Капризы судьбы

Катя с недовольным лицом обернулась.

– А … Никитин и ты тут. Так и ты я смотрю не грустишь по своему другу. В бар пришёл. Вы же с Савельевым не разлей вода – съязвила девушка.

Петя смотрел на неё в упор. Он был уже так хорошо подшофе, что еле на ногах стоял. Шутка ли. Всё на его глазах произошло, только он чудом отскочить успел. Мог бы и Захару помочь, да смалодушничал. Струсил. Теперь вот напился. Совесть мучила.

– Выпьем? – предложил Петя.

– Так ты и так уже готов – Катя с презрительным выражением на лице, отвернулась. Вот тебе и посидела в одиночестве. Никитин сейчас прилепится к ней как банный лист. Не отвяжешься от него.

– Тебя увидел протрезвел – Петя уселся рядом с Катей и уверенно приобнял её одной рукой за плечи – я дружу с Захаром, значит и с тобой подружусь. Я его лучший друг между прочим и ты должна будешь с этим считаться, раз замуж за него собралась.

– Никому я ничего не должна – Катя сбросила руку парня – и ты проваливай. Я замуж за инвалида не собираюсь.

– Тю! А как же твоя любовь? Не ты ли упрашивала меня в тот вечер напоить Захара посильнее и оставить вас вдвоём, подружку мне свою подсунула. А она бревно бревном – Петя придвинулся поближе к Кате – ты-то вон какая горячая штучка. Мне бы такую как ты.

– Губу закатай. Не для тебя папа растил меня, нищеброд – у Кати окончательно настроение испортилось и она соскочила с высокого стула.

– Нищеброд говоришь? А ты кто? У самой за душой ничего нет, кроме папиных денег – Петя больно схватил девушку за руку и сжал. Он смотрел ей прямо в глаза и в его пьяном мозгу мелькнула интересная мысль. Чего это он о Сашке всё вздыхает. Пусть она теперь с Захаром возится, раз тот уже не встанет. А Петя лучше Катей Шереметовой займётся. Папаша её такую карьеру ему может сделать. Только вот как эту спесь с неё сбить и на себя внимание обратить?

– Да хоть и папины деньги. У тебя вообще ничего нет. Ни папины, ни маминых. Да у тебя и папы-то нет, одна мать, которая под себя ходит и ест из ложки.

Петя сжал зубы. Он бы треснул ей как следует за мать, но пока рано.

– Зайка ну что ты злая такая? Давай выпьем по одной и если я тебе так уж противен, то спокойно отправишься домой – миролюбиво предложил Петя.

Катя смилостивилась. При ближайшем рассмотрении, да в полумраке барного освещения Никитин был довольно симпатичным. Можно и выпить с ним. Почему бы и нет. Всё равно всё медным тазом накрылось.

– Только платишь ты – высокомерно произнесла она – за свой счёт не собираюсь тебя поить.

Петя скривил губы в добродушной ухмылке, затаив страшную обиду на эту выскочку. Ничего, получишь ты ещё своё и очень скоро.

Глава 4

Саша в расстроенных чувствах спускалась по ступенькам.

– Кузнецова! Пошли с нами в кафе? – подлетела к ней одногруппница Оля Сомова – мы всей группой идём.

– Не могу. В общежитие нужно, вещи собрать. Мама завтра утром должна приехать, встретить её просила. Она же у меня Москву не знает.

– И что? Чего ты скучная такая? Вещи собрать, маму встретить. Ты же теперь дипломированный специалист, домой уедешь, и неизвестно, когда Москву ещё раз увидишь! Всех нас раскидает жизнь куда попало, а ведь наша группа самая сильная на курсе …

Оля Сомова вышагивала рядом с Сашей.

– Да у меня настроения нет, если честно, Оль! Я же на пятёрку рассчитывала, а сдала на четвёрку. Что со мной произошло, не понимаю. Память вдруг напрочь отключилась, наговорила какой-то чепухи.

– Как пить дать, тебя сглазили – уверенно заявила Оля – тебе же завидовали все. Староста группы, отличница.

– Да ну – засомневалась Саша – ты веришь в этот бред?

– А почему нет? Всё есть. И магия, и сглаз, и порча. Про Кашпировского слышала?

– Так когда это было-то?

– Да когда бы не было. Первая передача тогда по телику вышла, моя бабушка с матерью как загипнотизированные смотрели на экран. Мне было тринадцать лет всего, и я из дома убегала, чтобы не слышать и не видеть этого. Мой дед чуть ли не с матом разгонял бабушку с матерью от телевизора.

– И при чём тут мой сглаз и Кашпировский? Он был просто очень хорошим психологом, который хорошо изучил человеческую психику. Люди в то время во что угодно хотели поверить, лишь бы отвлечься от жестокой реальности в перестройку. Моя бабушка, когда жива была, много мне что рассказывала. Она была истинно верующей христианкой, и ей многое открывалось. Если, например, по её словам, верить во всякий сглаз, то этим можно только притянуть его к себе. Нет ничего этого на самом деле.

– А я считала, что Кашпировский – колдун, и мой дед тоже так считал. В Церковь они, конечно, у меня с бабушкой не ходили, были ярыми коммунистами, но дед всякую нечисть, как он говорил, на дух не переносил. А бабушка вот на Кашпировского купилась.

Саше не интересен был этот разговор. Всё равно она в магию, колдовство и прочий сглаз не верила. Мама её одна воспитывала, на летние каникулы к бабушке в деревню отправляла. Вот там-то баба Настя и учила её вере в Бога и первым его заповедям. В старенький храм водила, учила креститься и молиться. Всё Саша помнила. Как будто вчера было. Как батюшка Иоанн епитрахиль на голову клал и, склонившись к маленькой Сашеньке, слушал её смущённую исповедь. Потому и росла Саша скромной, непорочной. Впитала в себя этот Божий дух, несмотря на то, что после гонений на церковь люди неохотно шли к Богу.

В деревнях всё по-другому было. Не так, как в городах. Бабушки старенькие помнили ужасы войны, холода и голода. Шли на воскресные службы, повязав свои платочки, не боясь гнева советской власти. Со своим характером Саша вообще подумывала в семинарию поступить и петь на клиросе в храме. Но мама настояла получить светское образование. Она сама окончила только восемь классов и ушла в училище учиться на швею. Потом отца Саши повстречала, поженились, родили дочку. Дальше рассказ матери всегда обрывался, про отца она больше ни слова не говорила. Куда пропал, как.

Когда Саша стала встречаться с Захаром, то мысли о семинарии отошли далеко на второй план. Да и привыкла она к учёбе, к институту. Староста, отличница. В группе к ней хорошо относились, кроме, конечно, одной особы. Из-за неё и не хотелось в кафе с ребятами идти.

– Я бы, может, и пошла с вами – неуверенно начала Саша, когда они с Олей дошли до перекрёстка – но не хочется слушать колкости Жанны.

Ковалёва Жанна была первой красавицей у них на курсе. Училась слабо. Папа у неё какой-то там промышленный магнат, поэтому преподаватели, скрепя сердце, ставили Жанне хорошие отметки. Папа не только магнат, но и один из меценатов института. Жанна невзлюбила почему-то именно Сашу и на протяжении пяти лет учёбы постоянно задирала её.

– А тебе не плевать на Ковалёву? Ты её больше не увидишь никогда. Шампанского выпьем, пирожных закажем – Оля утянула Кузнецову в нужную сторону, когда они перебежали дорогу – мы же так уже больше не соберёмся.

В кафе уже громко звучала музыка. Ребята вовсю шутили, смеялись и разливали по пластиковым стаканчикам шипучий напиток.

– О! Сомова! Кузнецова! Штрафную за опоздание! – подмигнул Лёша Каверин.

Все дружно поддержали.

– Да не пью я! – отнекивалась Саша.

– Так не пойдёт! Отделиться от коллектива хочешь? – Лёша налил полный стакан шампанского и вручил Саше – это ж детский напиток, считай, что лимонад пьёшь! Давай, Кузнецова, не подводи. Как старосту тебя прошу!

Раздался смех ребят. Все смотрели на Сашу, которая покраснела, как помидор. Она боялась запьянеть и как-нибудь себя опозорить. Это страшнее всего для неё было. Зажмурив глаза и затаив дыхание, она начала пить чуть кисловатое шампанское под одобрительные возгласы однокурсников.

– Мне что-нибудь более взрослое – вполголоса попросила Оля, выразительно посмотрев на Лёшку – ведь есть же?

– Обижаешь, Сомова. Конечно, есть – он достал литровый пакет из-под вишнёвого сока и невозмутимо стрельнул глазами на администратора, который стоял с каменным лицом и не сводил своих стеклянных глаз с компании шумных студентов.

Оля понимающе хихикнула и подставила свой стакан.

– Портус что ли?

– Ага, прям. Портвейном я ещё на первом курсе траванулся, с тех пор как бабушка отшептала. Только настоящий, добротный напиток. Кагор называется. У бати стащил. У него друг специально привозит откуда-то, настоящий. Не бурда какая-нибудь.

Оля скосила глаза на Сашу. Она всё ещё смущалась и вела себя скованно.

– Кузнецовой предложи сок, шампанское для неё слабовато – с нажимом шепнула она Лёшке.

– Напоить, что ли, её хочешь? – хохотнул он.

– А почему бы и нет? Вот прикол будет! Староста группы и отличница. Всегда мечтала такой стёб устроить.

– Бессердечная ты женщина, Сомова.

–Пока не женщина, намереваюсь ею стать – игриво произнесла Оля. Её глаза от выпитого кагора заблестели, рука потянулась к коленке Лёшки.

– Э… полегче на поворотах, а то я ведь живой человек, не робот. Только учти, я ответственности нести не хочу. Мне по душе больше уже искушённые девы.

Оля ответить ему не успела. Между столиков к ним шумно пробиралась смеющаяся Жанна Ковалёва. Она была не одна.

– Привет, ребятишки, скучаете? А у меня к вам более интересное предложение – Жанна скользнула пустым взглядом по Саше – мой парень Вадим приглашает всех вас к нему на дачу, на шашлыки. Кто "за"?

Саша почувствовала, как её повело слегка. Она же ни грамма спиртного до этого не пробовала. А тут вдруг целый стакан шампанского.

– Поехали, а? – придвинулась к ней поближе Ольга Сомова – я так шашлык хочу поесть, страсть как!

– Ковалёва терпеть меня не может. Сомневаюсь, что моему обществу она будет рада. Да я и сама не хочу. Это уже перебор. В кафе посидела – и хватит.

Из-за стола вскочил Лёшка Каверин и обнял тех, кто сидел ближе к нему.

– Я уже выбрал себе девчонок на вечер и готов к шашлыкам! – громко объявил он.

– Лёш, извини, я не могу – Саша отодвинулась от них с Олей.

– Почему же Кузнецова? Может быть, хоть к концу курса мировую разопьём? – неожиданно предложила Жанна, уставившись на Сашу. Её парень в это время свободно знакомился с ребятами, половину из которых уже знал. Был он высокого роста, широкоплечий. Пронзительный взгляд его тёмно-карих, почти чёрных глаз цепко подмечал всё. Вадим был красив. Так красив, как только бывают принцы из восточной сказки.

Саша поспешно отвела от него взгляд, уставившись в одну точку. Отвечать Жанне не хотелось.

– Мне маму завтра встретить нужно. Я не могу с вами поехать, извините.

Саша встала, собираясь уйти.

– Вы можете многое потерять, Саша – глубокий бархатный голос Вадима заставил её удивлённо вскинуть на него глаза. Он знает её имя?

– Саш, ну на чуть-чуть! – умоляюще зашептала Ольга, которой не терпелось уже с Лёшкой где-нибудь уединиться. Над Сашей стебаться она передумала, поважнее дельце нарисовалось. Ей позарез хотелось, чтобы первым был именно весельчак и балагур их группы Лёшка.

– Короче, тебя уговаривать никто не будет. Либо едешь, либо нет – включила своё обычное высокомерие Жанна.

Саша неприлично долго смотрела в глаза Вадима, и её голос непроизвольно произнёс как будто со стороны:

– Еду.

Глава 5

Петя угрызениями совести не мучался, когда проснулся рядом с Катей. Она спала крепко. В его кровати. Свершилось. Парень осторожно встал и начал одеваться. На кухне негромко гремела соседка, которая по определённым дням приходила помогать Пете с матерью. Он ей за это приплачивал и помогал по хозяйству, если что попросит. Тётя Надя одна жила. Ни мужа, ни детей.

– Совсем плоха Полина – покачала головой Надя, разговаривая полушёпотом – как бы не преставилась на днях.

Петя набрал полную кружку воды и жадно пил. Мать давно для него превратилась в предмет мебели. Её не было жалко. После смерти отца она запила по-чёрному, и вот результат. Лежит и под себя ходит, а Петя разгребать всё это должен. Никто даже представить себе не мог, как он жил все эти годы.

Конечно же, он зацепится за Шереметову, раз его дружок теперь овощ лежачий. У него этот план давно созрел. Петя его всё вынашивал, вынашивал в себе. Он хотел хорошо жить, ездить на хорошей машине, жить в хорошей, комфортабельной квартире, а не в трущобах. Пиджачки с галстуками носить, кушать в ресторанах и иметь нужные связи, чтоб непременно его называли по имени-отчеству и побаивались лишь одного его взгляда.

Если Захар Савельев с этим уже родился, то Пете к этому придётся долго карабкаться. Зубами вырывая себе место под солнцем, и не факт, что у него получится. Лошадь, как известно, много работала, но председателем так и не стала. В этом мире выживают только хитрые и изворотливые. Честность и порядочность не интересует никого. Поэтому, увидев Катю в одиночестве в баре, Петя теряться не стал.

– Умрёт, схороним – равнодушно бросил он и поводил носом – нет поесть ничего, тёть Надь?

– Девушка твоя пусть подымается и сготовит тебе. А мне некогда, спешу на работу – довольно резко ответила Надя и, подхватив свою сумку, ушла. Петя рос хоть и хулиганистым, но добрым. Она его ещё детсадовцем помнила. Полинка, мать его, ещё не так сильно тогда запивала. Начинала со стопочки после работы, всё по мужу тоску пыталась заглушить. В шахте он тогда трудился, там же и погиб после того обвала двадцать лет назад.

Как же Полинка волосы на себе драла тогда. Убивалась шибко. А потом вот выпивать начала. Когда Петя пошёл в пятый класс, с работы она слетела. На почте сидела телефонисткой. Всё время с похмелья да перегар распространяла. Вот и попросили её по-хорошему уволиться, по собственному. А могли бы и по статье.

После увольнения Полинка и пошла в разнос. Пока по пьяни с очередным собутыльником не расшиблась на мотоцикле. Ему ничего, даже ни царапины, а она вот инвалидом стала. Пришлось Пете в его неполных тогда тринадцать лет стать самостоятельным. Поэтому и рос оторви и выбрось. Жизнь заставила, но всегда был уважительным, здоровался со всеми соседями, помогал, если попросят. А сейчас Надя стала замечать в нём изменения, и не очень ей это было по душе.

Взгляд стал у Пети злым и цепким. Девицу вот какую-то ночью в квартиру приволок. Оба пьяные, еле в дверь пролезли. Надя в дверной глазок видела. А рано утром зашла проверить, как у них. Беда бедой. От Петьки перегаром за версту. Если, как и мать, пить начнёт, то из шахты живо полетит. А ведь такой перспективный парень, а? Как же так-то? Кто же с пути-то его начал сбивать?

Петя проводил тётю Надю пустым взглядом в окно. Мать умрёт, только освободит себя и его от мук. Стонет, бред всякий несёт. Устал он от неё. То попить, то поесть. То за сигаретами сбегай, а пенсия придёт, так обязательно чекушку, чтоб купил, иначе устроит ему весёлую ночь. Это Надя, когда приходит, то думает, что у них всё в порядке. Перестелет мать, накупает, поесть приготовит, а уходит – и начинается свистопляска.

Петя, пока подрастал, считал это нормальным. Но сейчас уже сил нет никаких. А после трагедии с Захаром и вовсе напиться захотелось. Не виноват он, но совесть мучала. Чтоб её заглушить, нужно срочно подмять под себя Катьку Шереметову.

– Никитин! Ты ошалел? – из комнаты Пети вылетела Катя. В наспех накинутой одежде, вся помятая, взлохмаченная.

– В чём я ошалел, позволь уточнить? – Петя вежливо поднёс девушке дымящийся крепкий кофе в одной руке и пышные оладушки в другой – позавтракаешь может быть?

Катя взмахнула рукой так, что Петя едва успел увернуться, иначе горячий кофе вылился бы прямо ему на ноги. Внутри поднялась волна злости. Он бы хорошенько проучил Шереметову, да рано пока. Ладно, пусть девочка покомандует.

– Ты меня зачем к себе притащил в этот клоповник? И как вообще я тебе позволила ко мне прикасаться?

Катя судорожно пыталась пригладить волосы. Она сама от себя была в шоке. Ладно, с Савельевым переспать, подарить ему свою невинность. Но Никитин – это уже вообще перебор, ни в какие ворота не лезет. Как так можно было напиться, чтобы с ним в постель лечь?

– Как-то позволила – пожал плечами Петя – уж точно не насилком я тебя сюда привёл. Даже поторапливала меня.

Парень ухмыльнулся и приблизился вплотную к Кате.

– Может, повторим? На трезвую голову?

– С ума сошёл, идиот! Забудь о том, что между нами было, и не мечтай больше, что когда-нибудь я позволю тебе ко мне подойти. Чтоб я тебя больше не видела. А будешь преследовать, отцу скажу. Быстро из шахты вылетишь и нигде не сможешь устроиться здесь.

– Шереметова, я тебя не пойму. Ты за инвалида, что ли, держаться собралась?

– Захар мне и даром не нужен в таком состоянии, но это не значит, что для тебя, нищеброда, дорожка освободилась. Губу закатай. Я себе более достойную кандидатуру найду, но это точно будешь не ты.

Катя для пущей убедительности толкнула Петю и, смерив его презрительным взглядом, выскочила из квартиры.

– Сынок … – простонала из соседней комнаты мать. Но только Петя её не слышал. В его воспалённом мозгу пульсировали слова Кати. Она унизила его, растоптала. Он сжал кулаки, скрипнул зубами. Злость настолько затмила всё его существо от страшной обиды, что он готов был броситься за Катей следом. Повалить её на землю и душить, душить, пока она не захрипит о пощаде.

– Сынок … – в который раз просипела Полина.

Сколько в таком состоянии пробыл Петя, он не знал. А когда очнулся и стряхнул с себя наваждение, то ощутил необычную тишину в их маленькой квартирке. Его мать умерла, так и не дождавшись от него помощи. Да даже если бы Петя и успел вовремя подойти к ней, разве бы он вызвал скорую? Надоела она ему в своём лежачем положении. Он даже вздохнул с облегчением, вызывая бригаду медиков, чтобы констатировали смерть его матери и увезли в морг. В это раннее утро с ним произошла кардинальная трансформация. Вот теперь он точно остался один и сам по себе.

Петя сотрёт своё прошлое в порошок, как стёрла в порошок его самолюбие Катя Шереметова.

"Отомщу. Непременно отомщу. На коленях и в слезах будешь прощения у меня вымаливать" – мысленно произносил Петя. Впереди предстояли похороны матери. На работу парень не вышел, сообщив, что у него уважительная причина.

***

Андрей Леонидович со своей женой примчался в больницу к сыну. Им сообщили, что Захар пришёл в себя и его уже перевели в обычную палату.

– Желательно, чтобы отдельная была – с нажимом произнёс в трубку Андрей Леонидович врачу.

Елена Дмитриевна взволнованно ждала, когда муж поговорит с лечащим врачом их сына.

– Кате нужно сообщить. Может быть, с нами поедет.

– Никому не нужно сообщать. Сами сначала навестим. Вполне возможно, что Захар нас вообще не узнает и лежит овощем. Этот докторишка много чего мямлил, я в этих медицинских терминах ничего не понимаю.

– Опять ты за своё! – возмутилась Лена – я верю, что наш сын крепкий мужчина и выкарабкается. Просто время нужно. А Кате полезно будет за ним поухаживать, если любит так сильно его.

– Любила здорового, сомневаюсь, что инвалид кому-то нужен – бесцеремонно и не заботясь о чувствах жены, заявил Андрей – даже нищенке Александре Кузнецовой, на которую Захар три года потратил впустую, и то он не будет нужен. вот увидишь.

– Не говори мне об этой девчонке! Я уверена, что Катя нашего сына не бросит. И если ты ещё раз назовёшь Захара инвалидом, я …я... я не знаю …

– Ну? Что ты? – насмешливо спросил Андрей Леонидович, прекрасно понимая, что его жена на великие подвиги не способна. Она привыкла к комфортной жизни, когда всего хватает, всё есть, а если нет, то привезут, достанут. Она всегда была ЗА мужем и, как жить без мужа, понятия не имела.

Елена Дмитриевна предпочла с мужем больше не спорить и всю дорогу до больницы молчала, думая о своём. Андрей таким раньше не был. Деньги и руководящая должность окончательно испортили его.

– Ваш сын навряд ли сможет когда-нибудь ходить – озвучил свой приговор лечащий врач Захара, когда Савельевы добрались до клиники. У Елены Дмитриевны всё поплыло перед глазами, и она потеряла сознание.

Глава 6

На даче у Вадима Алейникова произошла странная ситуация, выбившая Сашу из колеи. Она ничего плохого не сделала, но из-за действий самого Вадима чувствовала себя предательницей по отношению к своему жениху.

– Ты мне нравишься. Поднимемся наверх? – Вадим кивнул в сторону дома. Было темно, он поймал Сашу в глубине сада, где она прогуливалась в одиночестве, устав от шумной компании, вина и громкой музыки. Прижав девушку к стволу векового дуба, Вадим горячо дышал ей в лицо.

– Вы не за ту девушку меня принимаете, Вадим – Саша не смотрела на него и вообще растерялась. Такого напора она не ожидала. Да и как ожидать? Видела, конечно, что он смотрит на неё весь вечер, но у него вроде Жанна в невестах числится?

– Давай на "ты". Я всё равно не отступлю. Я привык своего добиваться – Вадим крепко поцеловал Сашу в губы.

– Да отстаньте вы от меня! У меня парень есть, я его люблю. Мы пожениться собираемся – Саша попыталась оттолкнуть от себя Вадима, но куда там. Такой боров высокорослый!

– Да перестань. Я тоже с Жанной встречаюсь уже давно. А тебя увидел и понял, что ты именно та, которую я искал.

– Как можно так быстро перескочить на другую девушку? А как же любовь?

– Любовь … Много ты понимаешь в ней? Родители Жанны и мои дружат со студенческих лет. Я чуть старше на три года, Жанна помладше. Но нас уже тогда поженили, а я её всю жизнь воспринимал как подругу. Не более. Ну какие чувства к подруге? В постели она хороша, не спорю. Я её всему научил, у меня опыт большой. Я везде побывать успел, и везде у меня по такой вот девушке, как Жанна, по пальцам не пересчитать. Я люблю женщин, да. Ценю их красоту, умение себя подать. Можно сказать, созерцаю, как картину. Таких, как ты, у меня ещё не было. Я так впечатлён твоей скромностью, что жениться готов.

Саша улучила момент, когда Вадим расслабился и отвлёкся. Он закурил, глубоко затягиваясь сигаретой. Девушка отскочила от него подальше.

– Философия парня, который привык ни в чём себе не отказывать и вдруг увидел недоступную игрушку. Вадим, вы не по адресу.

Саша обхватила себя за плечи и быстрым шагом пошла к ребятам, к свету. Напористость чужого парня покоробила её, с таким она ещё никогда не сталкивалась, чтобы при наличии девушки проявлять интерес к другим.

– Всё равно моей будешь. Я в этот вечер тебя выбрал – послышался негромкий голос в спину Саши. Она не стала даже оборачиваться. Может, он пьян? Или с Жанной поругался, а с Сашей специально решил пофлиртовать?

– Оль, мне в общежитие нужно – шепнула Саша.

Оля вовсю висла на Лёшке и никуда не собиралась. Оба были под высоким градусом.

– А мне нет – заявила Оля – Кузнецова, ну что ты скучная такая? Выпей, пообщайся с кем-нибудь. Когда ещё мы так все вместе соберёмся?

– Я не пью, ты же знаешь. И оставаться здесь больше не могу.

Саша была в отчаянии. Зачем она вообще согласилась на эту дачу поехать? На что надеялась? Ведь Оля такая ненадёжная. Это Вадим подействовал на неё, как гипноз. Саша схватила свою сумочку и выскочила за ворота. Пешком пойдёт, если повезёт, то попутку поймает до города. А может, на станции заночевать? Самая первая электричка в Москву в шесть утра. Боязно только как-то …

Саша шла через лес и ругала себя за беспечность и неумение отказать. Надо было твёрдо сказать Оле, что никуда она не поедет. А теперь вот добирайся как хочешь. Мысли крутились одна за другой о маме, о Захаре. Ждёт её теперь. Саша улыбнулась. Они ещё зимой обсуждали, что, когда Саша диплом получит, то к осени они распишутся в ЗАГСе.

Родители Захара только не очень обрадуются, но куда им деваться? Это выбор их взрослого сына, и они обязаны будут смириться. Иначе, как уверенно заявил тогда Захар, он уйдёт из дома, и они с Сашей будут независимо ото всех жить на съёмной квартире.

– А .... А-а-а-а, помогите! – раздался вдруг громкий женский крик.

Саша вздрогнула и остановилась как вкопанная. Сердце её бешено колотилось в груди. Ладошки вспотели от страха. Саша сжала ремешок своей сумочки, не зная, что ей делать. Ярко-жёлтая луна на тёмном небе и этот странный крик. Откуда? Где?