Жизнь на фоне Советского Союза. Художественная автобиография в прозе и стихах

28-го сентября нас привезли в Ригу. 1-го октября начались занятия в универе. У нас появился новый куратор: Резунова Элеонора Петровна! Ей было в то время 69 лет. Очень интересная дама. Когда она улыбалась, можно было себе представить, как она была красива в молодости. Наши занятия, конечно же, охватывали разные области человеческой деятельности. Элеонора Петровна знала много, но, если речь заходила о горном деле, она говорила: «Я в этом немного разбираюсь, так как мой первый муж был горный инженер…». Если какая-то еще профессия, то на сцену воспоминаний выходил второй муж, потом третий, с которым, кстати, мы имели честь познакомиться и были весьма удивлены. Я и моя одногруппница Рута решили сделать тематический вечер типа тогдашнего «Голубого огонька». Мы долго думали и пригласили к себе мальчиков из ГВФ. Я позвонила Володе и тоже пригласила его. Как ни странно, но он пришел. Он держался очень сдержанно, мне его поведение было непонятно. Элеонора Петровна заметила, что я веду себя как-то нервозно. Она отозвала меня в сторону и сказала: «Ирина, никогда не показывайте мужчине, что он вам нравится. Послушайтесь моего совета». Какой там «послушайтесь»! Вечер закончился. Володя проводил меня домой. Во дворе он задержался и сказал: «Ира, ты очень красивая и очень хорошая, но ты не для меня. Обманывать тебя я не могу, воспользоваться твоей наивностью не смею». И ушел. У меня почва уплыла из-под ног. Я пришла домой, спряталась у себя в каморке, плакала и долго-долго не могла уснуть. Так прошла неделя. Потом другая. Разумеется, я сама звонить не стала. Зачем? Я была с гонором, но этот человек вил из меня веревки.

Волнообразное жизни течение То бросит на гребень, а то в глубину, Рождает во мне то восторг, то сомнение, То счастье и радость, то боль и вину. И все, что от Господа Бога дается Беспечная юность, печаль и тоска, Пройдет и уже никогда не вернется, Лишь выступит солью на темных висках.

Наступило 7-е ноября. Мы должны были всем факультетом идти на демонстрацию. Свободы воли тут не было. Когда демонстрация закончилась, мы брели прямо по трамвайным рельсам в центре города целой компанией. И вдруг будто кто-то заставил меня посмотреть на тротуар. Я увидела Володю в компании друзей. Я не знаю, как это получилось, но я как зомби пошла к нему. Он стоял, улыбался, а я перед ним стояла и молча смотрела на него. И вдруг я услышала его голос: «Ира, пойдешь со мной?» Я, не задумываясь, ответила: «Да». Он слегка оторопел: «И ты не спрашиваешь куда?» Я так же серьезно сказала: «Нет». «Тогда я буду ждать тебя на остановке в семь часов». Я не шла домой, я летела по воздуху! Я привела себя в порядок и отправилась на свидание. А он не пришел. Вот тут со мной случилась настоящая истерика! Я пришла домой и ревела белугой. Лицо распухло, глаза покраснели, меня трясло. Через час раздался звонок. Это был он. Мама пыталась мне запретить разговаривать с ним, но… Разве меня могло что-то удержать?!

Я не стала себя приукрашивать. Набросила пальто и вышла на улицу. Он уже стоял у нашего дома. Оказывается, после нашей встречи днем, они с друзьями пошли «по пиву», потом его закрыли дома снаружи. Поскольку там первый этаж, то он вылез через окно, когда проснулся, и пошел пешком к месту встречи, но я уже, естественно, ушла. Я поверила в его версию. Так мне было удобнее. Через час прогулки по воздуху, по снегу мое лицо пришло в норму, и мы прибыли на место, которым оказалась квартира его двоюродного брата. Там было 4 пары, плюс Яша Збинович из бывшего параллельного класса и мы с Володей.

Все было очень культурно. Володьку распирало от гордости: если меня просили сыграть что-нибудь на пианино — пожалуйста, поговорить о литературе — пожалуйста, об искусстве — пожалуйста, я только этим и занималась. Словом, сама того не подозревая, я получила поддержку от его родных и друзей. Он проводил меня домой только в 6 утра. Шли пешком. Острые вопросы не затрагивали. Никаких поцелуев. Чисто по-дружески. Я сама согласилась на эту форму общения. Через неделю мы поехали погулять по зимней Юрмале. Никто из нас не переступал грани дозволенного. Мы были друзьями. И потом не виделись больше полугода.

Не срослось, не сбылось, не случилось, разминулось в потоке людском, перепуталось и не сложилось, проросло не во мне, а в другом Не слюбилось, не спелось. Остался только привкус досады в душе, да мелодия дивного вальса на любимом седьмом этаже.

В моей группе училась Света Камай, она была родом из Краславы. Очень приятная блондинка. За ней ухаживал Славик, который часто сопровождал нас на все вылазки и прогулки. Факультет иностранных языков находился в то время на улице Горького (теперь у нее другое название) и делил квадратную площадь с химическим факультетом, на котором учился Славка. Мы часто видели Славика с симпатичным парнем, который говорил со странным акцентом. Это был Шандор. Он был венгр. Жил на границе с СССР и Венгрией, родители были венгры и Шандор по-венгерски говорил блестяще, по-русски с акцентом, и мы часто подтрунивали над ним. Мы его звали Шони.

Шандор стал за мной ухаживать. Мы гуляли, когда позволяло время, ходили в кино, иногда даже вчетвером: Света со Славиком и я с Шандором. Так прошел почти год. Мне казалось, как это и выяснилось позже, что Шандор встречается со мной, чтобы заглушить тоску. Как, впрочем, и я. За это время я ни разу не видела Владимира. Мы с Шони не ссорились, но однажды он спросил меня, а не выйду ли я за него замуж? Эдак обтекаемо спросил. Я сказала, что мне надо подумать. Дело в том, что Славик рассказал мне о Наташе, первой его девушке. Я поняла, что у них просто вышла размолвка. Любила ли я Шони? Да нет (непонятное выражение для иностранца «да нет»). У современной молодежи возникает неизбежный для начала 21-го века вопрос: а было ли что-то между нами? Иногда целовались. И все. Второй курс подошел к концу. Сдали сессию и разъехались по своим городам и Славик, и Света, и Шони. Кстати, мы с Рутой написали интересный спектакль о нравах, поставили даже на сцене университета, использовали для вечера, на который пригласили разных людей. Получилось неплохо. Это были первые пробы пера.

Летом мне позвонил Володька. Просто так. Мы встретились и болтали, как всегда, обо всем и ни о чем. Он предложил зайти в гости к Андрею Елисееву. Тоже из бывшего класса. Предлог: Льва Яшина (знаменитейшего вратаря советской сборной по футболу) провожали на пенсию. Конечно, я пошла. После церемонии Андрюха куда-то исчез. Мы остались вдвоем. Володьке и в голову не могла прийти мысль, что я настолько неискушенный человек. Был уже час ночи. Он выключил телевизор и подошел ко мне. Встал у меня за спиной. Мне стало не по себе. Но я не повернулась. Тогда он резко развернулся. Сел в другом конце комнаты прямо напротив меня и стал мне читать нотацию о правилах поведения. Выглядело это приблизительно так:

— Ира, как ты могла пойти ночью неизвестно с кем в чужой дом?

— Я пошла с тобой, а не с неизвестно кем. Потому что знаю тебя.

Таким было начало разговора. Только много позже я поняла, что он хотел сказать. У него были давно женщины, а я, хоть и любила его, но «до смерти» боялась интимных отношений. Воспитание такое было. Он этого понять не мог. Этого многие не понимали. Мы еще немного поговорили на темы о поведении, и он опять меня проводил домой и не появлялся год.

А лето перед началом третьего курса прошло в компании моих одногруппниц: Светы Лазаревой и Леокадии Ваверовой. Последнюю мы звали просто Ия. Как всегда, готовились к экзаменам в Юрмале. Море и сосны, хорошая погода, что еще надо? Однажды, правда, мы попали под проливной дождь: прятаться от него было бесполезно. Воды было столько, что она с проезжей части поднялась и залила тротуары. Дождь был теплый, но в воздухе ощущался холодок. Мы ничего лучше не придумали, как сесть на проезжую часть, благо машин не было. Головой легли на поребрик тротуара, а сами погрузились в теплую воду небес, которая водопадом лилась на асфальт, и грелись, потому что вода была теплее воздуха. Парочка прохожих посмотрела на нас, но без осуждения, скорее с завистью, я бы сейчас этого делать не стала, а тогда это было органично возрасту.

В сентябре нас опять отправили на сбор картошки. Это было уже поближе к Риге. Условия получше. Готовила нам повариха-хозяйка, у которой мы квартировали в двухэтажном кирпичном доме. Было интересно, как всегда, весело и незабываемо.

В молодости картинки быстро меняются. Поклонников было без счета, а вот тот единственный не приходил. Не помню, как получилось — не важно как — мы познакомились с ребятами из военного училища. За мной стал ухаживать Саша Теплицкий. Это был образованный, интеллигентный молодой человек, достойный всяческих комплиментов. Но мне нужен был другой. И этот другой должен был сам проявить активность, а не я. Я смирилась с тем, что мы останемся друзьями с Володей. На моем горизонте появилось много интересных молодых людей, но все они были будущие военные. Мама меня предостерегала, говоря, что я никогда не впишусь в военный городок, если «выскочу» за кого-нибудь из них замуж. Внезапно, и не помню, кто и когда, меня познакомили с Юрой Макаровым. На первый взгляд Макаров казался высокомерным, и это так и было. Но он мне понравился, хотя под Рождество я гадала «на сон грядущий» и мне приснился мой будущий муж: характерные черные брови «с изломом», какие встречаются не часто, и серые глаза. Я отчетливо видела лицо и особенно глаза. После Рождества я с месяц разглядывала всех, кто со мной знакомился, но такого лица не было. Когда появился Юра, я посчитала, что все это ерунда. А зря.

Мне очень много дали в жизни родители и друзья. У всех я чему-то училась интуитивно. Тянулась обычно к тем, кто больше меня знает. Не боялась показаться глупой, вот этого стопора у меня точно не было. Поэтому и впитывала все, что мне давали другие. Однако причиной размолвки с Юрой послужил вот какой повод. Это был 1972 год. Юра был из состоятельной семьи. Отец его тоже был военный, жили они в Москве. Вряд ли меня можно было назвать завидной партией. Когда мы ходили с ним в театр, я выглядела весьма презентабельно. Да! Совсем забыла: однажды мы пошли с ним на «Лебединое озеро» и встретили во время антракта Лиду Камай (сестру Светы), она училась на филфаке курсом младше нас. Она была с молодым человеком. По непонятной мне причине Лида мне стала рассказывать историю своих отношений с Мишей (молодым человеком) и каким-то Сергеем Назаровым, который ей морочил голову и уходил потом «в тину». Вроде, как и Володька со мной. Я была всегда в курсе развития этих отношений и поневоле сравнивала с ней свои поступки и ошибки.

Однажды, после длительной прогулки с Юрой по морозу (был февраль), мы зашли к нам домой. Я сразу поняла, что сделала что-то не так. (А теперь думаю, что сделала все правильно). Юра был разочарован небогатой обстановкой, старенькой квартирой, а я сама превратилась в его глазах в мачехину Золушку. Оказывается, я сама по себе не была для него ценна. Мы посидели за чаем, и Юра ушел. Больше он мне не звонил. Я переживала, но даже не из-за этого, а потому, что считала, что я сама ущербна. У меня и так был комплекс и не один еще с самого детства, а тут и по жизни не везет…

Сергей

Пришла весна. С ней пришли перемены. На 29-е апреля я получила сразу два приглашения на свадьбу: одно от Светы Камай, а другое от Дины Ридингер, которую мы познакомили с Сашей Теплицким, и они в первый же день знакомства решили пожениться (кстати, живут вместе до сих пор). Мне предстоял выбор: у Светы на свадьбе встречу Шандора, у Дины — Юрку. Я решила в пользу Юрки, потому что это было в Риге, а к Свете надо было ехать далеко. Да и хотелось с Юркой все точки над i поставить. Перед тем как прийти на свадьбу, я специально заехала к приятельнице Ирине, которая взялась мне делать макияж. Лицо у меня было все в пудре под загар, волосы подобраны вверх, тени на глазах бирюзовые, платье синее блестящее… Кра-са-ви-ца! Нас всех посадили за столы. Юра сидел рядом со мной, но ни слова не проронил, как будто мы не знакомы вовсе. Зато прямо напротив меня сидел какой-то веселый молодой человек и старался привлечь мое внимание. У него были серые глаза в опушке из черных ресниц и челка, которая закрывала весь лоб. У него была красивая белозубая улыбка. Он, видимо, пользовался успехом у противоположного пола. Но мне было не до него. Мое самолюбие было задето. Потом начались танцы. Молодого человека звали Сергей. Он без конца меня приглашал на все танцы и сказал мне во время одного из них: «Ты по сторонам не смотри. Тебя больше никто не пригласит». Я удивилась, на что последовал ответ: «Я всех предупредил, чтоб к тебе никто не приближался». Ох, и злая же я была! Потом, после свадебного вечера он пошел меня провожать. Остановил какую-то машину, и мы поехали, только в машине все время все говорили по рации. Когда нас доставили к моему дому, я спросила, что за странное такси, он ответил, что такси не было, мы доехали в милицейском «воронке». Потом у нас завелся разговор на разные темы, и мы стояли на крыльце и общались. Парень оказался неглупый. Мне хотелось выговориться, пожаловаться на судьбу, но он не слишком меня успокаивал, скорее наоборот: «Ты тут плачешься, думаешь, у тебя одной все идет наперекосяк? У всех свои проблемы. Хочешь, я тоже тебе расскажу историю, в которой никто не может разобраться?». И он начинает мне рассказывать про Лиду с Мишей, только со своей колокольни. Я не могла ушам своим поверить! Когда он замолчал, у меня просто вырвалось: «Так ты Назаров?!» Тут наступила его очередь: «Да что ж у вас за университет?! Сплошные сплетники…» и все в таком духе. Я с трудом заверила его, что это просто совпадение, что Лида рассказывала почему-то только мне, что мы учимся в одной группе с ее сестрой и т. д. Вроде убедила.

Я вдруг поняла, что мне интересно с этим человеком, что первое впечатление было ошибочным. Как и у него. От нечего делать, и еще потому, что следующий день был выходной, мы договорились встретиться у памятника Свободы и пойти прогуляться.

Я пришла в светло-сером пальто, в туфлях на платформе (модно было), свою прическу распустила и сделала два хвостика, как у Чебурашки. Я вообще не умела обращаться тогда со своими волосами. По словам Сергея, он оторопел, т.к. после вчерашней «мадам» увидел «нечто». Деваться было некуда, и мы поехали в Юрмалу погулять. Все было бы хорошо, но вдруг через час мы пересеклись с компанией Макарова, которая тоже гуляла по Юрмале. Настроение у меня испортилось окончательно. Мне эта встреча была неприятна. Я не сумела этого скрыть. Сергей взял меня за руку и сказал: «Я все понял. Пошли». Проводил меня на станцию, посадил на электричку и ушел. Это было 30 апреля.

Вытекает обида слезами, Почему же от горя и бед Мы добрее становимся сами, И бескровного выхода нет. Вроде все мы идем по дороге, И порою след в след норовим, Но один добредет до острога, А другой из отчизны гоним. И всю жизнь из нутра подсознанья Сотни разных звучат голосов, Обольщают, зовут к покаянью, Колыхаясь на чашах весов.

На следующий день я решила встретиться со своей давней подругой Таней Виноградовой. Я ехала из одного конца Риги к вокзалу, она — из другого конца. Однако все дороги были перекрыты. Пришлось ехать на электричке в обход. Я приехала вовремя, а Таня где-то застряла. Я ждала почти час. Потом пристроилась к демонстрации трудящихся и пошла в общем строю. У меня было настроение «а нам все равно..!». Потом колонны демонстрантов от меня отстранились, и я оказалась между двумя колоннами, как Чапай на белом коне. На мне было то же светлое пальто, нараспашку. Белая блуза и красный сарафан. Волосы распущенные. Очень живописно. Мне было все равно. С Сергеем поругалась, с Юркой не помирилась, с Таней не встретилась. Но я по дороге вспомнила, что все военное училище стояло в оцеплении на набережной. Однако в форме для меня все курсанты были на одно лицо. Мы подошли к набережной. Я решила похулиганить. А что мне оставалось делать? Я перестроилась и пошла со стороны, которая была ближе к оцеплению. Я пыталась найти Сергея глазами. Тут меня под руку взял незнакомый парень: «Девушка, меня зовут Никита. Я без пяти минут инженер. Выходите за меня замуж». Я понимала, что это шутка, но сказала: «Ага. Только мне сначала надо найти одного человека». Тогда мне Никита показал на Сергея и спросил: «Уж не этого ли сердитого?» Скажите, разве может быть столько совпадений за такой короткий срок со стопроцентным попаданием? Я рот открыла от удивления. Но мое тогдашнее состояние не знало слова «нет». Я остановилась перед Сергеем и показала, что буду ждать его под часами в центре города. Он знал это место. Я с демонстрацией пошла дальше. У меня созрел план.

С набережной демонстрация повернула за угол, и в Старой Риге все разбрелись. А я решила пройти через милицейские кордоны и дойти до оцепления. Зачем? А не знаю. Вот так решила. Я прошла через несколько заграждений, меня пропускали, но «последний заслон» мне объяснил, что даже, если я пройду, то все равно дальше не пропустят КГБ-исты. Это было уже серьезно. Мы зацепились языками и где-то час разговаривали. Так случилось, что мимо проходил один из курсантов летного училища. Мы с милицией попросили его передать стоящему в оцеплении Назарову, что его ждут именно на этой улице, т. к. выходов в Старую Ригу с набережной было много. Когда «торжества» закончились, Сергей один прошел по тому переулку, где стояла я. Я попрощалась с милицией, Назаров к тому времени оттаял, и мы поехали к нему в общежитие, чтоб он переоделся в гражданку.

Я сидела на лавочке перед его корпусом и ждала его. В это время из окна высунулся Макаров и крикнул: «Ира, поехали в Юрмалу!» Это было последнее, что я слышала от Юры. Он исчез так же внезапно, как и появился. Оказывается, как это выяснилось позже, его стащил с подоконника Назаров. Через три минуты Сергей появился, красиво одетый в «гражданку», и мы поехали на квартиру к тете Зое, которая на тот момент была в больнице. Мама была в командировке. С отчимом мы повздорили, так что меня никто не ждал.

По дороге мы купили бутылку сухого, шоколад и апельсины. Когда мы вошли в квартиру, я увидела ванну, полную белья. Перестирала, а Сергей готовил у плиты глинтвейн. С хозяйством управились и сели отмечать праздник. Сергей меня удивил тем, что не приставал, вел себя прилично. Но еще больше его удивила я: судя по моему виду на свадьбе, он решил, что перед ним весьма доступная девушка. Он был удивлен, понимая, что ситуация сложилась строго противоположная. Я не только была целомудренна, но даже слишком целомудренна. Я не знала, как ведут себя девушки наедине с парнями. В кино видела, на практике не только не знала, но панически боялась мужчин. Сергей это понял. Я не ожидала от него такого такта. В спокойной обстановке я его разглядела. Он был не просто симпатичным. Он был красивым. Я стала присматриваться к нему. Два следующих дня он приезжал ко мне после занятий в форме, которая была ему к лицу. Я тоже приходила домой после лекций. На третий вечер решила сделать что-нибудь поесть и жутко пересолила рис. Как исправить эту оплошность, я не знала. И насыпала в рис сахара. Он стал горьким. Но времени на магазин и прочее у меня не было. Сергей пришел, съел все, не моргнув глазом. Наверное, есть хотел. Но запомнил эту кашу на всю жизнь, как он потом сказал. Перед уходом к себе он стоял перед зеркалом и причесывался. Отбросил со лба челку, и я увидела лицо, которое видела 4 месяца тому назад во сне. У меня непроизвольно вырвалось: «Назаров, а ведь ты на мне женишься!» Он посмотрел на меня с полуулыбкой, попрощался и ушел. Ничего не сказал. Но для меня все было ясно. Осталось только понять, что он был за человек. Ухаживал Сергей красиво. Я только много позже поняла, что он бросил все силы на то, чтоб покорить меня: он покупал мне цветы, дорогие конфеты, интересные безделушки и ничего взамен не требовал, а просто приручал меня. У него получалось. Я стала к нему привыкать. Была еще одна важная деталь в его поведении. Мы договорились однажды встретиться, но у меня дома он никогда не был. Мы же встречались у тети Зои. Не предупредив меня, он пришел в наш старенький дом, ведь он провожал меня только до крыльца. Я гладила белье, собиралась одеваться. Я оторопела и страшно смутилась. Он все поставил на места одной фразой: «Не смущайся, я знаю, что не у всех одинаково шикарные условия проживания. Мы и сами долгое время жили стесненно, пока не переехали в Новгород». У меня как будто валун с души скатился. Это был огромный плюс в его пользу, не считая того, что он терпеливо ходил со мной по театрам, музеям, выставкам.

Однажды он мне сказал, что в начале июня их курсантская группа едет с ночевкой в поход, что там будут и Миша с Лидой. Как я на это смотрю? Я сказала, что тоже поеду. Он удивился, но согласился. За день до отъезда я должна была сдать экзамен. К нам на этаж поднялась Лида и сказала: «Представляете, мой Назаров поедет с какой-то кралей!». Я не знала, что сказать, как себя вести и промолчала. Завтра наступило.

Отправление было с Юглы на маленьком пароходике. Мы пришли с Сергеем первыми и ждали появления остальной компании. Наконец, появились Лида с Мишкой. Лида была в черных очках… Она села напротив нас, сняла очки и сказала: «Как в хорошем анекдоте». Больше мы не разговаривали, но через год или два, будучи уже в законном браке, мы вчетвером ходили в кафе и вспоминали этот случай с улыбкой.

А пока речи о женитьбе еще не шло. Мы вернулись из похода, и жизнь пошла своим чередом. Мы часто виделись с Сергеем. Я к нему привыкла и даже влюбилась. Однажды он вдруг исчез с горизонта. Мобильников в то время не было. По телефону стационарному не всегда можно было дозвониться. Я ломала голову, что могло случиться. Мне позвонила Света Лазарева, мама которой работала медсестрой в лазарете военного училища, и таким странным голоском спросила меня: «Ты почему молчишь, что ты выходишь замуж?» Я была в ступоре.

— За кого?

— Да за Сережу Назарова.

— В первый раз слышу. Откуда такая информация?

— От него самого. Он моей маме сказал. Ты не знаешь, что он лежал в лазарете?

— Нет.

— Моя мама, увидев его, воскликнула, что он очень молоденький мальчик. На что он ответил, что он не такой уж молоденький мальчик, что он скоро женится.

Я не очень-то поверила. Но на следующий день мне позвонил Сергей и рассказал о своей болезни. Но про женитьбу молчал. А я и не спрашивала.

Зачем? Сам скажет, если надо. Потом я познакомила Сергея с родителями. Он произвел на них очень хорошее впечатление. Сергей, как оказалось, в самые важные переломные моменты поразительно умел владеть собой. Время экзаменов прошло. Я перешла на 4-й курс. Сергей — на 5-й. Потом у нас была педагогическая практика. Мы с Лазаревой Светой отбывали ее в пионерском лагере в Юрмале. Почти два месяца мы пробыли в Асари, откуда я когда-то сбежала со слезами. Теперь монада перевернулась. Нам было со Светой хорошо там. Общий язык мы нашли быстро со всеми детьми, которым было по 14—15 лет, а также и с руководством. Сергей тоже уехал на практику куда-то далеко. Мы писали друг другу письма. В конце августа он вернулся и сразу приехал ко мне в Юрмалу. У нас был прощальный вечер. Каждый должен был что-то сделать. Я спела очень красивую песню на латышском языке под собственный гитарный аккомпанемент. Получилось неожиданно хорошо и душевно. Народ был в восторге. Потом был прощальный ужин, и все разъехались по домам.

Мы поехали на Кипсалу. Сергей остался у нас ночевать. Через день он уехал в Новгород. Я собрала ему большущий букет астр с нашего огорода. Перед отъездом он сделал некий намек на женитьбу. Но мне надо было, чтоб все было четко и официально. Я проводила его в аэропорт. В первые же выходные перед первым сентября мне позвонил Володька, и мы снова поехали в Юрмалу. Я рассказала ему, что собираюсь замуж. А он мне рассказал о том, что собирается жениться. Рассказал, что познакомился с ней в Молдавии, где был на практике. Странные у нас были встречи. Когда он меня проводил домой, он вдруг сказал: «Ира, я хочу тебе дать совет на будущее, на всю твою жизнь — твой муж должен жить с осознанием того, что ты в любой момент можешь от него уйти». Вот тогда я поняла характер этого человека. Вскоре он получит от меня обратку. Через шесть лет.

Когда страстей слепое пламя, сжигая волю, рвется в кровь, жар страсти властвует над нами, однако, это — не любовь. Страсть отбушует и угаснет, она — иллюзия, мираж, обман, хотя бы и прекрасный, но, по большому счету — блажь. Способное гореть — сгорает, не стоит пепел ни гроша, и лишь любовь не умирает, любовь бессмертна, как душа.

Шел 1972 год. Сентябрь подходил к концу. Танечка Тюрина родила мальчика, его назвали Сережа. Она была прекрасной мамой. Вся такая домашняя, уютная, заботливая. Наш общий друг Ягодка по возвращении из армии тоже женился. У него была очень хорошая жена Рая, но Ягодка был женолюб, и женщины в его жизни менялись, как кадры на фотопленке. И поверьте, он со всеми спал и всех любил. Он сам научился играть на гитаре. Гитара в его руках была продолжением его самого. Голос у него был слабенький, но как исполнителю-гитаристу ему не было равных. Мы все поголовно удивлялись, почему он не играет на профессиональной сцене. Ответа нет до сих пор. В те времена, нужны были документы, подтверждающие твой профессионализм. Правда, был один случай, когда его пригласили работать в театре «Ромен», но Рая не хотела уезжать из Риги в Москву. А зря. Через 20 лет все изменилось. Я потеряла с ними связь и горько сожалею об этом.