Третья сила

Ирина Рязанцева

Третья сила

Глава 1. Камень помнит

Камень помнит

В горах было тихо не потому, что там не было звуков. А потому, что звуки там не приживались.

Они срывались с камня, глохли во мху и в снегу, вязли в холоде и исчезали, не оставляя эха.

Мара любила это место.

Здесь никто не звал.

Ничего не требовал.

И магия… молчала.

Когда работаешь с жизненными потоками, то весь окружающий мир воспринимается как оркестр из множества инструментов. Жаль только, артисты редко бывают сыграны так, чтоб это хотелось постоянно слушать. Не симфония, а какофония. Белый назойливый шум, от которого важно отдыхать, чтоб не терять способности выделять и слышать важное.

Драконьи горы — аномальная зона, они глушат магию, а ты остаёшься наедине с собой настоящим. Здесь не работают ни накопители, ни магические стимуляторы, ни врождённый внутренний источник. Только мозги и мышцы. И даже если очень захочется, врать другим и себе уже не выйдет, особенно, если планируешь выбраться отсюда живым.

Мара остановилась на краю уступа, присела, провела пальцами по тёмному прожилку в скале. Камень был холодный, сухой и пустой.

— Не ты, — пробормотала Мара.

Большая серая шиншилла на плече недовольно фыркнула.

— Мы уже третий день «не ты», — язвительно протянула Мышка. — Может, проблема в методе?

— Может, проблема в тебе?

— Ну конееечно. Разумеется, это я виновата в том что здешние камни нам не рады, нашем трехдневном блуждании непонятно где и твоей фееричной тяге к приключениям на свою безволосую попу!

Мара усмехнулась краем губ, но не ответила — с Мышкой только начни пререкаться. Тем более, что пушистый филей её фамильяра вполне уютно устроился у Мары в капюшоне и прекрасно себя чувствовал в отличие от неё самой.

Ветер усилился, ударил в спину, словно подталкивая дальше, выше.

Ей нужен был кристалл.

Не просто камень, а дикий кварц, тот, которого ещё не касалась чужая рука. Такие держали в себе отпечаток первого касания, настраивались на ауру и позволяли своему владельцу себя программировать глубже и надежней. С ними зелья работали иначе — чище, дольше… опаснее.

Жаль, найти такое сокровище можно только высоко в горах, да ещё и не каждому они в руки даются. Горы словно испытывают тебя на прочность, раз за разом путая тропы, осыпая щебень под ногами, поливая дождём и пронизывая ветром. А вдруг ты зазнался и больше не достоин?

Мара знала, куда идёт. Раз за разом доказывая себе и горам, что достойна каждой крошки драгоценного кварца, . Хоть и приходилось изрядно подморозить себе всё, а не только попу.

— Мы что, идём ещё дальше? — Мышка вытянула нос, принюхалась. — Так далеко мы ещё не заходили и вообще, мне тут не нравится.

— Тебе нигде не нравится.

— Неправда. Мне нравится дома, где тепло, мягко и нет вероятности умереть глупо.

— Умереть глупо — это не сюда, это к моим клиентам. И вообще, ничего, что ты шиншилла, между прочим, и должна радоваться свободе, огромным скалам и всяким в них пещерам?

— О, тогда мы точно в нужном месте, — буркнула Мышка и спрыгнув с плеча Мары поскакала вперёд заглядывать в ту самую расщелину, что внезапно оказалась у них под ногами.

Мара уже собиралась ответить, когда остановилась.

Не из-за звука. Из-за его отсутствия.

Ветер дул. Камень скрипел. Снег сыпался.

Но где-то впереди… было пусто.

Слишком пусто.

Она медленно выпрямилась.

— Назад, — тихо сказала она.

— О, ты всё-таки одумалась и мы возвращаемся? — оживилась Мышка.

Мара приложила палец к губам, едва качнув головой в сторону, сделала шаг вперёд и всё же заглянула.

Тёмный провал в скале. Пещера. У входа след не звериный и не человеческий. Слишком глубокий для обычного шага. И слишком рваный, словно существо, оставившее следы, было смертельно уставшим или даже больным. Дракон?

Кровь она почувствовала раньше, чем увидела. Металл в воздухе. Тёплый, густой, с явным несвежим оттенком болезни тут же осел неприятной солью на языке и заставил сморщиться. Шиншилла та и вовсе принялась тереть нос лапкой и нервно подергивать хвостом.

— О, нет-нет-нет, — прошептала Мышка. — Мы не идём туда. Пожалуйста, скажи, что не идём, нам не надо…

Мара уже шла.

— Нет. Ну нет же! Пойдём поищем камешки в другом месте, Марочка, не…

Внутри пещеры кто-то застонал.

Глухо. На грани чуткого слуха.

Но этот кто-то пока живой, а значит, пройти мимо уже не позволит кодекс целителя.

Мара остановилась у входа всего на секунду.

Потом шагнула внутрь.Там было темнее, чем снаружи. Даже не столько из-за отсутствия света, обычные камни хоть немного отблескивают росой или белесыми и бурыми разводами от потеков того же конденсата. Тут же сплошная матовая чернота и мелкая пылевая взвесь в остатках воздуха.

Даже верное огниво лишь с пятой попытки дало нужную искру для свечи, словно сама пещера не хотела, чтобы в ней что-то происходило.

Он лежал у стены как сломанная кукла. В дрожащем свете крохотной походной свечи всё это вообще казалось свалкой останков, а не человеком. Если бы не стон.

Сначала Мара разглядела руку. Сбитую, в крови, с порванными перчатками и лохмотьями вместо рукава.

Потом ногу в крепком высоком ботинке со стальными мысками. Пожалуй, это было единственное целое во всём теле, потому как остальное было…

Сломанное. Не раненое, а именно смятое. Как будто его не били, а вместо мяча лупили об стены и пол. Держали его за эту ногу что-ли? А, точно, вот и следы зубов чуть повыше ботинка, удивительно, что кости не в крошку, а просто перелом.

— Поздно, — хрипло сказал он, не открывая глаз.

Она замерла.

— Я ещё ничего не сказала.

— Тогда не говори, — усмешка была почти незаметной. — Сил нет слушать.

Мара медленно подошла ближе и только тогда увидела лицо.

И замерла второй раз.

— Вот дерьмо, — тихо сказала она.

— Поддерживаю, — выдохнул он.

Заплывший глаз, под ним вместо половины лица ком из крови и грязи. Тёмные волосы, свёрнутый в сторону некогда орлиный нос, и платиновая серьга в ухе с гербом в виде меча и пламени.

Горгуд Нарраба. Герцог, боевой маг, охотник на драконов и артефакты. Убийца живого воплощения первородной магии, наследник рода Нарраба — монополиста в металлургии. Бабуля в их редкие с Марой встречи своими сплетнями прожужжала все уши: у них там в великосветском курятнике уже чуть ли не тотализатор, кому и когда удастся захомутать это сомнительное сокровище.

И сейчас его светлость Почти Труп свалился на голову, точнее попался под ноги Маре. Как бы теперь его вытащить и передать целителям так, чтоб никто не прознал, иначе исключительно из бабской зависти и солидарности просто за одно лишь знакомство плакал весь Марин невеликий бизнес, независимость и жизнь.

— Ты выглядишь хуже, чем на портретах, — спокойно заметила она.

— Я польщён.

Она присела рядом.

— Не двигайся.

— Поздно советуешь.

— Тогда умри тихо — эхо здесь лишнее.

Он хрипло усмехнулся и закашлялся. Попытался приподняться и тут же рухнул обратно. Что ж, поиск камней всё же действительно не удался, надо было слушать Мышку.

Теперь придётся пожертвовать неприкосновенным запасом драгоценных зелий и придумать, как дотащить герцога к подножию, туда где получится хоть немного подлатать ауру и продлить ему жизнь. Ну, а если не выйдет, так совесть Мары чиста и никто не сможет обвинить её в умышленном причинении вреда.

Мара смотрела на него несколько секунд, потом встала.

— Надо спуститься к ручью, там я смогу позвать подмогу, — сказала она.

— Наконец-то отличная идея, — прошептала Мышка, которая до этого удивительно тихо сидела в капюшоне.

— Придётся тебе тут ещё немного полежать, — почему-то здесь, в пещере, этикет и расшаркивания титулами казались неуместными, а с учётом состояния герцога, ещё и нелепыми.

— Я с тобой.

— О нет, — сказала шиншилла. — Нет! Нет, нет, Мара…

— Да. Здесь я точно скоро сдохну.

Мара снова присела.

— Ладно, — сказала она спокойно, — мне будет даже интересно, как ты это сделаешь. Идти ты точно не в состоянии.

— Значит поползу. Или покачусь, тебе останется только иногда меня подпинывать.

— Какая потрясающе здравая оценка ситуации. Лежи уж, сейчас помогу немного, тебя достаточно отпинали на сегодня, я бы так не смогла при всём желании. Мышка, найди два куска коры для лубка, только с дерева сними, а не трухлявых.

— Я тебе что, бобёр?

— Вопрос с бобром повторим дома рядом с погрызенными ножками стола.

— Я была маленькой, у меня чесались зубки!

— А сейчас ты большая и я знаю твои возможности. Быстро. Ночевать тут и правда не стоит. Странное место. Даже для Драконьих гор странное.

Мышка недовольно фыркнула, но всё же одним прыжком растворилась среди камней. До ближайшего подходящего дерева ей минут десять в одну сторону. Пока отгрызет, пока притащит… Значит, полчаса придётся подождать.

Мара приблизила свечу к стене и провела рукой по матовой черноте. Даже с воздуха перчатку камень был тёплым и… мягким? Всё же показалось. Стена была покрыта не то странным мхом, не то слоем сажи, что крошилась и осыпалась при каждом прикосновении. Скорее привычно, чем сознательно отправила зов.

И снова странность: ни отклика, ни эха пустоты. Это как бросить камень в глубокий колодец и ждать всплеска, а его всё нет и нет.

Отколоть бы кусок побольше и повторить зов, но сейчас надо заняться умирающим герцогом.

Остаётся надеяться, что горы простят отказ от шанса и пропустят сюда позже, когда Мара будет готова.

— На, пей.

Герцог молча принял склянку относительно целой рукой и так же молча проглотил горький концентрат, не поморщившись. Хотя, скорее он пока просто был не способен гримасничать.

Вернул склянку, так же молча принял флягу, сделал пару крупных глотков и выдохнул.

— Спасибо.

— Пока не за что.

— Как сказать. Судя по вкусу, ближайший час даже если у меня откажут ноги, я побегу на руках. Потрясающей мощности тоник, остаётся надеяться, что мы доберемся до нужного места раньше, чем закончится его действие. Кто ты?

— Я Мара. А теперь закрой глаза и помолчи, будет неприятно.

Без лишней бережности, которая только продлевает мучения, Мара с хрустом вправила Горгуду нос. Влажной тряпицей обтерла лицо, скривившись поддела ногтем и вынула из щеки острый камешек. Запихнула в ноздри турунды, прижгла щеку спиртовой настойкой.

Герцог с шипением втянул сквозь зубы воздух, но, надо отдать должное, лишь глухо застонал и не шелохнулся даже когда Мара повторила все манипуляции со сломанной ногой. Вымыла из ран грязь, вправила, перетянула открывшееся вновь кровотечение.

К рёбрам Мара не сунулась. Дышит, кровью не плюётся — и то хлеб. Это всё потом, сейчас важно уйти из пещеры, пока её хозяин не вернулся, кто бы он ни был.

Кряхтя и сопя попой вперёд ввалилась Мышка. Она притащила два почти идеальных отломка дерева — в самый раз приладить к сломанной лодыжке. Бросила их у входа и запрыгнула Маре в капюшон, всем видом демонстрируя обиду, усталость и нежелание общаться.

Отложив благодарность на потом, Мара туго промотала лубок к ноге и собрала вещи в рюкзак, не оставив в пещере ни малейшего лоскутка.

— Сам встанешь или всё же пнуть?

Герцог хмыкнул, перевалился сначала на бок, потом кое как поднялся на четвереньки, опираясь на одну руку. Вторая явно не слушалась.

Хрипло и долго прокашливался, дождался, пока тело уймет дрожь, мотнул головой, прогоняя головокружение, выкарабкался по стене вверх, став на ноги и уперевшись лбом в скалу.

Мара молча подошла и поднырнула ему под здоровую руку — левая плетью висела и пока исправлять это не было ни времени, ни желания, разве что подвязать, чтоб не мешалась.

— Идём. Быстро.

— Мне кажется, или он давно должен бежать впереди, сверкая пятками? — всё же высунула нос Мышка и с недовольной мордочкой выбралась из придавленного капюшона. Спрыгнув на землю, она принюхалась:

— От него тоником прëт так, что даже меня бодрит. Почему он еле стоит?

— Не знаю, позже разберёмся. А пока хотя бы так. Идем.

Он всё-таки шёл сам. Тоник своё дело сделал: нога в лубке слушалась и почти не беспокоила. Почти, потому что герцог периодически едва кривил лицо да опирался на деревья и валуны везде где это было возможно.

Пару раз Мара страховала, пару раз молча подставляла плечо. Шли быстро и молча. Не о чем говорить, когда на счету каждая крупица сил.

Когда спуск начал заметно выполаживаться, герцог упал и не смог подняться, хотя честно пытался.

— Мы почти пришли, подъём.

— Я бы с удовольствием, но не могу, — сломанная нога сильно отекла, изменила цвет и лубок уже явно не справлялся со своей задачей. Рука выглядела не намного лучше, а сам герцог дышал надсадно и со свистом.

— Тогда придётся тащить.

Он закрыл глаза.

— Попробуй.

Она кивнула и взялась пробовать.

Мара вынула из рюкзака свой спальный мешок, перекатила на него мужчину, который внезапно провалился не то в сон, не то в обморок, и прямо по тропинке поволокла к границе гор. Благо, они и правда почти дошли.

Едва почувствовав в себе огонёк силы, Мара потянулась к его ауре.

Коснулась и резко отдёрнула руку, как будто обожглась.

— Что… ты сделал? — тихо спросила она.

Он медленно открыл глаза.

Тёмные, внимательные и бездонные. Слишком живые для умирающего.

— Нашёл… — он закашлялся, кровь всё же выступила на губах, — не то, что искал.

Глава 2. То, что не должно жить

Хорошая штука — аварийный телепорт. Жаль, дорогая и одноразовая, но это мелочи, когда знаешь, где взять ещё.

Дом встретил тишиной.

Нормальной, живой, человеческой тишиной уютного жилища. Щелчком замка, тихим скрипом половицы, шорохом шёлковой занавески. После гор это казалось оглушающим шумом.

Мара захлопнула дверь ногой, тяжело выдохнула и аккуратно, насколько это было возможно, сгрузила герцога на стол в мастерской.

Он больше не пришёл в себя и это было плохо.

— А я говорила, — Мышка спрыгнула с плеча, держась на расстоянии. — Это плохая идея. Очень плохая. Запредельно плохая.

— Помолчи.

— А я и молчу. Я просто фиксирую, что мы добровольно притащили в дом проблему размером с государственный переворот. Ты притащила. Да-да.

Мара не ответила — она уже работала.

Сняла с него плащ, аккуратно разрезала рубашку. Остановилась. И выдохнула сквозь зубы.

— Ну конечно.

Рана была не одна и не в теле. Кожа и мышцы — да, повреждены. Переломы — очевидны. Ушибы, разрывы, — на самом деле пустяковые царапины для опытного бойца и охотника.

Но главное было глубже.

Аура.

Она не просто была повреждена. Она словно сопротивлялась лечению, как будто внутри неë было что-то чужое. И это «что-то» не давало магии лечить, раз за разом разрушая то, что успела восстановить целебная сила Мары.

— Убери это, — тихо сказала Мышка.

— Это не «это».

— Это не он.

Мара на секунду замерла.

— Обоснуй.

Шиншилла сморщила нос, протерла его лапкой и вздохнула.

— Он… неправильный. Как будто его кусок — не здесь.

— Очень научно.

— Я не учёная. Я шиншилла-фамильяр и немножко бобëр.

Мара протянула руку и погладила надутый меховой шарик. Нежно почесала светлое пузико и бочок любимой врединки. Мышка же, ненадолго забывшись, зажмурилась и подставила второй бочок для ласки. Но тут же фыркнула и отпрыгнула, возвращаясь в образ оскорбленной святыни.

— Ты же прекрасно знаешь, что без тебя мне было не справиться, — улыбнулась Мара.

— Ты же прекрасно знаешь, что нам вообще не следовало туда идти и помогать этому… Этому! — не подобрав нужное слово Мышка просто брезгливо ткнула крохотным пальчиком в мужчину, по прежнему лежащего на столе без движения и почти без дыхания.

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — пожала плечами Мара. — Ты не хуже меня знаешь кодекс: я могу убить, если я в своём праве, но не могу оставить без помощи умирающего.

Пока Мышка сердито сопела, придумывая очередную недовольную реплику, Мара снова коснулась ауры герцога.

На этот раз осторожнее, мягче. И всё равно удар.

Не боль, а сильное давление. Как будто её отталкивали, не давая не то что проникнуть глубже, но даже прикоснуться.

— Как интересно, — тихо сказала она.

— А вот меня это не интересует. Меня интересует, как долго мы будем жить, если это проснётся.

— Оно уже проснулось.

Мара отступила на шаг и задумалась. Потом резко развернулась к шкафу с ингредиентами.

— Если это реакция на драконью магию…

— Мы уходим, — перебила Мышка.

— Мы остаёмся.

— Мы сейчас же отсюда уходим или с большой вероятностью умираем.

— Мы никуда не уходим из собственного дома и мы экспериментируем.

— Это ещё хуже!

Мара уже доставала склянки.

— Стандартное лечение не работает. Значит, будем искать нестандартное.

— Или оставим его умирать, потому что мы уже трижды сделали всё что могли и даже больше. Ну почему ты никогда меня не слушаешь, Мара? Мара, ау!

Вздрогнув от резкого крика Мышки, Мара вывалилась из задумчивого транса, снова всмотрелась в ауру герцога уже без попыток прикоснуться. А после уверенно потянулась за коробками, мешочками и ступкой. Предстояло хорошо потрудиться.

— Почему ты всегда выбираешь самый сложный вариант?

— Я не выбирала, я делаю что должна.

Мышка тихо застонала, но не ушла.

Мара смешивала, перетирала, нагревала, остужала… В ауру больше не лезла, напрямую магией лечить не пыталась, но чем-то мазала ушибы, что-то подносила к носу дышать или по капле вливала в пот. Пробовала, пробовала, ещё пробовала, не чувствуя ног от усталости.

В конце концов, влив бездыханному герцогу в рот очередную порцию зелья, Мара хотела навести порядок и как застигнутая врасплох кошка отпрыгнула от собственно отражения в зеркале.

Оттуда на неё смотрела не госпожа Мара Сенс, респектабельная ведьма и зельевар, а бледное растрёпанное привидение с совершенно безумными красными глазами и торчащими во все стороны лохмами. Синева под глазами, соль вперемешку с пылью на бровях и висках и до крови истрескавшиеся губы. Большинство трупов, виденных Марой выглядели живее, чем она сейчас.

Пить. Точно, пить и мыться. Срочно.

Беспамятного герцога перекладывать сил уже не было, да и незачем — не сбежит, не исчезнет и не украдут. А если да, то и слава всем мирам.

Мара накормила Мышку, хоть и этот «немножко бобер» наверняка не раз подкрепился в лесу, да и в мастерской всегда лежали её лакомства. Напилась ледяной воды, добавив туда по паре капель восстанавливающих зелий, чтоб не провалиться в сон на сутки. И наконец-то забралась в ванну отмокнуть и смыть с себя последние трое суток, где благополучно и отключилась, стоило расслабиться.

Двое суток герцога штормило. Он бредил, рычал, пытался брыкаться и не приходил в себя. Его бросало в жар, потом в пот и озноб. В редкие периоды затишья Мара поила его куриным бульоном с размоченными сухарями и пюре из печеных овощей. По часам вливала зелья и спала там же в мастерской, в большом кресле.

Он пришёл в себя резко, как воздушный шарик выпрыгнул из воды.

Рывок. Вдох. Рука дёрнулась и тут же остановилась, потому что её крепко держали.

— Не двигайся.

Он повернул голову. Мара сидела рядом, спокойная и сосредоточенная, внимательно считывая состояние организма.

— Где я?

— У меня дома.

Пауза.

— Плохо.

— Согласна.

Он попытался подняться и боль прошила тело. Стиснул зубы, но всё же перевалился на бок, сел и свесил ноги со стола.

Мара не мешала, лишь наблюдала.

— Ты копалась в моей ауре, — сказал он.

— Ты бы предпочёл, чтобы я копалась в твоей могиле?

Герцог посмотрел на неё очень внимательно.

— Я не давал разрешения.

— Его можно было взять разве что у смерти. Ещё претензии будут?

Тишина.

Он скользнул мутным взглядом по комнате: аккуратно подписанные коробки на полках, склянки, рунные знаки, пучки трав под потолком.

— Ведьма.

— Лицензированный практик.

— Привороты?

— Отвороты, — поправила она. — Это принципиальная разница.

— Нет никакой разницы.

Мара наклонила голову.

— Есть и очень большая. Я не связываю, не навязываю ложных чувств и послушания. Я освобождаю, отваживаю слишком назойливых и тех, кто не знает, что такое уважение к своей паре.

Он усмехнулся.

— Красиво звучит.

— А работает ещё лучше.

Герцог потер руками лицо и пятерней убрал со лба взъерошенные волосы.

— Почему я жив? Она пожала плечами.

— Мне тоже это интересно.

Он смотрел на неё долго и внимательно.

— В любом случае спасибо за помощь, не смею больше тратить твоё время, дальше уже мои проблемы, — мужчина нарочито бодро встал и тут же схватился руками за стол. У него явно кружилась голова и вообще выглядел он не способным на самостоятельные перемещения.

Мара покачала головой и встала.

— Да нет, уходить пока рано. Ты слишком нестабилен и вряд ли сможешь уйти далеко, а меня абсолютно не радует перспектива снова тащить тебя к себе на своём горбу, ну и ты вряд ли захочешь это афишировать.

Она помолчала, вздохнула и добавила уже мягче:

— Так что это и моя проблема тоже. Мне, знаешь ли, не нужны тут толпы твоих воздыхательниц, желающих сжечь мой дом. Сиди уж тихо и не высовывайся, пока выздоравливаешь. В конце концов, мне будет интересно посмотреть, каким образом ты справишься с этой твоей проблемой, — она указала пальцем ему на грудь, где поселился враждебный комок непонятной энергии. — Исключительно в научных целях. Ради такого я готова потерпеть твою светлость в своём доме и даже попытаться помочь.

Герцог удивлённо поднял брови.

— Теперь уж и не знаю, за что благодарить сильнее: за жизнь или за свободу от потенциальных невест и их матушек. Зови меня Гор, — мужчина кивнул, — раз уж мы начали так, кхм, неформально, то ни к чему вспоминать про титулы. За мной долг жизни в любом случае.

Даже если Мара и хотела что-то выспросить, то после этого передумала. И правда, у каждого свои причины не быть любопытным.

— Выживи сначала, — отмахнулась она. — И да, прислуги у меня нет, так что мыться, убирать за собой и прочее давай уже как-нибудь сам.

***

Он не умер. Ни к утру следующего дня. Ни к полудню. Ни к вечеру. И это уже начинало раздражать.

— Обычно они либо выздоравливают, либо умирают, — заметила Мышка, сидя на спинке стула. — Этот решил быть оригинальным.

Мара не ответила, она стояла у стола, склонившись над очередной смесью. Гор в принципе старался не замечать Мышкины колкости. То ли не хотел слушать очередное предложение выгнать его из дома, то ли просто не считал нужным вступать в полемику. Он сидел на всё том же столе в мастерской, пока Мара его сканировала.

— Пульс нестабильный. Аура — хуже. Тело держится, только не могу понять, каким образом.

— Может, он просто упрямый.

— Это ничего не объясняет.

Она снова аккуратно коснулась его ауры, на этот раз вышло глубже. И увидела. Не глазами, скорее на уровне невнятных ощущений: вспышка, жар, тьма и что-то огромное. Мара резко отдёрнула руку.

— Дракон, — прошептала она.

— Мы уходим, — завела любимую тему Мышка.

— Нет.

— Мы выталкиваем его на улицу и делаем вид, что его тут никогда не было.

— Нет!

— Мы...

— Нет. Мы никуда из своего дома не уходим и герцога не выгоняем, уймись.

Мара расправила плечи и посмотрела на Гора. Долго и внимательно всматривалась в глаза, собираясь с мыслями, словно не верила в то что собиралась сказать.

— Это не просто контакт, — тихо сказала она. — Это след.

— Отлично, — буркнула шиншилла. — Он притащил с собой хвост.

— Да нет, хуже.

Мышка в притворном ужасе схватилась лапкой за щечку и округлила глаза:

— Он сам скоро отрастит хвост?

Мара нервно улыбнулась и сказала Гору:

— Это тебя не отпускает. Или ты не отпускаешь, — я не знаю, как это объяснить конкретнее, точнее, я вообще не знаю, что это такое. Но оно тебя жрёт по кусочку изнутри, перекорëжило твою ауру и не даёт до конца залечить травмы.

Мышка, как ни странно, промолчала.

— И? — осторожно спросил Гор.

Мара медленно выдохнула.

— И обычными средствами это не вылечить.

— Тогда...

— Тогда нужно идти туда, где это началось.

Тишина.

Мышка закрыла глаза лапками, провела ими по морде вниз, оттянув шкурку вниз, и покачала головой:

— Я ненавижу твои нестандартные идеи.