Бумажные крылья

С этими словами она уверенно села на своё место, громко шлепнув сумкой о стол и даже не собираясь, судя по всему, доставать канцелярские принадлежности. Полина судорожно сглотнула. Она не любила подобных ситуаций, и как поступать — не понимала. Конечно, одной против всех идти опасно, это она хорошо усвоила на своей шкуре — и вспоминать об этом совсем не хотелось, не говоря уж о том, чтобы прожить ещё раз.

Так и не решив, что делать, Полина увидела в дверях Юлию Александровну — строгую, как всегда, без улыбки на лице, размеренно шагающую к своему месту в начале аудитории — и вся сжалась, даже пригнувшись чуть ниже над партой, словно это могло спасти.

— Начинаем занятие. Тишина, — разнёсся по помещению голос преподавателя, и тишина действительно установилась. Правда, ненадолго.

В дверь отрывисто постучали, после чего в проёме появилась вихрастая голова Антона Осокина, который скороговоркой выпалил:

— Здрасьте, извините, можно войти?

— Нет, нельзя. В следующий раз не будешь опаздывать.

Он пару секунд смотрел на неё, изумленно моргнув, словно не верил, что за минуту опоздания и впрямь могут выгнать с занятия, а после закрыл дверь с той стороны и исчез.

— Все подготовились? — спросила Грымза, обводя студентов колючим взглядом исподлобья, словно пытаясь просчитать, кто тут «слабое звено». Ответом служила тишина, которая пока ещё мало о чем говорила. — Сейчас проверим. Фомина, иди к доске.

Зачинщице Ане первой выпало держать ответ, и все без исключения присутствующие взглянули на неё, словно от её поведения сейчас зависело, будут ли все студенты этой группы вести игру в молчанку или просто сделают вид, что ничего такого сказано не было.

Аня молчала. И с места не сдвинулась. Взгляда тоже не отводила — смотрела на Грымзу уверенно и даже как будто бы с вызовом. Полина мысленно вздохнула, понимая, что точно бы так не смогла. И ещё потому, что машина, увы, была запущена, и теперь деваться ей точно уже будет некуда.

— Мне долго ждать, Фомина? — теряла терпение педагог. — Или мы так и будем сверлить друг друга взглядами всю пару?

Ситуация не изменилась.

— Всё ясно, — выдохнула Юлия Александровна. — Уверенно идешь к «незачету», так держать. Зайцев.

Зайцев так смело в глаза смотреть не стал, но с места тоже не поднимался.

— Зайцев! — повысив голос, повторила Грымза, но толку по-прежнему было ноль. — Та-а-ак, — протянула она, уже начиная догадываться, что происходит. — Петров… Синицина…

Полина с ужасом ждала, когда на всю аудиторию прозвучит её фамилия. И это случилось. Первой, правда, «пострадала» за общее дело её подруга Марина Манукян — но она тоже смотрела в сторону и молчала, делая вид, что её ничто не касается. А потом воздух разрезало громкое:

— Останина.

Грымза, кажется, уже и не ждала, что кто-то откликнется. Просто в хаотичном порядке перечисляла фамилии, выуживая их из журнала в одном только ей известном порядке, а после, выждав пять-десять секунд, ставила там отметку и называла новую «жертву».

— Останина, и ты тоже со всеми за компанию? Уж тебе бы мне точно не хотелось портить зачётку. Косвенные налоги — это что?

Она спросила это на выдохе, с сожалением, как будто уже и не верила в то, что дождётся сегодня ответа.

И Полина с ужасом отрапортовала:

— Косвенный налог — это налог на товары и услуги, устанавливаемый в виде надбавки к цене или тарифу.

Кажется, по аудитории прокатился удивлённый или даже, скорее, шокированный вздох. У неё и самой побежали мурашки по коже. Никто не ожидал, что тихая Полина Останина пойдёт против всех — против установленного Фоминой бойкота. И что теперь будет?

— Слава Богу, хоть у кого-то совесть осталась. Илюшечкин. Тоже будешь молчать? Ладно. Королькова. Виды косвенных налогов?

Полина надеялась, что после её поступка — безбашенного, и, если прямо сказать, не вполне осознанного — подруга Оля поддержит и тоже ответит, но та словно воды в рот набрала.

Следующим был Даня, но и он молчал. Оставался последний — Вова Красников. Его фамилию Грымза произнесла на выдохе, уже занося руку для того, чтобы и ему поставить «черную метку» в журнал, когда парень неожиданно подал голос и уверенно перечислил то, что требовалось.

Юлия Александровна удивлённо приподняла брови, а после удовлетворенно кивнула. Закрыла журнал, так и не поставив ничего напоследок, и, выдохнув, произнесла:

— Красников и Останина — спасибо за работу, у вас «автоматы». Остальных буду ждать на зачёт и советую всё же найти свой голос и совесть. Поблажек не будет.

С этими словами она встала с места и чётким шагом вышла из кабинета, хотя до конца занятия оставалось ещё больше часа.

— Ну и что теперь делать? — всплеснул руками со своего места Даня.

В любой другой момент Полина обрадовалась бы возможности взглянуть на него, но не теперь. Она ожидала расправы за свою дерзость.

— Останина, ты вообще одурела? — накинулась на неё Аня, вскакивая со своего места. — Из-за тебя теперь всем пять раз ходить на пересдачу.

— Ну ты бы тоже ответила, Фомина. Может, это как раз из-за тебя мы будем пять раз ходить, а? Не сработала идея? — подал голос Зайцев.

— Она бы сработала, если бы её поддержали все! А раз так: тогда бойкот мы объявим Останиной, ясно?

— И про меня не забудьте, — равнодушно протянул Вова, и все взгляды тут же устремились в его сторону. — Я же тоже нарушил запрет.

На всеобщее внимание ему, похоже, было плевать. Он неспеша убрал вещи в сумку, а после встал со своего места и направился к дверям.

— Каждый сам решает, как поступить: быть как все или делать то, что считает нужным. Мы с Останиной выбрали то, что нам показалось правильным.

— Вам показалось, — со злостью бросила ему в спину Аня, но это ничуть его не задело: Вова вышел, не желая больше вступать в диалог, и Фомина, схватив свою сумку и демонстрируя гнев и бессилие перед сложившейся ситуацией, последовала его примеру, громко хлопнув за собой дверью.

— Всё нормально будет, не обращай внимания на эту сумасшедшую, — постаралась подбодрить подругу Оля, мягко погладив её по плечу.

Вот только поддержка была весьма слабой.

Полина была уверена: Аня на этом не успокоится.

Аня

Аня была зла — очень зла. Её авторитет пошатнулся из-за того, что пара человек в группе её не поддержали, пошли против плана. И если Вове она готова была всё простить по понятным причинам, то спускать это с рук Останиной не собиралась. Нужно было дождаться момента, когда Полина со своими подружками будет отсутствовать, а остальные — большая часть одногруппников — соберётся в одном помещении, чтобы объявить всем свой новый план. Раз Останина не пожелала делать Грымзу изгоем, этим изгоем станет она.

Долго ждать не пришлось. Подружки, видимо, нашли укромное местечко, где можно «перетереть» произошедшее, и появились только со звонком, приглашающим на вторую пару. И это было весьма на руку Ане, которая снова захлопнула дверь изнутри и всем присутствующим объявила, что предателей нужно учить и с этой минуты с Останиной никто общаться не будет.

— А чего это ты раскомандовалась, Фомина? — подал голос с задней парты Зайцев, за что тут же получил ответный острый взгляд.

— А ты рад, да, Димочка? Теперь у неё «автомат», а ты будешь много раз ходить на пересдачу, и не факт, что всё завершится удачно. А если мы будем все вместе, Грымзу снимут с наших занятий. Неужели ты не понимаешь? А Останина — она поймёт, что ей всё сошло с рук — так и будет сама по себе, отдельно от коллектива. Если решили все — значит, все.

— Это ты так решила, — хмыкнул Зайцев.

— А тебе, значит, на свою успеваемость наплевать, да? Ну ладно. Делай как знаешь, — с деланно-равнодушным видом качнула головой Аня. — Только больше можешь ко мне не соваться, когда снова нужно будет списать экономику.

Зайцев примолк. Аргумент был железный — Фомина хоть и ворчала, а экономику списывать давала исправно, она в этой сфере отлично шарила.

— А мне, значит, тоже бойкот? — раздался ещё один голос с задних рядов.

Аня могла бы и не смотреть — и так знала, кто это. Вова.

— Если поддержишь коллектив на этот раз, тебе простим, — милостиво произнесла она, ничем не выдавая своё нервное состояние.

— Я считаю, всё должно быть по справедливости: если Останина теперь изгой, то и я должен быть в этом списке.

— А чего это ты туда так рвёшься? — Аня скрестила на груди руки и в упор посмотрела на него. — Она тебе нравится, что ли?

Сказала наугад, но от того, каким стало его лицо, и как он тут же примолк, неожиданно поняла, что попала в точку. И это ранило ещё больнее.

Как?! Вова Красников, который отказал ей в походе в кино, предпочёл ботаничку Останину? В ней же нет ничего выдающегося! Ни фигуры, ни манер, да и её излишней любовью к образованию этот парень вряд ли мог бы соблазниться — сам Вова учился так, чтобы его не отчислили, но не слишком усердно, и уж точно не рвался на амбразуру — к красному диплому и прочим достижениям.

— В общем, так, ребята. Либо вы на моей стороне, либо вместе с Останиной, — не желая комментировать только что открывшийся ей неприятный факт, подвела черту Аня. — Но учтите, я всё запоминаю, и после не подходите ко мне с просьбами вас «прикрыть», списать, узнать расписание и задание. Всё понятно?

Воспользовавшись последним доступным ей средством воздействия — своим статусом старосты, которой часто преподаватели доверяли отмечать отсутствующих, не проверяя лично, чем и пользовались некоторые студенты, предварительно договорившись с Аней, — она села на своё место, внутренне полыхая от гнева, но изо всех сил делая вид, что ей всё равно. Никто не узнает, как задето её самолюбие. Особенно Красников.

А Останину надо проучить. Обязательно надо!

Когда она вместе с подружками появилась в аудитории, Ане хватило одного короткого взгляда на них, чтобы разозлиться с пущей силой. Накручивая себя всё больше и больше, к концу пары она пришла к выводу, что хорошо бы вообще сделать так, чтобы она перевелась из их группы или даже из вуза. Но даже просто хорошей взбучки было бы предостаточно. Вот только чем её зацепить так же сильно, как ранило саму Аню открытие о том, что избранный ею Вова предпочитает эту невзрачную моль? Этому исследованию Аня посвятила несколько дней и нашла уязвимое место Останиной — это был лучший способ для ответного шага с её стороны. Полина будет чувствовать ту же боль, что и сама Аня — теперь сомнений в этом не оставалось.

Полина

Всё пошло по худшему сценарию из возможных. В аудиторию на следующую пару Полина вошла осторожно, присматриваясь к одногруппникам и стараясь почувствовать атмосферу — ей было тревожно. И хотя она знала, что как в школе уже не будет, что здесь на её стороне точно будут хотя бы подруги, быть «против всех», хоть и вынужденно, ей совсем не хотелось.

— Не дёргайся, — заметила её состояние Марина. — Пусть посмеют тебя обидеть.

И всё же Полина решила проверить обстановку и обернулась к сидящей позади Лене:

— У тебя ручки нет?

Та сделала вид, что не услышала, и даже голову не подняла.

Тогда, пользуясь тем, что преподаватель ещё не пришел, Полина поднялась и спросила уже во всеуслышание:

— Ребят, есть у кого-нибудь запасная ручка?

Подруги смотрели на неё с изумлением, но не вступали в дискуссию. Полине не нужна была ручка, она всегда носила с собой ещё две запасные, но этот нехитрый фокус дал понять, что теперь она «в чёрном списке».

— Ясно, — коротко выдохнула девушка, усаживаясь обратно, и уже себе под нос, так, что слышали только подруги, пробормотала: — Что и следовало доказать.

— Пошли они в пень, Полин. Убиваться ещё из-за них, — приобняла её за плечи Марина, а Оля, хоть и сидела на парте перед ними, сочувственно улыбнулась, всем видом давая понять, что ей жаль. — Кто кому больше нужен: ты им или они тебе? Через пару дней все забудут.

— Я думала, в институте в такие игры уже не играют, — с горечью хмыкнула Полина.

— Эта Фомина — сумасшедшая. Мы с ней пообщаемся после пар, — тоном, не предвещающим ничего доброго, заявила Марина.

— Ещё чего! — тут же вскинулась Останина. — Не будем уподобляться ей, чтобы не думала, что имеет какую-то власть.

— Будешь играть в её игры?

— В её игры — это просить прощения и умолять о пощаде, чего я делать точно не собираюсь. А вот сохранять чувство собственного достоинства и обойтись без их внимания — мой собственный выбор, — отчеканила Полина, отбрасывая за спину мешающую прядь волос.

— Тоже верно, — согласилась Марина, тотчас раскинув в голове все «за» и «против». — Ну тогда знай: мы на твоей стороне и ни с кем из этих предателей тоже общаться не будем. Правда, Оля?

Та кивнула и протянула руку для того, чтобы они сложили ладони одну на другую в знак вечной дружбы, как обычно и делали.

— Я с вами, девочки.

— А ещё с нами Вовка, — хитро прищурившись, усмехнулась Марина.

— Что? — в один голос переспросили подруги.

— Ну, Вовка Красников. Вы же видели, он тоже пошёл против системы, ответил на вопрос Грымзы, так что Фомина, наверное, и на него взъелась. Надо его поддержать, а то он совсем один — и так ни с кем не общается.

— Так он и не заметит особой разницы, — засмеялась Оля, и на лице Полины появилась слабая улыбка.

Нет, не будет как в школе. Тогда она была совершенно одна — прямо как Вова, а сейчас с ней девчонки — с такой командой не пропадёшь. И, подумав об этом, обернулась взглянуть на Красникова, которого ей стало немного жаль. Она тоже не особо общалась с ним и даже, сказать по правде, не выделяла среди других. Он был как будто бы сам по себе — независимый и незаметный, жил своей тихой жизнью, не блистал выдающимися успехами в учебе, но и на пересдачу не попадал. Сегодня пришёл в сером свитере и черных джинсах, волосы чуть небрежно откинуты в сторону — они у него отросшие, но опрятные, не то что бывает у парней — давно немытыми сосульками во все стороны.

Красников, словно почувствовав, что его рассматривают, поднял взгляд и посмотрел прямо на Полину.

«Не бывает же так», — подумала она, всегда считавшая, что выражение о том, что человек ощущает, кто на него смотрит — всего лишь красивая выдумка.

А Вова посмотрел и неожиданно… улыбнулся. Ей улыбнулся.

Она тут же отвела глаза, отвернулась и сделала вид, что ей срочно нужно открыть тетрадь и что-то там прочитать, хотя строчки в глазах расплывались. Хорошо, что девчонки не видели.

В аудиторию стремительным шагом вошёл преподаватель, и лекция вроде бы пошла своим чередом, но мысли в голове у Полины скакали от объявленного ей бойкота до улыбки Красникова, который и впрямь, похоже, не собирался быть против неё, как все.

«Интересно, а Даня? — подумала она. — Неужели тоже не будет общаться?»

От этого сердце болезненно сжалось.

Ладно все остальные ребята, но если против тебя тот, кто так сильно нравится, — это невыносимо. Оставшееся время до конца пары она обдумывала, как бы проверить это. Подходить и снова просить что-то из канцелярских товаров — глупо. Прямо задать вопрос — вообще невозможно. Она и до этого не слишком тесно общалась с ним, всё больше в компании, и, кажется, никогда — с глазу на глаз. Оставалось лишь наблюдать.

Впереди была третья пара, но на неё парень не пришел. Фомина на правах старосты сказала, что его забрал профком репетировать что-то к концу учебного года. С Даней такое случалось нередко, что возмущало ряд педагогов, считавших, что никакая иная деятельность не может быть важнее учебы.

Полине очень хотелось понять, на чьей стороне в этой ситуации Даня: неужели тоже будет её игнорировать? Только от мысли об этом на душе становилось горько. Но как проверить? Не напишешь же ему сообщение с прямым вопросом.

Судьба оказалась к ней милосердна, не дав долго мучаться, ибо уже следующим утром, заходя в аудиторию, прямо у дверей девушка столкнулась с тем, к кому была неравнодушна, и прежде, чем успела испугаться и передумать, выпалила:

— Привет!

Он бросил в ответ: «Привет», — но даже не повернул головы в её сторону и прошёл мимо — мимо Полины и мимо входа в аудиторию, где должна была скоро начаться пара.

«Ну и как это расценивать?» — подумала девушка. С одной стороны, не промолчал, но с другой — может быть, даже не видел, кому отвечает? Разве так ведут себя с девушкой, если она симпатична?

«Как будто у тебя оставались ещё какие-то сомнения насчёт того, симпатична ты ему или нет», — с ехидной жестокостью подсказал внутренний голос.

И от этого внутри было как-то обидно и холодно. Да, Даня не виноват в том, что она в него так влюбилась, а он не ответил взаимностью. Да и в него ли или в придуманный образ, наложенный на готовый шаблон с именем, фамилией и милой внешностью? Полина всё это понимала, конечно, вот только понять и принять, а ещё лучше — отпустить — совершенно разные вещи. И если с первым всё было проще, то просто так махнуть рукой и жить дальше прекрасной жизнью, как наверняка бы, по её мнению, сделала Аня Фомина, у Полины не получалось.

Задумчивая и притихшая, она присоединилась к беседе подруг, но не слишком активно участвовала в ней. Те списали её молчаливость как реакцию на негативные проявления со стороны одногруппников и давящую обстановку, пытались развеселить, но вскоре смирились с тем, что всему нужно время, озвучив ещё раз мысль о том, что они уж точно от неё не отступятся, что бы там ни было. Полина была им безмерно благодарна за это.

Даня влетел на пару после звонка, успев опередить пожилого преподавателя, а после, едва народ собрался разбрестись кто куда, воспользовавшись короткой передышкой в виде перемены, активно замахал руками, выскочив на середину аудитории, и призвал всех задержаться на полминутки.

— Народ, наша кафедра празднует юбилей, мы готовим концерт, и нужен номер от каждой группы. Я предложил сделать танец, но мне нужны несколько человек, чтобы были три пары. Кто готов? Два парня и три девчонки.

Однокурсники весьма осторожно восприняли эту новость, желающих разделить энтузиазм Величкова оказалось немного. Первой подняла руку Аня, что было неудивительно, поскольку она когда-то тоже занималась хореографией. Второй оказалась Таня. И, секунду поколебавшись, Полина тоже подняла руку.

Прежде, чем успела ответить на изумленные взгляды подруг, она услышала Данин голос:

— Отлично, девчонки, спасибо! Не расходитесь, я сейчас всё расскажу. Так, ну а парни? Вить, давай.

— Ещё чего, делать мне нечего.

— Ребят, ну поддержите, а? Будет несложно, я обещаю. Куратор пообещала нам выхлопотать автоматы по зачёту у Коростелёва, ну?

Предмет, который преподавал Коростелёв, был несложный, но перспектива учить на пару десятков вопросов меньше сыграла Дане на пользу, и вскоре два добровольца нашлись.

— Супер! Идите сюда, сейчас всё объясню.

Полину дважды уговаривать не пришлось — оказаться поближе к Дане было её постоянным желанием.

— Я сейчас создам группу в телеграмме, добавлю вас туда, вы мне номера свои вбейте. Там будет вся информация. Первая репетиция сегодня в семнадцать часов.

— Мы так не договаривались, я думал, будем, как ты, ходить вместо пар, — возмутился Илья, которого Даня смог уговорить на свою авантюру.

— Может, и будет вместо пар, но не сегодня, — отмахнулся от него инициатор, уже активно щёлкая пальцами по экрану мобильного. — В актовом зале, это ненадолго, только не опаздывайте.

Разумеется, Полина не только не опоздала, но и пришла на полчаса раньше: пары закончились в час, она успела съездить домой, чтобы покушать и переодеться, а оставшееся время просто бродила в сквере рядом с институтом, чтобы скоротать время. Вот только до всего этого было ещё объяснение с подругами, которые ждали её с неподдельным интересом и сразу набросились с вопросами:

— Ну и что это было? Ладно б он петь позвал, но танцевать… Ты умеешь?

— Научусь, — легкомысленно отмахнулась Полина.

Мыслей о том, что ей объявили бойкот, уже не было — главное, что теперь у них с Даней будет общее дело, они будут чаще встречаться в неформальной обстановке, а там он, глядишь, и заметит её, разглядит, позовёт выпить кофе… А если они будут танцевать вместе…

— Ну понятно, — глубокомысленно хмыкнула Марина, и это не только вырвало Полину из плена грёз, но и задело.

— Что тебе понятно?

Подруга, чтобы не создавать шума, наклонилась поближе и прошептала ей на ухо:

— Что кто-то влюблён по самые уши. Да ладно, не красней так, мы тебя понимаем — вполне неплохой вариант. Симпатичный, активный.

— Тихо ты, — зашипела на неё Полина, и впрямь смущаясь и краснея.

— Смелее, подруга. Мужчинам не серые мышки нравятся, а королевы.

«Королевы… — подумала Полина. — Только как же ей стать? Королевой, наверное, нужно родиться».

И всё же она постаралась сделать из себя «королеву»: пока была дома, подкрасилась ярче, надела лучшее платье, красиво облегающее её стройную, в общем-то, фигурку, распустила волосы, лишь закрепив их жемчужным ободком. Визуально оценила свой образ и улыбнулась. Всё хорошо, ещё бы уверенности немного. Расправила плечи, потренировала независимый вид и лёгкую улыбку — получалось немного жеманно и неестественно.

Всю дорогу она волновалась. Думала, как зайдёт, что скажет, как будет чувствовать себя рядом с Даней, сможет ли наконец привлечь его внимание. А ещё там будет Аня, которая на дух её не переносит, и это омрачало картину. Вдруг сейчас она придёт, и все вспомнят, что с ней, с Полиной, вообще-то, теперь не общаются, и Даня мягко, но вежливо скажет ей: «Извини, но мы справимся без тебя. Найдём замену».

Однако страхи не оправдались, и когда Полина вошла в актовый зал за десять минут до назначенной встречи (не могла утерпеть больше, гуляя по скверу), там из однокурсников был только Илья, а Даня выстраивал на сцене других, незнакомых ребят — видимо, на нём лежала режиссура всего праздника. Внимание он обратил на них только позже, когда подтянулись и остальные, за исключением Ани. Полина даже вздохнула было с облегчением (может, и не придёт?), но не тут-то было.

— Собрались? Отлично. Так, а кого нет? — крикнул Даня со сцены, складывая ладони над глазами, словно так мог лучше разглядеть присутствующих в зале. — Ани? Ну ладно, поднимайтесь пока сюда. У нас с вами будет микс: начнём с медленного вальса, а потом переходим на быстрый темп. Илья, ты сюда. Вот, давайте вы с Полиной вместе начнёте, хорошо смотритесь. Так, вы сюда, — взялся он за вторую пару и, отойдя на пару шагов назад, придирчиво осмотрел получившиеся пары.

Тут как раз дверь открылась и появилась Фомина. Даня активно замахал ей руками.

— Привет! Иди сюда, а то я как раз без пары остался. Сейчас включим музыку, я по ходу объяснять буду.

Энтузиазма на лице ребят видно не было, особенно когда стало понятно, что далеко не все так быстро осваиваются в танцах, как Даня, но «главный зачинщик» не нервничал, объяснял спокойно снова и снова. А вот Полина как раз волновалась и из-за этого много косячила. Илья уже косился на нее с подозрением, наверняка раздумывая, не отказаться ли от такой неуклюжей партнерши, когда Даня, заметив их мучения, подоспел на помощь.

К этому моменту Полина почти отчаялась. Она с горечью думала, зачем вообще во всё это ввязалась, если танцы — не её стихия, ничего у неё не получается, да ещё и танцует она не с Даней. Но тут и на её улице наступил праздник.

— Стойте! Смотри, Полин, ты не с той ноги начинаешь — это во-первых. Во-вторых, нужно быть ближе к партнеру, вот так, — с этими словами он мягко, но уверенно притянул её к себе так, что расстояния между ними почти не осталось.

Полина знала, пыталась, во всяком случае, себе внушить, что это ничего не значит для парня — всего лишь профессиональная необходимость, — но даже дышать перестала в этот момент. Только ради этих мгновений и стоило бы на такое решиться! Она знала, что будет потом прокручивать в голове этот миг сотни раз, ругать себя, что была чрезмерно зажатой, что не могла и взглянуть на него, безвольно кивая головой как тряпичная кукла, делая вид, что понимает и запоминает всё то, что он говорит, но на самом-то деле голова совершенно отказывалась работать. Он был так близко, от него веяло уверенностью и немного пахло чем-то приятным, похожим на запах орехов в лесу — только это и было в её голове.