Бессветные 2

Сидит в кресле. Почти неподвижно. Читает. Светлые глаза планомерно скользят взглядом по странице. Так увлечён, так… счастлив?

Мэтис резко отпрянул назад. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ещё секунду назад в кресле напротив сидел незнакомый мужчина, но теперь морок исчез: ни человека, ни кресла – лишь пустая комната. Правда, страх не спешил уходить и заставлял пятиться.

– Призраки действительно существуют, – прошептал Мэтис. – Это не паранойя…

Он наткнулся спиной на стеклянную перегородку – дальше отступать было некуда.

Жёлто-оранжевые разводы. Густая алая жидкость, медленно стекающая по стеклу и застывающая мутными подтёками. Руки в крови, под ногтями чернеют запёкшиеся сгустки. Прядь волос прилипла к вспотевшему лбу. Щекочет.

По ту сторону стекла разворачивается нечто… досадное.

Подошвы растащили грязь по чистому полу, теперь всё вокруг испачкано. Капли с пальцев уже не падают… В следующий раз — перчатки… Обязательно.

И как так вышло?

Ладонь прижимается к холодной поверхности, оставляя широкий отпечаток.

Ну когда же… когда же… когда же…

Мэтис медленно сполз по ледяной перегородке. Он обхватил себя за плечи и впился в них пальцами, пытаясь удержаться в сознании и обрести точку опоры в поплывшем вокруг мире, но вместо этого причинил себе боль: ногти болезненно врезались в его кожу сквозь свитер. «Это бред… – Мысли метались, пытаясь отыскать объяснение. – Призрак… Убийца… Почему я… почему столько крови… Тут? Нет…» Обрывки воспоминаний вспыхивали у него в голове, и с каждым кадром в висках стучало больнее, особенно в тот момент, когда он узнал в кровавых разводах на кафеле что-то до жути знакомое.

Он вскочил на ноги как ошпаренный. Сердце колотилось так сильно, что звон стоял в ушах. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев и с глухим стуком покатился по полу. Луч света безумно заплясал по стенам.

Не думая Мэтис рванул напрямую к выходу, по пути задев одну кушетку, затем вторую. Металлический скрежет, грохот столкновения – всё смешалось в оглушительном хаосе. Ноги сами несли его вперёд, будто земля уходила из-под них. Он уже не понимал, реальна ли дверь впереди или это очередное видение, но остановиться было нельзя. Оставалось только бежать – сквозь панику, сквозь тьму, сквозь собственный вопль, застрявший в горле.

Единственная лампа на столе едва освещает комнату, отбрасывая на стены красные блики. Кто-то накрыл её тканью или бумагой, отчего она источает приглушённый свет, а в углах клубится густой сумрак, будто живой и дышащий.

И кто теперь мыслит как поэт?

Кресло повёрнуто от двери, но под наклоном. Сидит: выжидает момент, чтобы резко повернуться. Он это дело любит.

Бильярдный стол заставлен бутылками, ещё три валяются на полу. Одна опрокинута, и вино расползлось под ней густой лужей. Кое-кому стоило бы запретить делать подобные подарки, а ящик следует найти и избавиться от остатков.

Смотреть под ноги, не наступить в лужу. Пахнет как… Психика подаёт тревожные сигналы. Этот запах ни с чем не спутать, но здесь всегда отвратительно пахнет. Вдох, выдох, спокойствие. Это всё темнота по углам. Отсутствие света не лишает ориентира, но усиливает игру воображения. Главное – не поддаваться ей.

До кресла только руку протянуть. Повернуть…

Мэтис врезался плечом в косяк, глухо ахнул от внезапной боли и вырвался в коридор. Его ноги заплетались, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Последняя дверь была наглухо запечатана электронным замком. Мэтис прислонился к ней, чувствуя, как мелкая дрожь поднимается от колен к животу, а затем выше, сжимая горло.

– Руно… где ты?.. – шептали губы.

В голове снова всплывали обрывки видений, накладываясь друг на друга, как плёнка в испорченном проекторе: высокое кресло медленно поворачивается, молоток и папка в руках, ладонь оставляет кровавый след на стекле, фотография: семь молодых лиц, одно безучастное, фонарик упал, свет заметался по комнате, повсюду кровь: на кафеле, на руках, в липкой луже под ногами, на лезвии ножа в чьих-то пальцах… а позади – безумная улыбка.

– А-а-а-а! Не на-а-адо… Пожалуйста… Хватит!.. Нет!

– Ты чего орёшь, как порезанный?! – пробился сквозь пелену паники оглушительный рёв Руно.

Мэтис медленно оторвал ладони от лица. Сквозь решётку судорожно трясущихся пальцев он увидел искажённое гримасой раздражения лицо водителя: тот смотрел на него, как на буйного, которого вот-вот придётся усмирять.

– Я говорил… говорил… Мне нельзя одному! – Мэтис отвернулся, еле сдерживая всхлипы. Его всё ещё трясло, но он хотя бы видел и слышал.

Они вышли из психдиспансера в гробовом молчании. Все вопросы, которые ещё час назад казались такими важными, теперь вызывали только острую тошноту. Всё, чего хотелось – забиться в свою комнату, уткнуться лицом в подушку и кричать, пока не перестанет мерещиться эта проклятая белая комната с её кровавыми узорами… Но там, в пустой квартире, небезопасно: там нет никого, кто прогонит все эти мысли и спасёт от отчаяния.

– Тебе к психиатру надо, – внезапно посоветовал Руно.

Джип уже выезжал со стоянки.

– Я… я в порядке, – пробормотал Мэтис, мотая головой.

Он сам в это не верил, но не видел смысла изливать душу. Нужен Фор… и учитель Фейст. Они помогут. Что-нибудь придумают, посоветуют.

За окном промелькнула одинокая остановка – возможно, та самая, из видения. Кто-то спешил к ней, но не успел. Если свернуть отсюда в лес, можно ли наткнуться на новые кости? Мэтис содрогнулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Нет, не сегодня! Хватит с него ужасов!

– Высади у парка… – Собственный голос казался чужим. – Мне надо в библиотеку.

– Скорее уж в дурдом, – проворчал Руно, но уже без злости, просто констатируя факт.

Мэтис съёжился на сиденье, закрывая глаза ладонями. В темноте под веками снова плясали кровавые пятна. «Да-да, сумасшедший Мэтис с разбитой головой и вытекшим мозгом!» – мысленно проворчал он. Всегда было одинаково, только раньше он сам шагал навстречу призракам, а не пятился от них, как загнанный зверь. Что изменилось? Видения остались теми же: бесплотные, безвредные, не способные даже пальцем тронуть, но там, в том проклятом подвале, он впервые почувствовал животный ужас, молил, чтобы они прекратились. А теперь? Чего он хочет на самом деле? Как та дурочка Келли, что клялась, будто не боится пауков, но орала благим матом, стоило ей почувствовать шевеление на коже.

Какие-то люди, какие-то лица, давно забытые преступления витали вокруг, обещая вернуться в кошмарах. «Не моё дело, – стиснув зубы, повторял про себя Мэтис. – Я охочусь за безликим демоном. Остальное сейчас не важно!» Если бы только призраки согласились это принять.

Он опомнился, заметив, что они уже приехали. Когда дверца джипа захлопнулась с глухим стуком за его спиной, Мэтис замер посреди тротуара, как путник на перепутье. Слева – «Антиквар», где Эдисон варила свой фирменный кофе, справа – библиотека, где Гартли копался в архивах. Кофеин или знания? Утешение или ответы? Он взглянул на свои дрожащие руки, на драный свитер, стёсанные колени и локти. Вид – хоть в психушку, паршивый и жалкий. Лучше направо.

Массивная дверь распахнулась неожиданно легко для своих размеров, но стоило сделать шаг внутрь и отпустить её, как она громко захлопывалась за спиной. Это заставило Мэтиса вздрогнуть, окончательно хороня последние остатки самообладания.

Гартли, как обычно, восседал за стойкой абонемента, погружённый в какое-то пожелтевшее издание. На хлопанье двери он даже не поднял глаз: видимо, у него выработался стойкий иммунитет. Странно, что сегодня в библиотеке не было ни души: обычно хотя бы пара студентов копошилась в углу, а наверху даже свет не горел. Оно и к лучшему.

– Привет, – робко поздоровался Мэтис и замер в проходе, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Библиотекарь неспешно поднял взгляд, изучающе окинул гостя с ног до головы, разглядывая потрёпанные кеды, мятые джинсы, чёрную маску, скрывающую половину лица, и наконец спросил:

– Мэт? Я, конечно, понимаю, времена нынче тяжелые, но грабить библиотеку? – Гартли покачал головой, делая паузу для эффекта. – Хотя выбор достойный. У тебя определённо есть вкус, но беда с нюхом: даже в книжном магазине за углом больше выручки, чем здесь.

– Ты не занят? – Мэтис проигнорировал шутку, всё ещё ощущая неловкость. Пару месяцев не выходить на связь – паршивая характеристика для друга.

– Весь в работе! – Гартли театрально развёл руками, демонстрируя пустой зал. Вдруг выражение его лица сменилось на обеспокоенное. – Ты выглядишь так, будто только что вернулся с того света!

– Что-то вроде того. – Мэтис поспешно опустился на ближайший стул, сбрасывая рюкзак. Его движения были резкими и нервными.

– Если честно, ты похож на ходячее пособие по анатомии. – Сказав это, Гартли нахмурился.

– Ты недалёк от истины, – пробормотал Мэтис, поправляя маску, скрывавшую шрамы, но не его ввалившиеся щёки и синяки под глазами.

– Под грохот двери явился человек в чёрном, и вид его вселял ужас… – театрально произнёс Гартли и ткнул пальцем в свитер гостя, разошедшийся нитками на рукаве, открывая ссадины. – Звучит как начало отличной истории.

– Это я расследование проводил, – объяснил Мэтис и легонько улыбнулся. – И что за пафосные обороты? Репетируешь перед очередным собранием клуба?

– Приятно иметь дело с настоящим детективом! – Гартли поклонился, приложив ладонь к груди. Он очень любил примерять роли.

Мэтису нравился этот парень, вечно воодушевлённый и загадочный. В нём было что-то чудно́е, но притягательное. Он мог внезапно замолчать на полуслове, уставившись в пустоту, а через минуту выдать цитату из средневекового трактата, будто продолжал прерванную мысль. Друзей он не искал – они прилипали к нему сами, как железные опилки к магниту. Рядом с ним время начинало течь по-особенному: секунды растягивались в бесконечность, а часы сжимались в мгновения. Казалось, он никуда не торопится, и жизнь должна проходить мимо него, но почему-то именно он становился центром вселенной книжного клуба, и два десятка человек сами несли к нему свои истории.

Поддавшись этому странному обаянию, Мэтис не раз порывался открыться Гартли, рассказать о своих способностях медиума, но каждый раз останавливался. Фор не зря предупреждал: подобные тайны лучше держать при себе. Да он и сам, чёрт возьми, был магистром в науке молчания и виртуозом конспирации! И как Фору только удавалось никому не обронить ни слова о случившемся: о нападении серийного убийцы?! «Преступник не должен узнать, что ты выжил, – повторял он. – Это слишком опасно!» Заботливый параноик, что с него взять? Но не отказываться же теперь от общения с другими?

– Чаю? – Гартли уже поднялся, не ожидая отказа.

Старое здание не требовало капитального ремонта, но краску и мебель не мешало бы обновить. Увы, государство предпочитало экономить. Упадочнический дух скрашивали оформленные сотрудниками стенды, призывавшие погрузиться в историю родного края и циклы рассказов о местных зверях и птицах. Лишь в углу скромно выделялась полка, концепция которой не была навязана министерством культуры. Оттуда хищно смотрели мрачные обложки с клыками, щупальцами и алыми брызгами крови под выцарапанной гвоздём на чёрном фоне вывеской «Ужасы».

Раньше среди тишины и переполненных стеллажей регулярно проходили чаепития. Здесь жевали печенье, играли в «Подземелья и драконы», обсуждали прочитанные книги. Всё это было совсем недавно, но почему-то казалось далёким и безвозвратным, будто внутренний голос призывал насладиться этим пространством в последний раз. Новое наваждение. Внезапный прилив тревоги, сжимающий горло. Оставалось надеяться, что мысли не настолько материальны, чтобы сбываться каждый раз, когда приходят в голову.

Пальцы Мэтиса согрелись о кружку, но ладони оставались нечувствительными благодаря перчаткам для велоспорта, скрывавшим шрам на ладони. Хотелось поднести чашку к лицу, вдохнуть поднимающийся пар, но мешала маска. Снять её было не просто неловко, а мучительно стыдно, хотя вечно прятаться всё равно не получится.

– Рассказывай, – понимающе кивнул Гартли и тут же уточнил: – Всё. – Он деловито поправил очки Стёкла в них были не настоящими: просто защищали от монитора и позволяли выглядеть солиднее.

– Всё не получится, – тихо произнёс Мэтис.

– Постараюсь понять.

– Дело не в тебе. Я был в коме, многое не помню: у меня амнезия.

– Оу…

Отличное начало! Мэтис бы не удивился, если бы ему не поверили.

– Звучит как сюжет дешёвого триллера, – сбивчиво согласился он, – но это правда. История настолько жуткая, что даже в твоих книгах такое редко встретишь. А я, представь, главный герой в этом кошмаре.

На лице Гартли появилось не только любопытство, но и тревога:

– Что случилось?

– Я… – Мэтис огляделся, ещё раз проверяя, нет ли поблизости посторонних. – Я расследовал одно дело. Местный маньяк, орудует лет восемь, несколько жертв. Помнишь, мы познакомились, когда я его искал? Неподалёку от места, где нашли тело, мы с Эдисон закопали клад. Так вот, этот маньяк считается неуловимым, но я, кажется, вышел на его след.

– Кажется?

– Не помню, Гартли! Два с половиной месяца комы не прошли бесследно, и в моей памяти только обрывки!

– Кома не простуда. Как так вообще вышло?

– В том-то и дело, что непонятно! Вот представь, я ищу убийцу, который уродует лица жертв, а потом – бац! – просыпаюсь в больнице, весь изрезанный, и мне говорят, что я долго не приходил в себя.

Гартли несколько раз медленно моргнул, по-новому взглянув на маску.

– Самое страшное – напали у меня дома! – Мэтис вздрогнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Он знал, что я его ищу. Это не может быть совпадением! Теперь пытаюсь понять: что же такого я узнал, если за мной пришёл самый разыскиваемый преступник Прилесья?!

Насчёт «самого разыскиваемого» он, конечно, преувеличил: кроме него и детектива Коила, за безликим демоном никто не охотился. В мире случались события и пострашнее, но именно это дело требовало срочного раскрытия.

– Что я упустил? – вслух размышлял Мэтис, давя пальцами на виски. – Если я до чего-то додумался тогда, почему не могу понять это сейчас?

– Звучит действительно как сюжет триллера. Не то чтобы я не верю… – Гартли замялся. – Просто такое не каждый день слышишь.

Повисло тягучее молчание. Мрачность библиотеки и запах старых страниц обычно успокаивали, но сегодня лишь усиливали беспокойство.

– Я понимаю, история похожа на бред, но уж какая есть. Всё, что мне остаётся – пытаться восстановить память. Скажи, в начале марта я ничего об этом не рассказывал?

Гартли сделал медленный глоток чая, собираясь с мыслями.

– О маньяках – ничего нового, хотя о них ты чаще всего говоришь. – Он нахмурился. – В последний раз ты выглядел расстроенным и ушёл раньше всех. Больше тебя не видели. Потом приходил какой-то детектив, спрашивал о тебе, но ничего не пояснял. Мы тебе звонили, но телефон был выключен.

Мэтис глухо вздохнул. Худшие опасения подтверждались: помощи ждать неоткуда.

– Ладно, с твоим исчезновением всё понятно, – подвёл черту Гартли. – Но почему ты выглядишь, как после апокалипсиса?

– Долгая история… – Мэтис отвёл взгляд.

– Из тех, что попадут в твою чёрную книгу? Как ты там её называешь?

– «Книга мёртвых». Это не я придумал, а одна девчонка… – Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Короче, я искал следы убийцы, а наткнулся на кое-что другое. Да и координация у меня сейчас не ахти: упал, испачкался. Мелочи.

– Кое-что другое? – Гартли ловил каждое слово.

– Да! Выяснил, что в психдиспансере раньше орудовала целая банда. Они людей убивали.

– Где ты берёшь наводки и доказательства?

Гартли всегда удивлялся методам Мэтиса (пропадает на неделю, а потом появляется с сенсацией, о которой никто не слышал) и часто хвалил его, называя прирождённым детективом. И был прав, просто не догадывался, что дело не в дедукции или банальной интуиции, а в способностях медиума. О них знали только Фор и Келли.

– Ну, я много читаю, в интернете копаюсь, людей опрашиваю, – наспех перечислил Мэтис.

– Я тоже читаю и общаюсь, но о таком не слышал. Хотя… психдиспансер. О нём ходит много слухов, но одно дело страшилки, а другое – настоящая банда. Ты говорил с полицией?

– Только про того типа, что на меня напал. У них вообще нет зацепок. Сказали звонить, если что-то вспомню, и намекнули, что убийца может быть среди моих знакомых.

– И ты поэтому шатаешься один, навещая друзей – потенциальных маньяков? – Бровь Гартли взметнулась вверх.

Мэтис лишь развёл руками, признавая свою беспечность. Приятель покачал головой.