Почти_справились

Ирина Рейн

Почти_справились

Эпиграф

«Я не хочу тебя терять. Я тебя люблю».

«Я тоже. По-своему. Как умею».

Триггер-предупреждение

Книга содержит сцены, которые могут быть тяжелы для восприятия.

Если что-то из перечисленного ниже вам близко или болезненно — пожалуйста, позаботьтесь о себе. Вы можете отложить книгу, пропустить главу или вернуться к ней позже.

В книге есть:

· насилие (физическое, психологическое, сексуализированное)

· преследование и контроль

· детско-родительское насилие

· панические атаки и травматические реакции

· упоминания и употребление алкоголя

· нецензурная лексика

Книга не романтизирует насилие. Это история о травме, её последствиях и о том, как трудно, но возможно начать меняться.

Если вам нужна поддержка — обратитесь к специалисту или к человеку, которому доверяете. Вы не одни.

Слова автора

Я не планировала писать эту книгу. Она началась со сцены в лифте — я просто представила двух людей, которые стоят слишком близко друг к другу и слишком далеко от того, чтобы быть честными. А потом они начали говорить. И я уже не могла их остановить.

Я писала её ночами, когда не могла уснуть. Потому что Ира не спала тоже. Я писала её, когда злилась. Когда боялась. Когда не понимала, почему люди, которых любят, делают друг другу так больно. Я не всегда соглашалась с Марком. Иногда мне хотелось закрыть ноутбук и никогда не возвращаться к нему. Но я возвращалась. Потому что он — не монстр. Он сломанный. А сломанных нельзя бросать. Их можно только понять. Или не понять. Но попробовать стоит.

Ира — это не я. Но её страх — мой. Её одиночество — моё. Её желание, чтобы кто-то увидел её настоящую, — тоже моё. Я думаю, это желание есть у всех. Просто не все готовы признаться.

Я не знаю, что будет с ними дальше. Я не знаю, смогут ли они выбраться из того ада, в котором выросли. Но я знаю, что они попробуют. И иногда этого достаточно.

Спасибо, что дочитали. Если эта история задела что-то в вас — значит, вы тоже умеете чувствовать. А это самое важное.

Берегите себя. И помните: любовь не должна болеть.

С теплом,

Автор

*Я хочу сказать одну вещь. Эта книга — не автобиография. Ира — не я. Марк — не кто-то из моего прошлого. Лис — не человек, которого я знала. Это всё выдумка. Но чувства — настоящие. Страх, одиночество, желание быть увиденным — это моё. И, может быть, твоё. Если так, значит, книга написана не зря.

Любые совпадения имён и ситуаций — случайность. Персонажи вымышлены. Но боль, которую они чувствуют, — реальна.

ПРОЛОГ

Когда-то я думала, что любовь — это про безопасность.

Про прогулки в парке, про кофе на набережной, про то, как кто-то держит тебя за руку и никуда не торопится.

Я думала, что любовь не бывает глубокой и жестокой одновременно.

Пока не встретила его.

Он не был красивым в том смысле, в каком красивы герои фильмов. Он был опасным — и это притягивало сильнее.

Он узнал обо мне то, чего не знал никто. И молчал.

Взамен он попросил немного. Просто быть рядом. Просто делать, что он скажет.

Я согласилась.

Теперь я не могу уйти. И не могу остаться.

Я тону в его омуте — и, кажется, он тонет вместе со мной.

Глава 1

Встреть меня

Август. Конец лета. Скоро сентябрь. Вечер. Город мигает огнями.

Телефон на тумбочке вздрагивает и начинает вибрировать. Лика. Я беру трубку, прижимаю плечом к уху и тянусь за помадой.

—

Ты где? — её голос бьёт по ушам. — Тебя ждать или ты уже передумала?

—

Собираюсь, — я крашу губы, глядя в зеркало. — Ждите у подъезда. Бегу.

Отключаюсь, бросаю телефон в карман кофты и выхожу в коридор. Квартира встречает меня тишиной. Пустой. Родители в Челябинске, я в Питере — уже два года. Лето почти закончилось, а я так и не поняла, что с ним делать.

Август — он всегда такой: тёплый снаружи, но внутри уже пахнет сентябрём. Иногда мне кажется, что стены здесь дышат одиночеством, но я привыкла.

Поправляю кофту, хватаю ключи и выхожу. Лифт не работает — опять. Я закатываю глаза и иду к лестнице.

Шесть этажей. Отлично.

Я иду не потому, что хочу. Я иду, потому что если останусь, то весь вечер буду слушать, как тикают часы на кухне. А этого я не выношу.

Выхожу из подъезда и вижу девчонок. Обнимаемся.

—

Ну наконец-то, думали, уже передумала идти, — говорит Юля. — Есть сигареты? А то мои мама забрала.

Я достаю из рюкзака пачку и протягиваю ей. Лика кладёт руку на моё плечо и хитро улыбается.

—

Что ты опять задумала, чудачка? — усмехаюсь.

—

Да так. Ничего. Ты ведь в курсе, куда мы идём?

—

Блин, мы это обсуждали сто раз, конечно, она знает, — Юля закуривает и возвращает мне пачку.

—

Я понимаю, что мы это обсуждали. Мы не обсуждали парней. Они ведь там по-любому будут, — смеётся Лика.

—

Зачем нам эти парни? Мы не ради них идём, а со своими увидеться, — в моём голосе пролетает раздражение.

Эти двое каждый раз пытаются свести меня с какими-то уродами, которые мне вообще не нравятся. Да и были у меня уже одни отношения, мне их хватило.

—

Ладно, Ира права, пора идти, а то не дождутся и начнут праздник без нас, — с серьёзностью в голосе говорит Юля.

Мы наконец-то идём. Выходим из двора, и нас встречает ночной город. Вечер выдался немного прохладным, но ведь не зря я кофту взяла. Достаю пачку из кармана и беру сигарету, приостанавливаюсь на миг, чтобы поджечь её, и затем догоняю девчонок.

Курить я начала ещё года три назад, когда мне было восемнадцать, и балуюсь этим до сих пор.

Мы в предвкушении сегодняшней вечеринки. Обсуждаем всех, кто там может быть, кто что будет пить и кто опять вытворит какую-нибудь хрень. Зато весело.

—

Кстати, Никита писал, что там будет группа парней с Юпитера. Многие девочки говорят, что парни там просто красавчики, — с воодушевлением говорит Лика и что-то пишет в телефоне.

Никита — наш вожак. Добрый, весёлый и красивый. Любит гонять на мотоциклах с парнями из группы и всегда находит, где потусить. Если мы собираемся, то обычно по его наводке.

Всего нас двенадцать человек. Мы собрались в один круг, когда нам было по шестнадцать лет, и с тех пор никто не ушёл. Люди хорошие, на самом деле.

Лика — моя лучшая подруга. Постоянно тусуемся с ней и зависаем то у меня на квартире, то у неё. Сплетницы ещё те.

Юля — сестра Лики, так что она всегда с нами. Хоть она и младше нас, но мы несём за неё ответственность, как за самую младшую в нашем кругу.

Андрей — самый старший в нашем кругу. Ему двадцать три. Имеет чертовски красивое тело, голос и глаза. Всегда заступается за нас — девочек — и помогает решать вопросы с парнями. Мы все воспринимаем его как нашего старшего брата.

Ваня — самый сильный из всех. Обожает спорт и поэтому всегда ведёт главную роль на каких-нибудь перепалках. Для меня он как самый близкий человек, ведь мы с ним вместе росли. Всегда поддерживает меня.

Антон — тот, кто сажает меня на мотоцикл и говорит «держись крепче», и я держусь.

Остальные — фон. Хороший фон, но фон.

Никита скинул геолокацию: дом, идти пять минут.

—

Тусовка у кого-то дома? Сомнительная затея, конечно, у этого человека, — смеётся Юля.

—

Я думаю, что кто-то просто снял дом и решил устроить вечеринку. Вряд ли бы этот человек делал это в своём доме, — смотрю на девочек.

—

Думаю, так и есть. Иначе этот человек просто сумасшедший, если устраивает такое в своём доме, — смеётся Лика и убирает телефон в куртку.

Мы двигаемся по навигатору и подходим к дому. Огромный. Двухэтажный. Окна заливает яркий свет от гирлянд, из дома слышна тяжёлая музыка. Мы пару минут просто стоим и смотрим, охреневая от размеров. Потом заходим на территорию: бассейн, большая веранда, мангальная зона, всё украшено светильниками и маленькими кустарниками. Неплохо.

Держа друг друга за руки, протискиваемся через толпу в зал, где уже сидят наши. Обнимаемся, садимся кучкой.

—

Ну что скажете? — улыбается Андрей.

—

Могло быть и хуже, — смеюсь я.

Мы начинаем рассказывать, у кого что произошло на днях. Одного чуть не догнали менты, второго спалили родители, третий впервые попробовал алкоголь, девочки купили новые вещи. Обсуждения длятся долго, и мы, наверное, единственные, кто сидит и просто общается. Решаем не отличаться от остальных, и Андрей разливает вино по стаканам. Выпиваем и продолжаем смеяться, рассказывая истории.

Время пролетает незаметно. Часы на стене уже показывают полночь. Но домой всё равно можно не торопиться: мои родители живут в другом городе, но часто звонят, спрашивая, как мои дела. Я их очень люблю и скучаю по ним. Но мне пришлось переехать в Питер из-за учёбы, и я не жалею об этом. В Челябинске было слишком скучно и темно.

Толкаю Лику под локоть:

—

Пойдём на улицу, покурим?

—

Перекур, — вставая, говорит она.

Мы выходим в коридор, и нас догоняет Юля. Втроём спускаемся с крыльца и выходим за участок. Моя зажигалка закончилась, поэтому прошу у Юли, поджигаю и возвращаю ей обратно. Делаю вдох, и тело плавно расслабляется. Мы общаемся о том, кто что будет делать, когда придёт домой.

Лика хлопает меня по плечу и жестом показывает обернуться. Я слегка поворачиваю голову и недалеко от нас вижу группу парней. Они о чём-то активно разговаривают и лишь иногда мельком смотрят на нас, о чём-то перешёптываясь.

—

Смотри на того самого, в центре, как он тебе? — почти шепчет Лика, наклоняясь ко мне.

Чуть поворачиваюсь, глазами нахожу его и рассматриваю. Вроде обычный парень. Высокий, красиво выглядит, волосы чёрные и примерно до ушей, чуть вьются на концах, тёмные глаза и красивая улыбка. На которую так и хочется смотреть. И я смотрю. Дольше, чем нужно.

—

И что? Парень как парень, — поворачиваюсь обратно и тушу окурок. — Ладно, пойдём обратно, а то без кофты прохладно как-то.

—

Ну скажи, он ведь тебе понравился, да? — словно с сарказмом говорит Юля.

Делаю глубокий вдох и закатываю глаза:

—

Даже если и понравился, что теперь? Пусть дальше там и стоит, мне-то что.

Они лишь усмехаются, глядя друг на друга. Чую, что-то в этом не очень хорошее. И не зря.

-Эй! Парень! -кричит Лика,- Ты понравился нашей подруге!

Я резко закрываю ей рот рукой и затаскиваю обеих обратно на участок. Оборачиваюсь – он не идёт. Стоит и смотрит. И от этого взгляда у меня внутри что-то сжимается.

—

Тебе пиздец, Лика, — усмехаюсь и затаскиваю их в дом.

Они лишь смеются на мои слова, но больше такого не делают. Каждый раз, зачем-то, они хотят найти мне парня, но мне и одной хорошо живётся. Можно по дому ходить в одной футболке, готовить во сколько захочу и что хочу, или вообще заказать еду, вся кровать моя, не надо её ни с кем делить, можно спокойно танцевать под свою музыку, и никто тебя не осудит. В плане секса я не нуждаюсь в нём. Могу сама себя удовлетворить, и мне этого хватает. Правда, был один косяк за мной, о котором не знает никто, и я надеюсь, что не узнают никогда.

Мы возвращаемся в зал, садимся на диван и продолжаем общаться, пьём вино. Стрелки на часах уже переходят на второй час ночи. Меня потихоньку клонит в сон. Вечеринка заметно утихла: кто-то уже напился и спит, кто-то просто ушёл, пара людей сидит на веранде и курит кальян.

—

Я смотрю, вы как сонные мухи, предлагаю всем по домам, мы развозим, — говорит Ваня, вставая с дивана.

Андрей соглашается с ним, и мы все выходим из дома. Рассаживаемся по машинам и едем.

—

Скоро подъедем к твоему дому, — говорит Андрей и смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Я киваю ему в ответ. Останавливаемся. Лика уже уснула на Юлином плече, я тихо обнимаю их и выхожу из машины, машу рукой на прощание.

На улице холодно, поэтому укутываюсь в кофту и чуть ускоряю шаг. Подходя к подъезду, замечаю машину с открытым багажником и множеством пакетов внутри.

Кто-то решил заехать или съехать среди ночи? Странно.

Двери в подъезд открыты, я подхожу к ним, и неожиданно из них быстрым шагом выходит парень. Я чуть вздрагиваю от неожиданности и провожаю его взглядом, поднимаюсь по лестнице и жму кнопку лифта.

Работает, слава богу, не придётся пешком идти на шестой этаж.

Двери лифта открываются, и я захожу, жму свой этаж, но неожиданно подбегает этот парень с пакетами, и я зажимаю кнопку открытия дверей. Он заходит и встаёт сбоку от меня.

—

Спасибо, что подождала, — нежный, почти бархатный голос звучит над моей головой, и я вижу, как его рука тянется к кнопкам, нажимая седьмой этаж.

Я чуть отхожу назад, плечом опираюсь на стенку лифта и поворачиваю голову в его сторону. Он снимает капюшон с головы и смотрит на меня, слегка улыбаясь. Моё сердце резко ускоряется, и я стою в шоке.

Блять. Это он.

Тот самый парень из группы, которому кричала моя подруга. Он ещё и живёт этажом выше.

—

Так получается, мы теперь соседи, — его голос звучит предательски спокойно и нежно.

—

Получается, — с сарказмом отвечаю я и поспешно выхожу на своём этаже, неуклюже спотыкаюсь, и ключи от квартиры падают на пол.

Сажусь, чтобы поднять их, но он опережает меня. Протягивает руку с моими ключами и сверлит меня взглядом.

—

Спасибо, — сглатываю и беру ключи с его ладони.

Двери лифта закрываются, и я облегчённо выдыхаю.

Моя неуклюжесть как всегда вовремя. Опозориться ещё не хватало.

Подхожу к своей двери и открываю её. Захожу, закрываюсь на нижний замок, разуваюсь, небрежно бросаю рюкзак на пуфик в углу и вешаю кофту. Беру сигарету, закуриваю её, выхожу на балкон и опираюсь локтями на раму.

Сосед значит. Этого мне ещё не хватало. Не хочу ничего о нём знать и слышать.

Докурив, тушу окурок в пепельнице и возвращаюсь в комнату, закрываю шторы, включаю синюю подсветку и раздеваюсь, беру полотенце с кресла и иду в ванну. Нужно снять всё это напряжение.

Настраиваю воду и смотрю на себя в зеркало.

Ну красавица просто.

Мой второй размер груди многих привлекает, мне повезло, что она упругая и не свисает, как у некоторых. Попа тоже имеется, красивые ножки и рельефное тело. Любуюсь своим отражением и смываю макияж. Выключаю кран и сажусь в ванну.

Вода приятно обжигает кожу и расслабляет. Я выдыхаю и откидываю голову назад, закрыв глаза. Лежу так пару минут и полностью расслабляюсь.

Затем, рукой провожу по своей шее и плавно спускаюсь ниже, рисуя нежные круги по груди, рёбрам, талии. Рука опускается в самый низ, и я начинаю нежные круговые движения, постепенно увеличивая темп.

Вдруг сверху — резкий, тяжёлый звук. Шаги. Кто-то ходит по квартире надо мной, медленно, взад-вперёд. Я замираю. В доме тихо, и эти шаги слышны так, словно человек ходит по моей голове.

Седьмой этаж. Кто-то же там живёт.

Я выдыхаю и продолжаю, но уже без прежнего настроения. Шаги не прекращаются. Они ритмичные, спокойные, словно хозяин квартиры просто не может уснуть. Как и я.

Через пару минут я сдаюсь, выхожу из ванны и иду на кухню.

Надо что-нибудь перекусить.

Открыв холодильник, ничего интересного не нахожу, поэтому решаюсь сделать обычные бутерброды. Достаю хлеб с колбасой и нарезаю, делая пару бутербродов, ставлю тарелку на стол.

Открываю верхний шкафчик, беру энергетик и сажусь кушать. По привычке закидываю одну ногу на стул и кладу подбородок на своё колено, листаю ленту в Тик-Токе и ем. Моя обычная жизнь, ничего красочного.

Закончив есть, я ставлю тарелку в раковину, беру банку и иду в комнату, ложусь на кровать и пишу Лике:

«Тот парень из лифта. Он живёт этажом выше. Я не знаю, почему меня это так цепляет».

Отправляю и сразу жалею. Слишком честно.

Через пару минут приходит ответ: «Ха-ха, будешь теперь видеть его каждый день, а там смотри и влюбишься».

Я улыбаюсь экрану и отправляю ей смайлик с факом и красным сердечком. Надо же чего придумала. Ничего в нём интересного нет.

Я его даже не знаю. Да и знать не хочу.

Одной лучше.

Решаю ещё немного посмотреть видео и ложиться спать. Допив энергетик, ставлю его на тумбочку рядом с кроватью и переворачиваюсь на живот, убираю телефон в сторону и потягиваюсь, выгибаясь.

Нехотя встаю и надеваю на себя свободную футболку, вытираю волосы полотенцем и выхожу на балкон. Вешаю полотенце на верёвку и смотрю в окно, опираясь руками. По горизонту видно, что солнце скоро покажет свои первые лучи. Беру сигарету и закуриваю её.

Я счастлива. Тишина и спокойствие. Но какая-то ниточка, глубоко в моей душе, дёргается. Чего-то хочется, но я не понимаю чего. Бросаю окурок в пепельницу и возвращаюсь в комнату, мягко падаю на кровать и засыпаю.

Меня будит резкий стук в дверь.

Глава 2

Личное знакомство

Стук повторяется ещё раз. Я злобно вздыхаю и встаю с кровати и медленно подхожу к двери. Смотрю в глазок и открываю её.

Опираюсь плечом об косяк и смотрю на него.

— Не помешал? Подумал, что тебе скучно одной дома, и решил зайти в гости, — его голос звучит ровно, словно гипнотизирует.

Он проводит по мне глазами с головы до ног, едва замедляется на краю футболки, и поднимает взгляд обратно. Глаза темнеют.

Футболка довольно свободная и прикрывает половину бедра. Обычно никто так на ней не зацикливался. В ушах начинает шуметь, но злость берёт своё.

— Не помешал. И вообще, откуда ты знаешь мою квартиру?

Прислоняется рукой к дверному косяку и слегка наклоняется ко мне:

— Меньше в телефоне писать надо и смотреть по сторонам, — уголки его рта расплываются в улыбке.

Вспоминаю, что когда ехала в лифте, то он был там и видел, к какой двери я иду. Он ещё так спросил, словно знал, чем я тут занимаюсь.

— Значит, подсмотрел, когда я вышла из лифта.

Он выпрямляется:

— Не подсматривал, а наблюдал. Ну так что, составить тебе компанию? Или ты боишься, что я знаю о тебе больше, чем другие?

Что он может знать обо мне? Он же только вчера сюда заехал.

Мне становится тревожно, дыхание сбивается. Что мне делать? Пустить его? Когда я в таком виде. На мне только одна футболка.

Тревога нарастает, и я понимаю, что двери перед ним закрыть не смогу. Не потому, что он сильнее. А потому, что если я закрою — он вернётся. Ночью. Когда я буду спать. Я это почему-то знаю точно.

Остаётся только одно.

— Ладно. Раз так хочешь, заходи, — голос выдаёт меня, подрагивая на некоторых словах.

Он заходит в квартиру и закрывает за собой дверь. В его взгляде мелькает что-то тёмное. Все мои мысли сливаются в огромную тёмную кучу, и я даже не знаю, что сделать, сказать, и не могу пошевелиться. Только смотрю в его глаза и на то, как резко расширяются его зрачки и улыбка становится хищной.

Страх берёт верх, и по телу идёт дрожь. Он делает шаг ко мне и берёт меня за горло, прижимая к стене. Не сильно, но уверенно.

Наклоняется к моему уху:

— Я знаю то, чего не знают твои подруги, знакомые и вообще никто. И если ты расскажешь кому-то, что я тебе здесь говорю, то твой секретик узнают все. Поверь, я знаю тебя намного лучше, чем ты думаешь.

В ушах поднимается лёгкий звон. Цепляюсь ладонями за его руку и пытаюсь ослабить хватку, но безуспешно. Мои ноги подкашиваются. Он лишь сильнее прижимает меня и сверлит тяжёлым взглядом.

— Не пытайся, у тебя ничего не получится. С этого момента ты будешь делать всё, что я скажу. Взамен получишь тишину о своём секрете, — отпускает горло и держит за плечи, так же прижимая к стене.

В моих глазах темнеет, нарастает звон в ушах, лицо бледнеет. Кажется, я вот-вот свалюсь с ног.

Этого только не хватало.

Я слышу только быстрые удары своего сердца, и тёмная пелена заливает глаза. Я отключаюсь, стекая спиной по стене.

Он заставил меня хорошо понервничать. Мозг не выдержал напряжения и решил отключиться в самый неподходящий момент.

Когда я открываю глаза, то нахожусь в кровати. Вспоминаю, что произошло, и резким движением сажусь. Замечаю, что мои руки связаны за спиной, а рот заклеен скотчем. Паника опять начинает нарастать.

Что он со мной делал?

Он заходит в комнату с энергетиком в руках, словно хозяин, делает глоток и смотрит на меня. На его лице растягивается ухмылка.

— Очнулась. Рот закрыл, чтобы не кричала, когда откроешь глаза. А то ещё всех соседей разбудишь, а нам не нужны свидетели, — подходит ближе и скользит по мне глазами. — Я сейчас уберу скотч с твоего рта, но не смей кричать.

Он ставит банку на столик и наклоняется ко мне, цепляясь за край, медленно, без резких движений снимает скотч с моих губ. Я делаю глубокий вдох и пристально смотрю на него.

— Ты ведь помнишь тот самый школьный бал? Когда ты поругалась с родителями и злилась на свою сестрёнку за то, что она раскрыла твою ложь, — наклоняется и повисает надо мной. — Как ты злилась на свою младшую сестру, которая шла рядом с тобой, а ты кричала на неё и говорила, что ненавидишь?

С сестрой мы были не особо дружны. Она была младше меня на шесть лет, и родители всегда заставляли брать её с собой — на прогулки или в гости. Она всегда играла с моей косметичкой, мой телефон всегда был заполнен её мультиками. Меня это раздражало. Но я бы не сказала, что ненавидела её. Иногда всё-таки нам было по-настоящему весело вместе. Я хоть порой и злилась на неё, но в том моменте из-за горькой обиды злость была выше, чем сестринская любовь.

В тот вечер школьного бала меня не отпускали родители, утверждая, что в пятнадцать лет маленькая ещё ходить на такие мероприятия. Я хотела соврать, что просто пойду к Лике. К подруге меня отпустили. Но моя сестра Соня хотела пойти со мной и побежала спрашивать у родителей, можно ли ей пойти со мной на бал, раскрыв им мой обман.

Я была очень зла на неё. Очень.

И тем вечером, когда нас отправили в магазин, идя по тротуару, злость взяла во мне верх, и я оттолкнула её от себя, обвиняя в том, что она портит мне жизнь и что лучше бы она вообще не рождалась.

Когда я её оттолкнула, она, запнувшись, упала спиной на проезжую часть. Её сбила машина на моих глазах.

Лишь через пару секунд я по-настоящему осознала, что натворила. Водитель сразу остановился и выбежал смотреть на нас, параллельно вызывая скорую. Я уже держала её мёртвое тело на своих руках, и мне кажется, мой крик слышал весь район.

Родителям я соврала, что не уследила, что якобы она шла по самому краю тротуара и споткнулась, упав на дорогу, а я не успела её поймать. Мне поверили с трудом, но ведь на глазах у родителей мы всегда были дружны и любимы друг к другу, а за спиной почти каждый раз ругались. У них не было ко мне претензий, все были убиты горем. Я больше всех.

С тех пор я себя ненавижу. И порой мне кажется, что слышу её детский смех. Эту тему мои друзья стараются не поднимать, ведь при каждом упоминании этого вечера я ловлю сильные панические атаки.

Моё дыхание сбивается окончательно.

Откуда он это знает? Этого не должен знать никто. Даже мои родители всё ещё не знают правды.

Комнату сдавливает нервная тишина. Я слышу лишь тиканье часов, словно отсчёт.

— Откуда ты это знаешь? Откуда? — нервно вскрикиваю.

Он кривит губы — не улыбка, что-то другое — и встаёт напротив меня:

— Я шёл за вами в тот вечер. Сзади. Видел, как ты кричала на неё. Видел, как толкнула. Видел, как она упала. И как машина...

Он замолкает. Я смотрю на него, и в горле встаёт ком.

— Ты видел. И не подошёл.

— Не подошёл.

— Почему?

— Потому что ты бы тогда не соврала. Ты бы призналась. А я не хотел, чтобы тебя посадили. Я хотел, чтобы ты жила с этим. Как я живу со своим.

Он скрещивает руки на груди и молчит. Ждёт, что я скажу. А я не знаю, что сказать.