Это были счастливые минуты, их не так много, и потому мы бережно проносим их сквозь всю жизнь». Пушкинский Савельич стал любимым героем Искандера: преданность крепостного Гриневу, его бесконечная любовь к «дитяти», трогательность отношений слуги и господина. «… слуга и есть истинный хозяин» отношений с барином Петрушей, потому что любовь Савельича безгранична и в чем-то «деспотична». Она – из природы русского характера.

Авторская позиция заключена в словах Ф. Искандера о величайшей духовности и богатстве художественного произведения, к которому хочется вернуться с годами, перечитать его страницы, которые «греют сердце, придают жизненные силы». Богатство человека, по размышлению автора, не в «кубышке», «а в банке мирового духа». Потеряв материальное, человек может сказать себе: «я ведь еще могу слушать Бетховена, перечитать „Казаков“ и „Войну и мир“ Толстого. Далеко не все потеряно».

Нельзя не согласиться с позицией писателя, тонко чувствующего и воспринимающего богатство гениального слова А.С.Пушкина, Л. Толстого, который перед написанием своих произведений обращался к текстам Пушкина.

Пушкинский текст «магическим кристаллом» высвечивает из нашей далекой истории. В «Капитанской дочке» больше истории, чем в любом историческом произведении. Пушкина-историографа, человека волновала тема личности в судьбе государства. Пушкин «видел», ощущал историю и ее лики «воочию» – как поэт, писатель, публицист, как человек, умнейший в России. «Человеческое» видение истории было привнесено впервые в художественное произведение. Для Пушкина и нас, читателей, до сих пор остается загадкой: как удалось яицкому казаку, безграмотному почти, одинокому по своей сути, собрать Русь «под себя»? Что помогло и вселило в него уверенность, силы? Буран в степи? Заячий тулупчик, разошедшийся тут же по швам и повернувший историю вспять? Как одиноки Пушкин, и Пугачев, и Гринев в своем видении и ощущении истории бунта, когда звучит из уст разбойника сказка-истина, привитая смолоду: «…нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что бог даст!» Свобода, воспринимаемая как личная независимость, в равной мере оказалась необходимой и самому Пушкину, и дворянину Гриневу, и Пугачеву, и народу. Что спасет Гринева? «Честь смолоду» – внутренняя уверенность в своей человеческой правоте. Спасти юных героев – Петра Гринева, Машу Миронову, может лишь человечность, добрый человек, поступающий не так, как велят ему политические соображения, а внутреннее чувство. Отступление от установленных законов и есть проявление человечности: преодоление себя вопреки стереотипам эпохи. Для Пушкина важно противопоставить «жестокому веку» гуманность, человеческое достоинство, «честь смолоду». Истинная гуманность, прогрессивность исторического лица измеряется степенью его человечности. Но Пушкин видит роковую неизбежность исторического хода событий и одиночества человека в «буране» времени: «Я выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь…»

Перечитывая «Капитанскую дочку» уже в зрелом возрасте, Ф. Искандер хорошо понимает, что определяющим в человеке, по мысли Пушкина, становилось не социальное, политическое, а личностно-психологическое. Именно то, что в основе поведения людей лежат интересы, позволяющие объединить всех – дворян и крепостных, без различия идейно-интеллектуального уровня, степени свободолюбия. Поэтому дворянин Гринев свободно общается и с Савельичем, и с «разбойником» Пугачевым. Человеческим судьбам, соприкасающимся с бесчеловечными законами политической системы государства, грозит смертельная опасность – «мрак и вихорь» в истории.

Проблема значения научного труда и просвещения в жизни человека

«Наукой заниматься необходимо» (В. Харченко)

Сочинение

«Сколько бы ни было форм государственного правления, в

науках всегда была и будет только одна – форма свободы», – писал Ф. Бэкон.

Как влияет научная деятельность на человека? Какие черты личности, особенности характера, способности проявляются в человеке, который занимается наукой? Эти вопросы раскрывает в своей статье («Наукой заниматься трудно. Это хорошо знает тот, кто посвятил ей жизнь») В. Харченко, подчеркивая важность и необходимость научного труда в развитии жизнедеятельности человека.

Проблема просвещения человека, его занятия наукой

всегда являлась одной из важнейших нравственных

проблем. Научная деятельность – это прежде всего одна из составляющих духовной жизни человека, поскольку формирует в нем личностные качества, развивает мышление, выводит из «интеллектуальной темноты». Автор текста подчеркивает, что именно трудности, которые мы преодолеваем на пути постижения науки, и приносят плоды в постижении наук: во-первых, развивают упорство и терпение как основу самовоспитания; во-вторых, проявляют возможности изменить окружающий мир, сделать его лучше; в-третьих, рождают в сознании человека радость от самого процесса познания, саморазвития. Описывая влияния научной деятельности на человека, автор текста доказывает, что научная работа развивает и исцеляет человека в трудные моменты жизни.

Необъятным может быть воздействие науки и научных знаний, если погрузиться в них «с головой». А ведь

скольких последствий труда научного и духовного мы не

осознаем, не замечаем. Одно ясно: занимаясь наукой,

мы приближаемся к понятию «человек разумный» – и это, пожалуй, самое важное.

Нельзя не согласиться с автором в том, что каждый из нас стремится понять жизнь. Развиваясь умственно и духовно, мы приближаемся к пониманию многих жизненных процессов и явлений. Занимаясь научной деятельностью, человек работает над собой, в его характере появляются качества, необходимые для «обновления, исправления, пересмотра результатов своей деятельности», что связано и с нравственной стороной его развития.

Игнорирование научных знаний, умений и навыков приводит к трагическим последствиям, что произошло с героями злободневной комедии Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль» (1781). Госпожа Простакова, мать Митрофана, убеждала «недоросля» в том, что знания особенно и не нужны, ибо главное – здоровье и сытость. Учителя пытались научить Митрофана арифметике, грамматике, географии, но в итоге Митрофан так и остался Свиньиным и Простаковым в науках, «недорослем» не имеющим никаких стремлений что-либо изучать или чем-либо заниматься, а ведь «науки юношей питают», как наставлял юношество Михайло Ломоносов. У «недоросля» Митрофана нет никакой морали, никаких усердий, никаких познаний. Он груб и невежественен в обращении. В трудную минуту Митрофан отказывается от матери, взрастившей его и воспитавшей в нем «животные» проявления («Не хочу учиться…»).