
Полная версия:
Между нами только голос

Ирина Тальченко
Между нами только голос
Глава 1
Стас.
Пацаны внесли меня в дом — непонятно в какой деревне. Под ребром струилась кровь, рубашка липла к коже, и каждый шаг отдавался тупой, тянущей болью где-то внутри. Я попал в передрягу: первый раз из всех моих разборок пуля всё-таки меня достала.Меня положили на диван. Старый, продавленный, с пружинами, которые скрипели подо мной, как будто жаловались. Карп суетливо задернул шторы, Басой присел на корточки рядом, вглядываясь в моё лицо.
— Красавчик, ты как? — поинтересовался Карп.
— Если ещё не сдох — значит, жить буду. Есть нерешённый вопрос, — ответил я, хотя говорить было тяжело: во рту пересохло, язык ворочался медленно, как чужая тряпка.
— Врач сможет приехать только утром. Тебе бы перетерпеть до утра, — подключился Басой. — В больницу нельзя. Сам знаешь.
— Гавно вопрос, ребята. Справлюсь.
Я смотрел в потолок — серый, в трещинах, с лампочкой без плафона, — и считал, сколько мне ещё терпеть. Ночь длинная. Особенно когда кровь уходит, а вместе с ней и силы.
Моя кличка — Красавчик. Не потому, что я эталон мужской красоты, хотя это во мне присутствует сполна: любая баба, которая проходит мимо, становится мокрой и готова раздвинуть ноги. Но своё уважение я заслужил по-другому. Я красиво выруливаю все стычки в моей жизни. Держу полгорода в страхе, и со мной считаются знатные люди. Красавчик — это про то, как я выхожу из воды сухим. Пока что.
Карп и Басой — мои верные пацаны. Им я доверяю как себе. Многое мы прошли вместе: и мокрые подвалы, и погони, и разговоры, после которых руки тряслись. Они не задают лишних вопросов. Они просто делают.
— Надо что-то решать, — сказал Карп, нервно потирая ладони. — Ты не должен уснуть. Если уснёшь — всё, пиши пропало.
— Я знаю, — ответил я. — Придумайте что-нибудь.
Боль пульсировала под ребром, отдавая в спину. Я прикрыл глаза — и тут же передо мной всплыло лицо того щенка. Молодой, лет двадцать пять, не больше. Ухмылка от уха до уха, золотая цепь на шее, руки в карманах. Он стоял посреди заброшенного склада и смотрел на меня так, будто уже победил.
— Красавчик, ты же понимаешь, что времена меняются, — говорил он. — Ты всё по старым понятиям, а мы — по-новому. По-быстрому.
Я тогда усмехнулся. Сказал ему что-то вроде «сынок, тебе ещё мамку слушать». А он вдруг перестал улыбаться. И потянулся в карман.
Выстрел я услышал раньше, чем увидел ствол. Успел дёрнуться в сторону — но недостаточно. Под ребром обожгло, будто кто-то ткнул раскалённым прутом. Я успел увидеть, как Карп сбивает щенка с ног, как Басой хватает меня за шиворот и тащит к машине. А тот, на полу, кричал вслед:
— Передай ему, что это только начало!
Я открыл глаза. Потолок. Трещины. Лампочка без плафона.
— Кто-то знал, — сказал я вслух. — Про стрелку. Что я приду без охраны.
Карп замер. Басой медленно выпрямился.
— Ты о чём, Стас? — тихо спросил Басой.
— О том, что щенок был слишком уверен. Слишком спокоен. Его кто-то вёл.
Повисла тишина. Такая, что слышно было, как где-то за стеной капает вода — мерно, как метроном. Карп и Басой переглянулись. Я видел, как у Карпа дёрнулась жилка на шее, как Басой сжал кулаки. Никто не сказал ни слова — но каждый подумал одно и то же.
Кто-то из своих.
— Вообще, где я и куда вы меня затащили? — голос у меня сел, будто я наглотался пыли.
Карп присел на край дивана, и пружины жалобно скрипнули под ним.
— Не парься, об этом доме никто не знает. Когда-то это был дом моих стариков. Ещё малой я сюда катался к бабке и деду. Оставили в наследство. Мать хотела продать, но я запретил. Память моя. Даже дом снести жалко.
Я обвёл взглядом комнату. Обои в мелкий цветочек, выцветшие до цвета старой газеты. На стене — фотография в рамке: старик с усами и женщина в платке, оба смотрят серьёзно, будто позировали для приговора. Пахло пылью, старой мебелью и чем-то ещё — сухим деревом, что ли.
— Я не думал, что ты такой сентиментальный, Карп. Память стариков хранишь. Это похвально. Почему врач приедет только утром?
— Наш лекарь, — подключился Басой, — сейчас в отпуске. И так вызвали из другого города. Он уже в пути, едет.
Басой стоял у окна, чуть отодвинув штору. За стеклом — темень, хоть глаз выколи, и тишина, какая бывает только в деревне. Ни фонарей, ни машин. Только где-то далеко, на границе слышимости, лаяла собака.
— Пацаны, надо почистить место встречи, — сказал я, и каждое слово отдавалось под ребром. — Найти гильзу, посмотреть обстановку. Ну что я вам объясняю. Сами понимаете — зачистка нужна, чтоб ментам не было что нарыть.
— Не переживай, — Карп поднялся с дивана. — Мы с Басым сейчас уедем. Я поеду встречать доктора, чтоб доехал без происшествий, а Басой отправится на место. А вот ты здесь останешься один до утра. И это херово.
Он сказал это так, будто уже прокрутил в голове все варианты и ни один ему не нравился.
Я рассмеялся — и боль опять прошла по телу, острая, под ребром, как будто внутри провернули нож.
— Вы мне бухла оставьте. Я дождусь.
— Бухла не будет, — отрезал Басой. — Тебе нельзя. Да, я понимаю: она притупляет боль, и так становится намного легче. Но и в сон тянет неплохо. А тебе засыпать никак нельзя.
Я смотрел в потолок. Лампочка без плафона, серый круг света, в котором кружилась пыль. Где-то на столе тикали часы — громко, размеренно, будто отмеряли не время, а моё терпение.
— И что вы предлагаете мне делать? Лежать до утра с открытыми глазами?
Карп и Басой переглянулись. Басой выдохнул, будто перед прыжком в холодную воду.
— Тебе надо с кем-нибудь говорить. Есть одна идея.
— Говори, — сказал я.
— Секс по телефону, — сказал он. — Ты просто звонишь, разговариваешь. Девчонка на той стороне не даст тебе уснуть. И тебе не скучно, и она заработает.
Я хотел возмутиться, но сил было больше, чем на пару слов.
— Ты серьёзно? — спросил я.
— А что терять? — Басой пожал плечами. — Хуже, чем есть, не будет.
Я посмотрел на Карпа. Тот кивнул — молча, без улыбки. В его глазах было что-то такое, от чего мне стало не по себе: не жалость, нет. Страх. Он боялся, что я не дотяну до утра.
— Я что, идиот этим заниматься? Лучше привезите мне шлюху. Это намного интересней.
— Я не говорю, чтоб ты этим занимался, — Басой уже достал телефон, быстро тыкал в экран, ища что-то. — Какая ей разница, как получить бабло. Ты ей скажи, что просто хочешь поговорить. Выкупи тариф до утра — и всё.
— Ладно, хер с вами, всё равно не отстанете. Давай сюда телефон, — сказал я.Басой протянул мне мой телефон. Экран загорелся, и от яркого света в глазах защипало.
— А номер хоть кто-нибудь знает? Я никогда туда не звонил.
— Так ты на сайте посмотри, на каком-нибудь. Сейчас напрямую телефона нет. Сейчас всё в приложении. А если заплатишь, ещё и видео можно.
Я и Карп посмотрели на Басого. Тот даже не смутился.
— Ты этим занимаешься?
— Придурок, технологии идут вперёд, — Басой усмехнулся, но как-то криво, будто через силу. — Хотя пока ты приложение установишь, намучаешься — и время пройдёт немного.
Карп уже натягивал куртку. Басой хлопнул меня по плечу — легонько, но я всё равно поморщился.
— Ладно, хватит трепаться. Красавчик, держись. Мы скоро.
Дверь хлопнула. За окном взревел мотор, и звук медленно растворился в темноте. Я остался один.
Телефон в руке был тёплый. На экране — иконки, уведомления, вся та ерунда, которая казалась теперь такой далёкой. Под ребром ныло. Часы тикали. Я открыл браузер и начал искать.
С чего начать — я не понимал. Тупо уставился в экран, как баран на новые ворота. Пальцы были липкие от крови, и телефон приходилось вытирать о штанину, прежде чем тыкать в него. Вбил в поисковик: «секс по телефону». Поисковик вывалил кучу сайтов — ярких, с голыми бабами на баннерах, с мигающими кнопками «Заходи, не стесняйся!». Какой из них выбрать? Да не похер ли.
Ткнул в первый попавшийся. Регистрация. Указал свою кличку — Красавчик, пароль — сегодняшний день. Меня пустили на сайт и попросили оплатить баланс кабинета для разговора. Я кинул на него десять тысяч. Не глядя. Деньги сейчас казались бумагой.
Стал искать, с кем можно общаться. Поплыли красивые девушки — одна другой краше, с губами, с глазами, с формами. Интересно, это хоть их фото? Скорее всего, фейк. Бабы на таких сайтах обычно сидят где-нибудь в общаге с прокуренной кухней, а фотки берут из интернета. Но мне-то что. Мне бы голос. Мне бы кто-то, кто не даст мне закрыть глаза.
И тут мне попалась фотография без лица. Только оголённый живот, тонкая талия, кожа гладкая, будто подсвеченная. Ни глаз, ни улыбки — ничего. Но почему-то мой член сразу пришёл в движение, будто сам всё понял раньше меня. Я усмехнулся: надо же, даже с дыркой в боку организм работает.
Снежанна. Почему они все выбирают себе такие дебильные имена? Снежанна, Анжелика, Милана. Будто в паспорте у них записано «тёлка для утех». Да похер. Мне лишь бы говорить. Она как раз в сети — висит зелёная точка, и написано: «Свободна». Ладно. Попробуем поговорить со Снежанной.
Я нажал «позвонить». Гудки. Один. Второй. Третий. Под ребром ныло, в комнате тикали часы, а я смотрел в потолок и ждал, когда на той стороне возьмут трубку.
Глава 2
Катя.
Я шла по коридору института и считала в голове. Считала, на сколько мне ещё хватит средств, чтоб протянуть. Каждая копейка на счету, и помощи попросить негде. Мама попала в больницу с тяжёлой травмой — упала на работе, неудачно, и теперь лежит с переломом позвоночника. Врачи говорят, что надежда есть, но нужно дорогое лечение, уколы, реабилитация. На лекарства ушли все сбережённые средства — те, что копили годами, те, что откладывали на чёрный день. Чёрный день пришёл, и денег больше не осталось.
Мой младший Саша учится в третьем классе, и вся ответственность за него легла на мои плечи. Хорошо хоть я поступила на бюджет — не надо думать о том, как платить за институт. Хоть что-то хорошее.
Я шла и смотрела под ноги: линолеум в коридоре был затёртый, с тёмными полосами от обуви, и от этого казался ещё более унылым, чем был. За окном моросил дождь. Пахло мокрыми куртками и дешёвым кофе из автомата.
— Катя!
Я обернулась. Янка бежала по коридору в мою сторону, размахивая сумкой, и её рыжий хвост подпрыгивал в такт шагам.
— Как мама? Что врачи говорят?
— Всё очень плохо, — сказала я. Голос вышел ровным, будто я читала прогноз погоды. — Лечение дорогое. Денег нет.
— Ладно, пойдём в буфет, там спокойно поговорим.
— Не, Ян, у меня нет денег. Ты же знаешь.
— Ты чего? Я угощаю. Ты хоть ела сегодня что-нибудь?
Я покачала головой. А ведь правда — я сегодня ещё ничего не ела. Последний бутерброд сделала Саше и отправила в школу. Он не знал, что я не ела. Я ему сказала, что поем на перемене. Он поверил. Ему десять лет, он верит.
Янка подхватила меня за руку — крепко, как будто боялась, что я убегу.
— Идём.В буфете было тепло и пахло подгоревшей котлетой. Янка усадила меня за столик у окна, поставила передо мной поднос: чай, пирожок с картошкой, шоколадный батончик. Себе взяла только кофе — и я поняла, что она тоже считает деньги, просто не говорит.
— Ешь, — сказала она.Я откусила пирожок. Он был тёплый, мягкий, и от этого у меня защипало в глазах. Я не помнила, когда последний раз ела что-то тёплое, приготовленное не мной и не для Саши.
— Что собираешься делать? — спросила подруга.
Я пожала плечами. Пирожок в руке вдруг стал важным — как будто, пока я его держу, можно было не отвечать.
— Пока сама ещё не знаю. Надо устроиться куда-нибудь на работу в ночную или вечернюю смену.
— Ну и что у тебя есть на примете?
— Пока ничего. — Я вздохнула. — Может, подъезды пойду мыть по ночам. Или на фабрику в ночную смену. Пока сама не знаю, но искать надо что-то.
— Ага, а потом в институт невыспавшаяся и усталая, — Янка покачала головой. — И надолго тебя хватит? Потом сама рядом с мамой в больнице сляжешь. Должен быть другой выход.
Я рассмеялась — коротко, без веселья.
— В моём случае тогда панель, но это опять ночные смены.
— Кать, — Янка наклонилась ближе, понизив голос. — Я знаю, как заработать. Нормально заработать. Быстро.
Я подняла на неё глаза.
— Только не говори, что это что-то противозаконное.
— Нет. Всё легально. Ну, почти. — Она усмехнулась, но как-то неуверенно. — Секс по телефону. Есть такие сайты, приложения. Ты сидишь дома, говоришь с мужчинами. Никакого тела, ничего такого. Только голос. И платят хорошо. Мне знакомая рассказывала — за ночь можно поднять столько, сколько ты за месяц в магазине не получишь.
Я уставилась на неё.
— Ты с ума сошла?
— Кать, послушай…
— Я — отличница. Я на бюджет поступила. Я не буду… — я не нашла слов, — …этим заниматься.
Янка не отвела взгляд. И это было хуже всего. Она смотрела на меня так, будто уже всё решила за меня.
— А Саша? — тихо спросила она. — Ему что скажешь? Что макароны закончились, потому что денег нет? Ты уже месяц живёшь на одной картошке. Я вижу. Ты думаешь, я не вижу?
Я молчала. Пирожок в руке стал тяжёлым, будто налился свинцом.
— Я не буду этим заниматься, — сказала я наконец. — Я даже не знаю, как себя вести в подобной ситуации. Ты же знаешь, что я никого не могу соблазнить, а тут надо заставить по телефону получить удовольствие. Точно нет.
— Послушай, — Янка подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который я знала с первого курса: огонёк человека, который уже придумал план. — Ты очень любишь читать любовные романы. А они между прочим восемнадцать плюс. Возьмёшь пару сцен с книги — и раскрутишь их. Ты же, когда читаешь, представляешь это. Вот и передай свои чувства только через телефон.
Я молчала. В голове почему-то всплыла сцена из последнего романа — та, где героиня стоит у окна, а герой подходит сзади. Я тогда отложила книгу и лежала минут десять, глядя в потолок. Янка права. Я представляла. Но одно дело — представлять, другое — говорить это вслух незнакомому мужчине.
— Я не заставляю, — сказала Янка мягче. — Просто подумай. Я тебе скину сайт. Если надумаешь — там всё просто. Никто не узнает. Ты же не обязана делать что-то… ну, такое. Просто разговаривать. Многие мужчины просто хотят, чтобы их слушали. Там есть звонок без видео — ты просто с ним говоришь. Конечно, есть и с видео, но то дороже, тебе это не надо. Поставишь на фото красивую мордашку из интернета — и всё. Тебе платят за минуты, но если клиент захочет больше и ты сможешь это дать, он отдельно переведёт тебе на счёт деньги в знак поощрения. Это ты решаешь, сколько попросишь. С постоянными клиентами можно общаться по переписке. Это, конечно, бесплатно, но они могут прислать смс, чтоб вечером ты была для него. Вот и всё. Никто ничего не узнает. Всё засекречено. Выбери имя — ну, допустим, Снежана — и тебя вообще никто не узнает.
Я смотрела в окно. Дождь усилился, стучал по стеклу, и в нём расплывались огни машин. Где-то там, в больнице, лежала мама. Дома сидел Саша и делал уроки, наверное, голодный, потому что я не оставила ему денег на обед.
Я представила, как вечером вернусь домой, открою холодильник, а там — банка с остатками варенья и полпачки масла. И Саша спросит: «Кать, а что на ужин?» И я скажу: «Сейчас что-нибудь придумаем». А придумывать будет не из чего.
— Скинь, — сказала я. — Я посмотрю.
Янка кивнула. Не улыбнулась, не сказала «вот и молодец». Просто кивнула, как будто мы обе только что подписали какой-то договор, от которого не будет пути назад.
Пришла домой. Саша уже ждал меня — сидел за кухонным столом, разложив тетрадки, и грыз карандаш. Я подошла и поцеловала его в макушку. Волосы у него пахли школьным мелом и чужим мылом.
— Привет, родной. Как в школе?
Он был как обычно немногословен. Вкратце рассказал, какие оценки получил, что было за день: контрольная по математике, на физкультуре играли в мяч, а Петька из параллельного принёс наклейки. Я слушала и кивала, а сама считала: в холодильнике полпачки масла, банка варенья и три картофелины. На ужин хватит. На завтра — нет.
Когда Саша ушёл в свою комнату делать уроки, я достала телефон.
Сайт, который прислала Янка, оказался тёмным, с аккуратными кнопками и мелким шрифтом условий. Боже, что я делаю. Я пролистала правила: возраст, согласие, конфиденциальность, комиссия сайта. Всё чинно, будто я устраивалась не на линию разговоров, а в какой-нибудь офис.
Ладно. Другого выбора всё равно нет. Сейчас пройду регистрацию, а вечером, как Саша ляжет спать, немного поработаю.
Как же мне назвать себя? Янка говорила — Снежана. Хорошо. Пароль… пусть будет сегодняшний день. Этот день я точно не забуду — день, когда я отправилась в грязные игры.
Фотография. Вот тут мне не хотелось ставить свою. Искать в интернете? Нет, точно нет — а вдруг я случайно поставлю фото порядочного человека, и ему потом прилетит. Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Приподняла кофту до груди, опустила джинсы ниже. А у меня очень красивый животик — гладкий, с маленькой родинкой слева. Пусть будет загадка для мужчин, чей он. Я сделала фото на телефон, выставила на главный экран. Согласилась с условиями сайта, разобралась, как выводить деньги. Меня пока всё устраивало. Хорошо. Вечером попробую.
Уложив Сашу спать, я немного побродила по квартире, чтоб настроиться. Поправила штору, помыла чашку, которую он оставил на столе. Потом села на диван, открыла сайт и зашла под своим новым именем. Сижу, жду, кто будет мой первый мужчина.
Смешно стало. Уже как год не девственница, а тут — первый мужчина. «Кто у нас не первый, тот у нас второй» — кто это пел? Сейчас точно не вспомню. Я усмехнулась в пустую комнату.
И тут ожил телефон. Звонок поступил.
Глава 3
Внутри всё дрожало, но выхода отступать уже не было. Я сделала голос посексуальнее и ответила на звонок.
— Привет, милый. Хочешь поболтать или ты хочешь большего?
Ответа я так и не услышала — только тяжёлое дыхание собеседника. В трубке было тихо, и от этой тишины у меня по спине пополз холодок. Маньяк какой-то. Но мне всё равно: пусть молчит, самое главное — время идёт, деньги капают. Я покосилась на экран — счётчик минут тикал, маленькие цифры, которые должны были успокаивать. Не успокаивали.
— Ты тут? Ты будешь со мной говорить? — решила прервать паузу я.
Голос предательски дрогнул, и я тут же выровняла его, как учила Янка: «Улыбайся, когда говоришь, это слышно».
— Как твоё настоящее имя? — наконец раздалось в трубке. Голос низкий, с хрипотцой, будто человек долго молчал или ему было больно говорить.
— Снежана. Как и указано на моей карточке.
— Почему-то мне мало в это верится.
Я усмехнулась про себя. Ну конечно, не верится. Никому не верится.
— Могу я узнать твоё имя?
— Называй меня Красавчик. Тебе этого хватит.
Мне стало смешно, и я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть в трубку. Красавчик. Ну и самоуверенный тип. Я представила его: наверное, сидит сейчас где-нибудь, развалившись, с довольной физиономией, и думает, что произвёл впечатление.
— Хорошо, Красавчик. Зачем ты позвонил? Что ты хочешь, чтоб я сделала?
— В твоих услугах я не нуждаюсь. Мне надо, чтоб ты просто со мной говорила.
Я замерла. Вот это поворот.
— И это всё?
— Да.
Так это и не совсем сложно. Я больше переживала и боялась. Я выдохнула — тихо, чтобы он не услышал, — и откинулась на спинку дивана. Пружина скрипнула.
— Хорошо, — продолжила я. — Расскажи, где ты сейчас находишься?
— Я в комнате. Лежу на кровати. — Пауза. — Сколько у тебя мужчин, с которыми ты общаешься?
— Ты мне не поверишь, но ты у меня первый.
— Не поверю конечно. Лжёшь.
— Красавчик, надо доверять людям. Я не лгу.
В трубке послышался какой-то шорох — будто он поменял положение, и его дыхание сбилось. Мне показалось, что я услышала, как он поморщился. Но, может, и показалось.
— Тогда зачем ты здесь? Деньги нужны?
— А кому деньги не нужны? Конечно, для этого.
— По голосу слышу, что ты молодая, привлекательная девчонка. Что, молодого ухажёра найти не можешь, чтоб новый айфон купил? Наверняка для этого стараешься.
Я посмотрела на свой телефон — старый, с треснувшим уголком экрана. Айфон. Смешно.
— Нет, всё намного хуже.
— А что так? Расскажи. Не просто же так деньги плачу. Хоть историю послушаю.И я решила открыть правду. Всё равно его не увижу, так хоть душу свою изолью. Ну как там у психологов — выговориться, чтобы отпустило.
— Плохо мне, — сказала я, и голос сам собой стал тише, будто я говорила не ему, а себе. — Мама в больнице. На мне младший брат, его кормить надо, а работать я не могу, так как учусь в институте. Вот и решила заработать немного — завтра на обед.
В трубке молчали. Я слышала его дыхание — ровное, тяжёлое, с той же хрипотцой.
— Херово, конечно, — сказал он наконец. — Тебе не позавидуешь. Но почему-то мне опять кажется, что эта красивая история для лохов.
— Мне жаль, что ты опять мне не поверил.
— Слушай, если бы ты сказала правду, мы бы, может, и продолжали так общаться. Но почему-то сейчас мне хочется тебя наказать. Я всегда наказываю непослушных девушек, которые мне лгут.
Я закатила глаза. Боже. Хотела правду сказать — и вот результат: ещё и этот нахал записал меня в лгуньи. Пока я соврала только с именем, и всё. Ладно, играю дальше. Что же придумает этот Красавчик?
— Была бы рядом — нагнул бы раком и выебал до полусмерти.
Я не сдержалась и расхохоталась в голос. Ну и фантазия. А как мы знаем: кто об этом громко кричит, тот на самом деле ничего не умеет. Я представила его — сидит, пыхтит, строит из себя мачо, а сам, наверное, красный как рак.
— Это ты сейчас посмеялась надо мной.
— Нет, прости.
— Мне нравится твой смех. Я бы хотел увидеть его вживую.
Я прикрыла рот ладонью, будто он мог меня увидеть. Дура. Он же не видит.
— Красавчик, прости, пожалуйста. Мне не надо было смеяться, а точнее нельзя — это же связь для интимных разговоров. Я же говорю, что первый раз, поэтому не смогла обойти ситуацию.
В трубке помолчали. Потом он сказал — медленнее, будто пробовал слова на вкус:
— Ты знаешь, может, и поверю. У тебя сейчас голос изменился. Вот так он мне нравится больше. В нём больше сексуальности, потому что он настоящий, а не та пошлость, что была раньше.
До меня дошло, что сейчас я действительно говорю своим голосом. Без этой наигранной хрипотцы, без «привет, милый». Просто Катя. Боже, блин, Катя, голос — но ничего, он же всё равно меня не видит.
— Ты что, реально в первый раз?
— Да. Мне реально нужны деньги. Всё, что я тебе сказала, — правда.
— И сколько тебе надо?
— Не важно. Просто говори со мной. А мне деньги будут капать.
— Проверь свой счёт кабинета. Этого хватит?
Я открыла вкладку. Посмотрела на цифру. Потом ещё раз посмотрела. Потом закрыла и открыла снова — вдруг показалось.
— Красавчик, ты не нормальный. Ты перевёл мне двадцать тысяч? За что? Кого я теперь должна убить за эти деньги?
Я услышала его смех в трубке — короткий, низкий, с той самой хрипотцой, — и он мне очень понравился. От этого смеха у меня почему-то стало тепло в груди, будто я выпила горячего чая.
— Никого. Просто разговаривай со мной.
— Спасибо, но не надо было этого делать. Я всё равно не отрабатываю тут свои услуги.
— Ты знаешь, а мне сейчас пиздец как захотелось это попробовать. Никогда такой хернёй не занимался. Люблю живую и тёплую девушку рядом.

