Ирина Рикас.

Соленые реки



скачать книгу бесплатно

– Это ты сейчас профессионал. Ты, наверное, когда на языке говоришь, еще и о произношении заботишься! Не переживай, армия тебя избавит от этих проблем. Это сейчас вы все много знаете. А в конце командировки будете знать ровно столько, сколько Родина прикажет.

Приближался срок вылета. Ярцев нервничал: Кира дохаживала последние дни беременности. Они надеялись, что она родит до его отъезда, что он хоть увидит младенца, узнает кто – сынок или дочка. А она все не рожала. Врач в женской консультации посмеивалась:

– Ничего, мамаша, как созреет, так и появится, ждите, осталось чуть-чуть. В любой момент может начаться.

А в учебке ГУКа Ярцева каждое утро встречали дружным ржанием:

– Ну, ты родил?

Наконец наступил день, когда куратор их группы, или, как его еще называли, направленец, объявил даты вылета:

– Ярцев, Лебедев, Бутник летят 4 сентября. Ярцев направляется в учебный центр в провинции Замбези. За ним оттуда пятого прилетит вертолет. Остальные двое из этой группы остаются в Мапуту до дальнейшего распоряжения. Назначение получат на месте. Каретник, Лионов и Тиманович вылетают 11 сентября. Каретник и Тиманович, как выпускники университета, направляются в распоряжение групп советских военных преподавателей в военных училищах: Каретник – в город Иньямбане, 12 сентября за ним в Мапуту пришлют машину. Тиманович едет работать в военное училище на севере, в Нампуле. Лионов поступает в распоряжение Советской военной миссии в Мапуту. Вопросы?

Ярцев поднял руку:

– Разрешите обратиться.

– Разрешаю.

– У меня жена должна на днях родить. Прошу неделю отсрочки.

– Лейтенант Ярцев, вы в армии. Служба не может зависеть от того, когда вашей жене вздумается рожать, – голос куратора зазвенел командирским металлом, но неожиданно смягчился:

– Когда ждете-то?

– Да в любой момент, врач говорит. Уже все сроки прошли! Пожалуйста, товарищ подполковник, ну хоть на неделю!

– Ничего не могу, Ярцев. Уже сообщили по месту службы, командование по нашей просьбе вертолет за вами посылает. Вертолет! Понимаете вы это?

– Разрешите обратиться, – поднял руку Костя Каретник.

– Разрешаю, лейтенант Каретник. У вас тоже жена рожает?

– Никак нет. Разрешите мне вместо Ярцева вылететь 4-го, а он вместо меня 11-го? Он тоже выпускник университета и лекции переводил, у него опыт есть.

Ярцев благодарно глянул на Костика: «Спасибо, друг».

– Где он переводил лекции, почему в личном деле не указано?

– Я хотел сказать, экскурсии, товарищ подполковник, это почти что лекции, похоже.

– В армии, лейтенант Каретник, «почти» не считается. Что ж, думаю, мы сможем решить вопрос положительно. Вот я исправляю в списке на проездные, получайте на 4-е, товарищ Каретник. А с тебя, Ярцев, стакан, – неожиданно подмигнул подполковник.


Кира отходила беременность так, как будто ее и не было. Единственный раз, еще в самом начале, почувствовала приступ токсикоза. Сдавала сессию, оформляла в деканате академический отпуск, паковала вещи для переезда в Подмосковье, к родителям.

Однажды в троллейбусе, уже перед самым их отъездом из Киева, какая-то бабулька приблизилась к ней и тихонько сказала: сыночка носишь. А Кира и сама знала, что будет сынок. Слышала она про какие-то диковинные аппараты, импортные, конечно, которые, вроде бы, еще до родов показывали, кто родится – мальчик или девочка. Кира не очень-то верила таким сказкам. Да и не нужно ей это было. Она с самого первого месяца знала: сыночек.

К концу августа, уже в доме родителей, она почувствовала, что их с мужем отношения изменились. Они стали ближе, роднее. Лихорадочная влюбленность уступила место чувству спокойному, глубокому.

О приближающейся разлуке она как будто и не помнила, вся была внутри себя, и муж тоже как будто был внутри нее. Они, конечно, говорили о предстоящем его отъезде, собирали вещи, и в то же время она не чувствовала этого, как будто разлука не имела отношения к их реальной жизни.

За три дня до назначенной даты отъезда к ним приехали его родители. Кира знала, но в то же время как будто не понимала, что они приехали, чтобы проводить его. Она знала, что полусобранные чемоданы, рассованные под столами и по углам по всей квартире – это для него, но не сознавала и этого. Ее внутренняя, сосредоточенная на них троих – она, муж и сын – жизнь не допускала в себя ничего, что могло бы ее нарушить. Ее существо как будто стало другим: в ней одной все трое – она, муж и сын.

Однажды ночью Кира поняла, что время пришло. Она видела суету вокруг себя: чьи-то руки натягивали на нее одежду, теплый халат, пальто; видела себя, спускающейся по лестнице. Кто-то поддерживал ее под руку, потом видела себя в машине скорой помощи. Видела как будто со стороны и не понимала. Боли она тоже не осознавала. Позже, когда осталась одна на больничной койке, пришла боль, и потом боль все росла, росла, не отпуская ни на мгновение до самого разрешения.


На следующее утро после рождения сына Ярцев приехал в аэропорт. Он почти опоздал. Мишка Лионов, блестя очками и намечающимися залысинами, сунул ему полузаполненные декларации:

– Чего опаздываешь? Мы уже заполнили тебе, впиши только номер паспорта. Пошли скорее, вон Тиманович в очереди на таможню стоит.

Когда прошли таможню и сдали багаж, уже перед самым паспортным контролем, вдруг появился их куратор:

– Ну как, Ярцев, ты родил?

– Так точно, товарищ подполковник. Сын!

– Ну, молодец. Не зря хоть твой дружок… Информацию о своих, что четвертого вылетели, получили?

– Никак нет! А как они, нормально долетели?

– Да долететь-то долетели… Ну ладно, там узнаете. Счастливого полета, товарищи лейтенанты, – в голосе его появилась официальная твердость.

– Помните о важности задачи, поставленной перед вами Родиной, высоко несите… – он вдруг запнулся, смешался и закончил совсем по-свойски: – В общем, счастливо, пацаны, возвращайтесь.


Первый международный полет произвел впечатление на новоиспеченных лейтенантов. «Заграница» началась с аэропорта – новенький, только что открытый к Олимпиаде аэропорт «Шереметьево блистал автоматическими раздвижными панелями дверей – просто подходишь, и они сами открываются! – овевал прохладой кондиционеров, а главное – благоухал настоящими французскими духами!

Полет продолжался почти сутки, с посадками в Каире, Джибути и Дар-эс-Саламе. В самолете еда, вино, сигареты! После Джибути на аэрофолотовском подносике с едой оказались даже бананы! Бананы! Вот это роскошь! Летишь, как в ресторане. Переводчики даже не успели устать от полета.

В Мапуту прилетели на следующее утро. Открылась дверь самолета – и вот он, первый глоток мозамбикского воздуха. Ярцеву показалось, что он не вдохнул, а глотнул: воздух был плотный, очень влажный и густо пропитанный резким запахом чего-то растительного и пряного, как пар над кастрюлей, когда делают ингаляцию с эвкалиптом.

Встречал их молодой парень, Эдик, переводчик военной миссии. Было странно, что он приехал за ними на родном советском «Рафике» голубого цвета. Потом они узнали, что почти все автомобили в молодой народной республике – советского производства и в большинстве своем – армейские: командирские «Газики», защитного цвета санитарные «Уазики» и огромные грузовики с брезентовым тентом – ГАЗ 66. По дороге из аэропорта жадно смотрели в окна автобуса, выхватывая глазами все самое необычное: проходили чернокожие тетки, обернутые не то в скатерть, не то в покрывало, с тюками на головах и привязанными за спинами детьми. Догадаться, что это дети, можно было только по торчащей из тряпки продолговатой головенке. Вдоль по тротуару полз на четвереньках человек – худющий, с иссушенными и задранными врастопырку голенями и босыми ступнями. В ответ на испуганный вопрос «Что это с ним?» Эдик небрежно бросил:

– Полиомиелит. Здесь таких полно.

Странно было и то, что ехали по левой стороне дороги. Кто-то из переводчиков вдруг крикнул:

– Смотрите, смотрите, «Калинка»! – Над стеклянной витриной кафе светилась надпись латинскими буквами: «KALINKA».

Эдик привез их на симпатичную улицу, всю утопающую в ярких каскадах цветов малинового цвета. На четырехэтажном здании, перед которым они остановились, блестел латунный номер: 49.

– Вот, мужики, – сказал Эдик, – здесь пока будете, найдете Владимира Ильича. Это комендант «сорокдевятки», он вас поселит, а пока идите в столовку, сейчас как раз обед. Ярцев спросил о ребятах, которые прилетели неделю назад, но опять ничего узнать не удалось. Эдик как-то заторопился:

– Извини, старый, дел по горло, потом. А кстати, ты иди обедай скорее, за тобой уже машина пришла из Иньямбане. Смотри, увезут, и поесть на халяву не успеешь.

Сорок девятый дом – известное на весь Мозамбик общежитие военных переводчиков. Многие из тех, кто служил в Мапуту, жили здесь постоянно, другие приезжали на день-два в командировку из провинций: получить почту, закупить на группу продукты в кооперативе. Пока обстановка в стране была спокойная, такие командировки были обычным делом. Но бывало и такое, что гражданская война вспыхивала с новой силой, и целые провинции оказывались отрезанными от столицы. Тогда совзагранработники месяцами не получали почты и вынуждены были выживать на местном – очень скудном – продовольствии.

Столовой в сорок девятом доме оказалась большая комната с длинным широким столом в центре. За столом уже сидело несколько человек.

Поздоровались, обменялись именами.

– Садитесь, ребята, сейчас подадут, – сказал плотный лысоватый дядька и коротко крикнул что-то по-португальски. Это и был Владимир Ильич. Именем своим он немного бравировал, может быть именно потому, что переводчики не упускали возможности над ним подшутить. Перед ним уже стояли две большие плоские тарелки: одна с горой риса, другая с несколькими сильно зажаренными целыми рыбинами, каждая – чуть длиннее ладони. От рыбы шел резкий, но довольно аппетитный запах.

Ярцев подумал с тоской: «Ну вот что он сказал? Ничего не понял! Как работать буду?»

Из боковой двери вышел африканец в камуфляже с высоко засученными рукавами. В руках у него был поднос, густо уставленный высокими стаканами толстого стекла и коричневыми бутылочками.

– Вот, ребята, пробуйте пиво, – пригласил Владимир Ильич.

– Да не стесняйтесь, ministerio paga (платит министерство). А кстати, кто из вас Ярцев? Тебя уже с утра водитель из Иньямбане дожидается. Так что ты ешь – и вперед.

Саша уехал в Иньямбане, так и не узнав ничего про вылетевшего вместо него неделю назад Костика.

Глава 9. Счастливый Костик

Несколько недель после выпуска, перед отъездом в Москву были самыми счастливыми в жизни Костика. Все складывалось отлично. Мамусик с появлением в ее жизни Смирнова помолодела, ожила. Из суховатой серой мышки в бесформенном райкомовском костюме превратилась почти в девушку. Костик ее не узнавал. В доме появились массажеры, щипцы для завивки, баночки, бутылочки с кремами и целый ворох всяких шарфиков, курточек, шляпок, сумочек. Она даже говорить стала по-другому, в голосе появились грудные звуки, интонации какие-то, – одним словом, чудеса. Он не удивился, когда мама с робкой улыбкой спросила его:

– Костя, ты не обидишься, если я перееду к Сергею Владимировичу?

Конечно, он не обидится! Молодец, мамусик! Теперь он сможет, наконец, устроить свою жизнь. Они с Лелькой женаты уже несколько месяцев, а живут все еще в разных квартирах. Лелька не раз говорила, что вместе с матерью жить не будет: в доме должна быть одна хозяйка.

Все вышло прекрасно. Они с Лелькой стали жить по-настоящему вместе. Это было так ново, по-взрослому, что Костику совсем не хотелось прежних пирушек с друзьями.

Он с удовольствием делал простые домашние дела, ходил за продуктами и даже пытался готовить. Лелька бывала дома редко. Ей удалось сразу после выпуска устроиться на работу в Интурист, и она, как говорится, «рвала когти» – старалась зарекомендовать себя с первых дней наилучшим образом. И все равно в эти несколько недель их жизнь была так похожа на настоящую семейную.

На вокзале, когда пришло время прощаться, он вдруг подумал, что они расстаются навсегда. Ему стало страшно. Как в детстве, когда сам себе придумывал, что за спиной стоит кто-то огромный, безобразный, – и по спине начинали ползти холодные мурашки.

Неделя в учебке ГУКа в Москве показалась тоскливо бессмысленной: опять, как уже было в Киеве, многословные объяснения правил поведения за границей, опять абсурдные собеседования: райкомовские, горкомовские. Надоевшая до тошноты «промывка мозгов». Он чувствовал так: скорее бы уехать, скорее бы отработать обязательные два года, скорее бы вернуться домой, к нормальной жизни, к Лельке.

Когда куратор назвал даты вылета, он предложил поменяться с Сашкой Ярцевым не потому, что у того жена рожала, – ему хотелось скорее уехать. Чтобы скорее вернуться. Новые впечатления, перелет, Мапуту, новые знакомые в сорок девятом доме – все это как будто подстегнуло время, приглушило томительную разлуку.

В Мапуту пришлось задержаться: самолет на Вейру, где он должен был пересесть на вертолет, был только через два дня. Костик обедал, когда в столовую заглянул комендант Владимир Ильич:

– Каретник, беги вниз, там машина идет в миссию.

– А зачем мне в миссию? Я не собирался.

– Говорят тебе, беги бегом. Там ребята из Вейры прилетели, разыщешь их, узнаешь, когда летите. Ну и договорись, чтобы заехали за тобой. Они за тобой бегать не будут. Сейчас не улетишь – застрянешь в Мапуту на месяц, так начальство тебя вздует по первое число.

– Как же они без меня улетят, если они за мной прилетели?

– За тобой? Ну ты, сынок, смешной. Кто станет из-за тебя одного людей гонять! Они летят геологов искать, а тебя заодно захватят.


В начале восьмидесятых годов в странах, известных у нас как «страны народной демократии», работало множество самых разных специалистов из СССР. Советский Союз и Соединенные Штаты всеми силами старались захватить и удержать за собой сферы влияния в мире, и бывшие колонии были настоящими и далеко не всегда холодными полями сражений «холодной» войны.

Как говорят: нет худа без добра. В тени большой политики маленькие люди решали свои насущные проблемы: африканские пацаны ехали в Союз, на Кубу, в Болгарию получать бесплатное образование. В затерянные в саванне поселения приезжали настоящие врачи: кубинские, советские. Проводили вакцинации, спасали от малярии, холеры, полиомиелита.

В Африку ехали работать строители, механики, летчики, рыбаки, преподаватели, врачи, геодезисты, геологи, – трудно сказать, людей каких специальностей там не было. Для советского человека попасть работать в Африку – это была удача. Два-три года работы по контракту давали возможность заработать столько, сколько рядовой специалист мог заработать дома за десять лет. Конечно, приходилось трудиться в отрыве от семьи, в тяжелейших, часто опасных условиях, но это никого не останавливало, люди буквально «лезли из кожи вон», чтобы получить заграничный контракт.

В Мозамбике геологи работали на севере страны, в провинции Замбези. Искали танталовые руды, природный газ. Было несколько больших групп, сменами работавших в палаточных лагерях, или, как они говорили, в поле. В августе 1980 года Советскому посольству стало известно, что одна из групп захвачена вооруженной бандой, одной из тех, что называли себя МНС (Мозамбикское Национальное Сопротивление).

В захваченной группе было 25 человек, двое были найдены убитыми в разгромленном лагере. Судьба остальных оставалась неизвестна. Предполагали, что их взяли в заложники и что бандиты из МНС выйдут на контакт с властями с предложением об обмене пленными или используют пленников для какого-то политического хода. Однако прошло несколько недель, а об исчезнувших людях не было никаких сведений. Уже несколько раз посылали вертолет на поиски геологов.


Военная миссия для «военспецов» – все равно что посольство для гражданских. Почти своя страна. Располагалась она в бывшей гостинице: главное нарядное здание с широкой лестницей и колоннами, вокруг несколько небольших корпусов, обширная территория с волейбольной и теннисной площадками, с открытым – под навесом – кинотеатром, где по вечерам крутили советские фильмы, кроме того «распредпункт» – магазин, где можно было по безналичке, под запись, купить «наши» продукты. Был и «красный уголок» – специально отведенная комната, где можно было посмотреть «наши» газеты недельной давности (Аэрофлот летал раз в неделю). Здесь же получали почту, раз в неделю принимал советский врач, и по пятницам проходила обязательная для всех, кто оказался в данный момент в Мапуту, «политинформация».

Костик забежал в красный уголок, просмотрел неразобранные конверты и тут же подумал: «Вот дурак. Сам же прилетел последним рейсом. Какие могут быть письма!» Глянул мельком на афишу. Сегодня вечером опять Рязановский «Гараж» – все уже видели, а все равно каждый раз – полный зал.

Выходя из Красного уголка, увидел Эдика. Эдик встречал в аэропорту всех военных, прилетавших в Мапуту, это входило в его служебные обязанности. Все знали его, и он знал всех. Эдик проводил Костю в комнату, где остановились приехавшие из Нампулы.

– Вот ваш новый переводчик, Костя, из Киева.

Обменялись рукопожатиями. Их было трое: два летчика, оба лет по 30–35, Толя и Семен, и довольно немолодой уже мужичок, назвавший себя по фамилии: Кулагин. Никто из них не был похож на военных: обычные брюки, обычные рубашки в клеточку с коротким рукавом, не слишком отглаженные. Легкий запашок пота, заметно запущенная стрижка. Толя и Семен сидели напротив друг друга на узких панцирных кроватях. На тумбочке между ними стояло несколько бутылок пива, на газете разложена вобла. Кулагин стоял у стола, заставленного консервными банками, бумажными пакетами, упаковками с печеньем, вермишелью, гречкой. С ним рядом на стуле – большая картонная коробка, куда он укладывал продукты.

– Ну как, все купили? Письма получили? Когда летите? Ого, откуда вобла? Борисыч, что это у тебя за коробка, где ты ее откопал? – Эдик был на «ты» со всеми, кроме непосредственного начальства. – Она же развалится сразу. Погоди, не пакуй, я тебе вечером хорошую крепкую тару притараню.

– Ну, Эдик, ты трещотка, – усмехнулся Кулагин. – Не хуже моей Нины Павловны. Сыру вот не досталось, не знаю, как и покажусь. В прошлом месяце наши бабы чуть не подрались, когда сыр делили.

Семен подвинулся на кровати ближе к подушке, хлопнул ладонью рядом с собой:

– Садитесь, ребята, примите по пивку.

– О, это мне полезно! – Эдик даже зажмурился от предвкушаемого удовольствия. – От пива толстеют!

– Какая ж в этом польза? – Кулагин похлопал себя по округлому брюшку.

– Тебе, Борисыч, не понять. А вот мы с Костей ложимся в ванну и всплываем!

– Что, прямо вдвоем? – все компания дружно заржала.

– Это вас не касается! – нисколько не смутился Эдик и продолжал: – Ну все, мужики, хорош, напугаете новенького. Видишь, Костя, с кем тебе придется работать?

Костя про себя подумал: «вроде нормальные мужики, можно работать».

Вылетали на следующее утро. Транспортный АН-26 под завязку был забит какими-то ящиками. Летели невысоко, было хорошо видно землю. Костя приник к иллюминатору. Быстро промелькнули городские кварталы, пошли редко разбросанные пригородные поселения с ниточками дорог. Их становилось все меньше. Началась саванна. Невысокие растения: то ли кусты, то ли деревья. Изредка виднелся одинокий, во все стороны растопыривший короткие толстые пальцы, баобаб. Желто-серая саванна вскоре сменилась изумрудными зарослями, заблестела широкая Лимпопо.

 
«На широкой Лимпопо
Где гуляет Гипопо»,
 

– вспомнилось Косте.

В Вейре не задержались, следующим утром, едва рассвело, они подъехали к стоящему в стороне от основной полосы аэродрома вертолету. Раньше Костик никогда даже не видел военного вертолета, не то чтобы летать. Внутри вертолет оказался огромным, пустым, жестким и очень шумным. Грохот стоял оглушительный. Кулагин протянул Косте пару наушников. Стало немного потише.

– Мы покружим немного в одном месте, – прокричал Кулагин Косте. – Может, увидим кого.

– А если найдем, садиться будем?

– Вряд ли найдем, это так… Скорее всего, им уже не поможешь.

Вертолет взлетел.


Они летели на Северо-Запад. Вскоре по наклону вертолета стало понятно, что он описывает широкую окружность. Костя заметил мелькнувший среди зарослей изгиб земляной дороги, она была ярко-оранжевой. Костя вспомнил: красная почва. Читал. Через некоторое время увидел опять тот же изгиб. На дороге появились человеческие фигурки. Костя почувствовал, что вертолет стал резко снижаться, и тут же, немного в стороне от дороги, стали видны яркие вспышки. Он не понял, что это, привстал и наклонился к окну, пытаясь увидеть, что там, под брюхом вертолета. Вдруг вертолет сильно подбросило. В наушниках раздался рвущийся матерный крик. Вертолет опять сильно подбросило. Костю швырнуло к противоположному борту, его голова со всего размаху ударилась о металлическую стойку. В глазах ослепительно вспыхнуло.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное