Иллюзион. В погоне за беглецами

Закон мёртвой магии прост, но незыблем вот уже которую тысячу лет – за право использования она берёт плату. Через год, два, три, десять, но оплата неизбежна. Нельзя продать человечность не продав при этом душу, а ведь именно ей и кормится некромантия.

Самое грустное, что условия по началу звучат крайне заманчиво, ведь кажется: что такое душа? Что-то призрачное и несуществующее. Больше философское, чем материальное. Не имеющее веса, а, следовательно, и цены. Вот и получается, что человек добровольно соглашается на этот кредит сроком в вечность и лишь многим после узнает про все нюансы.

Правда некоторые наивно верят, что всё равно смогут обхитрить то, что выше их понимания. Что останутся на плаву в качестве всего лишь чуть-чуть «грязненьких». Типа переведут старушку через дорогу, кинут пятак попрошайке и идут дальше ковыряться в свежих могилах, прикола ради взращивая орду оживших мертвецов. Ну а что? Вроде и доброе дело сделал, и при этом чувствуешь себя настоящим повелителем, пускай и всего лишь жалкой гнили. Мелочь, а приятно.

И вот эта слепая уверенность в том, что можно барахтаться где-то по середине, оставаясь между светом и тьмой – болезнь заразнее чумы. Нельзя быть чуть-чуть «грязненьким». Убив раз человек становится убийцей. Укравший кошелёк – вором. Полутонов не существует. Это лишь иллюзия, которой любит кормить своих адептов тёмная материя. Мрак в принципе состоит из иллюзий и поверхностного романтизма.

Влад давно стал заложником этих иллюзий и сейчас свято веря, что целиком контролирует ситуацию. К сожалению, зацветший жизнью велосипед говорил обратное – он уже давно и слишком прочно погряз в своём блаженном самовнушении.

Не Орлов целенаправленно пожелал испортить детский транспорт, а распирающая его изнутри сила, что, взяв под контроль сознание хозяина, спроектировала свои каверзные желания, выставив их его собственными. Этакая хитрая многоходовка, чтобы притупить инстинкты.

Тоже самое было и несколько лет назад, во время драки Влада с Генри в Иллюзионе. Не некромант хотел причинить англичанину боль. Того требовало то нечто, что прибыло из потустороннего мира и прочно увязло в пока ещё живом теле. То нечто, что, ощущая ревность своего сосуда, усилило его ярость, заставив ту выплеснуться наружу. Эмоции, особенно негативные всегда были любимым лакомством бесов.

Милена, в отличие от Влада, намного ярче чувствовала такого же «чужого» в себе и была совсем не рада «попутчику». Но и избавиться от него не могла, особенно после того, как добровольно приняла дыхание мёртвых. Всё, что ей оставалось – бороться. С ним, с собой, с целым миром.

Проблема заключалась в том, что невозможно бороться с кем-то двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Никто бы не смог. То даже не статистика, а аксиома. Зная это, многие некроманты сдавались сразу. Чтобы избежать бессмысленных сражений. Но Стрельцова пока ещё неуклюже трепыхалась, стараясь не утонуть в этой трясине. И из каких-то личных соображений пыталась вытянуть за собой на поверхность и Влада.

Наверное, именно поэтому, после финального посвящения, когда всех умудрившихся выжить, а их было не больше десятка из трёх дюжин, без церемоний вышвырнули на улицу, навсегда закрыв двери ненавистной академии, Милена долго не думала и в первый же вечер без «здрасти» / «извините» вынесла дверь шикарных московских апартаментов, в которых успел поселиться Орлов.

По роскоши пентхауса становилось понятно, что Влад, слишком долго проживший в сыром подземелье, не намерен ущемлять себя в удобствах. Да и зачем? Когда по одному лишь щелчку бывший владелец жилплощади отправился прямым рейсом в жерло Везувия. Без сантиментов и долгих речей.

А ведь можно было просто стереть ему память и отправить отдыхать в тёплые страны, на те же Карибы! Ещё одно наглядное доказательство силы власти магии мёртвых. Милена тогда отметила это, но её собственная гнилая половина пришла к выводу, что не имеет смысла горевать по уже почившему и устраивать бессмысленный разбор полётов.

– Уютное местечко, – лишь тогда вынесла вердикт она, небрежно бросая женскую сумочку размером с косметичку: всё добро, накопленное за годы учёбы, – на длинный П-образный диван. Следом туда же приземлилась и она сама, одобрительно качнув чёрной лаковой туфлёй на шпильке. – Как раз хватит нам двоим. Где моя комната? Или будем спать в одной постели? В конце концов, не привыкать.

Орлов, вот же удивительно, и бровью не повёл на бесцеремонное посягательство в его личное пространство. По факту, ему было наплевать: есть у него сожительница или нет. Даже в толпе он умудрялся оставаться один, так что одна взбалмошная девица вряд ли могла отравить его свободу своим присутствием. К тому же, тут Милена подметила верно, красивая и страстная женщина под боком никогда не была лишней. Как никак возраст брал своё.

Гормоны гормонами, вот только Стрельцова прекрасно чувствовала, что, даже находясь с ней за закрытыми дверями спальни, мыслями Влад был слишком далеко. В его голове и сердце просто не было свободного места не только для неё, но и для кого-либо другого. Там сидела лишь одна девушка. Единственное желаемое, что он не мог получить.

Заявлять о несчастной неразделённой любви уязвлённая подобным равнодушием Милена, конечно, не рискнула бы. В случае с Региной любовью там и не пахло. Обидой, уязвленным эго, страстью, одержимостью, злостью за то, что желанное не идёт в руки… Чем угодно, но только не любовью.

Как бы то ни было они вполне дружно соседствовали вот уже три года. Вроде как вместе, но порознь. Стрельцова никогда бы не призналась в этом даже себе, но за это время она успела прикипеть к Орлову. Может даже слегка влюбиться. Очень слегка. Настолько поверхностно, насколько это вообще были способны делать подобные им.

И да, порой она сильно жалела, что некроманты не знают, что значит по-настоящему любить. И вряд ли когда-нибудь узнают. Это как сказать таракану: «давай, лети, отращивай крылышки и вперед. Ну чего ты тупишь?» А таракан и рад бы, да не может. Не умеет.

Наверное поэтому сейчас, стоя с Орловым перед домом его детства, ей хотелось проявить немного человечности и слегка приободрить его.

– Может, зайдёшь? Поздороваешься? – спросила она, искоса наблюдая за сумрачным мужским лицом.

Некромант её не слышал. Всё его внимание занимал горящий в окнах первого этажа свет, где за белым прозрачным тюлем мелькали силуэты. Женщина, мужчина, ребёнок лет шести сидели в гостиной. Играли, смотрели телевизор, смеялись, дурачились. Затем женщина вдруг замерла и поспешила куда-то. Судя по детской коляске, стоящей на крыльце, проведать младенца в другой комнате.

– Зачем? Им и так неплохо, – наконец, безразлично дёрнул плечом Влад, вот только в его голосе отчётливо чувствовалась плохо скрываемая обида.

– Прошло много лет. Они ведь должны были жить дальше, – заметила Милена, опасаясь, что крыша дома сейчас вспыхнет.

– Да они недолго и горевали. Подумаешь, трагедия: сын пропал.

– Скучаешь?

– Мне плевать.

– Тогда почему приходишь сюда снова и снова?

– Напоминаю себе.

– О чём?

– О том, что никому нельзя доверять. Тем более семье.

– Ты ведь знаешь, что это не так.

– Правда? – насмешливо воззрился на неё некромант. – До сих пор в это веришь? – не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл вдоль песчаной дороги подальше от треклятого дома.

Милена на своих пятнадцатисантиметровых каблуках, минуя редких и заметно удивлённых при виде чужаков местных, нагнала его лишь на перекрестке, зловеще выглядящем в лунных сумерках. Ветер сбивал в кучу тёмную вату туч. Скоро должен начаться дождь. Да и в Москве тоже, но, наверное, позже.

– Давай сходим куда-нибудь? Мне понравилось как в прошлый раз, – намеренно уводя Влада от печальных мыслей, предложила Стрельцова.

И у неё получилось. На тонких губах Орлова промелькнула беглая улыбка.

– Раз понравилось, зачем было сжигать ресторан?

– Не знаю, – на полном серьёзе призадумалась та. – Администратор был невежливый.

– Он не понимал по-русски.

– А я по-итальянски. И что? Набирают кого попало.

– И правда. В Италии итальянец в итальянском ресторане не понимал по-русски. Какое невежество.

– Так а я о чём! И вообще, клиент всегда прав. Ну так что? Как смотришь на то, чтобы сгонять куда-нибудь? М-м… может во Францию? Париж, ля-мур, мон-амур и все дела?

По незнанию, Стрельцова задела больную мозоль. Влад поморщился. Перед глазами всплыло уличное кафе с видом на Эйфелеву башню, горячий кофе и Регина в зелёном платье. И пусть тогда они были в ненастоящем Париже, а всего лишь в выстроенных им декорациях сна, это место теперь ассоциировалось у него только с ней.

– Нет. Если хочешь, развлекайся одна. Я домой, – уже более отстранённо бросил ей Орлов и исчез в легкой дымке.

– Бросить девушку посреди леса! Одну! – театрально ужаснулась Милена. – Нет, ты видела это, Агата?

Агата этого не видела. В данный момент она находилась в спящем режиме. А если бы видела, то непременно отметила, что хозяйка преувеличивает. Четыре деревца и поле в конце которого проглядывали очертания реки сложно было назвать лесом.

Не дождавшись ответа Стрельцова не менее театрально вздохнула, кокетливо смахнула со лба тёмную прядь и исчезла вслед за Владом. Только вот если после его исчезновения остался запах жжёных проводов, после Милены на перекрестке витал приятный шлейф муската. Но и его быстро унёс с собой усиливающийся ветер.

***

Ближе к рассвету в Москве начался потоп, продолжавшийся весь день. Причём не просто потоп, а потоп с ураганом. Деревья мотыляло из стороны в сторону. Сломанные ветки падали на линии электропередач, некоторые жилые районы на время лишились электричества. Автобусные остановки выкорчевывались с корнем. Количество автомобильных аварий увеличивалось с каждым часом.

Влад и Милена пережидали бурю в пентхаусе, сидя в удобных креслах с бокалом вина и наблюдая через панорамные окна, как обезумела матушка-природа.

– Что-то назревает, – заметил Орлов.

– Ага. Болото и слякоть. Отличная погода для конца апреля, – согласилась Милена. Ожившая Агата юркой песчаной змейкой скользила по подлокотнику кресла, раздумывая над тем, где ей на такой высоте бетонной коробки найти мышь для закуски.

– Нет. Тут что-то ещё. Странные тучи.

– Тучи как тучи, – безразлично пожала та плечами. В данный момент женскую голову занимало совсем другое: кажется, пора обновить маникюр. За пару дней алый успел ей надоесть.

Орлов снисходительно закатил глаза. Девушки, что с них взять? За своими женскими заботами они были способны проморгать даже конец света. Особенно некромантки, так как конец света им, в общем-то, один чёрт был не опасен.

Влада же долго не отпускала зловещая погода. Дать определение ощущениям он не мог, но интуиция безошибочно уверяла, что прошедшей ночью что-то произошло. Не желающие рассасываться грязные клочья ваты на небе словно хотели что-то сказать, посплетничать подобно салонным барышням, но за невозможностью разговаривать лишь горестно жестикулировали, надеясь, что кто-то их поймёт.

И им было о чём рассказать. Ведь именно этой ночью из Иллюзиона сбежали драконы.

Глава третья. Неофициальное поручение

Гости из МежМагДепа надолго в школе не задержались. Правда, к сожалению, их отъезд не обрадовал ни учеников, ни учителей. Слишком поспешный, словно прибыли они исключительно ради того, чтобы донести уже сформировавшееся и не подлежащее обжалованию заявление. Руслан попытался выудить подробности у матери, но получил такой от ворот поворот, что его и без того красные уши ещё долго обиженно пунцовели.

И тем удивительней было, что этим же вечером Есения Макарова вызвала к себе в кабинет Генри и Регину. Размышляя над тем, что им устроят выволочку за незаконное проживание в одной комнате, ребята уже неохотно собирались постучаться в дверь, когда та сама распахнулась. Фокс вовремя тормознула занесённый кулак, чтобы не постучаться в плечо Леонида Афанасьевича.

– Ага! – на лице замдиректора расцвело ликование при виде аспирантки. – Сознаваться пришла, Лисовец! А я знал, что это ты разнесла четырехсотлетнюю статую Гульберта Остроносого возле кабинета астрологии!

– Да я даже не бываю на той башне. У меня и астрологии-то нет в программе, – обиделась Регина.

Неприятно когда тебя подозревают, а ещё неприятней когда в самом деле не виновата в таком эпичном преступлении. Ту статую дряхлого астролога, светилы магического мира, с крючковатым носом и пышным париком, оживающую всегда некстати и забалтывающую учеников старческой тарабарщиной, от которой вяли уши, недолюбливал каждый второй. А после того, как кто-то проклял мраморное изваяние и то окончательно тронулось умом, путая времена, даты, эпохи и пол собеседника, и вовсе старались обходить стороной.

Подозрительность Фени могла бы брать золотые медали. Ученикам он не доверял и всегда всех во всём подозревал. Говорят, даже пухленькую книжечку с компроматом имел, где записывал проступок каждого, начиная с момента первого появления бедняги на пороге школы.

– В подвале занятий тоже не проходит, но тебе ведь не помешало разбить иерусалимский щит и выпустить на свободу заточённого в него духа разрушений! ― резонно заметил он.

– Это было шесть лет назад, – надулась, потупившись, Регина. – И его тогда почти сразу поймали.

– Спустя неделю. Неделю! Будь моя воля, я бы тебя…

– Леонид Афанасьевич, – донёсся из глубин кабинета голос директрисы. – Не задерживайте, пожалуйста, аспирантов. У меня к ним срочный разговор.

Феня без особого восторга подчинился и, прижавшись к косяку, оставляя тем самым небольшой свободный участок, дал им возможность пройти. Вернее, протиснуться: с трудом и втянув живот. Гордый за свою вредность замдиректор поспешил прочь, оставив дверь нараспашку.

Есения Макарова, сидящая за большим письменным столом, покачав головой, почти неуловимо качнула пальцем, и дверь мягко закрылась, отрезая их от внешнего мира.

– Не обращайте внимания, – попросила она. – Леонид Афанасьевич просто злится, что я не посвящаю его во все детали.

Ого. Макарова динамит Феню? Свою правую руку? Того, кому она беззаветно верит. Вот это да.

– Присаживайтесь, – директриса подозвала к столу два резных кресла с высокой спинкой. Те послушно соскочили с привычного места у окна, перебежали на оживших ножках и замерли в положенном месте.

Регина робко присела, разглядывая чирикающих экзотических птиц, висящих на цепях в золотых клетках под потолком. Всего клеток в кабинете было с добрую дюжину: просторные, с изящным плетением прутьев. Есения Макарова обожала разводить птиц. С бесконечным трепетом ухаживала за ними, кормила и частенько выпускала полетать.

Больше пернатых директриса любила только порядок. Книги на высоких стеллажах стояли не только по алфавиту, но и разделялись цветовой гаммой. На дубовом столе каждая ручка гармонировала с органайзером, а стопку бумаг, поделённую цветными ярлычками во избежание путаницы, словно по линейке выравнивали.

Пиджак аккуратно висел на плечиках. Цветы стояли в одинаковых горшках. Отличались только размеры – от совсем крошечных до огромных напольных. Эх, и почему чистоплотность не передаётся по наследству? Её сыну бы не помешало. Руслан, даже когда чистил зубы, умудрялся всё зеркало заляпать.

– Итак, – директриса облокотилась локтями на столешницу, сцепила руки в замок и слегка устало положила на них подбородок. – Полагаю, вы в курсе последних новостей.

– Вы о драконах? – кивнула Регина.

– К сожалению, да. Случившееся нонсенс. Такого не должно и не могло случиться. Однако случилось.

– Почему? Потому что они сумели пробить защитное поле?

– Защитное поле пробила гроза, – Фокс недоверчиво поморщилась, и директриса утверждающе кивнула. – Именно. Самая обычная гроза без какого-либо магического вмешательства. Это и переполошило Международный Департамент. Объяснение, что защитный купол при попадании в него молнии на доли секунды превратился в подобие тонкого стекла, их не успокоило. Вместо этого они разразились гневной тирадой, что, значит, мы здесь, дескать, все эти годы ставили опыты над драконами, раз глупые по натуре создания догадались поломить черепушкой барьер именно в этот самый момент. Ни позже и ни раньше.

– Драконы вовсе не глупые, – обиделась Регина.

– А предположить, что это чистая случайность ни у кого ума, конечно, не хватило? – усмехнулся Генри.

Есения Макарова неопределенно всплеснула руками. Мол, как видишь.

– Такой вариант порушил бы все их планы. К тому же, как бы это не звучало, полагаю, драконы действительно сделали это не случайно.

На неё уставилось две пары удивлённых глаз.

– Это как?

– Такое уже случалось. Много лет назад. И не здесь, но уж больно их поведение тогда и сейчас схоже. Сдаётся мне, гроза и брешь позволила драконам учуять то, что скрывалось в обычное время за защитной стеной. Вот им и сорвало крышу.

Регина с Генри непонимающе переглянулись.

– Что учуять?

– Не что, а кого. Об этом прибывшим к нам господам я, разумеется, не сказала. Ни к чему им лишние сведения, у них и так достаточно козырей. Особенно после того, как наши маленькие птички обезумели от запаха свободы этой ночью. Не смотрели новости?

– Нет, – сердце Фокс ухнуло к пяткам.

– Ничего, успеете. Не сомневаюсь, эту сенсацию будут крутить ещё с неделю. Сорвавшиеся с поводка драконы устроили массовую зачистку, поиграли в поджигателей и сожрали весь скот на пастбище возле производственного завода.

– Ой… – пискнула Регина с плохим предчувствием. – Только скот?

– Не только. Пронырливые жуки из СМИ уже выставили бедняг безжалостными монстрами, чьё существование опасно для человеческой расы. Уверена, сектор устранения последствий в предвкушении трёт ручки и со скорбным лицом всем коллективом подписывает пакт о массовом истреблении.

– Они их убьют?! – Лисовец в ужасе вскочила с места. – Они не могут этого сделать! Они ведь разумные существа!

– Для них это не аргумент, увы, – Есения жестом попросила её попридержать эмоции. – Всё это время они мирились с драконами, пока Иллюзион мог гарантировать контроль над ними.

– Он и сейчас может. Нужно просто вернуть их и всё снова станет как прежде.

– Всё не так просто, да? – Генри, в отличие Регины, внимательно следил за Макаровой. – Департамент выставит всё так, что Иллюзион будет дискредитирован?

– Он уже изо всех сил старается, – кивнула та. – В ближайшее время к нам прибудет комиссия с проверкой, после которой будет принято решение, оставлять ли школу открытой.

Фокс, стоящая всё это время на ногах, упала обратно в кресло, прижимая ладони к пылающих щекам. Руслан прав. МежМагДеп только и ждал возможности поквитаться с заведением, которое столько лет отказывается жить по общепринятым правилам. Они до сих пор не простили Иллюзион за то, что тот отказался консервировать способности у стихийников. Последние Магические Игры ничего не изменили. Наоборот, только усугубили эту ненависть. А ведь её тогда предупреждали…

– Иллюзион не пройдёт проверку. Они сделают всё для этого, – шёпотом, словно боясь, что её услышат где-то ещё, кроме этого кабинета, произнесла она.

По мимике директрисы было очевидно, что она придерживается того же мнения.

– Этот вопрос преподавательский состав и лично я уже возьмём на себя. Вас же я хотела попросить об услуге. Непростой. Вы вправе отказаться.

– Всё, что угодно! – не думая подалась вперед Регина. Ей не нужно было переглядываться с Генри, чтобы знать, что он тоже не останется в стороне. Хотя бы ради неё.

Есения Макарова благодарно улыбнулась.

– Спасибо. Меня, конечно, не прельщает затея втягивать вас, но за нашими действиями сейчас будут следить, а не окончивших школу детей я по определению не могу привлекать. Остаетесь вы, как лица совершеннолетние и имеющее разрешение покидать школу. Однако, по возможности, вам придётся ограничить использование магии. Особенно это касается перемещений, над которыми Департамент ведёт учёт. Лучше, чтобы они не знали о вашем местоположении. Уверена, несмотря на письменный запрет, который мне столь любезно сунули под нос, – Есения без особого воодушевления ковырнула ногтем надорванный конверт, лежащий на столе. – Они понимают, что я не стану подчиняться.

– Мы будем искать драконов? – понимающе кивнул Генри.

– Да.

– Они запрещают нам отправиться на их поиски? – нахмурилась Фокс.

– Строго-настрого. Так как сами этим займутся и будут контролировать их, пока отдел правопорядка не решит судьбу наших крылатых малышей.

– Бред, – тряхнул головой Генри. – Драконы не ручные собачки. Их нельзя надрессировать. И магии они не поддаются. Как они собираются их контролиров… – он не договорил, озарённый жуткой догадкой. – Убивать, если по их мнению появится угроза для чьей-то жизни?

Есения невесело кивнула.

– Такими темпами, к тому времени, как в Департаменте пройдут все слушания, их всех уже истребят. Останется черед за водными. Именно поэтому я хочу, чтобы драконов нашли вы. И привели домой.

– Кх-м… – вежливо кашлянула Регина. – Мы, разумеется, с радостью, только вот как сделать так, чтобы они нас послушались? Они могут быть где угодно. Хоть на другом конце материка. Что нам, за хвост их тащить? Они ж психанут и просто испепелят нас.

– Разумеется, нет, – строго воззрилась на неё Макарова, всем видом давая понять, что она никогда бы не стала так рисковать ими. – Для этого, прежде чем отправиться на поиски, вы должны будете найти одного человека. Девушку. Она приблизительно ваша ровесница. Может чуть старше. Живёт в Москве.

– Зачем? Чем она нам поможет?

– Поможет. Если вы её убедите. А это, опять же, легче сделать ровеснику, чем взрослой тётке-учительнице.

– А… – начала Фокс, но вопроса задать не успела. Ответ на него уже был дан.

– У неё есть врожденный дар. Весьма нам полезный.

– Какой?

– Она подчиняет разум животных, – Есения без труда уловила озадаченность собеседницы. – Для неё не проблема сделать из аллигатора домашнего мопса. Любой зверь будет подчиняться её приказам.

– И дракон в том числе, – присвистнул Генри. – Редкий дар.

– Ещё какой. Мало кто о нём вообще слышал. И мы стараемся, чтобы так и оставалось. Эта девушка не маг как таковой. В ней не хватит силы, чтобы воспроизвести простейшее заклинание. Вся её сила заключена в даре. Такие индиго редко рождаются, и что с ними делать мы не знаем. В школу не отправишь, магии не научишь, вот они и живут в обычном мире. Как все.

– Они знают о нас? – спросил Генри.

– Да.

– Это несправедливо, – грустно заметила Регина. – Получается, весь магический мир бросил её, а теперь она вдруг резко стала ему нужна.

– Отчаянное время требует отчаянных мер. Если она захочет что-то получить за свою помощь, мы рассмотрим варианты, но полагаю, ей ничего не нужно. Она и так неплохо живёт. И тем сложнее будет её уговорить.

– Вы за ней следите?

– Наблюдаем. Мало ли что. Вдруг магам понадобится вмешаться. Подобные ей способности сложно усмирять, особенно в начале пути. Именно по этой причине они находятся у Департамента на том же карандаше, что и драконы. Наша достопочтенная администрация не любит того, что не может держать в ежовых рукавицах. Ей выше крыши хватает некромантов.

– Окей, – кивнула Фокс. – Ладно. С этим понятно. Как нам найти девушку?

– Я перенесу вас в Москву и дам адрес. Ну а дальше сами.

– Когда? Прямо сейчас?

К всеобщему удивлению директриса отрицательно покачала головой.

– Нет. Но в ближайшее время. Так что когда в следующий раз я позову вас, будьте готовы.

– Почему не сейчас? Разве не лучше как можно скорее вернуть драконов?

– Во-первых, нужно сначала их найти, – резонно заметила Есения. – Ваша новая знакомая сможет отдавать команды, но она не обладает нюхом сыщика. А мне нужно время, чтобы очертить зону поиска. А во-вторых остаётся вопрос с конфиденциальностью. За Иллюзионом следят. Ваше исчезновение добавит вопросов. Лучше подождать. К тому же у вас как раз будет отличное прикрытие. Насколько знаю Степанида выходит замуж через пару недель?

– А вы… а как… – изумлённо захлопала глазами Фокс. – Вы за всеми следите?

– Разумеется, нет, – улыбка тронула чётко очерченные контуры губ. – Просто мой сын редкостный болтун, – директриса оглядела присутствующих. – На этом всё. Можете быть свободны. На какое-то время, – Регина и Генри уже собирались уйти, но Есения Макарова тормознула их у двери. – Спасибо.

– Пока не за что, – отозвалась Лисовец, неуверенно помявшись на пороге. Было видно, что она хотела задать вопрос, но не решалась.

– Что? – услужливо помогла директор.

– Почему мы? Почему вы не отправите Руслана?

– Для него и, соответственно, Алисы, куда уж он без неё, я припасла другое задание. Не переживай. Ущемлённым он себя чувствовать не будет.