Бессветные 2

– Хочешь выпросить палату с видом на сад? – Водитель не отрывался от связки ключей.

– Мне кажется, они покрывают преступников. Или те, что были до них, покрывали. Здесь орудовали маньяки: убивали пациентов под видом лечения.

Ключи звякнули. Руно медленно повернулся.

– Чего?! – спросил он с таким видом, словно услышал бред сумасшедшего.

– Это пока только теория! В интернете полно слухов, а это … – Мэтис окинул комнату взглядом. – Это одно из самых загадочных мест в Прилесье.

– Знаешь, что? Сиди тут. Не двигайся, не дыши! – приказал Руно, делая выразительные паузы. – А то я сам стану твоим «маньяком». Возьму что нужно – и едем.

Дверь захлопнулась с металлическим звоном, оставив Мэтиса наедине с обидой.

«Вот так всегда! – мысленно ворчал он, проводя пальцем по пыльному столу. – Пытаешься докопаться до правды, а от тебя отмахиваются, как от назойливой мухи!» Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: а что, если Руно не просто грубит? Что, если он что-то знает и пытается уйти от ответа? В конце концов, при нём всегда пистолеты, есть доступ в закрытую зону и карта-пропуск… Мэтис зажмурился, пытаясь остановить поток паранойи. «Нет, это же просто Руно – грубый, неприятный тип, но всего лишь водитель Ллойда! Или нет?..» В голове всплыли обрывки новостей: «нападение на НИИ… террористы… Ланд-Кайзер…» Слишком много совпадений.

Телефон в кармане завибрировал, заставив Мэтиса вздрогнуть. Фор спрашивал: «Где ты? Напиши, как будешь дома». Обычное сообщение – якорь в реальность. Мэтис сделал глубокий вдох, но вместо облегчения почувствовал странную сладость в воздухе, будто смесь лекарств и чего-то органического. «Просто склад. Просто бумаги. Никаких заговоров», – убеждал он себя, но взгляд упорно возвращался к плакату, к крошечной дырочке прямо в центре лобной доли. Пулевое отверстие?..

Комната вдруг показалась живой: стены дышали, воздух густел. «Вентиляция, – попытался убедить себя Мэтис, – просто плохая вентиляция. Мало воздуха». Но ноги уже несли его вперёд, игнорируя приказ Руно. Перед ним открылся узкий коридор с двумя абсолютно одинаковыми дверями – ни табличек, ни опознавательных знаков. Мэтис наугад выбрал левую. Ладонь дрожала, когда он нажимал на холодную ручку…

Тьма. Фонарик выхватил из темноты странное помещение-гибрид: нечто среднее между лабораторией и клубом. Ширмы и стеллажи делили пространство на зоны, за стеклянной перегородкой – пустая комната с белой плиткой, прямо как операционная. Две кушетки на колесиках, будто в спешке отодвинутые, преграждали путь к массивному столу. В углу, как нелепый артефакт из другого мира, стоял бильярдный стол. Его зелёное сукно, покрытое толстым слоем пыли, напоминало высохшее озеро. Четыре шара, брошенные в хаотичном порядке, выглядели как застывшие планеты мёртвой солнечной системы. Напротив – пустые полки и ряд крюков, которые могли служить и для лабораторных халатов, и для музыкальных инструментов.

Контраст с предыдущим помещением был разительным: там – стандартная мебель, безликое убранство, здесь же всё кричало о хозяине, причём на разных языках, создавая дисгармонию. Казалось, владелец этого логова одновременно стремился к порядку и бунтовал против него, прерывая серьёзные занятия на партию в бильярд. В этом не было системы – лишь отражение противоречивой натуры, собравшей под одной крышей всё, что казалось нужным в тот или иной момент.

У стола стояла простая деревянная тумба. Мэтис открыл ящики: скрепки, ключи (зачем хранить ключи от самих ящиков?), молоток без следов использования и пустая картонная папка без опознавательных знаков. Мэтис моргнул. На секунду ему показалось, что он видит в папке желтоватые листы с цифрами, но нет, она была абсолютно пуста. Или страницы исчезли в тот самый момент, когда он попытался рассмотреть их внимательнее?

Ах вот где она! Та самая фотография. Глаза, горящие энтузиазмом, у всех, кроме одного. Этот холодный, отстранённый взгляд… как же он резко контрастирует с общим настроением снимка! Вызывает улыбку и ностальгию.

Мэтис снова моргнул, и образ рассыпался. Перед ним была лишь пыльная пустая папка. «Опять видения!» – с досадой подумал он, но в памяти уже отпечатались детали: пять мужчин, две женщины, все молодые. И тот один – с неестественно белыми волосами, будто…

Громкий лязг разорвал тишину – это молоток выскользнул из дрожащих пальцев и грохнулся на пол. Мэтис инстинктивно вжал голову в плечи и замер в ожидании: сейчас распахнётся дверь, и появится разъярённый Руно… Но лишь эхо металось по пустому помещению. «Хорошая звукоизоляция», – с нервной усмешкой отметил Мэтис, поднимая инструмент. Его ладонь была влажной от пота.

В этот момент сверху донёсся протяжный скрип, будто старые вентиляционные трубы готовы были рухнуть под тяжестью лет. Мэтис резко запрокинул голову, но увидел лишь пыльные балки потолка. Тем не менее ноги сами собой понесли его назад, к выходу. В горле пересохло.

Сидит в кресле. Почти неподвижно. Читает. Светлые глаза планомерно скользят взглядом по странице. Так увлечён, так… счастлив?

Мэтис резко отпрянул назад. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ещё секунду назад в кресле напротив сидел незнакомый мужчина, но теперь морок исчез: ни человека, ни кресла – лишь пустая комната. Правда, страх не спешил уходить и заставлял пятиться.

– Призраки действительно существуют, – прошептал Мэтис. – Это не паранойя…

Он наткнулся спиной на стеклянную перегородку – дальше отступать было некуда.

Жёлто-оранжевые разводы. Густая алая жидкость, медленно стекающая по стеклу и застывающая мутными подтёками. Руки в крови, под ногтями чернеют запёкшиеся сгустки. Прядь волос прилипла к вспотевшему лбу. Щекочет.

По ту сторону стекла разворачивается нечто… досадное.

Подошвы растащили грязь по чистому полу, теперь всё вокруг испачкано. Капли с пальцев уже не падают… В следующий раз — перчатки… Обязательно.

И как так вышло?

Ладонь прижимается к холодной поверхности, оставляя широкий отпечаток.

Ну когда же… когда же… когда же…

Мэтис медленно сполз по ледяной перегородке. Он обхватил себя за плечи и впился в них пальцами, пытаясь удержаться в сознании и обрести точку опоры в поплывшем вокруг мире, но вместо этого причинил себе боль: ногти болезненно врезались в его кожу сквозь свитер. «Это бред… – Мысли метались, пытаясь отыскать объяснение. – Призрак… Убийца… Почему я… почему столько крови… Тут? Нет…» Обрывки воспоминаний вспыхивали у него в голове, и с каждым кадром в висках стучало больнее, особенно в тот момент, когда он узнал в кровавых разводах на кафеле что-то до жути знакомое.

Он вскочил на ноги как ошпаренный. Сердце колотилось так сильно, что звон стоял в ушах. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев и с глухим стуком покатился по полу. Луч света безумно заплясал по стенам.

Не думая Мэтис рванул напрямую к выходу, по пути задев одну кушетку, затем вторую. Металлический скрежет, грохот столкновения – всё смешалось в оглушительном хаосе. Ноги сами несли его вперёд, будто земля уходила из-под них. Он уже не понимал, реальна ли дверь впереди или это очередное видение, но остановиться было нельзя. Оставалось только бежать – сквозь панику, сквозь тьму, сквозь собственный вопль, застрявший в горле.

Единственная лампа на столе едва освещает комнату, отбрасывая на стены красные блики. Кто-то накрыл её тканью или бумагой, отчего она источает приглушённый свет, а в углах клубится густой сумрак, будто живой и дышащий.

И кто теперь мыслит как поэт?

Кресло повёрнуто от двери, но под наклоном. Сидит: выжидает момент, чтобы резко повернуться. Он это дело любит.

Бильярдный стол заставлен бутылками, ещё три валяются на полу. Одна опрокинута, и вино расползлось под ней густой лужей. Кое-кому стоило бы запретить делать подобные подарки, а ящик следует найти и избавиться от остатков.

Смотреть под ноги, не наступить в лужу. Пахнет как… Психика подаёт тревожные сигналы. Этот запах ни с чем не спутать, но здесь всегда отвратительно пахнет. Вдох, выдох, спокойствие. Это всё темнота по углам. Отсутствие света не лишает ориентира, но усиливает игру воображения. Главное – не поддаваться ей.

До кресла только руку протянуть. Повернуть…

Мэтис врезался плечом в косяк, глухо ахнул от внезапной боли и вырвался в коридор. Его ноги заплетались, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Последняя дверь была наглухо запечатана электронным замком. Мэтис прислонился к ней, чувствуя, как мелкая дрожь поднимается от колен к животу, а затем выше, сжимая горло.

– Руно… где ты?.. – шептали губы.

В голове снова всплывали обрывки видений, накладываясь друг на друга, как плёнка в испорченном проекторе: высокое кресло медленно поворачивается, молоток и папка в руках, ладонь оставляет кровавый след на стекле, фотография: семь молодых лиц, одно безучастное, фонарик упал, свет заметался по комнате, повсюду кровь: на кафеле, на руках, в липкой луже под ногами, на лезвии ножа в чьих-то пальцах… а позади – безумная улыбка.

– А-а-а-а! Не на-а-адо… Пожалуйста… Хватит!.. Нет!

– Ты чего орёшь, как порезанный?! – пробился сквозь пелену паники оглушительный рёв Руно.

Мэтис медленно оторвал ладони от лица. Сквозь решётку судорожно трясущихся пальцев он увидел искажённое гримасой раздражения лицо водителя: тот смотрел на него, как на буйного, которого вот-вот придётся усмирять.

– Я говорил… говорил… Мне нельзя одному! – Мэтис отвернулся, еле сдерживая всхлипы. Его всё ещё трясло, но он хотя бы видел и слышал.

Они вышли из психдиспансера в гробовом молчании. Все вопросы, которые ещё час назад казались такими важными, теперь вызывали только острую тошноту. Всё, чего хотелось – забиться в свою комнату, уткнуться лицом в подушку и кричать, пока не перестанет мерещиться эта проклятая белая комната с её кровавыми узорами… Но там, в пустой квартире, небезопасно: там нет никого, кто прогонит все эти мысли и спасёт от отчаяния.

– Тебе к психиатру надо, – внезапно посоветовал Руно.

Джип уже выезжал со стоянки.

– Я… я в порядке, – пробормотал Мэтис, мотая головой.

Он сам в это не верил, но не видел смысла изливать душу. Нужен Фор… и учитель Фейст. Они помогут. Что-нибудь придумают, посоветуют.

За окном промелькнула одинокая остановка – возможно, та самая, из видения. Кто-то спешил к ней, но не успел. Если свернуть отсюда в лес, можно ли наткнуться на новые кости? Мэтис содрогнулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Нет, не сегодня! Хватит с него ужасов!

– Высади у парка… – Собственный голос казался чужим. – Мне надо в библиотеку.

– Скорее уж в дурдом, – проворчал Руно, но уже без злости, просто констатируя факт.

Мэтис съёжился на сиденье, закрывая глаза ладонями. В темноте под веками снова плясали кровавые пятна. «Да-да, сумасшедший Мэтис с разбитой головой и вытекшим мозгом!» – мысленно проворчал он. Всегда было одинаково, только раньше он сам шагал навстречу призракам, а не пятился от них, как загнанный зверь. Что изменилось? Видения остались теми же: бесплотные, безвредные, не способные даже пальцем тронуть, но там, в том проклятом подвале, он впервые почувствовал животный ужас, молил, чтобы они прекратились. А теперь? Чего он хочет на самом деле? Как та дурочка Келли, что клялась, будто не боится пауков, но орала благим матом, стоило ей почувствовать шевеление на коже.

Какие-то люди, какие-то лица, давно забытые преступления витали вокруг, обещая вернуться в кошмарах. «Не моё дело, – стиснув зубы, повторял про себя Мэтис. – Я охочусь за безликим демоном. Остальное сейчас не важно!» Если бы только призраки согласились это принять.

Он опомнился, заметив, что они уже приехали. Когда дверца джипа захлопнулась с глухим стуком за его спиной, Мэтис замер посреди тротуара, как путник на перепутье. Слева – «Антиквар», где Эдисон варила свой фирменный кофе, справа – библиотека, где Гартли копался в архивах. Кофеин или знания? Утешение или ответы? Он взглянул на свои дрожащие руки, на драный свитер, стёсанные колени и локти. Вид – хоть в психушку, паршивый и жалкий. Лучше направо.

Массивная дверь распахнулась неожиданно легко для своих размеров, но стоило сделать шаг внутрь и отпустить её, как она громко захлопывалась за спиной. Это заставило Мэтиса вздрогнуть, окончательно хороня последние остатки самообладания.

Гартли, как обычно, восседал за стойкой абонемента, погружённый в какое-то пожелтевшее издание. На хлопанье двери он даже не поднял глаз: видимо, у него выработался стойкий иммунитет. Странно, что сегодня в библиотеке не было ни души: обычно хотя бы пара студентов копошилась в углу, а наверху даже свет не горел. Оно и к лучшему.

– Привет, – робко поздоровался Мэтис и замер в проходе, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Библиотекарь неспешно поднял взгляд, изучающе окинул гостя с ног до головы, разглядывая потрёпанные кеды, мятые джинсы, чёрную маску, скрывающую половину лица, и наконец спросил:

– Мэт? Я, конечно, понимаю, времена нынче тяжелые, но грабить библиотеку? – Гартли покачал головой, делая паузу для эффекта. – Хотя выбор достойный. У тебя определённо есть вкус, но беда с нюхом: даже в книжном магазине за углом больше выручки, чем здесь.

– Ты не занят? – Мэтис проигнорировал шутку, всё ещё ощущая неловкость. Пару месяцев не выходить на связь – паршивая характеристика для друга.

– Весь в работе! – Гартли театрально развёл руками, демонстрируя пустой зал. Вдруг выражение его лица сменилось на обеспокоенное. – Ты выглядишь так, будто только что вернулся с того света!

– Что-то вроде того. – Мэтис поспешно опустился на ближайший стул, сбрасывая рюкзак. Его движения были резкими и нервными.

– Если честно, ты похож на ходячее пособие по анатомии. – Сказав это, Гартли нахмурился.

– Ты недалёк от истины, – пробормотал Мэтис, поправляя маску, скрывавшую шрамы, но не его ввалившиеся щёки и синяки под глазами.

– Под грохот двери явился человек в чёрном, и вид его вселял ужас… – театрально произнёс Гартли и ткнул пальцем в свитер гостя, разошедшийся нитками на рукаве, открывая ссадины. – Звучит как начало отличной истории.

– Это я расследование проводил, – объяснил Мэтис и легонько улыбнулся. – И что за пафосные обороты? Репетируешь перед очередным собранием клуба?

– Приятно иметь дело с настоящим детективом! – Гартли поклонился, приложив ладонь к груди. Он очень любил примерять роли.

Мэтису нравился этот парень, вечно воодушевлённый и загадочный. В нём было что-то чудно́е, но притягательное. Он мог внезапно замолчать на полуслове, уставившись в пустоту, а через минуту выдать цитату из средневекового трактата, будто продолжал прерванную мысль. Друзей он не искал – они прилипали к нему сами, как железные опилки к магниту. Рядом с ним время начинало течь по-особенному: секунды растягивались в бесконечность, а часы сжимались в мгновения. Казалось, он никуда не торопится, и жизнь должна проходить мимо него, но почему-то именно он становился центром вселенной книжного клуба, и два десятка человек сами несли к нему свои истории.